Нумизматическая конференция



страница1/7
Дата29.04.2016
Размер1.09 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7



Государственный Эрмитаж

Государственный историко-художественный

дворцово-парковый музей-заповедник «Гатчина»


XIV

ВСЕРОССИЙСКАЯ

НУМИЗМАТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
Санкт-Петербург

Гатчина


16—21 апреля 2007 года

Тезисы докладов и сообщений
Санкт- Петербург

Издательство Государственного Эрмитажа

2007

Печатается по решению



Редакционно-издательского совета

Государственного Эрмитажа

Редакционная коллегия:

В.А. Калинин (отв. редактор)

Е.В. Лепехина

О.А. Степанова (отв. секретарь)

Н.Г. Введенский (техническое обеспечение)
Конференция проводится при поддержке

Российского гуманитарного научного фонда

Проект № 07-01-14070 года

ПОСВЯЩАЕТСЯ

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ

А.С. МЕЛЬНИКОВОЙ И В.М. ПОТИНА








Алла Сергеевна Мельникова Всеволод Михайлович Потин

1929-2005 1918-2005

По решению Объединенного проблемного Совета по нумизматике (заседание ОПСН от 21 апреля 2005 г.) проведение очередной, XIV Всероссийской нумизматической конференции (ВНК) было поручено Отделу нумизматики Государственного Эрмитажа. На этом же заседании ОПСН было принято решение в дальнейшем проводить ВНК с периодичностью один раз в два года такое решение продиктовано объективными причинами. Подготовка и проведение столь масштабных конференций (более 150 участников), на которых представлен почти весь спектр специальных исторических дисциплин — нумизматика, бонистика, медальерное искусство, фалеристика, геральдика, история нумизматических музейных собраний — в настоящее время, к сожалению, под силу только самым крупным российским музеям. Отбор и рецензирование присылаемых тезисов требует привлечения разноплановых специалистов по вышеперечисленным историческим дисциплинам, не говоря уже об усложняющихся с каждым годом организационных проблемах. С 2000 г. ВНК проводятся при финансовой поддержке РГНФ, не стала исключением

и нынешняя конференция.

После официального открытия ВНК и первого пленарного заседания 16 апреля сего года в Эрмитажном театре секционные заседания конференции будут продолжены в Гатчинском музее-заповеднике, гостеприимно предоставившем свои помещения для работы XIV ВНК.

На XIV ВНК заявлено 174 доклада, в рецензировании тезисов которых принимали участие все научные сотрудники ОН ГЭ, заведующий сектором ОИРК ГЭ С. Л. Плотников, старший научный сотрудник ОБ ГЭ Е. В. Степанова, заместитель директора Института археологии РАН П. Г. Гайдуков, ведущий научный сотрудник ИВ РАН А. И. Колесников, ведущий научный сотрудник ИИМК РАН С, В. Белецкий, а также наши коллеги из Санкт -Петербурга В. А. Беляев и М. М. Глейзер. По решению рецензентов и Оргкомитета ВНК из-за несоответствия научным требованиям были отклонены тезисы 14 докладов. Окончательно из 174 заявленных докладов в сборник вошли тезисы 160 докладов и сообщений, сгруппированных по традиционным разделам: античная, восточная, западная и русская нумизматика, медальерное искусство, фалеристика, история науки. К сожалению, традиционными остаются и претензии Редколлегии к авторам тезисов — сроки подачи, объем, отсутствие списков сокращений, отсутствие инициалов упоминаемых лиц (а подчас и самих авторов), игнорирование дат правлений, некоторая небрежность авторских текстов и т. п.

За последние годы мы потеряли немало наших коллег. Вот и за это короткое время, прошедшее после XIII ВНК, наш мартиролог пополнился именами двух наиболее авторитетных и уважаемых ученых, стоявших у истоков создания ОПСН и ВНК.

12 сентября 2005 г. скончался Всеволод Михайлович Потин, около четверти века возглавлявший Отдел нумизматики Государственного Эрмитажа, крупнейший в России специалист по западноевропейской нумизматике, безусловно, входивший в десятку ярчайших звезд научного созвездия Эрмитажа — ученых с мировым именем.

30 октября того же года ушла из жизни Алла Сергеевна Мельникова, человек щедрой души, талантливый и целеустремленный ученый, автор теперь уже классических трудов по истории денежного обращения России. Более пятнадцати лет она руководила Отделом нумизматики ГИМ, вкладывая весь свой талант и душевные силы в организацию научной работы, подготовку молодых специалистов не только в Историческом музее, но и во многих периферийных музеях России. Именно в годы ее заведования Отдел нумизматики ГИМ был бесспорным лидером в нумизматических исследованиях в нашей стране.

В начале 1960-х гг. А. С, Мельникова и В. М. Потин, в то время еще только начинающие исследователи, активно включились в работу небольшого сообщества нумизматов, объединенных нумизматической секцией ежегодных сессий Института археологии АН СССР. В 1970-х гг. во многом благодаря их усилиям камерные заседания нумизматической секции переросли во Все союзные нумизматические конференции, на которые собирались специалисты из музеев и академических институтов — почти из всех республик СССР. Огромной заслугой А. С. Мельниковой и В. М. Потина стало возрождение (после бурных политических событий начала 1990-х гг.) ежегодных нумизматических конференций в рамках всероссийских (ВНК). Теперь наши конференции собирают коллег не только из республик бывшего СССР, но и из стран дальнего зарубежья. За годы существования ВНК выросло целое поколение специалистов-нумизматов, для которых участие в конференциях было своего рода мастер-классом. Среди них много достойных учеников А. С. Мельниковой и В. М. Потина. А. С. Мельникова была активной сторонницей вовлечения в нумизматическое сообщество России многочисленных, но организационно разрозненных коллекционеров-любителей, некоторые из них доросли до вполне профессионального уровня.

В. М. Потин и А. С. Мельникова, являясь руководителями двух ведущих нумизматических отделов крупнейших музеев нашей страны, прекрасно понимали, что нумизматические коллекции Эрмитажа и ГИМ составляют основу национального нумизматического собрания России. Они всегда поддерживали и стремились развивать тесное научное сотрудничество, зародившееся еще со времен работы А. А. Маркова, А. В. Орешникова и А. А. Ильина Хотелось бы надеяться, что это традиционное сотрудничество между отделами нумизматики Эрмитажа и ГИМ будет бережно сохраняться и в дальнейшем.

В 2002 г. А. С. Мельникова в предисловии к сборнику тезисов X ВНК писала: «... у нас есть возможность в середине апреля собраться вместе, обсудить то, что хочется обсудить и хотя бы на неделю забыть о том, о чем не хочется вспоминать». Для нас эти слова Аллы Сергеевны актуальны и сегодня. Редколлегия.
С. И. КЛИМОВСКИЙ (Киев)

Значение данных нумизматики для экономической периодизации истории*


Вопрос о сосуществовании в античности, прежде всего в Греции и Римской империи, развитого рыночного хозяйства и традиционного способа производства впервые поставил Э. Мейер в 1895 г. как проблему «античного капитализма». Эту точку зрения разделяли А. И. Тюменев и С. И. Ковалев, а в 1930-х гг. «античный капитализм» стал предметом дискуссии, прерванной по идеологическим соображениям, поскольку данный тезис якобы противоречил

марксизму. В 1960-х гг. под давлением материала это положение ставится под сомнение, а с конца 1980-х гг. об «античном капитализме» говорится уже открыто (С. Л. Утченко, Э. Д. Фролов, В. И. Кузищин). Похо­жая проблема возникала и перед исследователями Средневековья, но постулат о генезисе капитализма из феодализма позволял не всту­пать в открытый конфликт с идеологией.

Влияние теории стадий экономического роста У.-У. Ростоу сместило на Западе проблему «античного капитализма» из историософии в русло собственно исторических исследований, но с 1980-х гг. она вновь вызывает интерес в контексте концепций миров-экономик Ф. Броделя и миров-систем И. Валлерстайна.

Для решения этой историко-философской проблемы важны дан­ные нумизматики, позволяющие определить уровень развития денежного хозяйства как неотъемлемого атрибута рыночной эконо­мики. Это определение возможно по следующим критериям:



  1. Значительное время существования денежного обращения;

  2. Интенсивность денежного обращения, наличие в нем больших масс;

  3. Регулярность воспроизводства денежных масс;

  4. Иерархичность построения номиналов в денежной системе.

Последний критерии вспомогательный, поскольку в истории де­нежных систем очевидна их эволюция от простых к сложным и вновь к простым, состоящим из основного номинала и его размен­ных фракций, которые имеют тенденцию к исчезновению.

Применение этих критериев к античной Греции и Римской империи показывает, что уровень развития их денежного хозяйства вполне сопоставим с уровнем капиталистических стран периода позднего Средневековья и Нового времени.

Наиболее нагляден пример Римской империи, благодаря ее огромной территории и пяти векам стабильной денежной эмиссии, масштабность которой надежно зафиксирована письменными и археологическими источниками. На способность к регулярной эмис­сии указывает и наличие разветвленной сети имперских и провинциальных монетных дворов, необходимость которой обусловливали их сравнительно невысокая производительность, размеры империи и неразвитость средств сообщения.

Денежное хозяйство греческих государств-полисов на фоне мас­штабов Римской империи выглядит скромнее, но, несмотря на от­носительную локальность, оно также соответствует указанным кри­териям: высокое время продолжения эмиссий, значительность денеж­ных масс, регулярность выпусков, иерархия номиналов.

Показателем интенсивности денежного обращения древних об­ществ является количество находок монет в культурных слоях посе­лений. Для греческих полисов он остается высоким и после римско­го завоевания, осуществленного в форме их всесторонней интеграции в состав империи, в том числе и через денежное обращение.

Таким образом, анализ денежного обращения античной Гре­ции и Римской империи позволяет констатировать наличие в нем всех признаков, свойственных рыночной экономике капиталисти­ческого типа.

И. Е. СУРИКОВ (Москва)
От Wappenmunzen к «Совам»: в поисках исторического контекста
Наш доклад на предыдущей БНК был посвящен древнейшим афинским монетам, так называемым Wappenmunzen (ТДХШ БНК, с. 9—11). По времени чеканки они непосредственно предшествова­ли знаменитым «совам», столь характерным для монетного дела классических Афин. Данный доклад является прямым продолжени­ем вышеупомянутого. Переход от Wappenmunzen к «совам» явился событием большого значения, кардинальным реформированием всей системы чеканки. И вполне естественно, что вопросы о вре­мени и конкретных обстоятельствах этого перехода, о его истори­ческом контексте представляются весьма важными.

Мы придерживаемся точки зрения, согласно которой Wappen­munzen выпускались в Афинах исключительно или почти исключи­тельно в правление тирана Гиппия (527—510 гг. до н. э.). «Совы» же, как известно, имеют самую непосредственную связь с классической афинской демократией, установившейся в результате реформ Клисфена 508—507 гг. до н. э. Из этого и будем исходить в дальнейшем.

Сразу приходят на ум два возможных ответа на вопрос об инте­ресующем нас переходе. Либо это произошло сразу после изгнания Гиппия и свержения афинской тирании в 510 г. до н. э., что в воспри­ятии современников было «освобождением» государства. Либо — второй вариант — данный факт следует связывать с деятельностью Клисфена, с рождением демократического государственного уст­ройства в Афинах. Оба переворота имели огромное историческое значение. Причем если для нас, с хронологической дистанции в две с половиной тысячи лег, более важным выглядит второй, «клисфеновский» переворот, поскольку он направил судьбы Афин и всей Греции по совершенно новому пути, то для афинян рубежа VI—V вв. до н. э., пожалуй, было наоборот. Б любом случае, несомненно, что создание принципиально нового типа монетной чеканки обязатель­но должно быть связано с каким-то исключительно значимым со­бытием истории полиса, как бы «маркировать» его.

Для решения вопроса, как представляется, имеет определенное значение еще вот какое обстоятельство. Между Wappenmunzen, ба­зовым номиналом которых была дидрахма, и «совами», система ко­торых основывалась на тетрадрахме, четко прослеживается проме­жуточная, переходная стадия - тетрадрахмы серии Wappenmunzen. Эти редкие типы относятся к самому концу чеканки «гербовых мо­нет», и главное, что бросается в глаза на данном, последнем этапе их выпуска, — отказ от прежнего большого разнообразия изображе­нии, использование лишь очень небольшого их набора. Известно только две разновидности тетрадрахм-Wappenmunzen. У обеих на л. с. — голова Горгоны, а на о. с. — в одном случае голова льва во вдав­ленном квадрате, в другом — в таком же вдавленном квадрате голова быка. Дидрахмы этой стадии подразделяются на два или три вида: с головой Горгоны на л. с. и вдавленным квадратом без изображе­ний на о. с, с головой Горгоны на л. с. и вдавленным квадратом с небольшим символом — головой льва — на о. с, а также, судя по всему, с головой быка на л. с. и вдавленным квадратом без изобра­жений на о. с.

В свете наших общих представлений о переходе от Wappenmunzen к «совам» вырисовываются два варианта интерпретации по­следовательности и датировки стадий перехода. Первый вариант: дидрахмы-Wappemnunzen выпускаются Гиппием вплоть до его свержения в 510 г. до н. э.; после ликвидации тирании появляются тетрадрахмы-Wappenmunzen и соответствующие типы дидрахм; наконец, в ходе реформ Клисфена начинается чеканка «сов», теперь уже всецело на базе тетрадрахмы. Второй вариант: дидрахмы-Wappenmimzen выпускаются Гиппием приблизительно до 514— 513 гг. до п. э. (разнообразие их типов прокламирует примирение тирам с аристократическими родами Аттики), после заговора Гармодия и Аристогитона и ссоры Гиппия с аристократами он пере­ходит к выпуску тетрадрахм-Wappenmunzen, сильно редуцировав разнообразие типов. Смена базового номинала может быть связа­на с так называемой монетной реформой Гиппия, которая заслу­живает специального исследования. Наконец, после свержения тирании базовый номинал остается прежним, «гиппиевским» (тетрадрахма), но радикально меняется тип, вводятся «совы», дабы подчеркнуть важность свершившегося события. Этот, второй, ва­риант представляется нам более вероятным. На наш взгляд, об этом свидетельствует, помимо прочего, появление на «совах» легенды AGE, что должно было продемонстрировать «освобождение» Афин и их суверенитет.
А. В. СТРЕЛКОВ (Москва)

Пирейский клад 1902 года (IGCH 46 и СН VII, 22)

В 1902 г. в Пирее был найден уникальный клад, который, по уст­ной информации, содержал тысячи экземпляров афинских сереб­ряных монет. К сожалению, он был сразу же расхищен. В Нумиз­матический музей в Афинах в разные годы (1902—1912) тремя группами от разных лиц поступило 46 монет данного клада (Оесо-nomides-Caramessmi, 1985, р. 40—41). Теперь эта часть Пирейского клада зафиксирована как СН VII, 22. 47 монет из этого клада оказались в Нью-Йорке и Лондоне и были ошибочно зафиксированы как клад из Элевсина (IGCH 46). На принадлежность всех этих монет к Пирейскому кладу 1902 г. впервые указал Дж. Кролл (КгоП, 1976, р. 331—333). Все монеты из разных собраний (2 тет­радрахмы и 98 драхм), определенные как принадлежащие Пирей­скому кладу, были опубликованы Дж. Кроллом в 1996 г. (КгоП, 1996, р. 139-146).

Главной особенностью известных ныне монет Пирейского кла­да является то, что все они субератные. Если учесть, что данная вы­борка (100 монет из «тысяч» найденных) образовалась случайно, то можно предположить, что весь клад либо его подавляющая часть состояли именно из субератных монет.

По поводу этих монет в литературе существуют две основные точки зрения. В 1911 г. знаменитый английский нумизмат Б. Хэд предположил, что именно субератные монеты являются официаль­ным выпуском 406 г. до н. э., который Аристофан в своей комедии «Лягушки» назвал «плохой медью» (Head, 1911, р. 373), Год спустя И. Своронос определил многочисленные плакированные монеты, найденные в Пирее, как монеты чрезвычайного выпуска, о котором писал Б. Хэд (Svoronos, 1912, р. 124). Более подробно свою точку зрения И. Своронос обосновал в статье, опубликованной в 1927 г. Он обратил внимание на общие стилистические черты этих плаки­рованных монет и афинских золотых монет, отчеканенных в 407 г. до н. э. (Svoronos, 1927, р. 157— 158). Наиболее подробно обосновал гипотезу об официальном выпуске плакированных монет в 406 г. до н. э. С Робинсон, который считал, что монеты Пирейского клада относятся как раз к этому выпуску (Robinson, 1960, р. 10). В насто­ящее время наиболее последовательно отстаивает идею связи мо­нет Пирейского клада с чрезвычайным выпуском афинских плаки­рованных монет Дж. Кролл (КгоП, 1976, р. 329-341; 1993, р. 7-8; 1996, р. 139-146).

Сторонники второй точки зрения исходят из того, что в конце V в. до н. э. в Афинах был осуществлен выпуск именно бронзовых монет, о которых упоминал Аристофан. В данной связи плакированные монеты Пирейского клада 1902 г. рассматриваются этими специа­листами как продукция античных фальшивомонетчиков (например, Giovannini, 1975," р. 185-190).

Решение о выпуске плакированных монет в 406 г. до н. э. должно было принимать Народное собрание, что делало эту информацию доступной для всех торговцев в Афинах. Поскольку внешне плаки­рованные монеты были неотличимы от полноценных серебряных монет, торговцы отказались бы принимать все монеты афинской чеканки, так как за пределами Аттики они, несмотря на официаль­ный характер их выпуска, рассматривались как обычные фальшивые деньги. В конечном итоге это могло привести к кризису афинской торговли и поражению в войне со Спартой (Стрелков, 2005, с. 40).

В связи с этим обстоятельством, как представляется, можно предложить еще один вариант происхождения монет Пиреиского клада. Количество монет в кладе, число использованных штемпелей, обстоятельства находки говорят, скорее, о том, что эти монеты не были изготовлены частными лицами. Если же допустить, что чекан­ка осуществлялась на монетном дворе, то наиболее приемлемым представляется период правления олигархических режимов в Афи­нах в 411 или 404—403 гг. до н. э. Именно в это время можно было обеспечить секретность данной акции, без чего она вообще ли­шалась смысла. Монеты были изготовлены, спрятаны в Пирее, но в связи с изменением политической обстановки так и не были пущены в оборот.
Ю. Л. ДЮКОВ (Санкт-Петербург)

Речные боги на греческих монетах

Среди богов более низкого разряда речные боги играют, несом­ненно, очень важную роль. Для такой гористой, достаточно жаркой страны, как Греция, проблема пресной воды всегда стояла достаточ­но остро.

Большинство рек собственно Греции были сравнительно не­большими, значительно пересыхавшими в жаркое летнее время. Зато в период половодья они становились бурными и сметали все на своем пути. Такой характер рек не мог не отразиться на образах речных богов.

Основным изображением речного бога стал бык или бык с чело­веческой головой. Он, пожалуй, наиболее полно отражал суть бо­жества горной реки. Бык всегда был символом мощи, как и могучий горный поток, а его рев очень напоминал рев гарного потока в поло­водье. Кроме того, бык всегда был символом плодородия, а ведь без воды никакого урожая получить невозможно. Бык может яростно бросаться вперед или спокойно стоять, повернув голову назад, но ощущение мощи и непредсказуемости его дальнейших действий сохраняется.

Кроме быка, речные боги предстают перед нами в образе собаки или вепря. Оба животных также вполне подходят на роль речных богов. Они достаточно мощны, обладают громкими голосами, но в то же время могут быть ласковыми и полезными.

Небольшие спокойные речки и источники изображались на мо­нетах в образах юношей с водяными цветами в руках, спокойно плывущих или, как Марсий, с удовольствием играющих на свирели. Иногда на монетах можно видеть целые композиции. Так, на монете Апамеи времени Септимия Севера представлена сидящая на скале Афина, играющая на двойной флейте. Ее лицо отражается в водах озера, и богиня с явным удовольствием смотрит на свое отражение, а за богиней виден Марсий с разведенными руками, с восторгом смотрящий на богиню.

Боги же больших рек чаще всего изображаются в виде спокой­но лежащего мужчины зрелого возраста. В одной руке он держит колосья или тростник, так изображен Нил на монетах Александрии. Это понятно, если учесть ту роль, которую играл тростник в жизни Египта. В другой руке чаще всего бог держит рог изобилия, что, конечно, неудивительно, поскольку именно крупные реки могли принести изобилие в эти засушливые страны.

Особенностью этих лежащих фигур является также то, что поч­ти всегда они опираются левой рукой либо на камень, либо на ам­фору, из которой течет вода. Учитывая, что большинство рек берет свое начало высоко в горах из выбивающихся из-под камней источ­ников, такое изображение вполне оправдано.

Гораздо реже встречаются на монетах изображения голов реч­ных богов. Чаще всего они предстают перед нами в виде юношей, но хочется отметить одну особенность — в подавляющем числе слу­чаев юноши имеют коровьи рога, т. е. снабжены символом плодо­родия, которым и считались речные боги.
В. К. ПЕШЕХОНОВ (Москва)

Монетное дело Неаполя Фракийского

Основанный, согласно Страбону (VII, f'r. 32), на самой северной оконечности Стримонского залива, город Неаполь (в настоящее время надежно локализован у современного г. Кавала на берегу одноименного залива) занимал исключительно удобное местополо­жение. Помимо того, что полис, несомненно, являлся значительным портом, через него проходил крупный торговый путь, в римскую эпоху известный как Эгнатиева дорога (Via Egnatia) (Strabo., VII, 7, 4. С321), и на достаточно протяженном фракийском отрезке этой дороги Неаполь был единственным выходом к морю.

Довольно рано, в последней четверти VI в. до н. э., Неаполь начал чеканить собственную монету. Изображение головы Горгоны на лицевой стороне монет Неаполя, принятое как parasemon (отличи­тельный знак), просуществовало в этом качестве, подвергаясь лишь стилистическим изменениям, вплоть до момента прекращения че­канки серебра на городском монетном дворе во второй половине IV в. до н. э.

На оборотной стороне монеты на смену первоначально вдав­ленному квадрату, очевидно, в конце V в. до н. э. приходит изобра­жение женской головы вправо, сопровождаемое сокращенным, а впоследствии полным этниконом.

Эпиграфические документы сохранили имя главной богини го­рода — Партенос (Collait P., 1936, р. 108—112), и именно ее мы, вероятнее всего, встречаем на монетах Неаполя.

Чеканка, триоболов и драхм Неаполя с этниконом конца V—IV вв. до н. э. (весовая норма драхмы ок. 3,75 г) обычно рассматривает­ся в связи с введением хиосского весового стандарта. Однако вни­мательный анализ показывает, что эта весовая норма идентична используемой ранее для монет «голова Горгоны / вдавленный квад­рат». По предположению О. Пикара, сделанному в отношении близкой по метрологии чеканки Фасоса (Picard О., 1990, р. 17), мы имеем дело с переходом от статера и его фракций к системе драхм — тетрадрахм в пределах прежнего фрако-македонского эталона.

Изобилие мелкой серебряной монеты, принадлежащей горо­дам Халкидики и эгейской Фракии этого периода, указывает на развитую местную торговлю по всему побережью. Триоболы Неа­поля очень удачно вписывались в эту систему, что подтверждается анализом монетных находок.

Новые данные, полученные в основном из анализа недавно от­крытых (и ревизии опубликованных ранее) монетных находок, со­держащих монеты городов Восточной Македонии и юго-западной Фракии IV в. до н. э., позволили, иногда довольно значительно, удли­нить хронологический ряд заключительных серий полисных эмис­сий (Lorber С, 1990, р. 78, tab. IX). Не следует отвергать подобное утверждение и относительно Неаполя. Чеканка им монеты вполне могла быть продолжена и во второй половине IV в. до н. э., главным образом потому, что, как считает К. Лорбер (Lorber С, 1990, р. 75), полисным эмиссиям в Эгейской Фракии отводилась роль, отличная от той, которую играл царский чекан Македонии.


М. Г. АБРАМЗОН (Магнитогорск)
  1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница