­­Наталья Беликова, 2-ая французская группа, р/о, 90 баллов Задание №1 а) Выбранный текст для анализа: В. В. Сиповский. «История русской словесности. Часть III. Выпускъ I.



страница5/7
Дата15.11.2016
Размер1.11 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

Таисия Новичкова, 5-я английская гр., р/г, 90 баллов
А) 1) . В.В.Сиповский. «История русской словесности» (фрагмент "Пушкин как личность").
В данном случае мы имеем дело с текстом из школьного учебника, датированным 1910 годом, описывающим, как может показаться на первый взгляд, основные черты натуры великого поэта. Однако при более внимательном чтении можно обнаружить, что автор несколько идеализирует его характер, описывая скорее гражданский образ Пушкина, каким он должен выглядеть в глазах читателя, а настоящие личностные качества поэта остаются за гранью исследования. Следовательно, можно смело утверждать, что этот текст относится к идеологическим и подлежит дальнейшему дискурсивному анализу.

Начнем с того, что рассмотрим центральный образ статьи, которым, казалось бы, является сам Александр Сергеевич Пушкин. Но, несмотря на то, что статья озаглавлена «Пушкин как личность», повнимательнее приглядевшись к тексту, мы понимаем, что в центре рассуждения вовсе не Пушкин, не реальный человек, не его творческий путь или мировоззрение – в центре находится идеальный социум, который лишь слегка прикрыт фактами из биографии поэта.

Уже в самом первом предложении данной статьи формулируются основные качества, характеризующие мифологический образ «идеально социального» Пушкина. Автор статьи утверждает что Пушкин «замечателен не только как писатель, но и как человек», и это утверждение никак не обосновывается, выступая в роли весьма личностной оценки, что вообще характерно для этой статьи.

Все качества Пушкина, о которых говорит автор – «страстная натура», альтруизм, «стремление к свободе», правде – заведомо постулируются как социальная модель поведения. Голос автора не терпит возражения, и когда он называет Лермонтова, Жуковского, Байрона «односторонними», когда говорит о лермонтовском «враждебном равнодушии к людям», несчастному читателю не остается ничего иного, как согласиться. Такая убедительность речи достигается через полное отсутствие риторических вопросов и других конструкций, призванных воплотить неуверенность и сомнения автора. Наоборот, коллективная воля постулируется четко и ясно, через короткие, но емкие констативные высказывания («Его любовь чужда эгоизма» - и не поспоришь), однородные перечисления, повторы («откровенность и искренность» дважды), близкие однокоренные слова в пределах одного абзаца (любовь, любовно, полюбил).

Адресат сообщения – школьник, чьи жизненные идеалы еще только формируются, поэтому язык статьи довольно простой и доступный. Разделение текста на абзацы делает его легче для восприятия, причем названия несут в себе функцию дополнительного закрепляющего утверждения – любовь к людям, любовь к свободе, любовь к правде.

Интересно было бы заметить, что о некоторых фактах жизни Пушкина, которые все-таки встречаются в тексте, повествуется в прошедшем времени, в то время как при переходе на описание социального идеала время соответственно меняется на настоящее, перенося читателя из мира поэта в мир собственного непосредственного гражданского долга. (Пушкин замечателен. Его любовь чужда эгоизма. Он чужд даже зависти.) Это утверждение, конечно, не является однозначно верным для всего текста, но кое-где этот контраст форм действительно заметен.

Дополнительную экспрессивность и эмоциональность (а, следовательно, и дополнительную убедительность) придают тексту фразеологизмы (красной нитью), метафоры (ради этой правды он казнил Онегина), атрибутивные словосочетания (страстная натура, вдохновенные звуки) и стилистически маркированные синтаксические конструкции (отличаясь необыкновенной впечатлительностью, он…; обладая широкой, всеобъемлющей душой, он…).

Все это обилие лингвистических приемов призвано создать модель для подражания, сконструировать образ человека-носителя всех ценностей русской культуры и, что наиболее важно, внушить читателю желание соответствовать этому образцу.

Давайте рассмотри сей «идеал» поподробнее: гражданин должен быть откровенен и искренен(чтобы ничего не утаивал от государства), он должен «хорошо себя чувствовать в обществе разных друзей» (кому нужен гражданин-декадент, отрицающий социальную активность?), особенно важна для гражданина любовь к людям (правильно, ведь социум держится на взаимодействии индивидов), любовь к «мировому порядку», «управляющему земной жизнью» - и вот это требование, на мой взгляд, является центральным.

Почему же в тексте выражены именно эти установки? Как мне кажется, причина в том, что политическая обстановка, сложившаяся к 1910 году в Российской Империи, была крайне неустойчива, поэтому царская власть пыталась провести демократические реформы, вовсю пропагандировала миролюбие, призывала не бросаться в крайности («Пушкин не сделался фанатиком») – таким образом, социальный аппарат пытался удержать народ от неотвратимо надвигающегося бунта – революции.


2) А.А. Зерчанинов, Д.Я. Райхин. "Русская литература" (фрагмент "Значение Гончарова")
Совершенно другое идеологическое наполнение мы видим в статье «значение Гончарова». Прошло почти полстолетия с того момента как новый социальный аппарат – коммунизм – пришел на смену старым «царевским» установкам.

В этом отрывке из школьного учебника описывается значение Гончарова - его значение для воспитания добропорядочной социалистической молодежи, его значение для ниспровержения дворянских идеалов прошлого, его значение для современности – значение, к которому Гончаров вовсе и не стремился.

Повествуя об Обломове, центральном персонаже «наиболее популярного произведения» Гончарова, автор находит именно те черты главного героя, которые ему выгодны для подтверждения своей коммунистической точки зрения, поэтому его характеристика Обломова – праздный ленивый мечтатель - выглядит крайне односторонней. Мне кажется, что вряд ли эта характеристика совпадает с мнением самого Гончарова, ведь он нигде в романе не утверждал прямо или косвенно свою неприязнь к Обломову, скорее наоборот, писатель относился к своему герою с пониманием и некоторой долей сочувствия. Но автору этой статьи невыгодна такая точка зрения, поэтому он в некоторой степени подстраивает произведение под свою концепцию.

Говоря в общем и целом, для литературы советского периода (особенно для литературы данного (школьный учебник) и схожих жанров) весьма характерно искажение реального текста для самоутверждения системы: читатель формирует свои моральные устои через литературу, через подражание «идеалу» и отречение от «антигероя», поэтому система ненавязчиво указывает читателю, где ему искать названный идеал и что ему надо делать, чтобы ему соответствовать.

В этом отрывке автор - а через него система – использует очень действенный способ воздействия на читателя:

1)пристыдить – для этого приведена цитата из доклада Ленина, в котором оратор, несомненно обладавший большим риторическим талантом, рассказывает о том, что современного гражданина надо «мыть, чистить, трепать и драть, чтобы какой-нибудь толк вышел»

2)вдохновить - автор ссылается на слова А.А.Жданова «мы изменились и выросли вместе с теми величайшими преобразованиями, какие в корне изменили облик нашей страны»

3)призвать к действию – «мы должны бичевать пережитки вчерашнего дня», по словам того же Жданова.

Центральными словами всей статьи, возможно даже всей коммунистической литературы, являются слова «мы должны». Этот «императив» повторяется в статье несколько раз, переводя текст из жанра школьного учебника в жанр агитационной публицистики. При этом всё, что мы должны - не лениться, не мечтать о несбыточном, учиться и работать – как бы вкладывается в уста Гончарова.

Огромное количество публикаций, косвенно ил напрямую внедряющих социальную идеологию, было издано в годы советской власти, и эти публикации сыграли огромную роль в рождении коллективной воли, социальной идеологии, крепко укоренившейся в умах граждан.

Б) В выполнении этой работы мне помогла работа Льва Гудкова и Бориса Дубина «Литература как социальный институт», так как в ней изложены основы социологического понимания литературы и ее места в обществе, значения литературных канонов и традиций для существования литературы как социального института, основные роли в системе бытования литературных текстов (писатель, критик, литературовед, издатель, книготорговец, читатель и их специфические трактовки литературы) и описаны функциональные типы построения и восприятия литературных текстов массовой популярности.

Также полезной для выполнения этого задания была книга Джона Остина «Слово как действие» (или «Как производить действия при помощи слов»), потому что именно Остин ввел разграничение констативных и перформативных высказываний, обозначил понятия локуции, иллокуции и иллокутивной силы, перлокуции.



Матвей Сапегин, 9-ая нидерландская гр., р/г, 90 баллов
I

Читая и разбирая текст Сиповского, я не мог не заметить, сколь субъективно отношение автора к Пушкину. Он будто стремится сделать себя современником Пушкина, пишет о нем, как о человеке хорошо знакомом, даже родном. Рассматривая и анализируя некоторые стороны пушкинского характера, автор не задается вопросами, а дает прямые, неопровержимые ответы, констатирует факты («он слишком подчинялся воздействиям извне»), причем он не всегда восхваляет Пушкина, он указывает и на его недостатки, слабости. Другими словами, он хочет представить Пушкина не бездушным портретом в учебнике по словесности, а человеком из плоти и крови, действительно жившего, чувствовавшего, творившего.

Стараясь как можно больше сблизиться с предметом своих рассуждений, автор открыто включает цитаты из стихотворений русского поэта в свою речь («он все-таки хочет жить, «чтобы мыслить и страдать», «Отличаясь необыкновенной впечатлительностью, всегда "преданный минуте"»). Отношение его к Пушкину прослеживается и через эпитеты. «Откровенный», «искренний», «великий» - такие определения употребляет Сиповский, когда пишет о Пушкине. Это не слова равнодушного созерцателя, это прямое отношение, чувство, эмоции. Сиповский восхищенно называет Пушкина «певцом земли и правды». Используя различные языковые средства (эпитеты, метафоры), он вводит читателя в определенный контекст. Он представляет нам поэта, как некий нравственный идеал, восхищается им и превозносит его над другими («он так существенно отличается от таких, например, односторонних писателей, как Жуковский, Лермонтов, Байрон и под»).

Через композицию статьи автор конструирует в мыслях читателя образ поэта, выделяя сперва одно его духовное качество - «любовь к людям», - как доминанту, и затем выводит из него другие – любовь к жизни, свободе, правде. Автор как бы с тыла подходит к творчеству поэта, пытается сначала узнать его как человека, а уже потом, основываясь на сведениях о его характере, обосновать и утвердить главную, как ему кажется, черту его творчества – свободолюбие. Бесспорно, рассуждая о личности Пушкина, автор ссылается и на его стихи, но для него это в первую очередь факты, изречения поэта, а не произведения, объект литературоведческого анализа. Он приводит их, как аргументы, не разделяя образ автора и образ Пушкина: то, что пишет поэт в своих стихах, и является для Сиповского его «прямой речью».

И все же, несмотря на тот живой образ Пушкина, который формирует автор в своей статье, это только образ, форма, которая не может пустовать, которая притягивает смыслы. Несомненно, что автору Пушкин предстает неким нравственным идеалом, недосягаемой высотой, к которой все, а особенно ученики гимназий и училищ, должны стремиться, примером того, каким должен быть человек. Весьма возможно, что автор намеревался внушить читателю такое прочтение образа Пушкина и специально подбирал художественные средства, наиболее подходящие для этой задачи. Может быть, он и не имел такой интенции, но его восприятие Пушкина как необычайно духовной личности просто не могло не проявиться в тексте, не могло не заполнить ту форму, которая тут же стала простым означающим для более широкой идеи – мифа, мифа о Пушкине, одного из самых живучих и влиятельных мифов русской культуры. Пушкин действительно был человеком из плоти и крови, он ошибался и, временами, проявлял слабость, но это уже не имеет значения – «личность Пушкина» уже давно отделилась от человека Пушкина, стала концептом и закрепилась в таком виде во всех учебных программах, а через них – в головах простых людей. Статья В. В. Сиповского как раз и отражает одну из ступеней развития этого мифа.

II

"Оно [имя] больше, чем просто указание, жест, - чем просто направленный на кого-то палец. До известной степени оно есть эквивалент дескрипции. Когда говорят "Аристотель", то употребляют слово, которое является эквивалентом одной или, быть может, целой серии определенных дескрипций наподобие таких, как "автор Аналитик", или "основатель онтологии" и т.д. Но мало этого: имя собственное не только и не просто имеет значение" - пишет М.Фуко об имени автора в своей статье "Что такое автор".



В статье «Значение Гончарова» Гончаров и предстает эквивалентом одной дескрипции - автор «Обломова», о других произведениях писателя авторы и не упоминают. Почему же? Дело в том, что роман "Обломов" «пользуется и пользовался особой популярностью», то есть, грубо говоря, простые советские люди его читают. Именно «советские», поскольку невозможно отрицать то, что на авторов учебника повлияла эпоха, к которой они принадлежали, эпоха, когда идеалы коммунистического мировоззрения ставились выше всех прочих. Необходимо было по-новому интерпретировать русскую литературу, преподнести литературные образы и идеи читателю так, чтобы они вписались в контекст советской идеологии. Именно этим и занимаются авторы в приведенном отрывке. Они как бы отвечают на вопрос: «Какую пользу может принести прочтение «Обломова»?» Гончарова простому советскому человеку?» "Значение Гончарова", таким образом, это и есть та роль, которую писатель играет в системе советского мировоззрения.

Каким же образом авторы доказывают необходимость Гончарова для советской культуры?

Во-первых, они ссылаются на общепризнанные литературные авторитеты (Гоголь, Пушкин). Они пишут, что "строгость и чистота поэзии Пушкина" сделали русского поэта "великим учителем" для самого Гончарова, равно как и "влияние натуральной школы Гоголя" помогла Гончарову стать зорким бытописателем. Развивая тему преемственности, авторы ставят Гончарова на одну ступень с Гоголем и Пушкиным, пробуждая тем самым в читателе интерес и уважение к его произведениям. Само сравнение с Гоголем и Пушкиным есть признание за Гончаровым права быть прочитанным и изученным.

И все же этого мало. Необходимо выявить неявные связи произведений Гончарова с коммунистической идеологией. Этой цели служит цитата из трудов В.И. Ленина, осуждающего в одной из своих речей Обломова, как человека, который "все лежал на кровати и составлял планы". Таким образом, роман «Обломов», как основное произведение Гончарова, надо отметить, предстает негативным примером того, «как не нужно жить, как


нельзя работать». Именно в этом и заключено «значение Гончарова».

Идеалы любой идеологии, коммунистической в том числе, должны прививаться человеку с самого детства, и главное средство здесь – это школа. Слово «учебник», так часто встречающееся в приведенном отрывке, подразумевает авторитетность, бесспорность, фундаментальность. Его частое употребление призвано на подсознательном уровне воздействовать на читателя, закрепить все то, о чем говорится в статье, как истину, аксиому, «правило».


При разборе, прочитанных текстов, очень полезной и интересной я нашел статью М.Фуко «Порядок дискурса», которая помогла мне гораздо полнее рассмотреть и понятие дискурса и текста(следовательно тоже). А статья «Что такое автор» раскрыла передо мной новые грани понятия автора, по-новому воспринять его. Статьи Р.Барта, которыми я пользовался при разборе 1 текста, помогли мне при анализе понятий «мифа», «мифологизации».

Дарья Сорокина, 2-я французская гр., р/г, 90 баллов
А.А. Зерчанинов, Д.Я. Райхин. "Русская литература" (М. "Просвещение" 1955-1965) (фрагмент "Значение Гончарова", подытоживающий главу о Гончарове — СС. 67—68)
Данный отрывок представляет собой параграф из известного школьного учебника по литературе периода 60-х годы XIX века - начала XX века. Статья завершает главу, посвященную Гончарову в данном учебнике, а, следовательно, имеет целью обобщить и подытожить знания о писателе. Специфика жанра школьного учебника определяет место данного текста в системе дискурса. Согласно Фуко существует своего рода разноуровневость дискурсов, то есть « дискурсы, которые "говорятся" и которыми обмениваются изо дня в день, дискурсы, которые исчезают вместе с тем актом, в котором они были высказаны; и есть дискурсы, которые лежат в основе некоторого числа новых актов речи, их подхватывающих, трансформирующих или о них говорящих,- словом, есть также дискурсы, которые - по ту сторону их формулирования - бесконечно сказываются, являются уже сказанными и должны быть еще сказаны». Очевидно, что статья из учебника по литературе относится к третьему типу дискурсов, так как она направлена на формирование представления о жизни и творчестве писателя у многих поколений школьников, она претендует на некую универсальность и предполагает повторяемость текста в определенной среде, среде «обучающихся».

Поскольку текст имеет конечной целью изучение «значения» Гончарова, его можно отнести к группе «учебных», то роль и позиция автора имеют огромное значение для его правильного восприятия. При этом автор понимается не как говорящий индивид, который произнес или написал текст, но как «принцип группировки дискурсов, как единство и источник их значений, как центр их связности». То есть установка автора, его личная позиция и отношение должны быть максимально объективны, наиболее точно отражать реальную действительность, чтобы соблюсти специфику жанра школьного учебника. Для анализа становится важным отдельное высказывание, тот язык, который выбирает писатель. Он прибегает к цитированию, используя авторитетнейшие на тот момент источники: доклад Ленина, выступление А.А.Жданова. Делается вывод, что образ Обломова чрезвычайно важен в «борьбе за новые формы коммунистического труда». Это позволяет вписать данный текст в определенный культурный и социальный контекст, что важно для дискурса.

Из названия ясно, что свою задачу автор видит в определении «значения» Гончарова. Что подразумевается под значением? Для автора важно создать определенную систему координат, где место каждого писателя будет более или менее ясно определено. Согласно У.Эко автор целенаправленно создает определенную структуру своего дискурса. Именно поэтому он определяет литературное окружение Гончарова, перечисляет его современников-писателей, как русских, так и зарубежных, тем самым определяя отношения Гончарова-личности к каждому из писателей. Таким образом, кто-то удостаивается отдельного упоминания, а кто-то просто перечисляется наряду с остальными. Такой выбор не случаен, все это делается с цель создания представления о «величине значения» каждого писателя.

Автор упоминает Пушкина и называет его «солнцем русской поэзии», довольно устоявшейся формулировкой. Но в контексте данной статьи она несет на себе дополнительную нагрузку. Подсознательно близость к солнцу воспринимается как близость к чему- то божественному, большую освещенность, то есть приближение Гончарова к солнцу русской поэзии означает его талант, его освещенность. Такое коннотативное восприятие также служит определение значения Гончарова. Близость к солнцу Гончарова делает его еще более выдающимся. Ведь солнце излучает свет, а значит больше света и, следовательно, таланта и значения получает тот, кто находится ближе.

Учебник, по сути, является вторичным дискурсом, так как представляет собой развернутый комментарий к тестам основным, имеющим важное значение для культуры данной системы. В тексте часто встречаются слова «учеба, учение». Автор таким образом пытается постулировать важность учебы и самого процесса обучения. Таким образом, текст несет еще и мотивирующую функцию.
В.В.Сиповский. «История русской словесности. Часть III. Выпускъ I. (История русской литературы XIX столЪтiя» (Спб.: Изданiе Я. Башмакова, 1910) (фрагмент "Пушкин как личность", завершающий главу о Пушкине)\
Данный отрывок ставит своей целью рассказать о замечательной личности Пушкина. Автор изначально постулирует высшее совершенство Пушкина как гармонично развитой личности. Причем автор довольно резок в своих суждения, ведь не часто в учебниках пишут, что Байрон, Лермонтов и Жуковский - односторонние писатели. Даже несовершенства и недостатки Пушкина постулируются как необходимая часть личности, как черты гения. Заметно восхищение автора, которое передается и в синтаксических конструкциях, в лексике и построении текста (большое количество конструкций с однородными членами, часто с градационным эффектом).

Он становится примером для подражания, потому что он воплощает собой то, что общественное мнение считает духовным и образцовым, а именно многогранность души, любовь ко всем людям и т.д. Высшая нравственность напрямую связывается с христианским миропониманием человеческого долга. Культурный, развитый, цивилизованный человек на примере Пушкина постулируется как человек, живущий по христианским законам. Можно сказать, что по Фуко, автор следует определенному ритуалу, отождествляя нравственное совершенство личности с его верой. Автор мыслит в рамках определенной системы, где религиозное восприятие человека и мира - одно из главенствующих.

Из данного текста можно сделать вывод о том, какие представления есть у автора о понятии культуры. Ей свойственна иерархическая преемственность, сила традиции. Образ Пушкина сильно идеологизируется. Он, как талантливейший писатель, представляется идеалом светского интеллигентного общества и как человек, который всегда любил Бога, становится примером для каждого христианина. Учитывая целенаправленность данного текста (обучающая функция), можно сказать, что образ Пушкина мифологизируется. В голове школьника становится неким безликим носителем всего культурного.

И, несмотря на такое восторженное описание личности Пушкина, автор стороной обходит некое сугубо личностное, волевое начало. Становление личности писателя происходит из-за его всеобъемлющей христианской любви, а не путем волевой работы над собой. В центре картины мира, которую рисует данный текст, стоит человек, слитый с Богом, а не человек как преобразователь, ценный сам по себе.


Из представленных на сайте источников, мне больше всего помогли работы Фуко М. «Порядок дискурса», « Что такое автор?» и Эко У. «Отсутствующая структура: Введение в семиологию».

Инна Якушина, 5-я английская гр., р/о, 90 баллов
Задание № 1.

а).Анализ. А.А. Зерчанинов, Д.Я. Райхин. "Русская литература", фрагмент "Мировое значение классической русской литературы".
Зерчанинов, автор отрывка из учебника по русской литературе, выстраивает четкий сюжет ее развития: всё, что было до Великой Октябрьской революции, было именно для того, чтобы она осуществилась. Еще в 18 веке писатели (например, Радищев) ощущали необходимость перемен, которые должен был принести и, по его мнению, принес новый государственный строй. Вся история литературы построена по принципу градации(чем ближе 1917 год, тем ближе литература к нужной тематике): Пушкин, опередивший в реализме Запад, – Гоголь и писатели 2 половины 19 века с их критическим реализмом («протест против жизненных уродств», создание героев и антигероев, внесение «утверждающего начала в литературу», иллюстрация борьбы за лучшее будущее) – Горький (как начинатель новой литературы социалистического реализма). Современное автору положение дел оценивается как небывалый расцвет, русская литература воспринимается как «передовой отряд мировой литературы», «ведущая литература мира», ставшая таковой благодаря тому, что все предчувствовала и своим развитием содействовала приходу Октябрьской революции.

Так, базовые ценности определены исключительно в контексте освободительной борьбы: «идейность», «народность», «гуманизм», «социальный оптимизм» и «патриотизм». Антиценности же (погоня за личной выгодой, к примеру) нужны для критического изображения действительности и последующего искоренения их. Таково же соотношение героев и антигероев (причем ими могут быть как персонажи, так и исторические личности). Герой – это искатель правды, мечтающий о счастье для своего народа, зачастую жертвующий своей жизнью ради него. Для антигероя не нужно благополучие народное, чтобы быть счастливым. Он не хочет принимать участие в тяжелой социальной борьбе. Так, образ «своих» тесно связан с образом «герой» (автор, как свойственно людям того времени, согласен ставить перед собой исключительно высокие планки), а «чужой» - с «антигероем» (два полюса: крайне положительный и крайне отрицательный). Отсюда и формируется «мы-образ»: «мы-герои», которые прошли долгий путь, победили и теперь торжествуем свою победу. «Мы» - это и автор учебника, и персонажи, и писатели, и читатели, которые осознают и цену, и величие сделанного и с великим оптимизмом смотрят в будущее, которое теперь ближе, чем когда-либо. «Мы» - дети, внуки и, конечно, отцы героев, навеки связанные общей борьбой.

Стиль текста публицистический (обусловлен и выбором жанра – статья в учебнике). Высокий пафос достигается за счет обильного использования риторических вопросов, терминов и конструкций, встречающихся повсеместно в общественно-политическом дискурсе и ставших своеобразными штампами. Так, эти тексты объединены не только идейно, но и стилистически, дабы подчеркнуть единство пишущих в журналах, газетах, учебниках(это самое «мы») на всех уровнях. Эпитеты и метафоры, как и синтаксис, подчеркивают стремительность письменной речи, дабы и на формальном уровне читатель почувствовал динамику этого времени: «мощный толчок», «страстная борьба», «движущая сила», «назревали», «оплодотворяли», «богатырская, неисчерпаемая сила», «подземный гул приближающейся революции». Риторическими вопросами автор часто освобождает себя от последовательного объяснения того, что утверждает («Но какой чуткий отклик мы находим у автора «Записок охотника»…» - а какой, не говорит). Не убеждение, а внушение. В целях последнего, вероятно, автор несколько раз, будто заклиная, повторяет определение «замечательный» (относительно «оценки», «расцвета», «выразительницы», «фигур»). Так, текст чрезвычайно экспрессивен, а экспрессия часто воздействует сильнее фактов. Цель статьи – внушить читателям определенную точку зрения о развитии отечественной литературы, сделав это так, чтобы в сознании ученика не возникло и тени мысли, что могут быть другие мнения.

Наличие цитат, общих мест и ссылок на авторитеты давно уже стало каноном для любого текста такого рода. Цель – подчеркивание все того же единства, нежелание говорить лично от себя, а только от лица «мы». Цитирование авторов и текстов, давно признанных общезначимыми, должно «автоматически» придавать данному тексту статус заведомо правдивого (Ленин, Маркс и т.д.). Но интересно, что Зерчанинов, упоминая имя писателя, очень избирателен в освещении фактов биографии и творчества: выделяет только то, что не противоречит уже построенной им схеме (Гоголь только «беспощадный к себе и людям», Некрасов – «гневный», а Лермонтов – «грустный»). Он помещает на страницах даже имена Байрона, Гюго, Бальзака, чтобы еще более возвысить значение русской литературы, потому что они «использовали ее опыт».

Таким образом, автор статьи создает (или воспроизводит) определенный миф, искажая историческую действительность (по Барту, миф – «искажение»). Он не освещает явления в целостности, ведь там, где она есть, миф не возможен. И сам язык способствует созданию мифов, и историческая ситуация. Этот текст констатирует акме в литературе и общественно-политической жизни, обосновывая его особенным взглядом на историю, который представляется не как «мнение», а как объективная истина.
Анализ. А. А. Зерчанинов, «Значение Гончарова».

В статье Зерчанинова о Гончарове слово «значение» встречается дважды: в названии статьи и в сочетании «значение художественной литературы». Проанализировав контекст, можно сказать, что семантика данного слова близка словам «функция», «прок», «польза», т.е. литература важна только тогда, когда она активно участвует в общественно-политических процессах. Использование слова в таком значении весьма свойственно мироощущению той эпохи, где все социальные институты подчинены единой идее – движению в светлое будущее. Литература и выражала, и подогревала это стремление.

Мечтать и бездействовать, подобно Обломову, ей не позволяли. «Значение Гончарова» осмысляется аналогично: его критический реализм, иллюстрируя пример антигероя, показывает, «как не нужно жить, как нельзя работать». Обломовы существуют и в современном автору статьи обществе, поэтому значение Гончарова в том, что его книга поможет искоренению подобных людей. Он актуален, т.к. злободневен.

Начиная рассказ о Гончарове, автор перечислением великих писателей задает определенный горизонт восприятия (рядом с такими людьми и вместе с ними – «мы»! – образ Гончарова занимает определенное положение, по логике текста должное быть равным по значимости всем им). Специально подчеркивает вовлеченность Гончарова в жизнь своего века: он был «активным деятелем литературной эпохи, обнимавшей весь 19 век». Расширяя горизонт до Бальзака, Флобера и Диккенса, автор демонстрирует мировую значимость наследия Гончарова. Неслучайно Зерчанинов упоминает и Пушкина, который «озарил ослепительными лучами славы» его юность. Ведь если он «солнце русской поэзии», то должно начать «светить» уже с самого «утра» жизни. Далее говорится, что Гончаров был «согрет творчеством Пушкина», потом научен «натуральной школой» Гоголя, подпитан уже одним лишь присутствием где-то Белинского, Герцена, Добролюбова… Но «созрел» он именно под «солнцем» Пушкина (ассоциации с растительной тематикой). Автором он воспринимается как преемник именно пушкинского реализма (вырос под влиянием «прелести, строгости и чистоты» реализма Пушкина). Солнце здесь понимается как ориентир в творчестве, как источник знания.

Автор в конце своей статьи цитирует Чернышевского, который считает, что литература – «учебник жизни». Гончаров же сужает, говоря, что роман – «школа жизни». Зенчанинов заключает, что «Обломов» и есть та самая школа жизни, ее учебник. Так, по значению данная статья приравнивается, таким образом, к роману, ибо выполняют они одну и ту же функцию (как и все в литературе с точки зрения автора). Ведь учебник важен и нужен, только если он получает соотвествующее применение в школе. В данном случае – школе жизни. Если уж она не научила ничему персонажа романа, то пример его жизни послужит уроком для тех, кто пока игнорирует всякие ее уроки.

б).Для выполнения первого задания мне были особенно полезны труды Барта: «Введение в структурный анализ повествовательных текстов» (позволяет более четко видеть сам текст, чем проясняет задачи анализа), «Миф сегодня» (объясняет понятие «миф», его свойства, особенности бытования и проявления), «Риторика образа» (эта работа натолкнула на мысль, что в предложенных статьях из учебника автор стремится предотвратить «вариативное прочтение образа», для чего кропотливо отбирает необходимые факты). «Порядок дискурса» Фуко помог осознать, что тексты Зерчанинова (как и многие другие, создававшиеся в советское время и ему созвучные) есть как раз «такие дискурсы, которые - по ту сторону их формулирования - бесконечно сказываются, являются уже сказанными и должны быть еще сказаны», почти приравненные по своей безоговорочности к юридическим и имевшие почти такое же доверие читателей, как раньше – религиозные.


1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница