О ней идет добрая слава, она уважаема и честна. Больше всего на свете она ненавидит ложь и мишуру



Скачать 40.19 Kb.
Дата10.05.2016
Размер40.19 Kb.
СПЛЕТНЯ
О ней идет добрая слава, она уважаема и честна. Больше всего на свете она ненавидит ложь и мишуру... Но зачем так много напрасных слов,– ведь каждый из нас отлично знает ее и всегда любезен с ней, стоит ей только заглянуть к нам. Проведенные с нею минуты весьма интересны. Еще бы! С ее помощью мы глубоко окупаемся в окружающую нас жизнь, познаем нравы и тех, кто их порождает. Дело в том, что ей все известно. Она может с достоверностью сказать, почему неблагополучно обстоит то или иное дело, волнующее все общество, почему то-то в жизни плохо, хотя должно бы быть хорошо. Она живет на Земле с самых давних времен, и на все случаи жизни у нее есть своя, блестяще разработанная программа, суть которой в том, что труд всегда окупается сторицей.

Она одновременно и историк и летописец. Она диктует свои законы и для всемирной политики, и для мелких людских будней. В своей работе я, конечно, не могла не заглянуть в ее богатейшие архивы, и теперь у меня имеются пространные выписки, сделанные мною и отобранные на память из ее сокровищницы знаний,– причем все это получено не из вторых рук, а прямо из самых доподлинных источников.

И все-таки не будем много распространяться о ее грандиозной осведомленности, а только скажем, что болотные кочки ей кажутся горами, лужи – безбрежными океанами, а низкие ложбинки – дьявольскими пропастями. О большой достоверности ее знаний и обстоятельности наблюдений вам расскажет один маленький эпизод из обыденной жизни.
Начиналось лето. Чудесное раннее утро. Над безбрежным простором Онеги, от самого горизонта до небес, купаясь в ярком свете восходящего солнца, протянулось сизое предутреннее марево, предвещая надолго теплые погожие дни. Туманная дымка так удивительно отражается на спокойной глади озера, что кажется, будто бы бредешь в бесконечном пространстве двух слившихся стихий – воды и неба. Город на берегу залива сверкает, как алмазный дворец, а там, на противоположном берегу, куда наш пароход держит путь, сквозь легкую туманную пелену лес переливается всеми оттенками синего и зеленого.

Езды всего каких-нибудь полчаса, но они могли бы с лихвой возместить немало мрачных минут и тяжелых работ, если бы можно было целиком отдаться живительному очарованию природы, этой воплощенной сказки.

Словно околдованные волшебной игрой воды и света, мы сидим в самом дальнем конце каюты, наслаждаясь покоем, как вдруг к нам тихо слетает:
фея недобрая; шаг ее мягкий,

бесшумный, ибо она

по земле не ступает, а парит

над людьми...

Смертных пленяя,

она расставляет им сети,

и многие в них попадаются…

Она весело спрашивает:


– На Бараний берег едете? – и, получив утвердительный ответ, добавляет – Очень приятно, я тоже. – И тут же, не переводя духа: – Вы знаете вон ту красивую женщину? Вон там, посмотрите. Она сидит справа... раз, два, три... четвертой от старичка с седой бородой. На голове у нее красный цветастый платочек. Вы поняли, о ком я говорю? Ой, только не смотрите так, а то она заметит. Вы знакомы с ней?

– Нет, мы не знакомы, но я знаю ее.

Шепчущий рот приближается к самому моему уху:

– А вы знаете, кем она была в молодости, еще в царское время?

Нет, мы ничего о ней не знаем.

Возглас изумления. Как это так? До сих пор ничего не знать про красивую женщину, которая сидит четвертой справа от седобородого старика?

– Так вы в самом деле о ней ничего не слышали? Но ведь вы же почти соседи, да и потом об этом знает весь мир.

Теперь уж была наша очередь изумиться. Сказочному очарованию природы пришлось отступить на второй план, и мы стали приглядываться к женщине, прославившейся на весь мир. Красивая, приятная женщина, но с виду слишком скромная, будь она такой знаменитой.

– Чем же она так прославилась?

Этого вопроса, видимо, только и ждали, потому что ответ прозвучал, как из пушки:

– Когда-то в молодости... хм... вы понимаете?

В устах этой «феи недоброй», как назвал ее Гомер, этой Клио, верховной Музы истории, подобное «хм» означает очень многое и порою нечто чрезвычайно любопытное. Когда вора, пьяницу, драчуна и т. п. называют своим именем и при этом говорят «хм», то это почти ничего не значит, а если и значит, то только разве как смягчающий эпитет. Но когда речь идет о женщине и тем более о женской чести, то уж тут «хм» звучит как наиболее выразительный эпитет, и это маленькое символическое словечко подчас характеризует самую суть женщины.

– Но как же она этим «хм» прославилась на весь мир? – осмелилась я спросить у Музы истории, так как мне показалось странным, что подобным образом можно прославиться на весь мир.

Шепчущие губы почти коснулись моего уха:

– ...Хм, это ужасно... Она же голой танцевала на столе у господ на пирушке. Вы только подумайте!.. Нагишом. Ну хоть бы ниточка на ней. Молоденькая девчонка... и на столе. Не представляю, как ей не стыдно жить среди людей.

Гудок парохода возвестил о прибытии. Пассажиры стали готовиться к выходу. Моя собеседница оказалась вдруг рядом со знаменитой «хм» и к великому моему изумлению протянула свои шепчущие губы к самому уху красивой женщины. Я была почти уверена, что теперь она говорила обо мне.

Нам предстояло пройти километра три по чудесной лесной тропинке. Лес стоял в нарядном зеленом уборе. Жемчугом, изумрудом и рубинами сверкала роса на траве, на деревьях, на легкой сетке паутины. Воздух был наполнен пением птиц и стрекотанием кузнечиков.

– А вы слышали, что...– догнав меня, задыхаясь спросила Муза. Оказывается, она только на минутку остановилась поговорить с той женщиной и теперь спешила рассказать мне об этом.

– Вы знаете?.. Нет?

И я многое узнала, пока мы шагали вдвоем. Узнала, что в этом мире, в целом мире, если хорошенько присмотреться, везде только испорченность и зло... Конечно, не считая двух старых женщин, шедших из Зимника на Бараний берег.


(Перевод Т. Викстрем и В. Машина)


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница