Николай коляда мурлин мурло



страница1/4
Дата09.05.2016
Размер0.51 Mb.
  1   2   3   4
НИКОЛАЙ КОЛЯДА
МУРЛИН МУРЛО

Пьеса в двух действиях.
Действующие лица:
ОЛЬГА «МУРЛИН МУРЛО» 28 лет

ИННА, её сестра 35 лет

АЛЕКСЕЙ 26 лет

МИХАИЛ 35 лет


Провинциальный городок. Наши дни. Между первым и вторым действием проходит две недели.




ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ
1 картина.
В двухкомнатной квартире, где живёт Ольга с матерью, очень много цветов. Горшки с цветами стоят на полу, на подоконниках, на столе, на комоде. В маленькой комнатке справа, где недавно поселился квартирант Алексей, в кадушке растёт огромная развесистая пальма. Финиковая. Она занимает почти половину жилой площади. Здесь же вместились кровать, стол, тумбочка, на ней - настольная лампа. На стене - непонятно как попавший сюда портрет Хемингуэя. В большую комнату из коридора ведут сразу две двери. Левая и правая. Все ходят через левую. Правая заколочена. В этой комнате красный диван, жёлтый шифоньер, стол, два стула, трюмо, высокая кровать с шишечками. На ней перина, гора подушек. У кровати маленький коврик с райскими птицами и жёлтыми кистями. Телевизора в комнате нет. Из большой комнаты ведёт дверь на балкон. На нём старые стулья, тумбочки, кровать и другая рухлядь. Ещё в большой комнате - дверь в кладовку, которая переоборудована в третью комнату без окон. В этой комнате стоит узкий топчан. По стенам полочки, на них банки, чашки, альбомы, какие-то камешки, сухие цветы. На двери в комнату - сладкий, как патока, портрет-календарь певца Александра Серова. Кнопками приколот. Везде помидоры. На подоконниках, под кроватью, под диваном, на комоде. Лежат, краснеют. На кухне стол, газовая плита, стулья, кухонный шкаф с посудой. Огромные кучи банок, коробок, свёртков, мешков. Полный завал. Как на вокзале. На гвоздях сушится трава. Гирлянда красного перца повешена через всю кухню, под потолком. Во всех комнатах домотканые половики на полу. Поздний вечер, около одиннадцати. Ольга сидит на стуле, тупо смотрит в пол. Михаил развалился на диване. Он в майке, тренировочных брюках.
МОЛЧАНИЕ.
МИХАИЛ. А про катастрофу этот ваш квартирант ничего не говорил, нет? Ну, у них там, в столицах побольше нашего знают, а? Не говорил, нет?

ОЛЬГА. Нет, не говорил. В больнице сегодня, в больнице в очереди сказали, что Банга говорила: скоро моря выйдут из океанов и всех нас затопют...

МИХАИЛ. Банка? Какая банка? Радио, что ли?

ОЛЬГА. Бан-га! Бан-га! Банга, говорю! Волшебница такая. За границей она живёт. Понял? Ну вот. Сказала, что или сегодня катастрофа будет, конец света или через две недели. Вот-вот, короче. На днях...

Очень долго молчат. За окном раздаётся оглушительный крик.

Ни Ольга, ни Михаил на крик этот не обращают внимания.

МИХАИЛ. Одни вруны лечатся. Им делать нечего, вот они в больницу и ходят, болтают, что ни попадя. А ты слушаешь. Тоже мне... Враньё всё. Враньё, поняла? Ты веришь, ага? Веришь?

ОЛЬГА. Конечно, верю! Конечно! А как же иначе? Как?! (Пауза.) Скорее бы, скорее бы нас всех засыпало, утопило бы, скорее бы!

МИХАИЛ. (помолчал.) Ну да. Ну да. Ну да. Дура ты. Такая жизнь хорошая, а ты вон чего... Люди вон как живут - позавидуешь! Живут себе. Стенки покупают, ковры, всё хрусталём уставят - аж глаза радуются. А ты каркаешь. Скорее бы, скорее бы! Дура ты. В сказки веришь, ага? Книжки ты не читаешь, вот что. А я вот - читаю. (Смеётся.) Поняла? Вот, кстати, книжкам я должен за всё спасибо сказать... В книжках у всех графов, князей были любовницы. Научили меня книжки! (потягивается.) Вот и ты у меня тоже - любовница! (Хохочет.)

Ольга молчит.

Ой! Мурлин Мурло! Сними противогаз, слышишь? Нет, ну рассказать кому про мою любовницу - не поверят, засмеют! скажут - с головой не дружу! правда, мягкая ты... Тело у тебя хорошее... Учить тебя надо только многому... Любовницы, знаешь, что в постели делают? Во-от... А ты не хочешь, заставлять приходится. Ну, чего молчишь? О? Ну? (Пауза.) Ну, молчи, молчи... Ольга смотрит в пол, не двигается. Ладно, надулась! Ещё зареви давай! (Пауза.) Нет, правда, что ли, будет землетрясение? А? Правда? Да врут... Не должно... Никак не должно... (Снова потягивается.) Ох, люблю жизнь! Сколько в ней радостей, сколько в ней удовольствия, счастья! Любишь ты жизнь или нет, скажи, а? Любишь, нет, ну, скажи?

ОЛЬГА. Отстань. Иди уже вон домой. Надоел. Надоел! Сидишь тут, болтаешь, собираешь, что попало. Иди давай. Мать скоро с работы придёт, ругаться будет, что свет палим...

МИХАИЛ. Ну придёт, так придёт, ладно. Мне-то что? (Смеётся.) Не суетись под клиентом, слышишь, а, Мурлинка?

ОЛЬГА. (дёрнула плечом.) Голова болит.

МИХАИЛ. Голова не попа - завяжи и лежи. (Хохочет.) Ничего ты не понимаешь. Ни-че-го! Глупая-а-а. Глупая ты. Дура. А тебе говорю, что как всё в жизни устроено хорошо, понимаешь? Поработал - отдохни, выпей, сил наберись, с бабами поиграй. А потом опять работаешь и одно удовольствие вспоминать, как было хорошо и как ещё лучше скоро будет. Бабы! Ох, бабы! Ничего вы в жизни не петрите! Ничего не смыслите в колбасных обрезках! Бабы дуры, бабы дуры, бабы бешеный народ. Как увидят помидоры, сразу лезут в огород! (Смеётся.) Не будет никакого землетрясения. Не будет и всё. А знаю. А чувствую.

ОЛЬГА. Скорее бы всё к чёртовой матери рухнуло. Скорее бы, скорее, скорее.

МОЛЧАНИЕ.



МИХАИЛ. А тебе подарю чего-нибудь скоро. Хочешь? Подарю. От Ирки заначу и подарю. Купить тебе колготок? Что молчишь? Колготок не хочешь? Ну, надулась. Ладно, ладно. (Пауза.) Чего-то мне тебя жалко стало... Ладно, не обижайся. Ну, слышишь? Нет? Не обижайся, сказал...

ОЛЬГА. Миша, слушай.. Слушай, Миша...

МИХАИЛ. А? Чего?

ОЛЬГА. Мишенька...

МИХАИЛ. Да чего?

ОЛЬГА. Мне Бог пальцем грозит, когда приходит. Придёт, сядет в углу, сидит и грозит, грозит... Смотрит на меня так нехорошо, а, Миша? Слышишь, нет?

МИХАИЛ. Ну, опять с ума стала сходить? Не придуривайся! Опять свои мультики начала, ну?

ОЛЬГА. Нет, Мишенька. Дяденька такой с бородой. Толстый-претолстый. Настоящий. Бог. Бог он. Он всё время ко мне приходит. Грозит пальцем и всё. Отстань от меня, Миша, а? Отстань?

МИХАИЛ. Болтает чего-то. Не в настроении, что ли, ага? Запридумляла. Вроде, два месяца довольна была, радовалась, ждала, а теперь - надулась, завыдумляла? А что-то не всасываю, чего ты, а?

ОЛЬГА. Миша, я тебе вообще говорю, вообще. Отстань от меня, а? Давай, лучше разбежимся по-добру, по-здорову. Добром ведь это дело не кончится. Мне с Иркой твоей стыдно встречаться. А она у тебя беременная. Стыдно, жалко её. И чего мы с тобой такое придумали? Любви ведь нету. Ирку ты не бросишь. У тебя к тому же двое детей. Зачем вот? От скуки всё. Не надо больше. Уходи давай. Больше чтоб не появлялся. Хватит! У нас вон квартирант вчера приехал. Новый. Перед ним неудобно мне. Молодой специалист, только что отучился, из Ленинграда приехал, работать будет. Понимаешь меня, нет? Всё, Миша. Уходи и не приходи больше, ладно? Больше я тебе двери не открою. Всё. Уходи.

Снова крик за окном. Ольга и Михаил не обращают на него внимания.



МИХАИЛ. Квартира-ант? А чего тебе этот квартирант? Чего ты его приплела? Тебе-то он с какой стати? Мать на нём деньги зарабатывает, ну и пусть, тебе-то чего? Пусть сидит в своей комнате... Чмошник какой-то, белый, в очках...

ОЛЬГА. (Встала.) Хватит, сказала! Поиграли и ладно! Больше ты ко мне не приходи! Всё. Не трогай меня! А больная, понял? А на уколы хожу, понял? Не трогай меня, понял?

МИХАИЛ. Орать будешь в морге. Орёшь тут мне... А решаю, как делать, я, я, а не ты. Орёшь тут мне... А ведь и прибить могу. И тебя и квартиранта твоего. Ну? Хочешь?

ОЛЬГА. (кричит.) Не трогай его! Только тронь его! Не смей!

МИХАИЛ. Ясно, ясно... Ишь, как заверещала... Научил я тебя по мужикам ходить, так, что ли? На квартиранта решила переметнуться, с ним шашни крутить, ага? Научил на свою голову, ага? Синявка ты вокзальная, синявка, синявка...

ОЛЬГА. (с кулаками на Михаила.) Молчать мне тут! Заткнись! Иди отсюда, сказала, иди, иди, понял?!

МИХАИЛ. Поговори, поговори ещё со мной так, покричи-ка тут так, покричи. Ишь, орёт. А ведь про тебя и матери твоей могу сказать, а? Расскажу, расскажу! Скажу, ты вот мантулишь на доченьку на свою, думаешь, что она больная у тебя, ага? Ты вот, скажу, билеты по ночам на сеансах рвёшь, а доченька твоя не больная, не больная, нет! Не больная она! Так с мужиками порется, что аж резиной пахнет, вот так!

ОЛЬГА. Пошёл вон, скотина. Вон, сказала.

МИХАИЛ. Крокодилина какая. Научил её на свою голову, орать стала. (Идёт к двери.) Да радоваться должна, что я на тебя, сучку такую, глаз положил! Кому ты ещё нужна? Мурлин Мурло! Да меня, знаешь, сколько баб хочет? Одна другой лучше! Вот так! А я тебя, тебя выбрал! Можно сказать потому, что пожалел, потому, что квартиры рядом, ходить далеко не надо... А она... Двадцать восемь лет, гляжу, а всё мается, пожалел её, взял её, Мурлин Мурло несчастное!

ОЛЬГА. Иди, иди, иди вон отсюда, вон отсюда, вон, вон!

МИХАИЛ. (у двери.) Скажу ещё матери твоей, что ты меня сама в постель затащила! (Ольга выталкивает Михаила, тот сопротивляется.) Что, не так, скажешь, было, не так, да? Накинулась, чуть не задушила, ну? Не так, да, нет?? Не так?

ОЛЬГА. (держит дверь.) А я вот... я вот... Ирке твоей скажу! Понял? Скажу, скажу!

МИХАИЛ. (держит дверь.) Скажи только... Скажи только, сучка! Ирка в положении, её волновать нельзя! Распрыгалась мне тут, вошь, блоха, сучка! Скажи, скажи! Падла! Попробуй только!

ОЛЬГА. Попробую! Попробую!

МИХАИЛ. Смотри, падла ты такая... Смотри... Завтра приду опять... Устрою тебе наединенцию. Не открой только. Только попробуй не открой. А тебе двери дёгтем намажу.

Ольга захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной. Тяжело дышит. Постояла. Пошла к себе в комнату. Вытерла слёзы. Посмотрела в зеркало. Выдавила на носу прыщик. Красит губы. Михаил стоит на лестничной площадке. Закурил. На площадку быстро поднимается Алексей. В руках у него портфель. Алексей - белобрысый, худой парень в очках. Выглядит гораздо моложе своих 26 лет. Несколько неопрятен в одежде. На площадке темно. Алексей сталкивается нос к носу с Михаилом.



МИХАИЛ. (в темноте.) Стой, кто идёт...

АЛЕКСЕЙ. Свои...

МИХАИЛ. Темно, как у негра в заднице..

Нажал кнопку выключателя, включил на площадке свет. Долго в упор рассматривает Алексея.

Здорово. Ты бык, а я корова. Бык останется быком, а корова - с молоком. Гы-гы.

АЛЕКСЕЙ. Добрый вечер.

МИХАИЛ. Ты, что ли, квартирант?

АЛЕКСЕЙ. Наверное. Можно пройти?

МИХАИЛ. Стой. Давай, познакомимся, покурим, побазарим. Соседи, как никак. Ну, как? (Пауза.) Откуда ты? Из Ленинграда. На комбинат, ага? На него. Насовсем? Сбежишь скоро. А в общагу чего не пошёл? Местов нету. Квартиру снимаешь? Денег много. Скоро будет землетрясение, не слыхал?

АЛЕКСЕЙ. Я пойду, пожалуй, а? Устал.

МИХАИЛ. Мы писали, мы писали, наши пальчики устали. Ага? (Смеётся.) А тебе на всякий пожарный скажу: тебе тут не обломится. А вот наломать я - могу. Зачем она тебе? Ты ей - зачем? Понял, нет, меня?

АЛЕКСЕЙ. Нет, не понял? В чём дело?

МИХАИЛ. Не понял. Поймёшь скоро.. Я тебя предупредил... Иди, иди... Иди, четырёхглазый...

Алексей открыл дверь ключом, вошёл в квартиру. Ольга, подслушивавшая у дверей, отпрыгнула в сторону, в глубину коридора. Михаил постоял, покурил, ушёл в свою квартиру. Его дверь напротив.



ОЛЬГА. (Алексею, радостно.) Здрасьте!

АЛЕКСЕЙ. (снимает плащ, переобувается.) Добрый вечер.

ОЛЬГА. Ваши тапочки вот. Зачем вы их с собой привезли, у нас дома много тапочков. А вы его - не слушайте! Ненормальный он. Не все дома у него. Валет он. Валет.

АЛЕКСЕЙ. Кто? У кого?

ОЛЬГА. У этого... который с вами там сейчас на площадке... Ну, на лестнице-то? У него, знаете ли, одна извилина в голове, и та пунктиром...

АЛЕКСЕЙ. Смешно.

ОЛЬГА. А? Не поняла? Не поняла я?

АЛЕКСЕЙ. Смешную фразу вы сказали. Надо будет записать.

Идёт в свою комнату. Ольга следом. Остановилась на пороге. Смотрит, как Алексей снимает пиджак, раскладывает на столе бумаги, доставая их из портфеля.



ОЛЬГА. Я вот яблоки вам поставила. Ешьте. Свежие совсем. Только что с куста. Это бесплатно, мать не знает. Они у нас в саду растут...

АЛЕКСЕЙ. Ну, зачем же вы без спросу... Нет, нет. Я не буду есть. Спасибо вам. Не буду.

ОЛЬГА. Да вы ешьте, ешьте, она не узнает. Я скажу, что это я ела. Ничего страшного, ешьте, не бойтеся!

Алексей что-то пишет на листе бумаги, берёт яблоко, ест.



АЛЕКСЕЙ. «... и та пунктиром.» У вас дача своя есть?

ОЛЬГА. Ой, да какая там дача! Так, огородик такой, маленький. За городом. Это недалеко, совсем рядом. Три яблони с яблоками, огурцы на грядке, помидоры, вишни, перец. У нас тут всё рядом. Маленький городок, сами видели. Говорят, сколько-то тысяч живёт. А по-моему, человек тридцать. Каждый день одни и те же морды видишь. Мало, в смысле, народу у нас тут...

АЛЕКСЕЙ. А комбинат большой... Огромный просто. На нём много людей работает?

ОЛЬГА. На коксохиме? Ага. Много. На него весь город работает. Каждое утро, как тараканы, из щелей вылазят и ползут на комбинат. Как спальный мешок комбината город у нас будто. Я тоже туда должна была пойти. Работать, в смысле. Больше некуда. Но вот - болею.

АЛЕКСЕЙ. Болеете?

ОЛЬГА. Это не заразная болезнь, не заразная! Вы ешьте, ешьте! Ешьте яблоки, не бойтеся. Я их с мылом вымыла. Я больная, ага. Я десять лет уже дома сижу. Школу как закончила, пошла, поработала немножко, неделю где-то и - назад, всё, амба. На коксохиме работала тоже, ага. Тяжело. Не могу я. Ни работать, ни книжки читать не могу, неохота. Ничего неохота. Так бы и спала всю жизнь с утра до ночи! (Улыбнулась, потянулась.) Вот я какая!

АЛЕКСЕЙ. Разве это болезнь?

ОЛЬГА. (радостно.) Болезнь! Ещё какая болезнь! Врачи говорят: болезнь! Раз уколы ставят, значит - болезнь. Не хотели ставить, так мать сходила, на них, на врачей наорала, стали тогда лечить. У меня мать такая боевая, вы, наверное, уже заметили, ага? Она на бойком месте работает, ей такой надо быть. Она билеты в кино обрывает. Ей все женщины вокруг завидуют, что у неё такая работа хорошая. Для женщины - самая-пресамая работа в нашем городе. И деньги хорошие, и мешки ворочать не надо. Мать потому и боевая. Ей палец в рот не клади - откусит. Вот попробуйте, попробуйте - откусит!

АЛЕКСЕЙ. (спрятал руки.) Да нет, я не буду...

ОЛЬГА. (смеётся.) Ой, какой смешной! Я же так, нарочно сказала, пошутила! У меня мать весь город знает, все знают. Она у нас, как артистка какая известная. Она всё знает. Все новости. Вот, говорит, скоро будет катастрофа, нас всех засыпет или мы утонем. Правда, ага?

АЛЕКСЕЙ. Враньё. Неужели вы верите?

ОЛЬГА. Ой, верю, верю! Такая жизнь у нас у всех, должно же это как-то кончиться? Ну вот. Добром не кончится. Нет, не кончится.

АЛЕКСЕЙ. А что? Какая жизнь? Жизнь, как жизнь. По-моему, всё нормально. Даже замечательно. Как у всех. Крохотный городишко, но довольно мил. А? Довольно мил!

ОЛЬГА. Мил? А-а. Ну да. Конечно, мил. Наверное, мил. Правильно: мил. Раз вам нравится - значит так оно и есть. И правда, чего это я, а? (Смеётся.) Живём мы хорошо-о, ну. Вон, в парке, статýи стоят...

АЛЕКСЕЙ. Стáтуи...

ОЛЬГА. Ага. Статýи. Знаете, я вот раньше думала, что это вот кого-то похоронили и статýю сделали, золотом покрасили, поставили на том месте, где гроб... Их там много, вы сходите, посмотрите... И с вёслами стоят, и с книжками. Белые есть и золотые. Я думала, что это покойники. Крашеные покойники. А оказалось - просто так, для красоты...

АЛЕКСЕЙ. Обязательно схожу...

ОЛЬГА. Ой, а у нас тут развлечения всякие! Вот к нам завтра в дом культуры приезжают лилипуты с концертом. Я два билета купила, два. Сходим?

АЛЕКСЕЙ. Бр-р-р. Смотреть на уродцев? Не стыдно вам? Благодарю покорно. Ни за что не пойду.

ОЛЬГА. Не поняла я? Я говорю: концерт, интересный очень...

АЛЕКСЕЙ. Вы меня извините, я устал на работе. До поздна сегодня работал. Дела разбирал. Как-никак - такая должность. Людьми командовать непросто. Такое доверие... Нужно оправдать. До сна осталось совсем немного времени. Разрешите - я поработаю?

ОЛЬГА. Поработаете? Дак вы ведь только что с работы пришли.

АЛЕКСЕЙ. Ну, в смысле, я хотел посидеть, почеркать кое-что. У меня сегодня по плану нужно написать четыре странички. Понимаете?

ОЛЬГА. Понимаю! Пишите!

АЛЕКСЕЙ. Мне нужно в одиночестве.

ОЛЬГА. А я вам не помешаю. Посижу вот тут вот и всё. Пишите! (Села на кровать, болтает ногами.) Так интересно с вами разговаривать! Неужели вы и вправду знаете, что будет землетрясение?

АЛЕКСЕЙ. Нет, я этого не говорил. Не знаю ничего. Ничего.

ОЛЬГА. А я думаю: если наш квартирант скажет, что будет землетрясение, значит - будет. Потому что я знаю, что вы очень-очень умный. Я это сразу поняла. Значит, будет, ага?

За окном снова крик. Жуткий, дикий. Эхо разнесло его по городу.



АЛЕКСЕЙ. (вздрогнул, подошёл к окну, смотрит на тёмную улицу.) Господи, да что же это такое? Как это вы это терпите? И вчера то же самое было. Ужас, кошмар просто...

ОЛЬГА. Да бросьте вы. Не обращайте. У нас такая история - каждый день. Каждую ночь так, всю жизнь. Музыка Чайковского называется. То ли балуются, то ли на самом деле кого режут. Бог его знает.

АЛЕКСЕЙ. Может, в милицию надо сообщить, позвонить? Пусть приедут, разберутся, а?

ОЛЬГА. Ой, да какая тут милиция? У нас тут её и в помине нет. И звонить нам неоткуда. Телефонов-то нету. Да и не надо, правду говоря. Прям уж, людей беспокоить из-за ерунды. Ишь, милицию! Они ведь на службе, им ведь бандюг ловить надо, зачем же их трогать? (Смеётся.) Я так думаю - просто так орут. Развлекаются от скуки.

АЛЕКСЕЙ. (смотрит в окно.) Разве можно так кричать от скуки? Будто режут, убивают кого-то...

ОЛЬГА. От скуки и не так можно... От скуки ещё и хуже можно. Можно, да. (Пауза.) А вообще-то у нас не скучно. У нас тут очень даже весело. Вам понравится. Кинотеатр есть. Ещё дом культуры. С большими такими колоннами! А ещё мы в детстве видели летающую тарелку! Вот так вот! Да, да, да! Что вы! Так напугались все! Вот тут, над соседним домом! Я, сестра, мать! Видели! Инна, сестра моя, она уже сейчас этого не помнит, и мать не помнит тоже почему-то, а я вот запомнила! Ага, что вы!

АЛЕКСЕЙ. Серьёзно? Тарелку? Видели? Нет, неправда. (Перекладывает на столе бумаги, что-то пишет.)

ОЛЬГА. Вы что! Видели! Тарелку! Ага! Белую! Большую-пребольшую! Над домом вон над тем! Я просыпаюсь, время где-то пять утра, уже осень была, мать в одной комбинашке коло окна стоит. Ну, возле то есть. Стоит и ревёт белугой: «Ой, батюшки, конец света наступил, ой, батюшки, конец света настал, конец света, конец света!!!»

Алексей посмотрел на Ольгу, наклонился над столом. Ольга встала, подошла, смотрит через плечо в его бумаги.

Мы с Инной смотрим, побежали, а там - тарелка висит. Над домом. Я просыпаюсь, время где-то пять утра, осень, мать кричит, ага. Мы ка-ак побежали... А там - тарелка висит. Вот. (Пауза.) Я с тех пор и стала Бога видеть, мультики разные...

АЛЕКСЕЙ. Что-что?

ОЛЬГА. (радостно смеётся.) Ой, вы же не знаете! У меня мультики всё время, всю дорогу, ага! (Быстро.) Я как в темное место зайду, так мне сразу дядька с бородой является, ага! Сядет, сидит. Сидит и смотрит. Не страшный, нет. И какие-то картинки потом начинаются, музыка, страны, страны начинаются, книги будто, пальмы такие - красивые-прекрасивые! И главное - дядька этот. Сидит!

АЛЕКСЕЙ. В темноте?

ОЛЬГА. Да. Ага.

АЛЕКСЕЙ. А откуда вы знаете, что это Бог? Может, совсем - нет?

ОЛЬГА. Не знаю. Я его так называю. А вообще-то - просто дядька с бородой и всё...

Большая пауза. Алексей внимательно смотрит на Ольгу.



АЛЕКСЕЙ. Понятно... Понятно... Какая вы странная всё-таки... Надо же... Бог, говорите?

ОЛЬГА. Ага! Бог!

АЛЕКСЕЙ. Интересно. Понятно... Очень вкусные яблоки... (Кашлянул.) А вы... вы почему не идёте, не смотрите телевизор? (Пауза.) Там, кажется, сегодня детектив?

ОЛЬГА. А у нас телевизора нету. Мать им облучается. Потому и не покупаем. Был у нас раньше - продали. Потому что мать телевизором облучается. Ей на работе сказали, что от телевизора - облучение.

АЛЕКСЕЙ. (пораженно.) Как это?!

ОЛЬГА. Не знаю. Мать говорит: спать не могу, телевизор, говорит, меня облучает. Вот мы его и продали.

АЛЕКСЕЙ. Ну, можно было бы ведь на кухню поставить или в другую комнату. Вот сюда, например, а? Вы не пробовали?

ОЛЬГА. Пробовали! Куда там! Всё равно облучает! Мать говорит: скрозь стенки проходит!

АЛЕКСЕЙ. Что проходит?

ОЛЬГА. Не знаю. Облучение, наверное, проходит.

АЛЕКСЕЙ. Сквозь стены?

ОЛЬГА. Ну да. А облучение - это очень плохо. От него все-все болезни. Мать говорит, ей на работе сказали так. Полысеть даже можно, говорит, от облучения.

АЛЕКСЕЙ. От телевизора?

ОЛЬГА. Ну да, от телевизора. Вы разве не знали? Ну вот. А говорите ещё - образованный. Как же вы так не знаете этого? Это все у нас в городе знают. Все облучаются, но всем охота телевизор смотреть и всё. У нас все беды от телевизора, от лучей его. Даже когда он выключенный, от него, знаете ли, такие лучи идут, невидимые глазу и попадают на человека. Да! Вы что! Я, правда, тайком от мамки ходила к Ирке, соседке нашей, смотреть многосерийную телевизионную картину «Рабыня Изаура». Такая хорошая жизненная картина. Я плакала. От начала и до конца. Мне так её было жалко, рабыню-то. Такая, знаете ли, порядочная женщина, культурная. Несчастная такая. Как я. О-о! Ну да я немножко походила, несильно облучилась, так что ничего...

АЛЕКСЕЙ. Да. Интересно... Очень интересно...

ОЛЬГА. А можно вас спросить?

АЛЕКСЕЙ. Мы на «ты», кажется. Давайте, на «ты». Мы ведь почти ровесники. На «ты», да?

ОЛЬГА. На «ты», да. А можно вас спросить? Пойдёмте ко мне в комнату. В большую, в ту, а? А то тут сейчас вонять стало.

АЛЕКСЕЙ. Да, правда, запашок какой-то есть... (Удивлённо.) Это что такое?

ОЛЬГА. А вот у нас в городе такая беда, такое горе. Ветер с птицефабрики дует - пахнет одним. А потом с коксохима начнёт дуть - другим пахнет. А у нас такая квартира, что одни окна на птицефабрику, вот эти, ваши, а другие, в той комнате, на коксохим. На комбинат, то есть. Вот сейчас здесь с птицефабрики пахнуть стало. Пойдёмте туда, а? Мать говорит, что полезно этим воздухом дышать для здоровья, только мне противно очень. Туда, а? У меня там тетрадка есть, альбом...
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница