Николай Николаевич Платошкин Гражданская война в Испании. 1936–1939 гг



страница15/27
Дата24.04.2016
Размер7.57 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   27
Глава 10. От Мадрида до Гвадалахары

Декабрь 1936 года — март 1937 года
22 ноября 1936 года на совещании в Леганесе (недалеко от столицы) Франко произвел реорганизацию командования своих войск под Мадридом. Было решено прекратить фронтальные атаки на город и попытаться окружить Мадрид, перерезав его коммуникации, прежде всего с Валенсией. Генерал Оргас принял командование Мадридским фронтом, а Мола сосредоточился на борьбе против республиканского Севера. Но Франко отверг все предложения отвести войска из Университетского городка (где они находились в полуокружении) на более выгодные позиции. Он не собирался уступать ни одной пяди завоеванной территории, и был по-своему прав, так как любой отход мог окончательно подорвать и так упавший боевой дух мятежников.

К концу ноября, максимально оголив другие участки фронта, мятежники стянули к Мадриду 60 тысяч солдат и офицеров (вдвое больше того, чем располагал Варела перед началом штурма города в ноябре). Поступили 30 тяжелых немецких орудий и партия танков Pz-I из той же Германии. Была укреплена зенитная артиллерия. Германо-итальянская авиация насчитывала более 150 самолетов.

Республиканцы тоже не теряли времени даром. У них под Мадридом было 37 тысяч бойцов (правда, резерв был недопустимо маленьким — всего 1610 человек), чуть больше 100 орудий, 185 станковых и 39 ручных пулеметов, 13 танков, 15 бронеавтомобилей и около 170 самолетов (в т. ч. примерно 120 советских). Следует отметить, что советская танковая группа С. Кривошеина была в ноябре 1936 года основной (а подчас и единственной силой) республиканских атак. Танкисты не высыпались, совершая в день по 3–4 выхода на фронт. Т-26 использовали везде, даже в зоне Университетского городка, сильно пересеченной, заросшей кустарником и деревьями. 21 и 23 ноября советские танки поддерживали там наступление интербригадовцев из XII-й бригады, в результате которого республиканцы продвинулись вперед на несколько десятков метров.

Но к концу ноября 50 танков группы Кривошеина практически достигли лимита своего использования. Т-26 были относительно новыми и не «доведенными» моделями. Их двигатели требовали текущего ремонта после 150 часов работы и заводского ремонта после 600 часов. Из-за плохого качества бензина карбюраторы засорялись, и часто танки застывали на месте прямо в гуще боя. Гусеницы изнашивались после 500 километров боевого использования. К концу ноября танки Кривошеина имели по 800 часов боевого применения, и группу пришлось отозвать с фронта для отдыха и переформирования.

25-26 ноября на кораблях «Кабо де Палос» и «Чичерин» прибыло пополнение: 37 танков, 200 танкистов и техников (испанские экипажи пока не научились эксплуатировать боевые машины); 30 ноября пароход «Мар Карибе» выгрузил в Испании еще девятнадцать Т-26. Это соединение было под командованием комбрига Д. Г. Павлова («Пабло»). Впоследствии Павлов возглавлял 4-ую отдельную бронетанковую бригаду Белорусского военного округа; там же в Белоруссии, но уже на посту командующего Западным особым военным округом, он встретит 22 июня 1941 года и будет затем расстрелян как «стрелочник»: за страшный разгром, постигший Красную Армию в Белоруссии. Из неудач под Сесеньей и Серро-де-лос-Анхелес были извлечены выводы. Было решено не использовать танки мелкими группами, а создать целую бригаду (1-я бронетанковая бригада Народной армии) на базе в Арчене. Остатки группы Кривошеина вошли в бригаду Павлова как 1-й танковый батальон. И все равно в 1-ой бронетанковой бригаде было примерно в два раза меньше танков, чем в аналогичном соединении Красной Армии (РККА) того времени (96 танков). Бригада Павлова в самые лучшие для нее времена весной 1937 года насчитывала не более 60 танков (в конце 1936 года — 56 танков). Экипажи были смешанными, причем испанцы, как правило, были наводчиками-заряжающими. Советских танкистов не хватало, чтобы обеспечить всю бригаду. Ведь за все время гражданской войны в Испании на стороне республиканцев воевал только 351 танкист из СССР, причем в каждый конкретный момент боевых действий их число не превышало 160 человек (а обычно — не более 100).

Советский Союз продолжал в конце 1936 года оставаться единственной страной (кроме Мексики), оказывающей помощь республиканской Испании. К 6 декабря 1936 года из СССР было доставлено в общей сложности 136 самолетов, 106 танков Т-26, 30 броневиков, 174 артиллерийских орудия, 3750 пулеметов, 340 гранатометов, 60 183 винтовки, 120 тысяч ручных гранат, 28107 авиабомб, 1010 пистолетов, 692552 артиллерийских снаряда, 150 миллионов патронов, 150 тонн пороха, 6200 тонн ГСМ и запчастей.

Стратегические планы сторон к декабрю были следующими. Мятежники намеревались ударить на северо-восток от Мадрида, чтобы несколько округлить свои фланги и перерезать коммуникации республиканцев с их частями на горных хребтах Сомосьерра и Сьерра-Гуадаррама. Это грозило окружением Мадрида с севера и потерей источников энерго- и водоснабжения города, которые как раз были расположены в районе вышеназванных горных цепей.

Республиканцы опять, как в октябре-ноябре стремились ударить по южному флангу осаждающей Мадрид группировки в районах населенных пунктов Пинто и Вальдеморо. В случае успеха предполагалось освободить город Талаверу-де-ла- Рейна.

Республиканцы упредили противника на 1 день, перейдя в наступление 28 ноября 1936 года. Советские танки, несмотря на ожесточенный артиллерийский огонь, подошли к Талавере на расстояние одного километра. Мятежники были вынуждены перебросить из-под Мадрида несколько батальонов и при помощи авиации отбросили республиканцев на исходные позиции. Обращает на себя внимание тот факт, что республиканцы уже в третий раз за последний месяц наносили удар на одном и том же оперативном направлении, лишая себя фактора внезапности и позволяя франкистам сравнительно легко отбивать атаки с заранее подготовленных и пристрелянных позиций.

В свою очередь, 29 ноября 1936 года, генерал Оргас нанес удар на север от Каса-де-Кампо. Легион «Кондор» перепахал тридцатью бомбардировщиками позиции оборонявшейся здесь на фронте 4 километра 3-ей бригады Народной армии, и она отступила к городку Посуэло-де-Аларкон, где закрепилась. Мятежники впервые ввели в бой новые немецкие танки и 30 ноября заняли Посуэло-де-Аларкон. Пришлось срочно перебрасывать на север Мадрида советские танки, которые немедленно приняли бой и уничтожили 12 немецких и итальянских танков (75 % экипажей немецких танков погибло в боях).

На 1 декабря был намечен республиканский контрудар с севера на юг, чтобы отрезать франкистские части в Университетском городке. Основную роль должны были сыграть анархисты, желавшие смыть позор за свое бегство 15–16 ноября. Теперь анархисты клялись, что отобьют некогда оставленную ими часть Университетского городка и даже захватят высоту Гарабитас. На рассвете 1 декабря после артподготовки две роты Т-26 пошли в атаку по сильно пересеченной местности парка Каса-де-Кампо, уже неплохо пристрелянной артиллерией мятежников. Анархисты особо не торопились и к танкам подошло только человек пять, которые, немного постреляв, отошли обратно в тыл. И все-таки это наступление помогло ослабить нажим врага на 3-ю бригаду.

С 4 по 14 декабря в районе Посуэло-де-Аларкон и Умера проходили постоянные встречные бои. Обе стороны пытались наступать и активно контратаковали. Опять основную роль сыграли советские танки, уничтожившие до батальона пехоты, 10 пулеметов и 1 орудие. Практически под прикрытием постоянных танковых рейдов 3-я бригада Народной армии смогла немного прийти в себя.

14 декабря Оргас начал новое наступление на север с целью перерезать дорогу на Сьерра-Гуадарраму (или, как ее называли, «шоссе на Ла-Корунью»). Эти бои получили название «битва в тумане», так как стояла теплая для этого времени погода, приводившая к образованию такой облачности, что видимость сокращалась до нескольких метров. Основной удар при поддержке двух рот танков два батальона мятежников наносили в направлении населенных пунктов Боадилья-дель-Монте и Вильянуэва-де-ла-Каньяда. К концу дня франкистам удалось занять часть первого населенного пункта, и на фронт, как обычно при угрожающем положении, были срочно переброшены интербригады и 6 советских бронемашин, подбивших один немецкий танк (как правило, у немецких танков был приказ отходить при появлении Т-26). 15–16 декабря уже силами до 7 батальонов при поддержке 6 немецких танков и авиации мятежники наконец-то захватали Боадилья-дель-Монте. Но дальнейшее продвижение было остановлено бойцами интербригад, которые понесли огромные потери (в одном из взводов батальона им. Тельмана, прикрывавшем отход, в живых осталось только три человека), а несколько десятков бойцов батальона «Парижская Коммуна» попали в окружение и были взяты в плен.

20 декабря четыре батальона республиканцев (из них два интернациональных) при поддержке советских танков попытались вернуть Боадилья-дель-Монте. Но, заблудившись в тумане, республиканские части вышли на исходные позиции не в 7 часов утра, как планировалось, а только к двум часам дня. Вперед опять пошли танки, уничтожившие до двух батальонов пехоты врага и 8 танков (потеряв один). Но, в целом, наступление успеха не имело, хотя вынудило Оргаса прекратить дальнейшие операции и отвести основную часть своих изрядно потрепанных войск (в общей сложности у мятежников наступало 17 тысяч человек) на отдых.

Пока обе стороны под Мадридом собирались с силами, вспыхнула новая активность в Комитете по невмешательству. 17 ноября Франко провозгласил блокаду республиканской Испании, пригрозив топить корабли под любым флагом, перевозящие в страну военные грузы и 14 декабря 1936 года крейсер мятежников «Канариас» потопил советский пароход «Комсомол». В воздухе явно запахло большой европейской войной, которая была в тот период по различным соображениям не выгодна ни Германии, ни Италии. Англичан стала раздражать активность Муссолини: в Лондоне опасались, что в случае победы Франко Италия не выведет из Испании свои войска, которые как раз в декабре 1936 года в массовом порядке высаживались на юге страны. И в то же время министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден в своем выступлении в палате общин 17 ноября говорил, что «некую страну» (намек на СССР) можно обвинить в отходе от политики «невмешательства» в гораздо большей степени, чем Германию и Италию. Зато Лондон не беспокоило официальное признание Берлином и Римом Франко, что было расценено, как не противоречащий «невмешательству» шаг. 3 декабря 1936 года в Англии был принят закон, запрещающий перевозку оружия в Испанию на британских судах. Французское правительство предупредило своих судовладельцев, что на помощь флота Франции они могут не рассчитывать. Таким образом, Франко достиг своей цели, еще туже затянув кольцо блокады вокруг республики.

2 декабря 1936 года Лондонский комитет предложил обеим сторонам конфликта план контроля их границ международными наблюдателями. Правда, если учесть, что Португалия воздержалась от участия в контрольном механизме, то фактически контроль мог быть применен только к испано-французской границе, т. е. был односторонним. К тому же немцы и итальянцы, формально не возражая, требовали еще и контроля с воздуха, чем просто саботировали даже этот куцый контрольный механизм.

4 декабря Великобритания и Франция официально предложили Италии, Германии, Португалии и СССР план международного посредничества в целях прекращения гражданской войны в Испании. Планировалось, что все шесть стран образуют комиссию, которая провозгласит перемирие между воюющими сторонами и после референдума создаст правительство национального единства из лиц, не принадлежащих ни к одному лагерю. Советское правительство ответило принципиальным согласием. В это же день председатель Лондонского комитета лорд Плимут предложил рассмотреть вопрос о выводе из Испании всех иностранных добровольцев, что опять было поддержано СССР.

Но Муссолини, довольный подписанным 28 ноября итало-испанским соглашением, подумывал в то время о резком увеличении помощи Франко. 6 декабря 1936 года в Риме дуче, Чиано и Роатта предложили прибывшему на итало-германское совещание Канарису направить в Испанию по одной дивизии регулярной армии обеих стран и создать совместный итало-германский штаб, который готовил бы операции не только сил интервентов, но и франкистов. Но Канарис, сославшись на описанную в предыдущей главе осторожную позицию Гитлера, еще раз заявил, что Германия, опасаясь международных осложнений, не пошлет в Испанию крупные воинские контингенты. Не помогла и просьба Франко, переданная 9 декабря через Фаупеля, «как можно скорее» прислать одну немецкую и одну итальянскую дивизию.

Итальянцы решили действовать самостоятельно. 7 декабря 1936 года Муссолини создал специальное Бюро по Испании для координации помощи Франко со стороны всех государственных структур. 9 декабря Франко получил из Рима согласие на направление в Испанию регулярных войск, достаточных для создания двух смешанных испано-итальянских бригад. Дуче был взбешен холодностью немцев и 10 января 1937 года просил немецкого посла в Риме прислать на следующие двустороннее совещание по Испании «адмирала Канариса или кого-нибудь еще», при условии, что представитель Германии не будет вести себя, как простой наблюдатель.

Но Гитлер по-прежнему был осторожен. 21 декабря 1936 года он созвал в рейхсканцелярии совещание с участием высшего военного руководства страны, на котором обсуждалось предложение прибывшего из Испании Фаупеля послать на помощь Франко три немецкие дивизии. Все участники совещания (даже более смелый, чем другие, Геринг) высказались против этого, так как Германия со своей еще слабой армией могла быть раньше времени втянута в большую европейскую войну. Все же было решено направить Франко значительное количество боеприпасов, самолетов и другого вооружения.

Таким образом, Германия и Италия разделили свои роли в испанской войне следующим образом: техника Гитлера не должна была допустить разгрома Франко, а пехота Муссолини должна была обеспечить победу мятежников.

14 декабря 1936 года Италия предложила в дополнение к двум смешанным бригадам направить в Испанию еще две группы бойцов фашистской милиции («чернорубашечников») по 3000 человек, при условии, что у них будет свое, итальянское командование. Франко был раздражен, но выбора у него не было. В конце декабря — начале января итальянцы уже высадились в Испании, а 12 января «генералиссимус» запросил еще 12 тысяч «чернорубашечников». Всего к февралю 1937 года в рядах мятежников было 50 тысяч итальянцев, получавших жалование и от Франко, и от Муссолини (немцы платили военнослужащим легиона «Кондор» сами). Итальянцы были сведены в Корпус добровольческих войск и носили форму Иностранного легиона.

На этом фоне безудержного разрастания итало-германской интервенции республиканская Испания 10 декабря 1936 года вынесла вопрос об иностранном вмешательстве во внутригосударственный конфликт на обсуждение Лиги наций в Женеве. Франция и Британия пытались привлечь внимание к своему плану посредничества. В результате Совет Лиги наций осудил иностранную интервенцию (правда, не называя поименно участвующие в ней страны) и поддержал план по посредничеству.

Идее посредничества формально не противились и Германия с Италией, но они выразили сомнение, что с этим согласятся сами стороны конфликта. Так и произошло. Для республики план посредничества означал, по сути, согласие с признанием режима Франко воющей стороной, а это было неприемлемом, особенно с учетом поражения мятежников под Мадридом.

В тоже время республика 16 декабря 1936 года в принципе одобрила план международного контроля своих границ, оговорившись, что окончательно выскажется после анализа всех его деталей. Мятежники ответили рядом вопросов. В это время ВМС республики захватили немецкое судно «Палос» с грузом для франкистов и в воздухе опять запахло европейской войной. В Берлине уже готовились бомбардировать с моря испанские республиканские порты (особенно те, где чаще всего разгружались советские суда). 27 декабря «Палос» был возвращен, однако его груз (телефонные аппараты) и один испанец из экипажа были задержаны.

Кризис следовал за кризисом. 7 января 1937 года французское правительство получило сведения, что в Испанском Марокко высадилось 300 немцев. Это было нарушением франко-испанского соглашения 1912 года, запрещавшего военную деятельность обеих стран, направленную друг против друга на территории протектората. Министр иностранных дел Франции вручил германскому послу ноту протеста. Под видом маневров на границе с Испанским Марокко стали концентрироваться французские войска. Гитлер не на шутку встревожился и публично заверил французского посла в Берлине Франсуа-Понсэ в отсутствии у Германии каких-либо территориальных притязаний на испанскую территорию.

Пока французы пикировались с немцами, англичане сговорились с итальянцами. 2 января 1937 года между Лондоном и Римом было заключено «джентльменское» (т. е. неформальное) соглашение, по которому Великобритания признавала аннексию Италией Эфиопии, а Муссолини обязался не менять территориальный статус-кво в западном Средиземноморье (другими словами, не угрожать расположенной на территории Испании английской колонии и крупнейшей военно-морской базе Гибралтар). Теперь Лондон еще более настойчиво удерживал Париж от каких-либо шагов против Италии и Германии.

На фоне этих дипломатических баталий, в целом ухудшивших международное положение республики, в Испании начались в конце декабря 1936 года новые крупномасштабные бои.

Разведка республиканцев выявила крайне слабую оборону мятежников западнее Боадилья-дель-Монте в районе населенных пунктов Брунете и Вильянуэва-де-ла-Каньяда. Оргас отвел основные силы на юг отдыхать, и сплошного фронта у мятежников там не было. Поэтому испанской бригаде полковника Барсело и двум интернациональным батальонам была поставлена задача внезапно, без артподготовки захватить Брунете и Вильянуэву-де-ла-Каньяду в ночь на 29 декабря. У республиканцев было подавляющее превосходство в силах, но опять подвел туман. Части XI-ой интербригады всю ночь проплутали в тумане, хотя от их позиций до Брунете было 2–2,5 километра. Только к обеду они подошли к Брунете. В это время испанская бригада уже несколько часов вела бой в Вильянуэва-де-ла-Каньяда, захватив часть этого населенного пункта. Но позднее мятежники подтянули резервы и вынудили республиканцев отойти. Это был еще один крупный наступательный бой республиканской армии, показавший, что ни командиры, ни бойцы к нему полностью не готовы. Даже разведчики, накануне детально исследовавшие местность, не смогли в ходе боя вспомнить правильное направление движения.

Успешнее развивалось другое наступление республиканцев, с которого начался первый для Испании полностью военный 1937 год. На этот раз операцию решили провести далеко от Мадрида — в 100 километрах к северо-востоку. Задача-минимум была обычной — отвлечь от Мадрида крупные силы мятежников, которые, по данным разведки, готовились к новому генеральному наступлению. В случае же, если мятежники не стали бы перебрасывать подкрепления, республиканцы намеревались продолжить наступление, захватить крупный транспортный узел Сигуэнцу и отодвинуть северо-восточный участок фронта, нависавшего над Мадридом, за горную цепь Атлас-де-Романильос. Для наступления было собрано 12 батальонов пехоты, 2 эскадрона кавалерии, 8 батарей артиллерии и рота танков. В ударной группе шли части XII-ой интербригады (4 батальона), а в сковывающей группе почему-то находилось целых 5 батальонов, усиленных позднее еще двумя батальонами резерва.

У франкистов на фронте находилось 4 батальона, в ближайшем резерве — 2 и дальше в тылу еще 2 батальона (всего около 3000 человек). Это были второсортные войска, среди которых было много фалангистов, не имевших большого боевого опыта. Мятежники располагали 5–6 батареями. Зенитной артиллерии и авиации на этом участке фронта у франкистов не было.

Главкомом республиканских сил под Сигуэнцой был назначен генерал Лукач и 1 января в 11 утра его родная XII-я интербригада начала атаку, заставшую врасплох еще не отошедших от празднования Нового года мятежников. Итальянский батальон им. Гарибальди с ходу занял населенный пункт Мирабуэно, французы — Альгору, а поляки — важный транспортный перекресток на шоссе Мадрид — Сарагоса. Причем гарибальдийцы заняли Мирабуэно за 15 минут, обойдя его частью сил с флангов. Было убито около 20 мятежников, а 60 попали в плен. Захватив телефониста, интербригадовцы через него вызвали подкрепления мятежников «героически дерущимся в Мирабуэно» частям. Но, к сожалению, выдвинувшиеся по этому ложному сигналу франкисты повернули назад, узнав от отступавших им навстречу солдат истинное положение дел.

Успешно начавшееся наступление было омрачено досадной оплошностью. Гарибальдийцы, упоенные успехом, забыли выложить близ Мирабуэно знак для авиации о занятии этого городка и республиканские истребители на бреющем полете стали обстреливать свои же части, убив около десяти человек (при штурме Мирабуэно гарибальдийцы имели только двух легкораненых).

Республиканцы захватили в ходе наступления богатые трофеи, в том числе два автобуса, три легковых автомобиля и восемьдесят винтовок. Войска Лукача особенно радовались захваченному у мятежников продовольствию (более 500 свиных туш, баранина, мука), часть которого была отправлена в Мадрид в качестве новогоднего подарка населению. Было взято и несколько сот пленных, что было тогда редкостью.

Пока интербригада рвалась вперед, части сковывающей группы только лишь подошли к передовым позициям врага и залегли перед проволочными заграждениями. Мятежники, оправившись от шока, перешли в контрнаступление на Альгору, но были отбиты при помощи танков, потеряв до 160 человек. 3 января интербригада вновь перешла в атаку и заняла Альмадронес, отбросив мятежников на 5–6 километров. Основным успехом операции под Сигуэнцой было разблокирование шоссе Мадрид-Альгора.

4 января республиканцы могли вполне двинуться на Сигуэнцу, так как противник был сильно измотан. Но в этот день франкисты начали свое новое генеральное наступление под Мадридом и части XII-ой интербригады были выведены из боя и направлены в столицу.

Операция под Сигуэнцой показала, насколько слабыми были силы мятежников на большинстве участков фронта, за исключением Мадрида. Но республиканцы пока не научились маневрировать резервами. В то время, как 4 батальона ударной группы, неся потери, взламывали фронт врага, 5 батальонов поддержки бездействовали рядом, вместо того, чтобы ринуться в образовавшуюся брешь.

Но прежде, чем мы перейдем к описанию январской битвы за Мадрид, едва не закончившейся для республиканцев катастрофой, следует сказать о попытке Народной армии захватить Теруэль. Это был самый восточный пункт территории, контролируемой мятежниками, центр провинции Нижний Арагон, отстоявший от Валенсии всего на 140 километров (по прямой линии до Средиземного моря было 100 километров). С основной территорией мятежников Теруэль, расположенный высоко в горах, связывали шоссейная и железная дороги, которые вели на Сарагосу. Срезав этот выступ, республиканцы могли бы полностью переломить обстановку на Арагонском фронте, где 80 тысячам бойцов республики противостояли не более 40 тысяч франкистов. Для Франко, напротив, Теруэль был крайне важен как стратегический плацдарм для наступления к морю, в результате чего можно было разрезать территорию республики на две части и тем самым предопределить исход войны в целом.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   27


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница