Нераздельное единство Архетипическая образность сада 2-я часть



Скачать 78.98 Kb.
Дата30.10.2016
Размер78.98 Kb.
Елена МЕДКОВА,

кандидат педагогических наук,

научный сотрудник ИХО РАО
Нераздельное единство

Архетипическая образность сада

2-я часть

Авторская редакция

СТЕНА


В контрапункте внешнее/внутреннее стену можно рассматривать двояко – как оберег и как запрет. В истории развития представления о парке как диком или культурном ландшафте стена явно принадлежит второй парадигме, однако тесно связана с первой и образностью пещеры. Можно сказать, что стена – это пещера, вывернутая наизнанку и перекрывающая пространство ранее безграничного сада. Это подтверждается охранительными функциями стены, ее материальной непрерывностью и монолитностью, выбором окраски в пользу белого цвета, цвета свидетельствующего о женском естестве стены и её связи с Богиней-матерью. Наиболее ярким примером женской природы стены являются белые стены китайских и японских садов с их мягкими неопределёнными или скруглёнными изгибами. Стены китайского сада вторят невидимым S-образным «изгибам дракона», которые следуют столь же неуловимым хаотичным импульсам сгущения и разряжения великой Пустоты Дао. Сложная философская идея может реализоваться весьма наглядно в образности стены-дракона, как это имеет место в Садах Радости» (Шанхай).

Проёмы в стенах китайских садов также имеют «женские» формы: формы полной Луны или вазы, которые тоже соотносятся с Богиней (Сад Рыбака, Сучжоу; Сад Радости, Шанхай).



Шанхай, сад Радости Сучжоу, Сад рыбака

Ещё одной деталью, указывающей на связь с нижним хтоническим миром, является то, что белая чистая стена рассматривалась в восточной традиции как свиток, на котором возникают письмена Ночи – рисунок теней растений, отбрасываемых при свете Луны. И Ночь, и Луна связаны с хтонической довременной сутью Богини-матери.



Сад скромного чиновника, Сучжоу

В европейской культуре женская стихия стены реализовалась в садах смерти в греческой традиции (круглые стены кладбищенских садов) и позднее в садах эпохи модерна. Гауди на воротах усадьбы Гуэля поместил дракона, стерегущего дерево с золотыми плодами, а парк окружил змеящейся согласно рельефу стеной, напоминающей тело Мировой змеи/уробоса с внушительными шипами на спине.



Парк Гуэль

Ворота усадьбы

Вариантом женского типа стены являются т.н. зелёные стены, образуемые густо посаженными деревьями. Они создают чувство изолированности в ренессансных и барочных садах Европы (вилла д'Эсте). Таковые стены в миниатюре имеются в «зелёных кабинетах» и лабиринтах садов и парков классицизма. Роль изолирующей обволакивающей стены играли также дикие леса, в лоно которых постепенно переходили как регулярные, так и пейзажные парки, что концептуально связывает дикий и рукотворный сад.



Зелёная стена Лес

Преобладающей же в истории искусства является иная трактовка стены сада, та, которая связанна с мужским регулирующим и скорее запретительным началом, ориентированным на внешнего наблюдателя. В этом случае знаковыми характеристиками стены становятся строгая прямоугольная геометрическая форма стен и регулярность прямоугольных же проёмов, крепостной характер стены. Такими стенами были окружены знаменитый сад Семирамиды в Вавилоне, древнеегипетские и частные античные сады (стена виллы Адриана), сады Средневековья западного и восточного, сады Возрождения, барокко и классицизма.



Стена виллы Адриана

При усилении тенденции к раскрытости сада внешнему пространству стены такого типа трансформировались в прозрачную решётку, сохраняя при этом основные мужские элементы, как-то: вертикальные устои-столбы, восходящие к менгирам и прутья-копья (решётка Летнего сада, СПб.)



Решётка Летнего сада, СПб.
ДОМ

В мировой культуре существуют восточная и западная концепции соотношения сада и дома.

Восточная концепция, основанная на философии Пустоты даосизма, предполагала органическое слияние дома и сада. Как пишет В. Малявин, «дом в Китае есть нечто большее, чем космос. Он есть прообраз пустоты Неба или мировой пещеры, несущей в себе зияние великой открытости бытия. Оттого подлинным вместилищем жизненного мира человека предстаёт не столько даже дом как таковой, сколько сад или, точнее, нераздельное единство дома и сада, пространство встречи внутреннего и внешнего»1.

На основе принципа «сообщительности» (тун) архитектуры и пейзажа происходит вписывание архитектурных элементов в «единое тело пустотно-всеобъятной жизненной среды»2. Центром сада становится открытое пустое пространство, или, в терминах китайской традиции, – «небесный колодец». Чаще всего там располагался пруд, отражающий своей гладью пустые и изменчивые небеса. Вокруг водной глади в свободном порядке группировались замкнутые дворики как подобие комнат и россыпь построек как подобие лабиринта двориков. Дом рассыпан в саду множеством павильонов, имеющих собственные функции. Среди павильонов имелись таковые для учёных занятий и каллиграфии, медитации, чаепития, музицирования, приготовления снадобий, послеобеденного сна, любования снегом и пр. Усадебный дом теряет своё главенствующее значение. В саду располагалось множество промежуточных сооружений: открытых террас для созерцания, сквозных беседок и пр., что обеспечивало постепенное вхождение сада в дом и дома в сад.



Сад скромного чиновника, Сучжоу
Объёмы жилых сооружения в китайской традиции пластически незамкнуты, чему способствовала стоечно-балочная конструкция, обилие резных окон, открытые двери, разомкнутая, как бы взлетающая конструкция крыш. Крыши зачастую нависали над садовой растительностью, а цветом зелёной черепицы сливались с пышной зеленью. В убранстве интерьеров большое место занимали природные камни, пейзажи «гор и вод», мебель зачастую повторяла природные растительные формы.

Сад скромного чиновника, Сучжоу
Примером переходного звена к западной традиции может служить соотношение сада и жилых помещений в южном типе дома с двором, в который открывались прилегающие комнаты дома. Однако при всём сходстве этой детали сама исходная концепция соотношения Дома и Сада иная – в ней заложено доминирование космизированного пространства над Хаосом, материи над пространством, формы над пустотой и соответственно полностью рукотворного Дома над садом, который только частично может быть делом рук человека. Древнеегипетский и персидский сад, древнегреческий и римский перистильный сад, средневековый западный или мусульманский сад – это всегда внутреннее, подчинённое дому, дворцу, крепости или монастырю пространство.

Для концепции этих садов большое значение имела трактовка сада как рая: изначально потаённого пространственного локуса. В Древнем Египте – это поля Иару (место для оправданных на суде душ умерших), обнесённые стеной из меди. У эллинов – это Элизиум (остров блаженных) или елисейские поля, которые заключены в пределах царства Аида. В исламе – это четыре Райских Сада: сады Души, Сердца, Духа и Сущности, которые трактовались как символы внутреннего мистического пути души. В западном Средневековье – это райский сад, оберегаемый стенами от греха или нетронутая девственность Богоматери (розарий). Описания древних садов может создать впечатление преобладания природного компонента. Однако простой подсчёт количества зданий показывает, что в комплексе преобладали здания, а сады были вкраплениями внутри них. Например, в состав виллы императора Адриана входило около тридцати зданий, и располагались они на площади в 1 км², при этом сады были не объединяющей средой, а дробились на отдельные садики при зданиях, как сад философа при библиотеке и пр.



Вилла Адриана, реконструкция

Примером сада как продолжения дома в Средневековье являются "верховые", или "комнатные", сады в Кремле, устроенные в начале XVII в. при хоромах государя царевича Алексея. Сады располагались на уровне комнат и опирались на своды хозяйственных зданий, погребов и подвалов. Таков же Вися́чий сад Ма́лого Эрмита́жа (18 в., Ж. Б. Валлен-Деламот и Ю. М. Фельтон), построенный на уровне второго этажа и соединяющий Северный и Южный павильоны Малого Эрмитажа.

Ещё одним приёмом означения внутреннего характера сада изобрел Браманте. Он оформил внешний фасад Бельведера, завершающего перспективу разбитого на трех террасах сада, величественной нишей-экседрой, которая является как бы срезом интерьера древнеримской базилики.

Висячмй сад Малого Эрмитажа

Бельведер, Ватикан
Начиная с эпохи Ренессанса сад выходит из дома и, как бы вывернувшись наизнанку, становится естественной средой для дома. Однако это не значит, что в системе внутреннее/внешнее сад становится чем-то внешним по отношению к дому. Доминирующее положение дома над садом/парком в качестве центра паркового пространства сохранилось, что свидетельствует о том, что сад/парк продолжил быть космизированным внутренним пространством по отношению к внешнему хаотичному пространству дикой, или естественной, природы. В комплексе палаццо Питти доминирующее положение дома подчёркивается понижением уровня прилегающего к дому партера. В барочных садах (видла д'Эсте) и садах с элементами барокко (Петергоф) дом вознесён на возвышенность. На холме предпочитали ставить дом и в пейзажных английских парках (Павловск).

Палаццо Питти

Вилла д'Эсте Павловск
В случае равнинного классицистического сада, каким является Версаль, центральное положение дворца подчёркивается его положением в качестве исходной точки, из которой строится пространство парка. Для этого была изобретена система лучеобразных аллей, сходящихся в точке расположения дворца. Подобная система была применена и в парке Петергофа.

Версаль Петергоф

Пластическая замкнутость дома/дворца и садово-парковых сооружений (храм Дружбы в Павловске) является ещё одним признаком главенства дома в европейской садово-парковой традиции. Самое большое, на что был способен дом, – это раскрыться навстречу саду П-образным двором, образуемым центральным объёмом и флигелями или выдвинуться в сад центральным объёмом (Во-ле-Виконт).


Храм Дружбы в Павловске
Главенство дома утверждалось также путём распространения на сад принципов архитектуры. Начиная с эпохи Возрождения сад, барочный и классицистический, стал логическим продолжением дворца. Архитекторы использовали свою терминологию для обозначения садовых пространств. Так в садах появились «кабинеты», «залы», «зеленые театры», «стены» из подстриженного кустарника, «портьеры» вдоль аллей из густо посаженных деревьев. Гладь бассейнов получила название «зеркало», а струи воды из фонтанов рассматривались в качестве канделябров. Первым прием «анфиладности» соединения зеленых кабинетов применил Рафаэль при разбивке парка виллы Мадама в Риме. В садах итальянского барокко архитектурность проявилась в обилии каменных сооружений - подпорных стен, павильонов, гротов, балюстрад, лестниц. В XIX в. возросший масштаб градостроительства породил концепцию внутренних садов в отношении пространства целого города. Примером таковых являются работы американского архитектора Фредерика Лоу Олмстеда: Центральный парк в Нью-Йорке и парковая система «Изумрудное ожерелье» в Бостоне.

Из базовой архетипической атрибутики сада особое значение имеют вода и остров/гора.



1 Там же. С. 302.

2 Там же. С. 323


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница