Носир бухори и развитие газели в XIV веке 10. 01. 03 Литература народов стран зарубежья



страница3/4
Дата10.05.2016
Размер0.72 Mb.
1   2   3   4
Тема любви в поэзии Носира Бухори». В этом разделе в краткой форме даётся информация по теме любви и её видам в персидской литературе, потом исследуется её роль в газелях Носира.

Любовь является важнейшей темой персидско-таджикской литературы и составляет основу и фундамент мистицизма. Важнейшим посланием дивана Носира является также любовь, на что несколько раз указывал сам поэт (7, 212). То разделение любви, которое Хуррамшахи выполнил в диване Хафиза, т.е. литературная, социальная, человеческая, земная и мистическая любовь, можно встретить также в диване Носира. Однако подобный раздел любви неприемлем по отношению ни к дивану Хафиза, ни к поэзии других поэтов. В поэзии Носира в основном речь идёт о двух видах любви – мистической и божественной, человеческой и метафорической. Человеческая любовь для Носира является ступенями для перехода в истинную любовь, а иногда является средством выражения божественной любви. Поэт придерживался мнения, что духовное и нравственное совершенство зарождается только под лучом любви. Это означает, что любовь является средством развития и совершенствования души человека. Именно посредством любви человек стал во главе всех созданий и приобрёл преимущество над ангелами.

Первый параграф называется «Извечная любовь и изначальное вино в поэзии Носира Бухори». Одним из мотивов темы любви, подробно описанных в поэзии Носира, является вопрос договора и изначальности вина, или же теория вечности любви. Возникновение этой темы в тасаввуфе произошло до появления мистической поэзии. Согласно мнению Пурджаводи, понятие извечной любви связано с двумя темами. Одной из тем является тема договора, а другая – тема любви Бога к людям. Выражение «мисоќ» (договор) употреблено в Коране. Так, в суре «Аъраф», аят 171 Бог напоминает о договоре, который он заключил с душой человека.

В поэзии Носира тема вечности любви занимает особое место. В этой теме у Носира наблюдается связь с предшествующими поэтами, в особенности с Шайхом Аттором. Как Аттор и Мавлави, он тоже убеждён в извечности любви. Любовь, с точки зрения поэта, появилась до возникновения мира бытия с явлением извечного возлюбленного в безначальный день, при договоре, а душа человека с видением красоты возлюбленного влюбляется. У Носира есть несколько газелей, посвященных этой теме. (7, 275).

Для отображения любовной темы Носир, как и другие поэты-мистики, использовал слова винного стихотворения. Выражения «майи аласт» (изначальное вино), «шароби аласт» (изначальный напиток), «бодаи аласт» (изначальное вино), «бодаи кўхна» (старое вино), «бодаи душин» (вчерашнее вино) и другие являются выразителями изначальной любви, которые использованы в газелях поэта.

Второй параграф шестого раздела посвящён вопросу «Противоречия разума и любви в поэзии Носира». В мистической любовной теории разум представлен в противовес любви. Мистики признают разум немощным перед познанием Истины. Носир, подобно мистикам, считает разум слепым в деле любви. Это означает, что разум не может достигать состояния любви.

Согласно мнению исследователей, мистики признавали два вида ума: один - обыденный ум, необходимый для земной жизни, источником которого является голова, его также называют частичным и материальным умом. Другой – ум, необходимый для загробной жизни, источником которого является сердце, его также называют божественным умом и умом боготворящих. Разногласие мистиков, в том числе Носира, связано с обыденным умом, которое противоречит любви и не поведёт по пути Истины. Примечательным моментом является то, что, когда поэт смотрит на обыденный ум критическим взглядом, он всегда говорит о вине. Так, в нижеследующих бейтах поэт уподобляет любовь (вино является метафорой к любви) кумайту (‘красная лошадь, склоняющаяся к чёрному цвету’), а ум - скакуну, сравнивая бегство ума c бегством Рустама от схваток Исфандияра (Руинтан) (7, 176).

Таким образом, Носир считает обыденный ум тем философским умом, который немощен в познании Истины и неприемлем в любовных делах, вместе с тем, верит в ум, необходимый в загробной жизни, который является ступенью единства и состоит из луча Мухаммада.

Седьмой раздел четвёртой главы называется «Аскетизм и аскет в поэзии Носира». Для полного освещения темы вначале разъясняется понятие аскетизма и аскета с использованием сведений из средневековых книг по суфизму, включая «Одобулибодат» (Манеры поклонений) Шакика Балхи и труды современных ученых, таких, как «Зўхд ва ринди» (аскетизм и риндизм) Н. Пурджавади, затем исследована их роль в газелях Носира и рассмотрено отношение поэта к ним.

Одним из основных мотивов поэзии Носира является борьба поэта с неискренним аскетизмом тщеславных аскетов и двуликих суфиев. Следует отметить, что в поэзии Носира присутствуют как набожные и благочестивые суфии, так и лицемерные аскеты. Носир имеет неодинаковую точку зрения относительно обеих групп. Носир выступает в своих стихах в качестве влюблённого ринда, и в борьбе против двуликого аскетизма он противопоставляет ринда аскету, а любовь ставит против аскетизма.

В действительности, в период жизни Носира наряду с настоящими аскетами и истинными суфиями жили также такие суфии и аскеты, которые избрали тасаввуф как источник дохода и средство накопления богатства. Против таких аскетов поэт ведёт открытую борьбу и называет их «благочестивоподобными нечестивцами» и «мусульманоподобными габрами (неверными)» (7, 272).

Что касается набожных аскетов, то разногласия поэта-мистика происходят по другому образу. Согласно словам Пурджавади, «аскет в самом себе является позитивным» и в действительности отрекается от этого мира, но отречение от этого мира предначертано для потустороннего мира, а не для Бога. Именно такое влечение аскета к раю является причиной упрёка Носира (7, 247). Притязание поэта к аскету заключается в том, что он требует воздаяния за поклонение, то есть взамен своих молений и поклонений он желает попасть в рай. Однако ринд Носира не имеет желания приобрести рай, для него винная лавка является раем, возлюбленная – вместо гурия, стремление к другой гурии и другому раю «является его недостатком» (7, 191). Аскетизм является одной из ступеней тариката, и Носир находился на этапе аскетизма и вспоминал об этой обители, где представился этап, когда он хочет переступить из обители аскетизма в обитель любви (7, 216).

При описании этого этапа использованы понятия ханака, медресе, храм магов и руины. В частности, выражения «хонаќоњу мадраса бигзаштан» (‘пройти ханака и медресе’) и лицо к «ба хароботи муѓон» (‘развалины магов’) свидетельствуют о том, что путник (Носир) намеревается перейти из обители аскетизма (ханака) в обитель любви (храм магов).

Одним словом, в газелях Носира аскетизм и аскет представлены в двух образах. Во-первых, лицемерные аскеты, которых поэт открыто называет нечестивцами и габрами (гяурами). Во-вторых – истинные набожные аскеты, которые отреклись от этого мира ради райских блаженств. Носир относительно этой группы аскетов также имеет разногласия. Аскеты молятся и поклоняются ради приобретения рая, но ринд Носира не переживает о рае, он ищет своего возлюбленного и желает удостоиться его лицезрения.

В восьмом разделе этой главы рассматривается описание вина в газелях Носира, он состоит из двух параграфов: вино как источник воссоздания и вино как средство описания. Каждый из этих параграфов содержит несколько мотивов.

В стихах Носира речь идёт о двух указанных винах, однако, в большинстве случаев его вино – это вино познания или же мистическое вино. Сам автор в своих стихах рассказывает о свойствах своего вина и отчётливо изъявляет, что его намерением по отношению к вину не является пьянство и похмелье (7, 180). Его вином является не то вино, которое «уводит разум и приносит пьянство», а оно - то вино, «капля бокала которого» отрезвляет охмеленный разум невежды (7, 54).

Вино и другие его синонимы май, мул, набид, рох в газелях Носира использованы в нескольких значениях, в частности, в таких значениях, как победа любви, сущностная любовь, охмеление любви и привлечение Истины, вкус, осязание и состояние, а также видение бога. Носир, как и другие мистики, ищет любовь в опьянении, а возлюбленного в охмелении и утрачивания самого себя.

Носир, прежде чем быть мистиком, считается поэтом и поэтически изображает вино. С этой точки зрения, изображение вина в газелях Носира происходит двумя путями: в качестве основы воссоздания и в качестве средства описания. Каждая из этих частей обладает темами и мотивами. Так, если в мотивах «Бода - манбаи шодиву хушдилї» (Вино – источник радости, веселья); «маю мутриб» (вино и музыкант); «Тавсифи бода» (воспевание вина), «Тасвири ойинњои боданўшї» (изображение обычаев пития вина) вино и другие понятия поэзии хамрия (о вине) послужили в качестве основы изображения, то в темах «Бода воситаи барандохтани бунёди ѓам» (Вино как средство снесения здания тоски); «Боданўшї - расидан ба бехабарї» (Питие вина – превращение в невежду); «Боданушї- тазкияи нафс ва тањзиби дил» (Винопитие – очищение духа и исправление сердца), «Боданўшї тањќири аќлу зўњду илм» (Винопитие – оскорбление против разума, благочестия и науки) послужили в качестве средства описания. Если в части вина – основы изображения - речь идёт непосредственно о вине, которое в большинстве случаев является метафорой любви, то во второй части темы, не посвящённой вину, посредством вина и его синонимов передаются другие образы. Другим моментом, который наблюдается в стихах Носира, посвящённых вину (хамрият), является его поэтическая изобразительная фигура стихов хамрия с применением словесных и смысловых фигур, придавших его поэзии величие и новые смыслы, как по значению, так и по форме, о чём подробно рассказывается в диссертации.

Пятая глава называется «Носир Бухори и традиции персидской поэзии» и состоит из двух разделов. В первом разделе детально рассматривается влияние предшествующих поэтов на Носира, а во втором – его стихи подвергаются сопоставлению со стихами поэтов-современников, рассматривается его влияние на них. В этой главе с точки зрения формы поэзия Носира также сравнивается с поэтическим наследием как предшествующих поэтов, так и его современников, показано следование Носира литературным традициям и его новаторство.

Первый раздел главы называется «Влияние поэтов-предшественников Носира на его поэзию». Здесь сопоставляется поэзия Носира Бухори с наследием предшествовавших ему поэтов - таких, как Анвари, Захир, Саади, Санои, Мавлави, Хакани, Низами, - и несуфийских поэтов – Фирдоуси, Муиззи и Асджади. Здесь же определяются особенности и степень влияния их поэзии на поэтическое творчество Носира.

Анвари и Носир. При написании касыды и газели Носир обращается к поэзии Анвари и в нескольких местах, упоминая его имя, подтверждает, что он сочинил «стихи в стиле Анвари и Захира» (7, 14). Однако он не называет этих двух великих поэтов своими учителями, а наоборот, заявляет, что лишь благодаря ему стихи Анвари и Захира приобрели славу (7, 59).

Действенность влияния Анвари на Носира можно определить несколькими способами:

1) Соответствие и однообразность метрики и рифмы. В диване Носира существует 13 касыд, которые написаны в размере и рифмах некоторых касыд Анвари. В 8-ми касыдах Носир подражает Анвари, но пять других похожи лишь по метрике и рифме. Что касается газели, то он подражает Анвари лишь в одной газели. 2) Тазмин и смысловые сходства. Носир в качестве тазмина приводит одну арабскую строку и одну таджикскую строку Анвари в двух своих касыдах, а в двух бейтах наблюдается совпадение смыслов с Анвари (7, 263); (7, 67). 3). Другим моментом, который объединяет Носира с Анвари, является их вера и любовь к Абуали ибн Сина, как к бесподобному учёному и кладези знаний и мудрости. Анвари в нескольких местах упоминает о Сине, и ставит его книгу «Шифо» выше поэзии Бухтури (арабского поэта) и даже выше «Шахнаме» Фирдоуси. Носир также несколько раз упоминает о книгах Сины посредством ихома. Подобная похожесть мыслей вытекает из того, что как Анвари, так и Носир, вдобавок к тому, что были поэтами, они также считались учёными своего времени, а Сино являлся для них источником знаний и мудрости. 4). Анвари и Носир многократно упоминают о Султане Махмуде, Аязе и Унсури. Однако если Махмуд для Анвара считался символом мощи и богатства, то для Носира его мощь и богатство не имели никакого значения, но любовь, которую он питал к Аязу, была для него родником настоящей любви.

Анвари и Носир оба были сведущими в математических и астрономических науках. Много слов и выражений Носира, в частности астрономические и математические термины, использовались в диване Анвари. К примеру, ињтироќ (сжигание), ахтар (звезда), асад (лев), афлок (небеса), иќтирон (соединение), анљум (плеяды), бадр (полная луна), бурљ (зодиак), ќамар (луна), ќавс (лук), кусуф (плотный), камон (скрипка) и нескотоые другие астрономические термины.

Использовались также звуки и музыка, музыкальные инструменты, к которым оба поэта имели большое влечение: овоз (голос), оњанг (музыка), арѓунун (мозаика), бонги чанг (звук чанга), бонги най (звук флейты), барбат, бардошт (копирование), баму зер (верх и низ), парда (лад) и др. Термины, относящиеся к нардам и шахматам, к которым обращали внимание оба поэта, в частности: из шахмат: пиёда (пешка), асп (конь), фил (слон), фарзин (ферз), шох (шах), мот (мат) и т.д. Одной из особенностей стиля Носира, отличающих его от Анвари, является использование большинства этих слов как ихом. Для определения действенности влияния Анвари на Носира рассматривается одна ответная газель Носира на газель Анвари.

Захир Фаряби и Носир. Носир упоминает о Захире в шести случаях и в двух своих касыдах упоминает о «Слове, высказанном методом Захири» (7, 62). Поэт использовал восемь различных строк Захира в своих касыдах в качестве тазмина и написал восемь своих касыд наподобие его касыд. Примечательным моментом является то, что в этих ответных касыдах Носир больше всего использует те слова и образы, которых использовал Захир: Муса, Иса, Салма, Мани, Яхё и слова типа «таќво» (богобоязненность), «аъмо» (слепой), «афъи» (ядовитый) и т.п., но он использует эти образы и слова для выражения идентичного смысла и в иной манере. Кроме того, в диване Носира встречаются четыре касыды, схожие с четырьмя касыдами Захира по размеру и рифме, но с точки зрения содержания и создания образов они различаются.

Сравнение и сопоставление поэзии Носира с этими двумя великими поэтами-касыдописцами показывает, что Носиру понравился их простой и в то же время богатый язык, поэтому он написал на несколько их касыд ответы. В этих ответных стихах он в какой то степени соблюдает выразительные особенности Анвари и Захири, использует их поэтические слова и словосочетания. Носир подражает Захиру и Анвари при использовании размера и рифмы, слов и словосочетаний, но с точки зрения изображения и создания смыслов он совершенно независим.

Поэзия Анвари и Захира не является суфийской, но большинство стихов Носира являются мистическими. Стихотворство для Анвари и Захира стало источником извлечения выгоды, то есть средством обогащения, приобретения достатка, авторитета и славы. Но для Носира стихи служили средством выражения мыслей, внушения идей, напутствующих человека к самосознанию и познанию Бога, которые привели бы его к Истине. Носир получает пользу от поэзии Анвари и Захира, но не является их подражателем.

Носир и Мавлави. Влияние Мавлави на Носира наблюдается в создании образа, структуры и содержания. Образное и структурное влияние наблюдается меньше, чем содержательная часть. У Носира есть несколько газелей, написанных в подражание газелей Шамса, соблюдается тот же стиль и особенность, а также способ изложения Мавлави.

Носир и Санои. Влияние Санои на Носира наблюдается не в описании или же структуре, а большей частью в содержании. Если Санои находится на пороге возникновения мистической поэзии, то Носир – на ступени её совершенства.

Носир и Хакани. Носир признаёт талант Хакани в создании содержания, наследует у него некоторые словообразовательные конструкции и следует ему в написании трёх касыд и одного таркиббанда, но он не воспринимает его труднопонимаемый стиль.

Носир и Низами. Носир восхищался изяществом стихов Низами, использовал сотворённые им образы (Хусрав и Ширин, Шаккар, Фархад, Бузургмехр, Лейли, Меджнун, Искандар) при изложении своих мыслей.

Носир и Саади. Носир подражал Саади больше других поэтов, хотя он упоминает о нём в своих стихах лишь один раз и приводит в качестве тазмина только один его бейт. В диване автора встречаются 18 газелей, похожие на газели Саади. Также мы обнаружили 15 бейтов, в которых Носир заимствует содержание у Саади и использует его слова и словосочетания, но делает это в другой манере. «Гулистан» и «Бустон» Саади также являются вдохновляющими источниками творчества Носира. Если он черпал своё вдохновение из содержания некоторых рассказов «Гулистана», то своё маснави «Хидоятнома» он сочинил в подражание «Бустону».

Носир и Фирдоуси. Образы, сотворённые Фирдоуси, послужили для Носира средством изложения мыслей и создания образов, хотя он упоминал о великом поэте всего один раз, назвав его - «поэт Туса».

Таким образом, Носир напоминает о несуфийских поэтах, проживших до его времени, таких как Адиб Сабир, Амир Муиззи, Унсури и Асджади, повлившие на его творчество.

Во всех своих ответных и подражательных стихах Носир сохранял свою мыслительную и поэтическую независимость, не отступился от своего собственного стиля.

Второй раздел называется «Сопоставление поэзии Носира Бухори с современными поэтами». В этом разделе всесторонне рассмотрена поэзия Носира и Хафиза, Салмана и Камаля Худжанди, также подвергнуты сопоставлению стихи других поэтов - его современников, таких, как Ходжу Кирмони, Имад Факех, Низори Кахистани, Убайди Закони, по некоторым аспектам.



Носир и Хафиз. Относительно поэтической «похожести» стилей Носира и Хафиза выразили свои мнения такие учёные, как П.Н. Хонлари, М. Дурахшон и Б. Хуррамшахи. Они все единодушны в том, что стиль Носира является очень близким к Хафизу. Солидарность Носира с Хафизом можно рассматривать в нескольких аспектах: во-первых, в единомыслии по всем вопросам тариката; во-вторых - в стихах и бейтах, встречающихся как в поэзии Носира, так и Хафиза.

Сравнение и сопоставление старинных копий диванов обоих поэтов показало, что похожие стихи в действительности принадлежат Носиру, а Хафиз, чей поэтический талант очень высок, заимствовал их у автора и написал их лучше и более совершенным образом, чем он. В-третьих, мы обнаружили тридцать бейтов, в которых смысл и содержание (и в какой-то степени метод изображения) идентичны. Такой вывод вытекает из того, что оба поэта принадлежат к одной религии и тарикату и что начала их мировоззрения одинаковы. В-четвёртых, были обнаружены 39 газелей в диванах обоих поэтов, написанные в одном размере и рифме, которые в некоторой степени имеют общее содержание.



Носир и Салман. Однообразное содержание и похожие словосочетания в поэзии этих двух поэтов встречаются очень часто. В силу того, что эти два талантливых поэта являются современниками, невозможно окончательно определить, кто сочинил ту или иную газель или касыду, а кто заимствовал. Относительно некоторых одноразмерных и однорифмованных касыд справедливым представляется то мнение, что оба следовали Захиру и Анвари. Вместе с тем, касаясь вопроса единства метрики, рифмы и содержания в некоторых газелях Салмана и Носира, мы приходим к мысли, что после ухода последнего из дворца Ильканидов эти два поэта не прерывали своих отношений и имели связь посредством переписки.

В диванах обоих поэтов обнаружено более 35 газелей и касыд, написанных в одной метрике и в одной рифме. Более того, обнаружились многочисленные словесные и смысловые схожести в бейтах этих двух поэтов, так что если, с одной стороны, их связность объясняется использованием ихома, то с другой стороны, причиной этого стало их единое мировоззрение и верование. Единственное, что ставит Носира впереди Салмана, – это его отшельнические и наставнические мысли. Салман, с точки зрения таланта и плавности выражения слова, имеет преимущество над Носиром, однако большую часть его поэзии составляют хвалебные стихи – мадх. В то время как большую часть поэзии Носира составляют мистические размышления и отшельнические мысли. Сопоставление газелей обоих поэтов, с точки зрения формалистической критики, показало, что гармоничность слов бейтов Носира в некоторых случаях более устойчивая, чем у Салмана.



Носир и Камал. В диване Носира мы обнаружили десять газелей, написаные в одиковой метрике и рифме с некоторыми газелями Камаля Худжанди, также они близки по содержанию. Использование слова «саг» (собака), считавшееся особенностью поэзии Камала, примерно с такой же частотностью наблюдается в поэзии Носира. Было обнаружено более двадцати газелей, в которых Носир использовал слово «саг», и в большинстве случаев - в том же смысле, в котором его использовал Камал. Исследование показало, что Носир и Камал встечались друг с другом. Но неизвестно – Камал подражал Носиру или же наоборот – Носир Камалу. Тем не менее, известно, что Носир был старше Камала на 20-25 лет, умер на 18-20 лет раньше него, и есть вероятность того, что известность его стихов случилась ещё до Камала и Хафиза. Исходя из этого, можно предположить, что именно Камал подражал Носиру, а не наоборот.

В заключении научные результаты диссертации приведены в сокращённом виде. В частности, отмечается, что дервиш Носир Бухори явялется одним из знаменитых поэтов первой величины персидско-таджикской литературы, внесший весомый вклад в формирование этой литературы, особенно в её любовно-мистической газели.

Жизнь и литературная деятельность Носира Бухори стекаются с периодом между упадком государства монгольских Ильханидов и приходом Тамерлана.

Носир не был придворным поэтом, но во время путешествий он был вынужден побывать во дворцах шахов и эмиров и писать им хвалебные стихи. Он посвящал Аль Джалаиру и Аль Карту касыды, приобретая тем самым средства на расходы для своих путешествий.

Культурная среда творчества Носира была связана с несколькими факторами. Во-первых, Носир, закончивший медресе, был хорошо осведомлён в науках, преподаваемых в медресе, в частности, в науках по исламскому закону - шариата и риторики. В исламских правовых науках он достиг положения религиозного лидера. Во-вторых, поэт-лирик большую часть своей жизни провёл в путешествиях, побывав в крупных городах того времени; некоторое время он жил в этих городах и был знаком с их литературной и культурной жизнью. В-третьих, Носир был сведущ в науках своего времени. В-четвёртых, Носир был хорошо знаком со всем литературным и мистическим наследием своих предшественников и современников. Кроме того, Носир, будучи талантливым поэтом, имел также способности критика, и в первую очередь объектом его изысканий оказались риторические науки. Все эти факторы составляют культурную почву поэзии Носира Бухари.

Носир является мистиком, влюблённым и одаренным поэтом. Так как он часто находился впутешествиях, диван его стихов переписывались меньше по сравнению с другими поэтами-современниками. В ходе сравнения и сопоставления различных копий дивана поэта, баязов и джунгов, антологий и сборников стихов были получены 708 газелей, 74 касыды, 6 таркиббандов, 4 тарджеъбанда, 4 мусаммата, 12 кытъы, 22 рубаи и фардов, составляющих около 10000 бейтов. Критический взгляд на опубликованные стихи поэта показывает, что стихи этого поэта-лирика нуждаются в критическом издании.

Поэзия Носира является показателем его мировоззрения, мистических и поэтических мыслей. Рассмотрение касыд поэта показало, что Носир в принципе продолжал в ее написании традицию сочинения касыды предшествовавшими поэтами. Примечательно то, что его касыды не являются однообразными. Когда он восхваляет шахов и визирей, его слова напоминают стиль предшествовавших поэтов, с той лишь разницей, что в мубалага (преувеличении) он не допускает крайности и в отличие от поэтов-панегириков он восхваляет щедрость, доблесть, и справедливость мамдуха (восхваляемого). Но когда он превозносит Бога, восхваляет пророка и лидеров тарикатов, стиль его выражения приобретает другой блеск. Таркиббанды поэта в основном являются мистическими. Тарджеъаты поэта являются глубоко мистическими и выражающими мыслей поэта-лирика о единстве бытия, заимствованные позже со стороны других мистиков. Мусамматы Носира имеют мистический смысл, они сопровождаются поэтическим описанием природы и размышлений. Кытъы Носира посвящены различным темам. Однако основную тему его кытъ составляет рассказ о своей биографии, написанный в форме послания и считающийся важным источником для восстановления моментов жизни поэта. В рубаиятах поэта излагаются его философско-калямские и нравственно-мистические мысли. Тахмидия Носира являются из числа самых лучших стихов, написанных в персидско-таджикской литературе в восхвалении Всевышнего и его посланника.

Носир был склонен к ашъаритскому мазхабу, но в познании Всевышнего он не проявлял предпочтение какому либо мазхабу и ставить любовь превыше всех мазхабов.

Коран и хадисы пророка ислама являются первоисточниками творчества Носира Бухари. Эта небесная книга и пророческие хадисы всю жизнь были его руководством как в его пути в тарикате, так и в обычной жизни. Влияние Корана на содержание, форму и структуру его поэзии огромно. Носир в нескольких местах своих бейтов приводит коранические содержания, иногда использует слова и словосочетания этой небесной книги буквально и делает много намеков на качества пророков, описанных в Коране. С другой стороны, он излагает свои мистические размышления также при вспоминании о приключениях и чудесах пророков, упомянутых в Коране.

Политические и социальные мысли, личные похождения Носира исходит из реальности времени его жизни, показывающие результаты его приобретенного опыта во встречах и беседах с шахами, эмирами, других правителей, а также с представителями науки и религии различных стран.

Философия Носира - это философия жизни, берущая свое начало в эпикурической философии Хайяма, не имеет никакой связи с философско-предметными рассуждениями и сторонниками сущности и явления. Но разочарование и лишение, существующие в философии Хайяма, в поэзии Носира сменяется на настроение надежды и подчинения воле Истины.

Носир проявлял свой талант в большинстве литературных жанрах, но большую часть его дивана составляет газель, в которой он приобрел свое достойное место в истории персидско-таджикской литературы как поэт–газелописец. До середины XIII в. два вида газелья – любовная и мистическая – почти были отделены друг от друга и конкретизированы. Начиная с этого времени и в последующем – с развитием терминологии представителей тасаввуфа, - эти два вида газелей сливаются друг с другом, и мы можем встречать эти два вида газелей в стихах поэтов того времени. Газели Носира Бухари относятся к этому виду – в них переплетаются мистические и любовные темы и смыслы. Газели Носира с точки зрения формы является продолжением традиции предшествующих поэтов. Внутренняя структура газели Носира очень похожа к газели Хафиза. В действительности, структура, имеющая у Хафиз, встречается до него в газели Носира. Смысловая гармония и схожесть в словах и в бейтах обоих поэтов также устойчивы. Внешняя изящность бейтов и самостоятельность смысла, достигшие позже свое совершенство в индийском стиле, в газели Носира встречаются чаще, чем в бейтах газели Хафиза. Сопоставление стилей этих двух лириков показало, что стиль Хафиза является отшлифованным, стройным и усовершенствованным стилем Носира. Изучение газелей Носира и стихов поэтов индийского стиля показывает, что первоначальные признаки и особенности этого стиля ранее наблюдались в стихах Носира.

Газели Носира содержат разнообразную тематику, но их основу и содержание составляет любовь и мистицизм. В поэзии в основном речь идет о двух формах любви – истинной любви – мистической, божественной и метафорической любви – человеческой, а основное его внимание обращено истинной любви – божественной. Человеческая – метафорическая любовь для Носира иногда является ступенью для перехода к истинной любви и иногда считается средством для выражения божественной любви. Носир убежден в том, что духовное и нравственное совершенство человека зарождается только в свете любви. То есть, любовь является высочайшим средством преобразования и усовершенствования человеческого духа. Эта любовь произрастает из вечности и не познается разумом. В газелях поэта также изображены мотивы аскетизма и риндизма, вина и музыканта в соответствие с тематикой любви.

Изучение поэтики стихов поэта, таких как метрика и рифмы, установление основных особенностей выразительного стиля и манеры, использования художественных приёмов, и в целом, внутренняя структура его газелей подтвердили профессиональность Носира в поэзии.

Сопоставление стихов поэта с наследием предшествующих поэтов показало, что Носир обращался к наследию своих предков и получал от них пользу, но это подражание было инициативным и не являлось простым подражанием. Носир подражал великим поэтам иногда по метрике и рифме, использованию слов и словосочетаний, а иногда и содержания, но он всегда сохранял свой особый стиль. Сопоставление и сравнение стихов Носира с наследием поэтов – его современников показало, что он лично встречался или же находился в литературных отношениях с большинством поэтов своего времени. Если он извлекал пользу из старейших поэтов своего времени, таких как Ходжу и Салман, то более молодые поэты его времени, такие как Хафиз, Камал Худжанди находились под влиянием его поэзии.

При изучении одной газели, трех рубаиятов и нескольких бейтов, считавшиеся совместными между Носиром и Хафизом научно доказано, что в действительности они принадлежат Носиру и по причине ошибки писарей они включены в диван Хафиза. Некоторые из них прежде сочинил Носир и по причине того, что Хафизу они пришлись по нраву, он заимствовал смысл у Носира и выразил их лучшим образом.



Носир Бухори является поэтом-лириком, обладающим высокой моралью и устойчивыми идейными убеждениями. Он неустанно говорит о своей свободе и независимости ото всех и ото всего, кроме как от Бога и его посланника. В качестве поэта-просветителя он пропагандирует передовые мысли, прогрессивные идеи своего времени с позиции совершенного мистика и сладкоречивого поэта.
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница