Носир бухори и развитие газели в XIV веке 10. 01. 03 Литература народов стран зарубежья



страница2/4
Дата10.05.2016
Размер0.72 Mb.
1   2   3   4

Газели занимают особое, самое главное место в диване Носира. В издании М. Дурахшона их насчитывается 639. В различных экземплярах дивана поэта, антологий, баязов и других поэтических сборников было обнаружено 708 газелей, о принадлежности которых к поэзии Носира нет никаких сомнений. В научной литературе в развитии любовно-мистической газели большую роль отводят Хафизу Ширази, но вкладу Носира в этом поприще не отдается должное внимание. По нашему мнению, причина этого заключается в недостаточной изученности газелей Носира Бухори. Поэтому четвёртая глава диссертации посвящена всестороннему и глубокому анализу газелей поэта.

Касыды. В диване Носира существуют 74 касыды, состоящие из 2455 бейтов.

Касыды Носира с точки зрения темы и объектов восхваления можно подразделить следующим образом: из 74 касыд поэта 2 касыды посвящены единственности Бога; 3 касыды - описанию качеств господина пророка ислама и приближённых посланника; 33 касыды – шахам, эмирам и потомкам эмиров, 9 касыд – чиновникам и визирям, 19 касыд – шейхам, казиям, ходжам и другим авторитетным людям, некоторые из которых являлись предводителями тарикатов; 3 касыды – своей жизни; 2 касыды – проповеди и наставлению, равнодушию к этому миру; 1 полная мистическая касыда, 1 касыда посвящена природе и 1 касыда написана в воспоминании о Бухаре.

Изучены также другие темы касыд поэта: чистоплотность и непорочность, терпение и удовлетворение, жалоба и негодование против несправедливостей времени, воспоминания о своих близких и о своей родине и т.п. Вместе с тем, исследована внутренняя структура касыд - создание образа и использование художественных средств и выразительных стилей.

В диване Носира также встречается таркиббанд. В диссертации изучается возникновение таркиббанда в персидской литературе, его внутренняя структура и историческое развитие до XIV в., затем всесторонне рассматриваются таркиббанды поэта с точки зрения поэтической метрики и рифмы, содержания и формы.

В диване Носира содержатся шесть таркиббандов, состоящих из 240 бейтов, которые по строению являются продолжением традиции предшественников. Важнейшая особенность таркиббандов Носира заключается в том, что независимо от темы он занимается мистическими размышлениями, не отходит от своего собственного стиля выражения, в котором широко используются художественные приёмы, в особенности ихом (когда в одном слове два или три значения). Так, в таркиббанде, выражающем хвальбу, он говорит о виночерпии и «вчерашнем вине», которое является тоже извечной любовью (7,117). Или же в бейте, относящемся к таркиббанду «Субхезон» (Вставание на заре): под словом «низ» подразумевается земная жизнь, «верх» - духовный мир, где сотворена душа, «капля» - путник, а «река» - абсолютная сущность (7,122).

Тарджеъбанд. В диване Носира имеются четыре тарджеъбанда, три первые состоят из десяти бандов, каждый банд состоит из семи бейтов, а связующий бейт приводится десять раз без изменений. Четвёртый тарджеъбанд также состоит из десяти бандов, однако количество бейтов каждого банда, за исключением связующего бейта, состоит из одиннадцати бейтов. В общей сложности тарджеъаты Носира состоят из 360 бейтов. До XIV в. большинство литературоведов считало таркиббанд и тарджеъбанд одним и тем же жанром, и называли оба вида тарджеъатами. Предшествующие теоретики, к примеру, Атоулла Махмуд Хусайни, считавшие тарджеъбанд отдельной поэтической формой, называли различные его разделы хона (дом) или банд и считали выбор количества бейтов тарджеъбанда добровольным. Ходжа Насир Туси, Шамс Кайс Рози и Тоджалхалави считали тарджеъбанд отдельным поэтическим жанром.

Рудаки имеет стиходворение (Биёр он май, ки пиндори равон ёќути ноб асти… - Принеси то вино, будто оно - настоящая жемчужина…),которое может быть частью тарджеъбанда или же таркиббанда. С. Имранов с точки зрения поэтической формы признаёт его «бандом из части хвалебного стихотворения совершенного тарджеъбанда», который был очень известен до XI в. (10, 56). Однако совершенные образцы тарджеъбанда мы наблюдаем в диванах поэтов XI в. и после него. Во всех тарджеъбандах Носира затрагиваются мистические вопросы, в особенности вахдати вуджуд (единство бытия) и извечная любовь. К примеру, элегический бейт одного из них, который написан в размере хафифи мусаддаси махбуни махзуф, в каждом банде приводится десять раз:



Ин љањон партавест аз рухи дўст,

Љумлаи коинот сояи ўст.

(7, 138)

Этот мир - свет лица друга,

Вся вселенная – его тень.

Значением слова «друг» здесь является бытие Истины, а значением словосочетания «лицо друга» - явление божественной красоты. Здесь подразумевается вахдати вуджуд. Это означает, что этот мир, включая вселенную, не существует в самом себе. Единственным истинным бытием является Его бытие, и бытие мира и вселенной, и вещи являются явлением и тенью Истины.



Мусаммат. В диване Носира имеется четыре мусаммата, состоящие в общем из 60 бейтов. Мусаммат является изобретением поэтов персидско-таджикской литературы. По сравнению с другими поэтическими жанрами, мусаммат редко встречался в диванах поэтов. Темы мусамматов поэтов разнообразны, в частности мусамматы Манучехри посвящены большей частью описанию природы, но мусамматы Носира посвящены любовной теме. Думается, что причиной изобретения этого поэтического жанра является то, что это давало большую свободу поэту, так как в мусаммате существуют больше возможностей для разнообразия рифмы, что удобно для образных стихов. Темы всех четырёх мусамматов связаны с мистической любовью, и такие понятия, как «майкада» (винная лавка), «сабў» (чаша), «хум» (горшок), «раќс» (танец), «бода» (вино), «ёр» (друг), «номус» (честь) и другие использованы в символических мистичесиких смыслах.

Кытъа. В диване Носира встречается двенадцать кытъа, самая короткая из которых состоит из двух бейтов, а самая большая содержит шестнадцать бейтов. Все кытъы поэта составляют 94 бейта. С точки зрения темы его кытъы разнообразны и некоторые имеют названия.

Кытъы Носира сочинены на различные темы. В частности, мадх Носира в кытъе совершенно отличался от мадха в касыде. Их можно называть кытъы «мадхии шикойи» (хвалебные жалобные кытъы). Хотя название кытъи относится к мадху, но содержание полностью отражает жалобу и сетование. Наставления и поучения, жалоба на время, описание своего состояния считались центральными темами кытъы поэта. Несколько кытъа поэта посвящено разъяснению философско-калямской темы. Важнейшей особенностью кытъы Носира является простота и связность, краткость и использование различных терминов.



Рубаи, фарды и четверостишия. Среди стихов Носира в других копиях встречаются рубаияты и дубайти (четверостишие), а также муфрадаты, написанные на различные темы – любовь и мистицизм, наставления и поучения, хотя существуют сомнения относительно их принадлежности Носиру. К примеру, один известный рубаи Хайяма (Асрори азалро на ту дониву на ман – Тайны мира не знаешь ни ты и ни я) приписывается ему. Три других рубаи в диване Носира встречаются в диване Хафиза с незначительными изменениями. Изучение ранних копий диванов обоих поэтов показало, что первым сочинителем этих рубаиятов является Носир. Другим подтверждением является то, что эти три рубаи помещены в копии Намангана, написанные пером Махмуда Котиба Ширази в 858/1354 г. В те времена стихи Хафиза были известны не только в Ширазе, но и во всех персоязычных странах, поэтому трудно предположить, что через 67 лет после смерти Хафиза учёный писарь из Шираза поместил его рубаияты в диване Носира.

Самой распространённой темой в рубаиятах Носира является любовь. В его рубаиятах также прослеживаются мысли Хайяма. В частности, мысли о невечности этого мира и необходимости дорожить жизнью (7, 402). Однако словосочетания вино и чаша, пьянство и руины (харабат), использованные в рубаиятах Носира, подобно рубаиятам Хафиза, имеют исключительно мистические значения, а не философские, как в рубаиятах Хайяма (7, 405). Признаки индийского стиля также встречаются в рубаиятах поэта. В четверостишиях и других чахорпора, которые следуют после рубаиятов, рассматриваются различные темы.



Маснави. В копиях дивана поэта обнаружились два маснави. Первый – «Хидоятнома» (Послание правильного пути), - состоит почти из 600 бейтов, а другое - более короткое - содержит 26 бейтов. Маснави «Хидоятнома», содержащееся в составленном М. Дурахшона диване, является неполным. Нами восстановлен полный текст маснави благодаря копии 628 Института письменного наследия АН РТ и копии библиотеки Азербайджана, в конце которого поэт отмечает год его завершения.

«Хидоятнома», согласно традиции написания маснави, начинается именем Бога, однако ввиду того, что оно является мистико-нравочительным маснави, оно не посвящено ни шахам, ни другим великим людям. Это маснави написано в подражание «Бустон» Саади и является выразителем калямских, моральных и мистических размышлений поэта.

Анализ другого маснави поэта показывает, что оно является поэтическим мистическим посланием. Это послание можно воспринимать как послание влюблённого, разлучившенного со своим вечным и бессмертным возлюбленны, также как послание вожделения и воли одного мурида (последователя) своему пиру (наставнику) и предмету своих желаний. Если в маснави, с одной стороны, показана ненадобность возлюбленного и в то же время необходимость в нём, с другой стороны, рассмотрены некоторые элементы условий и ситуаций ученичества и воспитанника. Кроме того, оно может быть посланием одного совершенного мистика другому мистику.

Тахмидия. Диван Носира начинается с тахмидия (восхваления), произнесением тавхида и описанием качеств пророка ислама - Мухаммада. Поэт написал также две касыды, во введении маснави «Хидоятнома», в которых описывает атрибуты Бога, приводит мунаджат (обращение за спасением) к Богу, которых мы подробно рассмотрели во время анализа литературного наследия поэта. Хвалебные стихи Носира большей частью являются мистическими, пронизанными побуждениями и страстью, горечью любви и увлечения. Вместе с тем, именно в этих хвалебных стихах калямско-философские мысли поэта сливаются с его мистическими мыслями, в результате чего невозможно найти разницу между ними.

Третья глава диссертации называется «Мировоззрение Носира Бухори» и состоит из четырёх разделов, каждый из которых имеет несколько параграфов.

Первый раздел называется «Мазхаб и религиозно-убежденческие воззрения Носира». Здесь рассматриваются религиозные воззрения поэта. В результате анализа стихов поэта опровергаются мнения М. Дурахшона и Х. Мирзозода – первый относил его «шиитскому мазхабу последователем секты джаъфария», другой - «суфийскому тарикату и пути Мухаммада Порсо». На основе научных доказательств показано, что Носир склонялся к мазхабу Имама Шафеи и являлся ашъаритом, хотя он не отдавал преимущества какому-либо мазхабу и признавал любовь превыше всех мазхабов.

Второй раздел - «Влияние коранических аятов и пророческих хадисов на поэзию Носира Бухори» - состоит из двух параграфов.



Первый параграф второго раздела называется «Носир и Коран», в нём рассматривается влияние Корана на Носира. В XIV в. в мусульманских странах были развиты две науки– кораническая и риторическая. Носир в обеих науках был глубоко сведущим.

Неразрывную связь Носира с Кораном подтверждает огромное влияние Корана на содержание, форму и структуру стихов поэта. Носир в своих бейтах в нескольких местах размещает коранические выдержки, иногда употребляет слова и словосочетания этой небесной книги в буквальном смысле выражает свои мистические мысли о пророках, качества которых приводятся в Коране. Установлено, что поэт более пятидесяти раз обращался на содержание аятов Корана, а иногда приводит его слова и словосочетания в буквальном смысле. Носир упоминанием приключений и чудес пророков, упомянутых в Коране, выражает свои мистические мысли.

Второй параграф второго раздела газывается «Влияние пророческих хадисов на поэзию Носира Бухори». После Священного Корана пророческие хадисы являются вторым первоисточником мыслей Носира. Носир приводит пророческие хадисы более двадцати пяти раз.

Третий раздел называется «Политические и социальные темы в поэзии Носира» и состоит из трёх параграфов.

Носира не следует считать дервишем или каландаром (отшельником), равнодушным к мирским делам. Он, как свободолюбивый поэт, странник на пути истины, в связи с политическими событиями времени, войнами и смутой, выражает свой протест против лицемерия и обмана, насилия над людьми искусства, неуважения к талантливому человеку и т.п. С другой стороны, его связи с правителями своего времени были вызваны необходимостью. Время его жизни считается самым тяжёлым историческим периодом не только для персоязычного народа, но и для всего исламского мира. Пытаясь раскрыть сущность «политических мыслей» Носира, мы рассмотрели его связи с шахами и эмирами, его мысли, направленные против деспотизма, а также его призывы к справедливости.

Первый параграф называется «Мадх и хвалебные стихи Носира». В советском литературоведении к хвалебным касыдам царило негативное отношение, так как большинство исследователей усматривало слабость поэтов в том, что они превозносили шахов и эмиров. Эта точка зрения существует до сих пор и редко можно встретить литературоведческую статью, которая исследовала бы хвалебную касыду с точки зрения поэтического мастерства. Такое же негативное отношение к хвалебным касыдам наблюдается в сегодняшнем литературоведении Ирана, в особенности в исследованиях, выполненных после победы исламской революции.

Сочинение хвалебных стихов считается одним из видов песенной поэзии и имеет место в литературе большинства цивилизованных наций. В персидской литературе, с самого начального периода возникновения поэзии на языке дари, сочинение хвалебных стихов стало традицией. Выдающиеся персидско-таджикские поэты, такие, как Унсури, Манучехри, Амир Муиззи и несколько других, стали известными именно благодаря своим хвалебным касыдам. Даже в «Шахнаме» Фирдоуси, живший за пределами дворца, имеются хвалебные стихи.

В истории персидско-таджикской литературы сочинение хвалебных стихов считалось распространённой социальной и культурной традицией и в какой-то мере имело политическую окраску. История мировой цивилизации свидетельствует, что во все времена, когда появляется какой-либо талантливый человек, он нуждается в материальной поддержке. Наука и искусство развивается только тогда, когда учёный или талантливый человек будет обеспечен материально. Большинство выдающихся представителей нашей науки и литературы, даже крупные мистики, такие, как Санои, Аттор, Мавлави и Ираки, имели связи с шахами своего времени, и эти шахи и эмиры поддерживали их материально. Отсюда можно сделать вывод, что сочинение поэтами хвалебных стихов было обычным делом и было лишено каких-либо пороков и изъянов.

Носир жил отшельнической жизнью, был доволен ею и никоим образом не использовал своё умение писать стихи для приобретения материальных благ. Он даже гордился своим нищенством, что являлось подражанием образу жизни пророка. Но поэт всегда жил на чужбине и жалованье было доступным во дворцах шахов и эмиров, он был вынужден обращаться к ним, восхвалять их в своих стихах. Его хвалебные касыды, как с точки зрения поэтического мастерства, так и по содержанию и образности не являются равноценными и однородными. Там, где он «восхваляет наби (‘пророк’) и вали (‘друг божий’)», его стихотворение имеет совсем другую окраску и потому очевидно, что поэт сочинял его с большей искренностью и любовью. Ведь его целью и намерением в создании хвалебных касыд являлось воспевание единственности Бога и «восхваление наби и вали».

Такие же глубокие поэтические чувства, любовь и искренность встречаются в касыдах, которые поэт написал для восхваления пиров и предводителей тарикатов. Однако в хвалебных касыдах, посвящённых падишахам, эмирам и визирям, подобные чувства и искренность не наблюдаются: слова поэта приобретают обычный тон и воспроизводят поэтическую манеру поэтов-касыдописцев прошлого, с той лишь разницей, что Носир прославляет большей частью справедливость, щедрость и доблесть шахов и считает эти качества их обязанностью. Рассмотрение хвалебных касыд поэта показало, что он восхвалял шахов и эмиров по нужде, не имея никакого внутреннего желания к их восхвалению.

Политические, социальные и индивидуально-этические мысли Носира являются продуктом событий периода его жизни и являются результатом приобретённого им опыта в столкновении с шахами и эмирами, другими правителями, представителями высшей власти религий различных стран.

Второй параграф называется «Негодование и протест против несправедливостей времени». Чувственность и природа Носира проявляется в его противостоянии несправедливостям, насилию и деспотизму, сумятице времени, неуважению к представителям искусства, и наконец, в жалкости этого мира и опасностей в мирских делах. Под лучами его мистичесиких мыслей, и независимо от него, он выступает в качестве человеколюбивого поэта, культурной личности. Носир дает разъяснения этим событиям. Его отношение против этого мира и мирских дел приобретает иногда тон недосягаемости и мистического «не знаю». В частности, отвержение человеческого познания, никчемность ума и науки притягивают его в довольство (каноат) и отшельничество, следовательно, он находить прибежище в любви и мистицизме. Внешне он порой ищет пристанище в вине и музыке, дорожит небольшим сроком, отведенном жизнью. Болепонимающий поэт иногда не воспринимает существующее положение и подвергает его критике. Его критика охватывает не только политическую ситуацию времени, но и социальное и культурное положение. Он прибегает к религии и Богу для защиты от всех неурядиц времени, полагается и верует в Его милость, видит путь спасения в любви и самоотречении. Всё это связано с его индивидуальным и литературным путём его шестидесятилетней жизни, которая подробно рассматривается в диссертации.

Третий параграф называется «О проповеди и бесполезности мира». В нём рассматриваются назидательные, поучительные и нравоучительные размышления поэта.

Назидание и поучение, а также равнодушие ко всем блаженствам преходящего мира, занимают особое место в поэзии Носира. Поэт имеет не только отдельные бейты, связанные с мистическими мыслями, но также им написана специальная касыда на эту тему. Эта касыда «Дарвешро мулки ќаноат мусаллам аст» (Для дервиша страна довольства обеспечена) посвящена этой теме с самого начала до конца, которая подробно рассматривается в диссертации.

Четвёртый раздел третьей главы называется «Мистицизм и философия в поэзии Носира Бухори » и состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе рассматривается «мистицизм Носира Бухори».

Основную часть поэзии Носира составляет мистицизм. В дополнение к тому, что его наследие является отражением этого мнения, на это также указывали такие известные авторы антологий, литераторы и литературоведы, как Джами, Давлятшах Самарканди, Такиуддин Кошони, Алишер Наваи и другие. В поэзии Носира любовь и мистицизм переплетаются до такой степени, что невозможно отделить их друг от друга, а его газель является образцом любовно-мистической газели, которую Хафиз позже доводит до совершенства. Мистицизм имеет два вида – практический и теоретический. Носир был сведущим в обоих видах, то есть как путник тариката, он обошёл «семь городов любви» и имеет совершенные познания о мистической теории.

Мистицизм Носира во многом склонялся к любовному мистицизму Хорасана, мистицизму Санои, Аттора и Мавлави, также на него в небольшой степени повлиял мистицизм Ибн Араби. Основой и фундаментом мистической школы Хорасана являлась любовь, а стержнем мистицизма Носира являлась страсть. Несомненно, Носир был знаком с концепцией мистицизма Ибн Араби, свидетельством чего являются его стихи. Однако мистицизм Ибн Араби является философским мистицизмом, а мистицизм Носира, подобно мистицизму в Хорасане, является гораздо менее философским.

Хотя мистические термины Ибн Араби встречаются в поэзии Носира, но они оказали меньшее влияние на его стихи. Вопреки этому, стихи дивана поэта свидетельствуют о том, что мистическая школа Носира является продолжением мистической школы Санаи, Аттара и Мавлави, то есть любовной школы Хорасана.

В диване Носира встречаются многочисленные газели, рассматривающие различные темы гностицизма, в частности проблему единства бытия. Он использует гностические термины в тех же значениях, в которых они дошли в комментариях к суфийским трактатам, в частности, специальное слово «тачалли» (проявление), которое считается важнейшим и сложнейшим гностическим термином. Носир в нескольких местах использует специальное слово «тачалли» в его гностическом значении:



Толибон Тур таљаллии љамолат дидаанд,

Чун Калим аз бањри он дар кўњи Тур афтодаанд.

(7, 264)

Ищущие Тора увидели проявления твоей красоты,

Подобно Моисею, ради него вступили на гору Тора.

В предыдущем бейте намерением поэта от ищущих являются те путники и гора Тора, на которой Муса (а) имел беседу с Всевышним. Поэт, используя коранический аят (Аъраф, аят 143), ведёт путников к Истине, как и Муса, в желании лицезрения Всевышнего. Худжвири явление Всевышнего в сердцах гностиков объясняет следующим образом: «Явление есть сияние лучей Истины руководством преуспевания в сердцах преуспевающих, когда же они удостоятся сердцем лицезреть Истину» (26, 504). Носир приводит этот же смысл, выраженный Худжвири, с намёком на упомянутый аят Корана и с использованием синонима явления – «партав» (луч) (7, 388).

Таким образом, другие термины мистицизма – такие, как: единственность и множественность, близость, присутствие неявного, луч, и такие понятия, как капля и река, свеча и мотылёк, частичка и солнце т.п., которые использовал мистик, прокомментированы и разъяснены в настоящем исследовании.

Рассмотрение поэзии поэта показывает, что Носир как поэт-мистик говорит о мистическом учении, в частности о единстве бытия. Пантеистические идеи, такие, как единство вещей, единство творца и сотворённого, повсеместное существование видения лица возлюбленного, то есть равноправность Каабы и монастыря, религий и культов, ханака и храма или же синагоги, мечетей и харабат (руин), величия человека среди творений в его диване встречаются часто, по каждому из этих которых можно привести многочисленные бейты.

Во втором параграфе четвёртого раздела рассмотрено отношение Носира к течениям маламатия и каландария. В этой части работы в результате использования важнейших первоисточников таких, как «Рисолатул маломатия» (Трактат о маламатия) Абдуррахмана Сулами, «Кашфулмахджуб» (Раскрытие сокровенного) Худжвири и исследовательских работ «Таърихи тасаввуф дар ислом» (История тасаввуфа в исламе) Касима Гани «Ислам и тасаввуф» Никольсона, «Мактаби Њофиз» (Школа Хафиза) Манучехра Муртазави дается опрделение движению маламатия и каландария, исследуется отношение Носира к этим течениям, влияние их идей на него.

Носира не следует полностью соотнести к течению маламатия, хотя поэт-мистик и принял некоторые элементы этой ориентации, способствующие достижению цели. Воззрения Носира заимствовало многое из маламатии и каландарии. В частности, он унаследовал борьбу с лицемерием от маламатия, набожность и чистоплотность - от каландарии, а смелость и преданность - от халаджия. Особенность жизни Носира весьма сходна с жизнью приверженцев маламатия и каландария, а титул «дервиш», которым все тазкираписцы упоминали о нём, подкрепляют эту мысль. Худжвири основу законов маламатии доводит до суры «Маида», аят 54 из Корана (26,338). В диване Носира можно обнаружить многочисленные бейты, пронизанные принципами и мыслями маламатия. В принятии основных положений маламатия Носир также опирается на Коран, а для достижения желаемого на своём пути и в поведении он принял некоторые элементы приверженцев маламатия. В частности, отсутствие страха перед злословием людей и предоставление себя порицанию для спасения своего жизненного пути и образа жизни:



Риндона сокини сари кўйи маломатам,

Миннат, ки бо њазор маломат саламатам.

(7, 329)

Как ринд, я обитель порицания,

Благо, что тысячу порицаниям я в здраве.

Таким образом, ритуалы маламатии, которые воспринял Носир, заключаются в следующем: равнодушие к чести и достоинству; отстранение от обмана и подлога, воздержание от продажи своего благочестия, отмывание рук от мирских благоденствий и равнодушие к райским блаженствам; отречение от эгоизма и себялюбия, борьба с вожделением и т.д. Однако все эти доводы не позволяют нам признать исключительным образом Носира из числа последователей течения маламатия и принадлежность его тариката к этому ордеру. Как в его жизни, так и в его стихах существуют другие доказательства, которые показывают непринадлежность Носира к безусловному маламатию. В частности, последователи маламатия отдалялись от народа, социальной и политической ситуации, и не придавали к ним никакого значения. Это в то время как Носир в качестве поэта болепонимающего не был равнодушным к политической и социальной ситуации времени. Во-вторых, маламатийцы заняты самим собой и опасаются от своего высокомерия и лицемерия, в то время как Носир сражается с лицемерием и двуличностью других, о чем свидетельствуют и некоторые другие доказательства.

Носир в нескольких местах использует понятие «каландар», подчеркивает свое «отшельничество» и становление кландаром (7, 344). Понятие каландар очень близко к дервишу, они почти являются синонимами. Однако дервиш не обладает бесстрашием каландара по отношению к традиционным обычаям и шариату. С этой точки зрения использование понятия каландар в качестве приемлемых выражений в поэзии Носира напоминает понятие ринда, так как качества каландара очень близки к качествам ринда. Действия каландара в рвани и лохмотьях, а также в действиях ринда наблюдаются бесстрашие по отношению к официальным обрядам и обычаям.

Исследования учёных относительно проблемы маламатия и каландария показывают, что каландария является одной из ветвей маламатия. Увлечение Носира понятием каландар и в ещё большей степени маламатии, которое мы установили, позволяют нам сделать вывод о том, что если и существовало какое-либо отношение верований Носира к маламатию, то оно связано с сектой, касающейся маламатия, то есть каландария.

Третий параграф называется «Носир и школа риндизма». В этом параграфе с использованием первоисточников и многочисленных исследовательских трудов рассматриваются понятие ринд и школа риндизма, изучается ринд Носира в сравнении с риндом Хафиза.

В работе рассматриваются размышления учёных относительно понятия ринда. Носир до Хафиза называл себя риндом, имеет несколько газелей, в которых описывает качества ринда (7, 333). В одной из газелей он перечисляет качества ринда, отображающие также представления ринда (7, 177).

Для того чтобы ознакомиться с реальным риндизмом Носира, необходимо на основе качеств, изображённых поэтом, изобразить его личность и деятельность, его поведение. Ринд Носира есть трезвый в опьянении, радостный в тоске, присутствующий при небытии, великий содержанием, а в образе жалкий, в количестве малый, в щедрости высокий, пьяница и опьянённый, любитель музыки и песен, бедный, однако сытый, не против желания других, т.е. удалец, верный своему слову, сломанный в себе, т.е. освобождённый от бремени бытия, постоялец монастырей, магов и харабат, каландар в лохмотьях, настоящий в поведении и в игре, свободный от неверия и религии.

Изучение стихов поэта позволяет думать, что Носир имеет склонность к сектам каландария, маламатия, халладжия и изображает особенные качества представителей этой группы в идеально-устремлённом образе под названием «ринд», поэтому если и отнести его к какой-либо секте, то этой сектой и этим путём может быть риндизм.



В четвёртом параграфе рассматривается пир с точки зрения Носира. Относительно того, был ли у Носира пир (наставник) или нет, первоисточники умалчивают, не известна также его принадлежность к какому-либо суфийскому направлению, сам поэт тоже не указывает на какого-либо определённого человека. Тем не менее, подобно всем путникам пути тариката, он считает обязательным для путника иметь пира. Поэт-мистик имел беседы со многими представителями суфизма, некоторым из них посвящал хвалебные стихи, но никого в качестве своего пира он не воспринимал. У Носира, подобно Хафизу, имеется символический и мистический пир под именем мугон (магы), о котором он упоминает в нескольких местах, признаёт себя его муридом. В частности, у него есть газель о качествах пира, отдавшего «халат как залог для сподвижников» (7, 237). Этот пир Носира во многом подобен «пиру», которого Шайх Аттор изображал в своих газелях (6, 194). Пиром магов Носира, подобно пиру Аттор, является пир, покинувший мечеть, келью и ханака и усаживающийся в харабат.

Изучение мыслей Носира о пире показывает, что его пир магов физически не существует, он является выдуманным пиром, покинувшим келью и обратившимся к руинам. Это значит, что Носир не находит пира, который был бы его путеводителем и наставником для достижения желаемой цели. В одной из своих газелей поэт напоминает открыто и ясно о чистосердечном и светлом «пире», обитающем в монастыре:



Шароби кўњна дар дайр аст пире,

Аљаб софидиле равшанзамире.

(7, 379)

Пир (наставник) подобно старому вину есть в монастыре,

Удивительно чистосердечный и светлый душой.

Поэт, отдавший свою волю этому пиру, видит пользу в том, что путник тариката должен иметь близость с подобным пиром, выбрать его в качестве предводителя, так как путнику избрание пира необходимо. Это старое вино, которое поэт признаёт в качестве пира, есть любовь, так как вино в выражении гностиков означает любовь. Следовательно, пиром Носира является та любовь, которая приведёт его к Истине.

В пятом параграфе четвёртого раздела рассмотрению подвергаются философские и калямские мысли Носира.

Носир не является, подобно Авиценне, Ходже Насируддин Туси или же Хайяму, профессиональным философом, но, как и у других великих представителей поэзии и литературы, его стихи пропитаны философско-калямскими размышлениями. В его поэзии использованы такие философские термины, как приобретение (касб) и воля, последовательность и круг, суть индивида и другие, но они выражены не предметным философским образом, а с мистической аранжировкой и поэтической манерой.

Калямские и философские мысли Носира, встречающиеся в его поэзии, в особенности в начале маснави «Хидоятнома», большей частью соответствуют ашъаритскому мазхабу. Сопоставление философских и калямских мыслей Носира с выдающимися ашъаритскими представителями, такими, как Саади, Мухаммад Газали, в частности в вопросе предопределения и воли, видения Бога, показало, что Носир, как и они, является сторонником предопределённости и видения Бога в потустороннем мире. С учётом всех этих размышлений, невозможно признать Носира устойчивым и убеждённым ашъаритом. Его ашъаритиские взгляды более умеренны и, сливаясь с философским рационализмом, берут начало в шиизме.

Четвёртая глава под названием «Структура, темы и художественно-эстетические особенности газелей Носира Бухори» состоит из 8 разделов. В начале даётся краткая информация об истории развития жанра газели до эпохи Носира, определены особенности газелей поэта. В частности отмечается, что первые персидско-таджикские газели, которые назывались также кавл (‘мелодия, песня’), читались в сопровождении музыки. Начиная с XI - начала XII вв. газель в персидской литературе приобретает наиболее устойчивое место. Санои изобрёл новый вид газели, который стал известен под названием мистической газели. Такие поэты-суфии, как Аттор, Мавлави и Ираки, довели этот вид газели до совершенства, после чего в персидской поэзии конкретизировались две формы написания газелей – любовные и мистические. До середины XIII в. два вида газели, то есть мистическая и любовная газель, были отделены друг от друга. В последующем с интенсивным развитием мистичесиких терминов в литературе появились газели, содержащие в себе оба вида газели. Газели Носира считаются первыми их образцами. Газели Хафиза, являющиеся совершенным образцом этого двойственного вида газелей, написаны под влиянием газелей Носира.

Первый раздел главы называется «Структура и внутренняя форма газелей Носира», в нём исследуется газель поэта с точки зрения структуры и внутренной формы. В частности отмечается, что газели Носира с точки зрения формы являются традиционным продолжением газелей предшествующих поэтов. В диссертации опровергаются размышления Арбери и Хуррамшохи по этому вопросу, и доказывается, что смысловая гармоничность и связность встречаются не только в словах бейтов, но и среди бейтов Носира и Хафиза. Внешняя стройность бейтов и смысловая самостоятельность, которые достигают своей кульминации в последующем в индийском стиле, встречаются в газелях Носира сравнительно больше, чем в бейтах газелей Хафиза.

Второй раздел главы называется «Газели Носира Бухори и индийский стиль», который является логическим продолжением первого раздела. В этом разделе в газелях Носира выявляются начальные признаки взаимопроникающей обрисовки, т.е. образа с большой фантазией, множество тамсилов (уподоблений), преобладающее использование поэтической формы ташхиса (олицетворение), манипуляции словами, чувственности и парадоксальных изображений и т.п., что составляет особенности индийского стиля.

Сопоставление газелей Носира с поэзией поэтов, сочинявших в индийском стиле, показывает, что начальные признаки особенностей этого стиля ранее были использованы в поэзии Носира, а потом поэты, пишущие в индийском стиле, обратили внимание на особенность выражения у Носира. Подобное заимствование поэтов индийского стиля у Носира могло происходить двумя путями. Во-первых, непосредственно путём чтения стихов Носира. Во-вторых, они воспользовались этим видом посредством стихов Хафиза, так как особенность стихов Хафиза идентична поэзии Носира, достигшей своего совершенства.

Третий раздел четвёртой главы посвящён рассмотрению основных особенностей стиля газелей Носира Бухори. В этом разделе на основе научных доказательств показано, что Носир обладает своим особым стилем. Основной особенностью этого стиля является ихомангези, то есть введение читателя в заблуждение (иллюзию). Кроме того, стиль Носира сравнивается со стилем Хафиза и доказывается, что стиль Хафиза является усовершенствованным стилем его предущественника. Носир признаёт себя обладателем стиля и называет свою поэзию «необыкновенным методом» (7, 184). Под словом «метод» поэт подразумевает стиль, который использовался ранними литературоведами. Он подтверждает особенности своего стиля, в котором он использует поэтическую фигуру тарсеъ, «риторические смыслы» (7, 348) и «красноречивость выражения» (7, 183). Вместе с тем, важнейшим поэтическим приёмом, использованным в поэзии Носира Бухори, является ихом (‘введение в заблуждение’), и его талант воплощается большей частью в использовании этой фигуры. Ихом в поэзии Носира представлен не только в качестве какого-либо художественного приёма или же поэтического искусства, но также и в качестве средства, сущностной манеры и основного источника «иллюзорности и воображения в безграничных горизонтах чувств и иллюзий».

В поэтической терминологии значение ихома заключается в том, что поэт использованием одного слова будет иметь в виду, по крайней мере, два близких и дальних значения этого слова, и его целью является именно дальнее значение того слова. Однако ихом Носира шире, чем то определение, которое литературоведы придали ихому. В ихоме Носира иногда близким значением является основное значение стихотворения, а отдалённое значение также подобным образом соединяется с намериваемым значением. Из определения ихома ранними литературоведами вытекает, что ихом в основном связан со словом (лафз). Так, Рашид Ватвот говорит: Ихомом «является то, что прозаик или поэт использует в прозе или поэзии, которое содержит два значения» (17, 99). Шамс Кайс Рози даёт этому такое определение: «Это искусство заключается в использовании слова, имеющего два значения» (27, 263). Но ихом Носира, как и ихом Хафиза, охватывает и слово, и значение. Например:



Зи зулфи ту ба хато гар сабо барад як чин,

Шавад чу зулфи ту бар бод бўйи нофаи Чин.

(7, 98)

Из твоих локонов, если ветер уносит складку в Китай,

Подобно твоим локонам, улетучится китайское благовонье.

Понятие «хато» здесь приводится в значении ‘неправильно, ошибка и оплошность’. Однако Хато является «названием, которое в персидской литературе дано северному Китаю, районам Манчжурии, Монголии и восточному Туркестану» (3, 993). Словосочетания «нофаи Чин» (благовонье Китая), «як чин» (складка локона) и «нофа» (благовоние) приведены в его контексте. С принятием второго значения (Хато - страна Китай), значение бейта становится более корректным и изящным, так как нофа производилась в Китае, Хато и Хутане. Также понятие «чин», приведенное в обеих строках, являются созвучными: Одно приводится в значении складки волос локонья, а второе в значении Китая. Понятие «бар бод» (на ветер) также является сложным созвучием: Барбод шудан - улетучивание на ветер – это исчезновение и улетучивание, то есть, соединение с ветром. С учетом всего этого, гармонию слов можно выразить несколькими значениями. Подобная смысловая гармоничность сделала поэзию Носира изящной и многозначительной. Если в вышеприведенном бейте будет сменено одно из этих понятий, то возможно размер не пострадает, однако может исчезнуть смысловая пространность. С этой точки зрения стиль Носира напоминает стиль Хафиза, но не обладает совершенством стиля последного.



В четвёртом разделе – «Метрики поэзии Носира» - определены все метрики размеров поэзии поэта, начиная от касыды до самого малообъёмного поэтического жанра – фард, следующим образом.

Распределение размеров 74 касыд поэта показывает, что Носир сочинил свои касыды большей частью во второстепенных размерах (фаръи) (51 касыда), а основные размеры (асли) (23 касыды) составляют 30% размеров его касыд. С точки зрения частоты (басомад) размера, первое место занимает размер муджтас с тремя его основными зихафами (частями размера). Второе место занимает размер рамаль, который гораздо малочислен, чем муджтас, и третье место с 10 касыдами составляет размер музореъ. Большинство касыд Носира сочинено в форме мусамман (восьмеричный). В форме мусаддаса (шестеричный) наблюдаются шесть касыд, три из которых написаны в размере хазаджи мусаддас и три других – в размере хафифи мусаддас. Для таркиббанда Носир часто использовал размеры рамалья, 50% из которых написаны в размере рамалья с его зихафатами. Иными словами, из шести таркиббандов три написаны в размере рамаль и его зихафатах, а три - в других размерах: хазадж, муджтас и музореъ. Для четырёх тарджеъбандов Носир использовал два размера – хазадж (2) и хафиф (2). У поэта имеются три мусаммата, один из которых написан в размере хазадж и два других – в размере рамалья и его зихафатов. В написании кытъи Носир использовал шесть стихотворных размеров (хазадж, мутакариб, мунсареъ, музореъ, муджтас и хафиф) и их разновидности. По количеству первое место занимает размер музореъ. Один из его кытъа имеет два размера (7, 152).

Оба маснави Носир сочинил в размере мутакориби мусаммани максур (махзуф). Все рубаияты и четверостишия написаны в размере хазадж и его различных размерах.

С точки зрения частотности первое место в газелях Носира занимает размер рамаль с некоторыми из его зихафатов (263 газелей). Второе место принадлежит размеру хазадж (152 газелей). В действительности рамаль согласно ранним мастерам слова является «видом песни» (Гиясутдин Мухаммад), а хазадж является «голосом звонящим и ласкательным» (Вахид Табризи) и очень удобным для сочинения мистических стихов. Из числа второстепенных размеров в размерах газелей Носира больше всего использованы музореъ (108 газелей) и муджтас (92 газели). Это обстоятельство не является безосновательным, так как эти размеры с точки зрения соответствия и равновесия долгих и кратких слогов очень удобны для выражения любовных тонов. Размеры сарех и мунсарех являются малоупотребляемыми размерами, однако примечательным считается то, что Носир в этих размерах использовал только форму мусаддас. Кроме этого, в размерах музореъ, муджтас, мунсарех, мутакориб и раджаз использована лишь форма мусамман. Размеры рамаль и хазадж использованы как в форме мусаддаса, так и в форме мусаммана. Таким образом, Носир сочинял газели в 36 видах 8-ми поэтических размеров.



В пятом разделе газели Носир Бухори рассматриваются с точки зрения использования рифмы и радифа. В персидско-таджикской поэзии рифма наряду с размером считается основным элементом стиха. Хотя некоторые философы, как Авиценна рифму не относили к сути поэзии. Но другие литературоведы, такие как Шамс Кайс Рози, речь без рифмы не считали за поэзию (27, 162). Рифмы в газелях Носира, прежде всего, несут определённую смысловую нагрузку и находятся в гармонии с содержанием газелей. Характерными чертами газелей Носира является их внешняя простота в соединении с гармоничной рифмой. Во многих газелях поэт довольствуется только рифмой, не используя радиф. Но эти газели сохраняют стройную композицию, что показывает мастерство поэта.

Анализ всех газелей поэта выявил такой результат: большинство газелей Носира (почти 65%) имеют рифму мукайяд, т.е. рифму, заканчивающуюся корневой буквой слова - буквой рави. Им создано более 400 газелей с рифмой мукайяд в различных вариациях. Другой вид рифмы – мутлак, т.е. после рави помещены и другие буквы, в различных вариациях они использованы и в остальных газелях поэта. Среди более 700 газелей поэта имеется только одна газель с двойной рифмой (зулкофиятайн).

Почти 40% газелей Носира имеет радиф. Большинство радифов газелей поэта состоит из одного слова, хотя имеются радифы из двух и трёх слов. Часто Носир употребляет трудные и сжатые радифы, которые встречаются редко (7,172).

Шестой раздел этой главы называется «

1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница