­­Наталья Беликова, 2-ая французская группа, р/о, 90 баллов Задание №1 а) Выбранный текст для анализа: В. В. Сиповский. «История русской словесности. Часть III. Выпускъ I.



страница2/7
Дата15.11.2016
Размер1.11 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

Гелена Бунина, 9-ая нидерландская гр., р/г, 90 баллов
Текст № 1

(«Пушкин как личность»)
На мой взгляд, в статье примечательно прежде всего то, что на первый план выносится рассмотрение Пушкина именно как личности, а не как поэта. Акцент делается на его достижениях как человека, а поэтические заслуги упоминаются лишь в дополнение к ним.

Образ Пушкина в этой статье – образ бесспорно идеализированный. В статье говорится об искренности, отзывчивости, гуманности поэта, и при этом полностью отсутствует упоминание о каких-либо отрицательных чертах, присущих любому человеку.

Превосходство личности Пушкина показано также в сравнении – и на контрасте – с другими не менее великими поэтами и писателями: Толстым, Лермонтовым, Гоголем. Многогранность его натуры, присущее ему чувство гуманности выделяют его из ряда других творцов.

На мой взгляд, в тексте в образе Пушкина нашли свое воплощение высшие ценности русской культуры, которые в свою очередь во многом перекликаются с общими христианскими ценностями.

Любовь к людям, представляющая собой лейтмотив повествования, созвучна библейским строкам «возлюби ближнего своего как самого себя». Перед нами предстает любовь во всей широте и многогранности: любовь к друзьям, к людям вообще, к природе, жизни, в конечном счете ко всему сущему – и несомненно к Богу.

Другая черта, которую можно выделить, – способность поэта к всепрощению, умение прощать зло самой жизни – «за наличностью добра».

Еще одна христианская аллюзия заключается в том, что Пушкин достигает просветления души, идя по жизни путем ошибок и страданий. Жизненный, и отчасти творческий путь Пушкина созвучен пути, который должен пройти человек, исповедующий христианскую религию.

За свое стремление к свободе, за любовь к правде Пушкин «положил свою жизнь». Автор статьи описывается общество, окружавшее поэта, общество, не разделявшее его веры и стремлений, подавляющее его личность. В этом позиционировании поэта как жертвы эпохи, окружающей его толпы тоже прочитывается христианская тематика.

Многогранность души поэта, дважды упомянутая в статье, не только обусловливает разнообразие его литературного творчества, но и помогает ему воздерживаться от одностороннего мировоззрения, а значит, от крайностей. Поэт во всем придерживается золотой середины.

Во всей статье нет упоминаний об отрицательных чертах личности поэта. Единственное упоминание о том, что Пушкин бывал несправедлив, сердился на обидчиков объясняется вспыльчивостью страстной натуры.

В основном же образ Пушкина предстает квинтэссенцией всех тех положительных качеств человека, которые присутствуют для читателя в представлении о русском характере, сформировавшиеся под воздействием христианства.

Все это, а также рассмотрение образа поэта в первую очередь с точки зрения личности, позволяет сделать следующий вывод.

Не каждый человек может стать великим поэтом, но и идеологическая функция представленного образа заключается не в том, чтобы сподвигнуть читателя на небывалые достижения в области литературы. Автор статьи, восхищаясь светлыми сторонами личности автора, призывает читателя постараться отыскать эти черты в себе, развивать их, выбрать верный жизненный путь.

Абсолютно ясно, что ни один человек не может быть настолько идеален, как образ поэта, представленный в данной статье. Ответ на вопрос, в чем же цель представления именно такого образа, как мне кажется, заключен в самой статье. Образ Пушкина здесь – это тот возвышающий обман, «который подымаетъ человѣка въ область "идеаловъ", ведетъ въ область красоты и истины - область, которой на землѣ, пожалуй, и не отыщешь».


Текст № 4

(«Проблема национального характера. Гончаров и Марк Твен»)
В основе сравнения двух персонажей лежит представление о «национальном характере» - наборе качеств, внутренних моральных устоев, жизненных ценностей, присущих, по мнению общества, представителям той или иной нации. Используя терминологию Р.Барта, можно сказать, что в данном тексте мы сталкиваемся с двумя мифами – с представлениями о «русскости» и «американскости».

Статья начинается с рассмотрения русского национального характера на примере главного героя романа Гончарова «Обломов». Автор статьи как бы раскрывает перед читателем коннотативный смысл, заложенный для нас в понятии «русский национальный характер». Мы видим в нем и доброту, и искренность, и чистоту помыслов. Факт неприятия активной деятельности тут же обусловливается тем, что русскому человеку для такой деятельности необходима высокая духовная цель. Понятие «детскости» в этой части статьи не только предстает как неотъемлемая черта русского национального характера, но и в некотором роде сливается с ним, и даже понятие «бесхозяйственность» в таком контексте вызывает скорее умиление, чем отрицательные эмоции.

Во второй части статьи автор раскрывает перед читателем свое представление об «американском национальном характере», нашедшем воплощение в персонаже романа Марка Твена. Мы видим, что, с одной стороны, Тому Сойеру также присущи черты «детскости», о которых шла речь выше: он добр, искренен. Однако представление о «детскости» в контексте американского характера несколько меняется. Здесь мы видим черты, присущие ребенку, которые не упоминались при описании русского характера. На первый план выходит авантюрность, ловкость, стремление к приключениям. Главная черта, отличающая Сойера от Обломова, а значит и лежащая в основе противопоставления представленных национальных характеров, – его активность. Представитель американского характера вечно находится в действии, он не терпит лени или бездействия, он жаждет перемен, стремится к активности, готов что-нибудь «на худой конец сломать» (еще одна отсылка к «детскости»). Русский национальных характер предполагает замкнутость внутри себя, пассивное переживание внешних событий. Однако это вечное состояние бездействия находит, с моей точки зрения, в статье оправдание. Показывается (и выделяется на контрасте с «американскостью») потребность русского человека в высокой цели, в духовной составляющей какой бы то ни было деятельности.

Состояние же agency, присущее представителю американского характера мотивировано в статье единственным фактором – стремлением к получению личной выгоды. В описании американского упоминается слово «игра», которое на первый взгляд отсылает нас к теме детства. Однако, как мне кажется, здесь уместнее рассматривать это слово в другом контексте. Том Сойер – игрок. Коннотация этого слова скорее связана с понятиями игрок в казино, игрок на бирже. Главное здесь не получение наслаждения от процесса игры, но достижение в результате собственной выгоды. Таким образом, с моей точки зрения, слово «игра» здесь относится скорее к парадоксальной «взрослости» молодой американской цивилизации.

Следующее упоминание в статье «американскости» – в выходе из положения, который придумывает Том, чтобы не заниматься скучным для него трудом. Фактически, речь идет об обмане и хитрости, которая постулируются как одно из важнейших качеств американского национального характера.

Мне видится в какой-то степени отрицательная коннотация, заложенная автором в понятие «американскости». Характеристика Сойера как «честного и доброго малого» для меня обладает не только положительной коннотацией. Выбирая именно такое сочетания слов, мы подчеркиваем не только положительные качества человека, но и некоторую его недалекость, отсутствие внутренней глубины.

На первый взгляд в статье представлено нейтрально повествование, автор подчеркивает, что нельзя однозначно оценить ни одну из черт, присущих тому или иному характеру.

Традиционно активность воспринимается нами как состояние несомненно более высокого порядка, чем бездействие. Однако бездействие русского национального характера оправдывается в статье его причиной – отсутствием высокой цели. И наоборот, активность, присущая американскому характеру, дискредитируется ее целью – получением выгоды, отсутствием каких бы то ни было моральных, духовных ориентиров.

При выполнении заданий наиболее полезной для меня оказалась работа Ролана Барта «Миф сегодня», которая объясняет технику создания мифа, его распространенность во всех сферах жизни и влияние на формирование мировоззрения человека.

Татьяна Давыдова, 90 баллов
Задание № 1

К тексту №1
Сиповский В. В. в труде «История русской словесности», написанном применительно к программам средних учебных заведений царской России (1910 г.), освещает личность Пушкина и многогранность его души. На наших глазах создается мифологизированный образ великого русского поэта. Известно, что фундаментальным свойством мифологического концепта является его предназначенность: в нашем случае текст создавался для программ для учащихся средних учебных заведений Российской Империи, в конечном итоге, для слушателей мужских и женских гимназий, реальных училищ - юношей и девушек, в душах которых идеализированный образ великого русского поэта должен пробудить лучшие чувства, стать примером для подражания и восторженного поклонения. Концепт точно соответствует заданной функции.

Мы видим во фрагменте текста классические проявления мифологизированного текста (Ролан Барт):

употреблен прием «Прививка», когда «происходит иммунизация коллективного сознаний с помощью небольшой прививки официально признанного недостатка» (Пушкин мог быть несправедлив, мог придирчиво относиться к людям…);

автор не обращается к биографии Пушкина, не исследует исторические факты (лишение истории), «миф лишает предмет, о котором он повествует, всякой историчности. История в мифе испаряется..», читающему «остается лишь наслаждаться, не спрашивая, откуда взялась вся эта красота»;

цель текста – вызвать у читающего желание уподобиться идеализированному образу великого поэта - «отожествление».

Очевиден императивный, побудительный характер текста, его мотивированность: автор стремиться достучаться до глубинных эмоциональных и мировозренческих установок юной читательской аудитории, читающие не может не ощутить на себе интенцию автора.

Текст окрашен эмоционально: публицистический стиль реализуется при помощи ряда приемов. Неоднократно употребляются противопоставления: многосторонность Пушкина противопоставляется «односторонности» таких великих поэтов, как Лермонтов, Байрон и др. Ниже поэт противопоставлен Гоголю, т.к. Пушкин «не брался учить» людей, а просто любил их; слова возвышенного стиля: «певец земли», «великая философия», «находит отзвук» и др. Автор широко цитирует самого Пушкина, как высшего авторитета, подтверждающего его доводы и утверждения. В тексте мы встречаем обильное выделение шрифтом.

Создание мифилогизированного образа поэта, применение разнообразных языковых средств, эмоциональность и убежденность автора позволяют проследить, как конструируется для образовательных и воспитательных целей «личность» Пушкина – воплощение высших ценностей русской культуры. В душах читающей молодежи обязательно должен был вызвать отклик призыв к свободолюбию и широте чувств, любви к жизни и к людям. Образ Пушкина выполняет не только идеализированную, мифологическую функцию. Пушкин – мудрец и философ, высшее мерило. Только Толстой, и то отчасти, походит по искренности и откровенности, а, в сущности, по значению для русской культуры, походит на Пушкина.

Умело созданный возвышенный образ поэта несет идеологическую функцию: Пушкин призван стать эталоном личности для молодежи и вызвать у нее чувство гордости за русскую культуру. В анализируемом фрагменте текста идеологическая составляющая -- идеология как система представлений, управляющая социальным бытием, -- почти не осознаваема, что делает текст более значимым для достижения целей формирования образца для подражания.

К тексту № 3

Анализируемый фрагмент -- образец публицистической советской словесности, политико-идеологического текста, содержащего пропаганду социалистического и коммунистического мировоззрения в области культуры и литературы, и его реализации -- социалистического реализма -- официально одобренного с 1932 года партийными органами Советского государства художественного метода в литературе и искусстве. Фрагмент включает набор социалистических и коммунистических идеологических штампов; в нем используются все приемы и методы идеологического давления и мифологизации для достижения пропагандистских целей.

В тексте можно проследить лингвокультурологический концепт свой – чужой. Он имеет глубинные корни в народной культуре (дихотомия или - или), пронизывает всю советскую официальную культуру. Есть ряд символов, иллюстрирующих это противопоставление (красные – белые, товарищ – враг народа и т.п.), в данном отрывке такой концепт реализуется:

Свой -- русский народ, угнетенный народ, народ-борец за свободу и движущая сила истории; выделяется группа "свой" как единомышленники "лучшие писатели в первых рядах борцов за свободу", революционные демократы и революционеры, декабристы, искатель-интеллигент, все виднейшие "лучшие" писатели и поэты, положительные литературные образы борцов за "общественный идеал", революционеры, выходцы из народных низов, русские женщин и мужики.

Чужой приобретает ярко выраженное значение "врага": самодержавие, крепостнический строй, космополит, Запад, делец в буржуазном обществе.

"Мы-образ" - глубоко идеологизированный образ русского народа формируется опорой на авторитет Горького, официально признанного пролетарского писателя: "Наша литература -- наша гордость, лучшее, что создано нами как нацией" и проходит через весь текст. В тексте говорится о "неизменной связи русской литературы с освободительной борьбой народа", приводятся слова другого авторитета – Белинского: "Нам, русским, нечего сомневаться в нашем историческом и государственном значении". Также следует отметить частое употребление слова народ, которое окружено коннотацией единства на национальной почве.

Еще одна антитеза, примененная в тексте – это ценности и антиценности. Мишель Фуко в работе «Воля к истине: порядок дискурса» рассматривает теорию оппозиций истинного и ложного, «которые не просто подвержены изменениям, но находятся в постоянном передвижении; которые поддерживаются целой системой институций, их предписывающих и их возобновляющих; которые, наконец, осуществляются не без принуждения и некоторой, по крайней мере, доли насилия». За истинные признаются те ценности, которые в определенный период времени старается навязать идеологическая пропаганда, остальные, не вписывающиеся в выбранный властью концепт автоматически заносятся в категорию антиценностей. Для усиления экспрессии текста автор прибегает к выделению шрифтом. Ролан Барт в работе «Миф сегодня» называет такой прием типографическим: «типографские приемы: крупные буквы заголовка, под которым читателю обычно сообщаются важнейшие новости. Означаемое, или концепт, придется назвать неизбежным, хотя и варварским неологизмом - правительственность, ибо Правительство представляется в большой прессе как Квинтэссенция эффективности». В данном тексте концепт правительственности реализуется обоснованием постулата о том, что социалистическая литература является лучшей в мире, например: русская литература передовая из-за "глубокой идейности, народности, гуманизма, социального оптимизма и патриотизма" (шрифт). Слово идейность -- ключевое в логике текста -- повторяется и выделяется в следующем предложении и усиливается эпитетом "глубокая идейность и прогрессивность". Широк круг "героев" текста, выдающихся за «своих»: пугачевский бунт и восстание декабристов на Сенатской площади – иллюстрации силы русского народа, описание которых обильно приправлено экспрессивной и возвышенной лексикой («обострили внимание литературы к … страданиям и думам угнетенного народа»), причем максимального экспрессивного эффекта автор достигает благодаря не просто метафорам, а цитируемыми в нужном ему контексте выражениями, которые уже стали крылатыми (Горький о расцвете русской литературы: «гигант Пушкин»).

При обрисовке антигероев и антиценностей автор старается избежать ответственности и прибегает к давлению авторитетами: например, цитирует Белинского при описании явления комополитизма («..ложное, бессмысленное, странное и непонятное явление, туманный призрак..») или Радищева при обличении самодержавия («чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй»).

Нужно отметить, что создание мифа не прикрыто вторичной метафорой (Роланд Барт приводит пример с африканским солдатом, отдающим честь, как это принято во французской армии, что воспринимающий трактует как верность Франции): автор открыто постулирует и обосновывает идею о совершенстве соцреализма. В основной сюжет литературной истории публицист старается взять только те факты, которые отвечают идеологической концепции, порой яро приукрашивая действительность и отбрасывая «лишнее»: к примеру, он пишет, что «восстание декабристов послужило мощным толчком к революционной борьбе народа за освобождение», однако это восстание было скорее воспринято народом с удивлением и опаской.

Создание мифологического образа русской литературы, обосновывающего идеологическое превосходство коммунистического мировоззрения, пролетарской литературы и культуры, главная цель данного текста. Эта цель обуславливает применение автором большого количества общих мест, бездоказательных доводов и аргументов, цитат из произведений авторитетных, с точки зрения автора, личностей.



Ксения Емельянова, ТПиП, 90 баллов
Задание №1.

А) Фрагмент № 2. А.А. Зерчанинов «Значение Гончарова».
Текст озаглавлен «Значение Гончарова», и в данном контексте слово «значение» понимается довольно узко. Это практическая польза, которую приносит роман Гончарова, а именно польза для идеологии, поддержание определённых установок в сознании масс, что важно для советского периода. В заключительном предложении выражено всё «значение Гончарова» - он внушает советскому человеку отвращение к лени, мечтательности и безделию, и, тем самым, показывает важность труда на благо страны. Этот постулат подтверждается неизменными ссылками на авторитеты: в данном случае это цитаты из докладов Жданова и Ленина. Эти цитаты – возобновление древней формы дискурса, её связи с властью, о которой говорил Мишель Фуко:« Еще у греческих поэтов VI века…истинным дискурсом, перед которым испытывали почтение и ужас, которому действительно нужно было подчиняться, потому что он властвовал, был дискурс, произнесенный, во-первых, в соответствии с надлежащим ритуалом; это был дискурс, который вершил правосудие и присуждал каждому его долю; это был дискурс, который, предсказывая будущее, не только возвещал то, что должно произойти, но и способствовал его осуществлению, притягивал и увлекал за собой людей и вступал, таким образом, в сговор с судьбой.» Ирония судьбы: если у древних греков правят сознанием непознаваемые божественные силы, в советской идеологии сакральные ритуалы совершаются под знамёнами вождей пролетариата.

О духовном пути Гончарова сказано немного. Подчёркивается влияние Пушкина на Гончарова, которое, конечно, нельзя преуменьшить, но в тексте упоминание его имени несёт особую семантическую нагрузку: в советское время Пушкин относился к писателям признанным, незапрещённым, возможно, за исключением его свободолюбивых настроений, которым уделялось меньше внимания. Считалось, что культ Пушкина - своеобразное продолжение культа Сталина. Поэтому, если Гончаров подражает такому авторитету, к нему стоит прислушаться. Выспренная характеристика «солнце русской поэзии» не связывается в сознании читателя ни с каким иным именем кроме Пушкина, и только усиливает эффект воздействия. Интересно, что в тексте неоднократно встречаются метафоры, связанные со светом: «Юность его была озарена ослепительными лучами славы солнца русской поэзии…», «На глазах Гончарова ярко вспыхнула звезда поэзии Лермонтова», «Согретый Пушкина и Гоголя…». Как же, находясь в таком «блестящем» окружении, не уподобиться ему?

«Учиться, учиться, и ещё раз учиться». Это известное высказывание В.И.Ленина, хотя и не цитируется в тексте, всё же стало его лейтмотивом. Вся жизнь Гончарова – это учёба, восхождение по ступеням знаний, на финальном этапе которого он пишет дипломную работу на «отлично», то есть Обломова, и если не превосходит, то хотя бы достигает уровня своих учителей. В пору студенчества он был «ослеплён» гением Пушкина, затем «согрет» школой Гоголя. Но наука, которой обучается писатель, построена на отрицаниях: по мнению авторов учебника, он усваивает критическое отношение к отрицательным сторонам быта, то есть он не утверждает идеалы, а обличает пороки. В речах Ленина и Жданова представлен целый ряд глаголов, синонимичных слову «уничтожать»: мыть, чистить, трепать, драть, бичевать. Это окказиональное употребление таких глаголов повышает эмоциональность высказываний. Основной тезис ясен: нужно всё сломать, чтобы построить коммунистическое государство.

Литература подаётся в тексте как «школа жизни». То есть читатель должен повторить путь отрицаний Гончарова, отвергнуть созданный им образ Обломова.


Фрагмент № 4 А. Н. Архангельский и др. «Литература (Русская литература XIX века) (М.,: Дрофа, 2009) ("Проблема национального характера. Гончаров и Марк Твен"
В данном фрагменте представлено неожиданное сравнение таких разных авторов, как Гончаров и Марк Твен. В сознании читателя они совпадают только по времени жизни и творчества (и то разница в 17 лет). Они представители различных культур. К тому же, Гончаров- «взрослый» писатель, поднимающий «взрослые» проблемы, а Марк Твен – занимательное чтение для детей. Именно эти стереотипы обыгрывает автор статьи, пытается подняться над ними, и понять проблему по-новому. Автор сталкивает их в одном тексте из-за признака, который кажется ему более существенным, чем остальные- оба прозаика – выразители национального характера и его авторы. Ведь, как сказано в лекции Фуко «Что такое автор?»:«… в порядке дискурса можно быть автором чего-то большего, нежели книга, - автором теории, традиции, дисциплины, внутри которых, в свою очередь, могут разместиться другие книги и другие авторы.» Оба автора, как представители своих наций, пишут больше, чем книгу, они создают особую культурную реалию, опознавательный знак.

Конечно, не только они творят национальный характер, но на взгляд автора, эти примеры наиболее показательны. Что же такое национальный характер? Это особенности мировоззрения, присущие определённой нации. Выделить такие особенности сложно, поэтому часто довольствуются клише: немцы пунктуальны, итальянцы эмоциональны и.т.п. Автор старается не ограничиться этим, найти новые точки зрения в литературных произведениях, но это ему не всегда удаётся. Во-первых, субъективность его подхода отразилась уже в выборе исследуемых текстов, о чём уже было сказано выше.

Далее следует упомянуть его своеобразную классификацию детского-взрослого, которая напрямую связана в тексте с проблемой национального характера. На самом деле он сопоставляет не два национальных характера ( русский и американский), а три. Только третий не обозначен так явно, как другие и выражен в имплицитной форме. Я имею в виду не раз упоминаемого в тексте Андрея Штольца. В этом герое-антиподе Обломова противоречиво сочеталось русское (от матери) и немецкое (от отца) и, судя по его взглядам на жизнь, последнее возобладало. Немецкий характер, как понимает его Гончаров, а Архангельский, видимо, соглашается с ним - практичный, цельный, умеющий ставить перед собой задачи и выполнять их, пунктуальный, ценящий время. Он отметается автором как безусловно «взрослый». Но слово «взрослость» тоже неоднозначно, конечно, оно подразумевает, отсутствие инфантильности и иное восприятие мира, чем в детстве. Но «детскость – взрослость» - это антонимы на лексическом уровне, в жизни всё не совсем так. Взрослые – это те же дети, они тоже могут «воспринимать жизнь в её первозданной полноте» и это не зависит от национальности: здесь даже немцы не отстают. Вспомним идеи Эрика Берна: в каждой личности сублимируются взрослый, родитель и ребёнок.

Далее автор объединяет как представителей детского характера американцев и русских, причём русские – это дети, пассивно принимающие жизнь, а американцы- дети, активно участвующие в этой игре и стремящиеся выиграть. В итоге получается нечто совсем неожиданное: немцы- взрослые, русские- дети, американцы – «взрослые» дети. Такая трактовка представляется излишне вольной, поскольку она доводит до абсурда идеи Гончарова и Твена.


1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница