Наталья Арбичева



Скачать 360.24 Kb.
Дата10.11.2016
Размер360.24 Kb.
Наталья Арбичева

arbi4eva2015@yandex.ru


Саша + Маша = любовь?

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Маша Хлебаева – мать-одиночка, 17 лет. Так себе блондиночка, ничего особенного.

Александр Жирухин – молодой человек из приличной семьи, 19 лет.

Эдуард Жирухин – отец Александра, бизнесмен. Человек очень занятый, 54 года.

Антип Жирухин – дед Александра, друг детей и животных.

Валентина Жирухина – сестра Александра, девушка с запросами, 30 лет.

Лола – подруга Валентины, девушка с капризами, 30 лет.

Вероника – домработница у Жирухиных, девушка с характером, 30 лет.

Герман – общий друг.

Соседи Маши Хлебаевой – люди малоприятные, но обещали исправиться.

«Кутузов» – попугай (роль со словами).

Кролики в клетке (роль без слов).

Голос.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
На сцене слева двухэтажный особняк в готическом стиле, с башенками, открытая веранда по периметру дома. На веранде плетеные стол, стулья, экзотические цветы в кадках. Справа мастерская, дверь открыта, видны станок и полки с инструментами. На стене мастерской висит клетка с попугаем, на земле стоит клетка с кроликом. По центру внутреннего двора клумба с цветами, стол, скамейка, качели, кусты сирени, в глубине виден сад. Из мастерской слышен звук работающей дрели. Дед Антип трудится.
Дед (фальшиво напевает). Не кочегары мы, не плотники-и, и сожаленья в этом нет как не-ет, а мы монтажники-высотники-и, и с высоты вам шлем при-ивет…
По дорожке идет Александр. На плече спортивная сумка с теннисными ракетками. Подходит на цыпочках к деду.
Саша (оглушительно). Гав! Гав! Гав!
Дед роняет на пол что-то металлическое.
Дед. Едрит твою в корень! Напугал, шебутной! Ишь, подкрадывается, как котяра на лапах.

Саша. Ну дед, до котяры мне еще далеко. Скажешь тоже. Чего тут у вас новенького?

Дед. Сашка, ты вот мне лучше скажи – где болтался? Я же всю ночь не спал, нельзя так, Санек.
Саша вынимает из сумки ракетку и яростно ей размахивает.
Саша. Антипыч, не наезжай на … внучика! Не видишь что ли, я на соревнованиях был. Сражался, можно сказать, до полной потери пульса.

Дед. Ну и как суревнования? Всех победил?

Саша. Всех – не всех, а вот кое-кого может и победил.

Дед. Отцу пожалуюсь на твое поведение.

Саша. Не пожалуешься.

Дед. Погоди, погоди, Эдуард вернется, ужо задаст он тебе перцу.

Саша. Не задаст. Я сам кому хочешь задам. (Другим тоном). Отец в Лондоне? Звонил? Когда вернется?

Дед. Звонил, звонил, уже первый час ночи был. Я-то не спал, а вас не было дома. Шлёндры.

Саша. Ну и что с того.

Дед. А ни чо. Про тебя с Валюшкой спрашивал. К завтрему должен прилететь.


Саша пристает к попугаю.
Саша. Ну, Кутузов, пойдем бить французов.

Попугай. Огонь, батарея, огонь! Ура!! Ура-а-а!

Саша. Ну и что за репертуар у вас, ей-богу! Хоть бы ты, дед, его чему-нибудь новенькому научил.

Дед. Ага, больше мне делов нет. Вот ты и учи, гулёна.


Саша ложится на траву.
Саша. Ох, ну как же хорошо дома! Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья! Сейчас в душ, а потом в кроватку и (изображает храп) хр-хр-хр!

Дед. Подушку давить будешь? Тоже дело. Иди, Санек, хоть съешь чего-нибудь.

Саша. Валюха дома?

Дед. Дома, дома. Привезли нашу Валюшку уже светать начило. Сейчас уже небось перышки чистит. Только ты ей ничего не говори, не то опять пособачитесь. Лады?

Саша. Да кто ее трогает. Дед, прикинь, какая фишка! Борька Петрухин женится! Балдеж, ну я молчу! Борька – жених! Чокнешься!

Дед. Петруха твоей женится?

Саша. Да, в эту субботу свадьба. Как там говорится – честным пирком да за свадебку? Хо-хо!

Дед. Сколько-ж ему годков будет, Петрухе твоему?

Саша. Двадцать, дед, двадцать.

Дед. Да разве ж это муж? Ему самому небось нянька нужна.

Саша. А куда он денется? Невеста на сносях, а родоки у нее крутые, так и сказали Борьке: «Не женишься – живьем закопаем!» Вот прикол – Борька – муж!

Дед. Так на свадьбу подарок нужон, как без подарка идтить-то, неприлично, Санек.

Саша. Я у него спрашиваю: «Тебе что подарить, жених?» А он: «Подари мне веревку и мыло».
Дед и Сашка смеются.
Саша. Нет… прикинь… такой жениховский наборчик… в целлофане и с бантиком… веревка и мыло. (Смеется). Охо-хо-нешки, спать-то как хочется. Ну, я пошел.
Встает с земли и идет к дому, волоча за собой сумку. Поднимается на крыльцо и, ухватившись за перекладину, раскачивается. Вдруг замечает какое-то постороннее движение в саду. Мы видим голую женскую спину между кустов. Саша осторожно подходит ближе и, перепрыгнув через декоративный заборчик, хватает нарушительницу. Девушка едва успевает натянуть топик. Писк, звуки борьбы. Саша выходит из сада, держа под мышкой Машу. Она молча и яростно сопротивляется.
Саша (радостно). Дед, а дед! Антипыч! Ты только глянь, какой фрукт я в нашем саду нашел! (Ставит Машу на землю).

Дед. А кака мале́нька. Вы кто ж такая будете?

Саша (притворно-жалобно). Ага, маленькая, маленькая, а кусается, как большая. Дед, она меня укусила! Может, у нее зубы ядовиты?!

Дед. Да она наверное голодная, Санек. Ты бы покормил ее завтраком.

Саша (тащит Машу за руку). Завтракать, завтракать, я сам голодный, аки зверь! (Кричит). Вероника! И хде мой завтрак? Пойдем, пойдем, малышка. Веро́ника! Нам завтрак на свежий воздух, на двоих! (Силой усаживает Машу за стол). Садись. Расслабься, расслабься. Чувствуй себя как дома. Ну-у… и давай рассказывай. Я жду.

Дед. Даму сначала накормить нужно, а уж потом… с разговорами приставать. И-эх, молодежь…

Саша. Может она и не дама вовсе. Ты кто, малышка? Как ты сюда попала?
Входит Вероника с подносом.
Вероника. С добрым утречком, Александр Эдуардович! У Вас гости?

Саша. Да, у нас гости.

Вероника (с неодобрением). Наверное Ваша девушка желает умыться?

Саша. Вероника, лапочка, покажи пожалуйста нашей гостье ванную.

Вероника (строго). Идемте со мной, девушка.
Вероника с Машей уходят.
Саша (задумчиво). Слушай, дедунь, а дедунь, а что она в саду у нас делала? Как ты думаешь?

Дед. Не знаю, Санек. По-моему у нее что-то стряслось, иначе чоб она в чужой сад полезла.

Саша. Но ведь она не воровка?

Дед (смеется). Да нет, ты что. Маленькая, перепуганная пичужка. Похожа на перепелочку, знаешь, такие есть птички-невелички.

Саша. Знаю. Перепелки в уксусно-миндальном соусе… ковурма бедана. Вкуснотища! (Пауза).

Саша. Вероника! Ну где вы там?

Вероника. Я-то здесь. А вот где ваша барышня, не знаю.

Саша. Послушай, милая, это ты у меня спрашиваешь? Вы ушли вместе.

Вероника (возмущенно). Но она не выходила из ванной, я бы слышала.
Саша срывается с места, буквально влетает в дом. Выходит неторопливо, напевая какой-то мотивчик.
Саша. Дед, а дед, а пичужка твоя улетела. Фью-ю-ть!

Дед. Как так улетела?

Саша. А так. Как ведьма, через трубу. Шучу. Вылезла через окно в туалете.

Дед. Да ты что?! Там же не окно, а тока форточка!

Вероника (ахает). Боженьки мои, да это же форточница! (Очень быстро). Я сразу все поняла, ужас, ужас. Вот у нас в Бобырях тоже такая мелкая была в банде, все через форточку лазала, лазала, три года ее ловили, насилу поймали. Надо срочно Эдуарду Антипычу сказать и в полицию позвонить, все вещи проверить! Небось такого наворовала!

Дед. Не болтай пустое. Чес-с-слово, Вероника, шла бы ты на кухню. Скоро обед, а у тебя конь не валялся.


Вероника фыркает и уходит.
Саша. Дед, а дед. Меня мучают смутные сомнения. Зачем-то ведь она приходила.

Дед. Санек, ну может ей переночевать было негде, а у нас в саду такая травка – чистый бархат.

Саша. На бомжиху она точно не похожа – мордочка гладкая и розовая.

Дед. Ишь-ты, какой быстрый, уж и рассмотрел.

Саша. А как же! Знаешь, я все-таки гляну, что такое она там делала… (Идет в сад, что-то высматривает в траве, вдруг раздается радостный вопль индейца). Антипыч! Нашел! Ох, и молодец же я!

Дед. Ну, и чо ты там нашел?


Саша рассматривает добычу – маленький потрепанный рюкзачок.
Саша. А вот счас мы и посмотрим, что там такое…

Дед. Санек, да неужто будешь шарить в чужих вещах?

Саша. Обязательно. Может там бомба какая-нибудь… в тротиловом эквиваленте.

Дед (тянет к себе рюкзак). Нехорошо, внучек.

Саша. Забей.

Дед. Чего это «забей»?

Саша. Все забей. (Тянет к себе рюкзак). Да ты что, не видишь, он же битком набит… Чем-то таким интересным.

Дед. Тем более нехорошо. Мало ли чего…

Саша (громко). Дед, вытчепись! Сама виновата, не надо было лезть к нам.
Саша тянет рюкзак сильнее, застежка ломается и содержимое вываливается на пол.
Саша. Что это? (Поднимает с пола какое-то тряпичное сооружение). А вонища! Чем это так пахнет?

Дед (вздыхает). Твои, Санек, пахли не лучше.

Саша. Мои? Нет, ты скажи, что это за прикиды такие?

Дед. Санек, а ведь у нее ребенок. Совсем маленький. Это детские ползунки для грудничков. Ты что, ползунков никогда не видел?

Саша. Каких… ползунков? И где это интересно я должен был их видеть? Подожди-ка, я еще пошарю. О, что это я нашел! (Достает из рюкзака погремушки и начинает изображать танец с маракасами). Ча-ча! Чу-чу! Ча-чу! Чу-ча! Прикольно! Ну-ка подожди, еще посмотрю. Ага, нашел, нашел, а вот и паспортина. Сейчас, сейчас… Посмотрим. (Листает паспорт). Так… Не замужем.

Дед. Ты не то смотришь, дай мне.

Саша. А вот не дам. И хто ж она у нас будет… А будет она… Мария Петровна Хлебаева… 1998 года рождения. Сколько ж ей лет? А, дед? Получается – семнадцать.

Дед. Малолетка ишо.

Саша. Так. Дальше. Место рождения – г. Бу-р-ды-ханск. Господи, где это? (Пародирует). «Мы-ы сами-и не-е ме-естные…».

Дед. Дай, дай я посмотрю. (Пытается отобрать паспорт).

Саша. Да ты без очков все равно ни черта не видишь. Смотрим дальше… Так… Дети… Артем Петрович Хлебаев. Дед, а, дед, а ведь ты прав, есть у нее ребенок.

Дед. Посмотри, где она живет.

Саша. Так… Прописочка… Да здесь она живет, на ул. Колхозно-Кооперативной, д. 7А. Ишь ты. Слушай, а где это?

Дед. Далековато… Аж за Технотканью будет. Санек, надо бы вещи и паспорт ей отнести. Сюда она больше не придет.

Саша. Угу, будет время – занесу, уж так и быть. Вот интересно, а что она у нас в саду делала? Я так и не понял.
ЗАТЕМНЕНИЕ
КАРТИНА ВТОРАЯ
Типовой барачный дом. Входная дверь перекошена и неплотно закрыта. Саша входит в темный коридор и спотыкается обо что-то большое, лежащее на полу, с грохотом падает. Тут же распахивается дверь одной из комнат, зажигается тусклая лампочка. Это вышла женщина в старом халате и разбитых валенках, крикливо ругается.
Соседка. Нет, ну что делают алкаши проклятые?! Нет, вы гляньте-ка на них. С утра одна пьянь валялась, а теперь они штабелями складываются и все под мою дверь, и все под мою дверь, и когда только успевают с утра нализаться, зенки ваши бесстыжие, погибели на вас нет!
Во время обличительной речи она пинает Сашу и пьяного мужчину ногами.
Пьяный сосед. Хр-хр-хру… Чо пристала, курва? Щас как дам в глаз!

Соседка (пинает ногой). И он еще будет со мной ругаться! Алкотня проклятая! Да что бы ты сдох, собака!

Саша (поднимаясь на ноги). Ты что, баба, совсем сдурела? Ногами драться! Какой я тебе алкаш?!

Соседка (вглядываясь подслеповато). А это еще кто такой? Своих мало, так теперь и чужие будут сюда таскаться. Что-то я тебя раньше здесь не видела.

Саша. Я… К этой… Хлебаевой Марии. Она здесь живет, не знаете?

Соседка. К Машке? Зачем это?

Саша (обиженно). А ваше какое дело? Отдать надо… Кое-что.

Соседка. Ну, отдать – не взять. Шлепай прямо по коридору, последняя дверь ихняя будет.


Неожиданно пьяный мужчина запел сильным красивым голосом.
Пьяный сосед. Я в любовь твою не верю-у-у!

Соседка (пинает мужчину ногой). Знаю я твою любовь, знаю. Танька-колченогая к тебе таскается, одного мужика на тот свет уже отправила, теперь другого ищет. Пусть только припрется еще раз, я ее так шугану, будь здоров!

Пьяный сосед. Ты закрыла в сердце двери-и-и!

Соседка (пинает ногой). Чего-о? Ты что же, козлина безрогая, разлегся и еще орать мне тут будешь?! Я вот тебе поору, я вот тебе попою!


Саша, держась за стенки, добирается до нужной двери. Стучится.
Соседка (кричит). Заходи, чего тарабанишь, у них не заперто.
ЗАТЕМНЕНИЕ
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Небольшая, сильно захламленная комната, старая мебель. Часть комнаты отгорожена висящим на веревке одеялом. Всюду валяются коробки, узлы, какие-то вещи. У стены стоит детская кроватка. Освещение от единственного окна неяркое, мягкое. На стуле сидит Маша и кормит ребенка грудью. Входит Саша и топчется у порога. Все молчат.
Саша. Здрасьти… Вот вещи твои принес. Вы забыли у нас.

Маша (радостно, шепотом). Ага, спасибочки. Посиди пока, я скоро. Маленький проголодался.


Саша ищет глазами свободный стул. Сесть некуда.
Маша (тихо смеется). Чего так смотришь? Да ты не смотри, что хламно. Нас скоро расселяют. Всем квартиры дают, у нас дом аварийный. Знаешь район Лухаево, вот нас туда и перетаскивают. Там и детский садик будет, и школа, и супермаркет строят, вот здорово. Я прям жду не дождусь, уже скорее б съехать.

Саша. Рад за вас.

Маша. А как тебя зовут?

Саша (откашливаясь). Александр… Саша.

Маша. Саш, будь другом, раз уж ты пришел, сходи-ка на молочную кухню, я сегодня прямо совсем умоталась. Ничо не успела. Сходишь? Вон сумка на гвоздике висит, видишь… На двери такая красная с разводами. Там все приготовлено.

Саша. Куда сходить? На кухню? А где это?

Маша (подходит к окну с ребенком на руках). Иди сюда. Гляди, видишь, соседний дом, вход с торца. Да ты куда смотришь, ты не на меня смотри, а в окно. Вон как раз мамашки с колясками выезжают, так тебе туда. Понял?

Саша. Понял. Я счас. Я быстро. (Убегает).


ЗАТЕМНЕНИЕ
КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Саша проходит по знакомому коридору, в руках торжественно несет сумку с позвякивающими бутылочками. Входит в комнату. Тишина. В кроватке спит ребенок, Маша прилегла на диванчик. Саша наклоняется к детской кроватке и смотри на ребенка. Голос из-за висящего одеяла.
Голос. Ох-ох, грехи наши тяжкие… Машк, а Машк, скоро там таблетки принимать? Чего молчишь? И дай мне судно… Не допросишься их… Все ее где-то носит. Машк, а Машк, это что, массажист пришел? Кто тут есть?
Маша проснулась, села на диван, потягивается.
Маша. Ой, а я заснула. Господи, как хорошо-то, такой сон приснился. Как будто летим на воздушном шаре, а внизу земля и какая-то вся разноцветная: розовая, синяя, красная, желтая, а потом ветер налетел, ну чисто ураган и мы поднимаемся все выше, выше, уже черное небо и звезды яркие-яркие такие, вот прям огромные горят и от звезды луч такой, прям можно рукой потрогать. Вот к чему все это, а?

Саша. Я не знаю. Вроде сонники какие-то есть.

Маша (смотрит на Сашу, как будто видит его в первый раз). А, принес. Поставь в холодильник.

Саша. Слушай, а кто это там… за занавеской?

Маша. Кто-кто, кто надо. (Погромче). Счас бабуля, дай ты мне проснуться, счас таблеточки примем. И судно тебе будет с парусами, капитан ты наш. А ты иди, иди, Саша. Спасибо, что зашел. Пока-пока. (Машет рукой).
ЗАТЕМНЕНИЕ
КАРТИНА ПЯТАЯ
Дом Жирухиных. Дед Антип перелезает через садовый заборчик с охапкой травы в руках, подходит к клетке с кроликами.
Дед (разговаривает с кроликами). Ну, ну ушастые, ишь запрыгали, заско́кали они, травку свежую почуяли… Ай мои хорошие, тпрусеньки мои. Сколько на свете живу, столько вас лопоухих держу. И белые великаны у меня были, и серые, и шиншиллы и всякие разные заморские, так уж и получается, что без вас никуда. Вот что я вам скажу, сердечные, не дело это в клетке сидеть, как в тюряге, не дело. Жалко мне вас, но сделать ничего не могу, выпущу, а вы и пропадете. Ведь пропадете? Никто вам пожрать не даст, а там и зимушка не за горами, замерзнете насмерть. Так что сидите по своим клеткам и радуйтесь сытой жизни. Я вот тоже сыто живу, а все чего-то не хватает. А чего не хватает? А воли не хватает. Воли нет. (Вздыхает). Разве ж так люди живут? Один сплошной по… Политес. Моя Галина-то покойница, небось и дня бы не выдержала. Ох и веселая она была, хохотушка, а как затянет: «По Дону гуляет, по Дону гуляет казак молодой…» (Всхлипывает). Ну все-все, не буду. Забыли.
Саша подходит к мастерской, молча стоит и смотрит.
Дед. Ну чего там, отдал вещички? Долгонько ты ходил. Вероника вся обстрадалась, обед два раза разогревала.

Саша. Я на молочную кухню ходил.

Дед. Куда, куда ты ходил?

Саша. На кудыкину гору. Пойду я, позанимаюсь что ли. У меня зачеты скоро. Когда-никогда и поучиться надо.


По ступенькам дома спускается Валентина. Как всегда элегантна, эффектна и неотразима.
Валя (строго). Антипыч! Твоего идиотского попугая надо сварить в бульоне. Я отдам распоряжение прислуге, пусть сегодня же сварит. (Возмущенно). Это наконец невыносимо, от этого крашеного петуха гадости выслушивать! Вчера он так ругался, ну просто сквернословил! Опозорил меня перед серьезными людьми!

Саша (громко смеется). Правильно, попугая в суп, а из кроликов – жаркое! Наконец-то мы наедимся.

Дед (со слезой и обидой). Валюшка! Да ты как-никак с ума съехала! Что тебе птица плохого сделала? Она тварь божья – тоже жить должна!

Валя. Я тоже тварь божья и тоже спокойно жить хочу.

Дед. Нет… Ну как же это сварить, да я с ним почитай, каждый божий день разговариваю.

Валя. Теперь понятно, откуда он таких слов понабрался.

Дед. Он умница, он все понимает, да они… Они по 300 лет живут, не нам чета!

Валя. Вот-вот. И все 300 лет будет нас материть. Ну ты и обрадовал.

Саша. Антипыч! Не бери в голову. Что ты, нашу Валюшку не знаешь? Забей.

Валя. Без комментариев, пожалуйста. Что-то ты больно разговорчивый стал. Ты сделал, что я тебя просила?

Саша. Валюх, ты столько всего просишь каждый день, что я уже запутался. Напомни мне, будь хорошей девочкой.

Валя (серьезно). Не ерничай. Я просила, чтобы ты отвез к Лоле коробку с платьями. Она легкая. Так как?

Саша. А никак. Извини. Каюсь. Забыл.

Валя (вздыхает). С тобой все ясно. Ну, вот что. Вы тут со своими курами разбирайтесь, а я в клуб. У меня фитнес, потом косметичка, потом… А что потом…

Саша. Потом суп с котом.

Валя. И когда же ты наконец повзрослеешь? Потом на работу заскочить надо, ну а потом можно и домой. Так что сегодня приду рано. (Миролюбиво). Санек! Ты вечером дома будешь?

Саша. Может и буду, а тебе-то чо?

Валя (со стоном). Сколько раз говорила тебе – не «чокай», это плебейство. Тебя же в приличное общество и вывести нельзя, опозоришь. Вот что значит без матери рос. Займусь, ой, займусь я твоим воспитанием, жаль времени совсем нет.

Саша. Валюха, а ты не опоздаешь? Твой Фитнес там без тебя скучает. Небось, совсем здрис.

Валя. Да что ты себе позволяешь?! Нахал! Распустились все!


Уходит. Слышен звук отъезжающей машины. Дед Антип снимает со стены клетку с попугаем и уносит в дом. Вероника выходит на веранду.
Вероника. Александр Эдуардович! Александр Эдуардович!

Саша. Ве-ро-ни-ка! Сколько раз я тебя просил, не называть меня Эдуардычем. Раздражает, понимаешь? Для тебя я только Александр.

Вероника. Нам не положено.

Саша. Ну ладно. Чего тебе?

Вероника. Мне в поликлинику надо, чего-то температура выступила и ужас как голова болит.
Саша молча машет рукой.
Вероника. Александр Эдуардович…

Саша. Господи, да что еще? Борщ у тебя подгорел? Или котлеты в Африку сбежали?

Вероника (хихикает). Не-а. Там до Вас пришли, ценную бандероль или письмо вроде заказное принесли, не поняла я.

Саша. Ну так забери.

Вероника. Не-а. Сказали, что лично в руки. Подпись Ваша нужна. Впустить?

Саша. За-а-пускай.


Вероника уходит. На дорожке перед домом появляется Маша.
Саша. О! Привет! Как ты тут очутилась? А… А… Это ты что ли «ценная бандероль»?
Молчание.
Саша. Пришла, значит.

Маша. Отдай паспорт.

Саша. Какой паспорт? Ах, паспорт. Конечно отдам. Зачем он мне. (Достает из кармана джинсов паспорт и отдает Маше). Ты ничего такого не думай, я не специально… Ну просто забыл.

Маша. А я ничего такого и не думаю. С кем не бывает. Что с вас мужиков взять, склеротики несчастные.

Саша. Значит, не сердишься?

Маша. Я-то не сержусь, но мне надо бежать, тороплюсь. Пока-пока!

Саша. Подожди… Уже уходишь? Какая быстрая. Давай хоть на дорожку чайком угощу, а? По чашечке кофе?

Маша (смеется). Только по чашечке? А чего так мало? Скупишься?

Саша (смеется). Да, знаешь, я такой прижимистый склеротик.
Маша садится на качели, Саша бежит в дом, возвращается с подносом.
Маша. Сам бегаешь с подносами. Что, замучили прислужницу? Вот сбежит она от вас, что тогда будете делать?

Саша. Да куда она сбежит из такого рая. И мне она не прислуга, это для отца. Матери у нас нет. Должен же кто-то хозяйством заниматься в доме. Правильно?

Маша (стараясь весело). Правильно, правильно. Все-то ты знаешь. Ой, а я чего-то пирожных не вижу. Опять скупишься?

Саша. Капризничаешь? Давай рубай, что дают. (Включает магнитофон). Ну как, клевый музон? Это Руди Сингх, у меня все его записи. Потанцуем? (Тянет Машу за руку).

Маша (вырывает руку). Да ничего не клевый. А знаешь, какая мне нравится? Вот эта: «Блу-блу-блу, канарис» - ну, вспомнил? Голубые канарейки называется.

Саша. А-а-а! Вспомнил. Отстой конечно, но, как говорится, любой каприз за ваши деньги. Есть у меня такая. У меня все есть. (Включает эту мелодию).


Маша схватила со стула соломенную шляпу, Саша с подносом на голове танцует что-то свое, ни на что не похожее.
Маша. Ну, начинай признаваться.

Саша. В чем это интересно я должен признаться? В любви? Ишь ты, шустрик! Размечталась!

Маша. Остроумец какой! Ты давай признавайся, паспорт мой специально у себя оставил? Только честно.

Саша. Честно?

Маша. Честно.

Саша. А что мне за это будет? За честность?

Маша (смеется). А будет тебе бледный вид и тонкие ноги. Понял?

Саша (смеется). Острячка-самоучка! Ну да, оставил. А что, нельзя? Может, мне еще раз хотелось на тебя посмотреть. Ты в прошлый раз так ловко сбежала, только пятки засверкали. Вероника уже хотела в полицию на розыск подавать.


На дорожке у дома появляются Валентина, Лола и Герман. Просто стоят и смотрят.
Саша. Слушай, а что мы тут скачем как козлы. У меня есть отличная идея. (Пауза). А почему ты не спрашиваешь, какая?

Маша. Ну, какая?

Саша. А пойти вон за те кустики и поцеловаться.
Оба смеются. Валентина подходит к магнитофону и выключает его.
Валя (вкрадчиво). Та-а-а-к! Развлекаемся? (К Саше). А как же твоя учеба, подготовка к экзаменам? Ты что себе думаешь?

Саша. Валь, ну чего ты начинаешь…

Валя (перебивает). Что я вижу?! Почему Вы в моей шляпе? Кто разрешил? Снимите немедленно! Какая наглость!

Маша (Саше, тихо). Я не знала, что это панама чужая.

Саша (Маше, тихо). Не грузись. (Валентине). Валюха! Зачем столько вопросом сразу? Давайте лучше знакомиться.
Саша берет Машу за руку.
Саша. Вот… Знакомьтесь. Это Лола – подруга моей сестры. Любит наряжаться, петь под караоке и обожает трюфели. Да, Лола? Я не соврал? (Маша протягивает руку Лоле, та растерянно пожимает пальцы). Машь, а это Герман – наш общий друг. Вообщем… Всеобщий любимец. (Герман целует Маше руку и шаркает ногой в полупоклоне). Машь, разреши тебе представить саму Валентину Эдуардовну – сестрицу мою любимую. (Валентина не замечает протянутой руки Маши).

Маша. Мне пора. Спасибо этому дому, пойдем к другому.

Саша. Постой, погоди, а как же…

Маша. Что как же? Мне сынулю купать надо, завтра на прививочки с Артемкой пойдем, постирать опять же нужно, то да се, дел домашних выше крыши.

Саша. Ну хорошо, хорошо, я тебя провожу.
Уходят.
Валя (расстроенно). Герман, дружочек, принеси-ка ты нам что-нибудь выпить, коньячку что ли, голова болит, просто разламывается, нет сил терпеть. Ты знаешь, где взять.

Лола. А мне мартини и только со льдом. Томатный сок не забудь.

Герман. Я вам что – «подавала»? А где эта ваша… Как ее там… Вероника?

Валя. Вероника наша вздумала болеть, так что мы теперь на самообслуживании. Иди, иди, Герочка, поухаживай за дамами.


Герман уходит в дом.
Лола. Что-то она у вас болеть часто стала.

Валя. И не говори. То верх у нее болит, то низ, то справа, то слева.

Лола. Разбаловала ты ее, как я посмотрю.

Валя. Это не я ее балую, а наш папенька, Эдуард Антипыч.

Лола. Да-а-а?

Валя. Да-а-а.

Лола. А ты знаешь, у меня для нас плохие новости.

Валя. Ну что еще?

Лола. Скидки в Меге ужасные, всего 3%, а Дисконт по-моему от них вообще отказался. Придется переходить в Bitsy-Bag.

Валя. Дались тебе эти скидки. Господи, мне бы твои проблемы, Лолка.

Лола. А что, есть проблемы?

Валя. Не нравится мне эта голодранка, Лолочка, ой как не нравится.

Лола. Какая голодранка?

Валя. Да вот эта… Блондиночка тут с Сашкой была.

Лола. А почему голодранка?

Валя (вспыльчиво, громко). А ты видела ее руки? А юбчонку на ней? Меня не проведешь. Не волнуйся, Лолик, я наведу справки, я разберусь. Не нравится мне все это.

Лола (лениво). Мила моя, с чего бы это мне волноваться? Папахен прикупил домик в Черногории, месячишко хочу отдохнуть на Средиземном море. Ах, какое там небо, какое море, какие мужчины! М-м-м, пальчики оближешь! Поехали, Валь. Мне одной скучно будет.

Валя. Ты сказала – в Черногории? Разве там Средиземное море? Черногория – это Адриатика.

Лола (смеется). Да-а-а?

Валя (передразнивая). Да-а-а.

Лола. Ах, какая разница.

Валя. Да уж точно никакой.


Возвращается Герман с подносом, уставленным бутылками, рюмками. Саша незаметно, стараясь не попадаться на глаза, проходит в дом.
Герман (разливает коньяк по рюмкам). Девчонки, приглашаю на отвальную.

Валя. Отвальную? Куда это ты отваливаешь? (Шутливо хватается за сердце). Ой, мне плохо. Неужели в армию забирают?

Герман. Ну, если только в английскую. В Англию, блин, уезжаю учиться. Квасить буду неделю. На дорожку, так сказать. Девчонки, приходите, так зажжем, что мало никому не будет. Громко топает ногами и орет: «Тихо плещется вода, голубая лента, вспоминайте иногда вашего студента-а! Вот стою, держу весло, через миг отчалю-ю, ла-ла-ла-ла!» А дальше не помню.
Валентина и Лола громко смеются.
Лола. Счастливчик! Как я тебе завидую, лапсик. Оксфорд, Кембридж! Голова кругом идет. А меня папенька с маменькой ну никуда не отпускают, пожалейте меня бедную.

Герман. Какой Оксфорд? Не потяну. Отец какой-то сельскохозяйственный колледж нашел. Ему, видите ли, престижный сын нужен, с английским дипломом. Да какая разница, чему там учиться. (Пауза). Вообще-то я только в пиве хорошо разбираюсь.


Валентина и Лола смеются. У Германа звонит мобильный телефон.
Герман. Да, да! Уже еду! Бля-я! Бегу! Дэвчонки, чао! Еще позвоню. (Уходит).
Валя. Вот так всегда! Хлопнул коньяка и за руль. Ведь разобьется на хрен.
Из дома медленно по ступенькам спускается Саша с букетом роз, одетый как для торжественных случаев (черный костюм, белая рубашка, галстук-бабочка). Валентина резко встает со стула, стул падает.
Валя. Ой, ой, не могу. Я сейчас упаду и не встану. Посмотрите на него. И куда же мы это так нафуфырились, а? И куда же мы это ноженьки свои направили, а? Отвечай, любезный брат мой!

Саша (весело). Жениться!

Валя (весело). Шутишь?!

Саша (спокойно). Нет, не шучу. И ты прекрасно знаешь, что я не шучу.

Валя. Ничего не понимаю. Как это – жениться? Лолка, ты что-нибудь понимаешь?
Лола наливает себе коньяк, закуривает сигарету.
Лола (глубокомысленно). Понимаю. Он не шутит, Валя. И вообще, надоели вы мне со своими дурацкими семейными разборками.

Валя (беззлобно). Я вот тебе дам – надоели. Саш, а ты в своем уме? Как это – жениться? А как же я, отец, дед наконец? Ты что же, на всех на нас плюнешь?

Саша. Да нет, Валюха, не плюю. Только ты-то тут при чем? Какое твое дело?

Валя (перебивает). Какое мое дело? (Громко). Ты спрашиваешь, какое мое дело, да? Гаденыш ты сопливый, и зачем ты только на свет божий родился? Я знаю, знаю, на ком ты собрался жениться – на этой голодранке с ее приплодом! (Визгливо). Дрянь помоечная!

Лола. Помоечные – они такие.

Валя. Крутилась здесь, высматривала, что тут урвать можно. Вот и урвала – дурачка нашего. А зубы-то, зубы наверное у нее как у акулы – в два ряда. Ты ей случайно в рот не заглядывал?

Саша. Случайно не заглядывал. А не случайно – заглядывал. Когда … Хм… Мы… Целовались страстно.

Валя. Издеваешься, да? Лолка, он надо мной издевается. (Неожиданно). А вот не пойдешь никуда, щенок сопливый, не пущу, не пущу! (Пытается силой отобрать букет цветов у Саши).

Лола (хохочет). Валюшка, наших бьют! Вон ту рви, сбоку, сбоку рви, вот… Самую красную, тащи ее, тащи, родимую! (Размахивает руками, пытается показать, как надо рвать розы из букета). Валюшка, не сдавайся!

Саша. Отпусти, дуреха, набухалась, так сиди ровно. Убери руки!


Саша кидает разгромленный букет на стол и толкает Валю.
Саша. Ну, ты все сказала? А теперь скажу я: ты ведь не потому эту девчонку ненавидишь, что она нищая и этикету не знает, а от злобы и зависти, да вы просто ей завидуете!!
Валя. Чему, Сашенька? Ну чему такой можно завидовать?

Саша. Чему? Да просто счастью. Она счастливая женщина – она мать, у нее … Маленькое чудо – сыночек. А вы … Вы – девки-вековухи, переспелки!

Валя. Каждая женщина строит свою жизнь и карьеру по-своему. Тебе этого еще не понять.

Саша. Да не смешите меня – карьеру они делают. Умора! Вся ваша карьера – это крутящийся стул (в воздухе пальцем показывает, как крутится стул), да кожаный диван в кабинете начальника.

Валя (кричит). Замолчи, замолчи! Немедленно закрой рот!

Саша (не обращает внимания). Лет так … С 15 они начинают ползать по мужикам, наползаются всласть и к 30 годам выходят замуж. Родить не могут, потому что уже все больные и к 40 годам на таблетках рожают наконец синего задохлика, понятное дело – такого же больного. И начинается – медицина плохая, лекарства плохие, экология плохая. Да, медицина может и плохая, а ты-то сама где была – честная давалка? А?

Валя. Что?! Что ты несешь?! Ишь как тебя эта голодранка накрутила!!

Лола (трезво). Какой же ты оказывается сучонок, Сашка.

Саша (отбирает у Лолы сигарету). Да вынь ты соску свою, обкурилась уже до самых пяток.

Лола. Ах, ты … Ты…

Саша стремительно скрывается в доме, а в дверь летит бутылка, брошенная Лолой.

Саша (выглядывая из двери). А вы бабы-вековухи, никому не нужные! Тыквы переспелые!

Валя. Нет, ты слышала, ты слышала, что он тут нам наговорил? Да как он смеет так со мной разговаривать? Ведь я его, можно сказать, вырастила, вот этими руками.

Лола. Ну, что вырастила, то и выросло.


Из дверей дома с дипломатом в руке выходит Эдуард Жирухин.
Эдуард (спокойно). Валентина! Я уезжаю в офис. Что тут у вас происходит? Вы так кричите, что дома совершенно невозможно работать.

Валя (сквозь слезы). Папа! Ты все уезжаешь, уезжаешь куда-то, а в семье бог знает, что творится.

Эдуард. Валечка! Ты, как всегда, преувеличиваешь.

Валя. Господи, да ты хоть знаешь, что задумал этот щенок сопливый?! Жениться!

Эдуард. Валентина! Я попросил бы тебя впредь на обзывать Сашу, он твой младший брат. Ты должна о нем заботиться.

Валя. Да лучше бы его в природе не было!

Эдуард. Ну хватит, хватит, прекрати истерику. Тебе это не идет. (Лоле). Лолочка, как там папа? Все трудится?

Лола. Папа́ в полном порядке.

Эдуард. Ну передавай ему привет.

Валя. Это не истерика. Только я думаю о благополучии нашей семьи, только я. И убеждена – мужа или жену нужно выбирать из своего круга и что плохого в том, что невеста принесет в приданое какой-нибудь бизнес или фирмочку, уж на худой конец домик на Кипре. Ну что в этом плохого? Так ведь и строится семейное благополучие: на адском труде с утра до ночи, на выгодной женитьбе или замужестве, из поколения в поколение богатство и деньги надо копить, а не пускать по ветру. (Жалобно). Ну и что ему в этой голодранке? Что? Да ты хоть знаешь, где он ее откопал? В кустах, в нашем саду! Ну что хорошего можно найти в кустах?!

Эдуард. Валентина! Объясни членораздельно, почему голодранка и почему в кустах?

Валя. А я откуда знаю, Вероника рассказала. Я тебя очень прошу, умоляю, ну поговори ты с ним. Нельзя допустить, чтобы он на этой Машке женился. И фамилия у нее какая-то гадская – не то Прихлебаева, не то Захлебаева.

Эдуард. Как, как ты сказала?

Валя. А что я сказала? Я только прошу тебя поговорить с Сашкой, не делать глупости, рано ему жениться, он глупый ребенок еще. Ну, в конце концов, пригрози лишить наследства. Может, хоть это его остановит.

Эдуард. Во-первых, не остановит. Во-вторых, успокойся, нельзя так нервничать, вон глазки красные и носик. Успокойся и забудь эту глупую историю. На ней он никогда не женится. Ну, девочки, до свидания. Не ссорьтесь.
Эдуард уходит. По ступенькам дома медленно спускается дед Антип.
Дед. Ай, ай, ай, Валюха, Валюха, что же ты натворила? А? Ты зачем Саньку изодрала всего, ему к другу на свадьбу идтить надо, дружок лепший женится, а ты рукав оторвала и морду парню расцарапала.

Валя. Шрамы украшают мужчину.


Лола радостно хохочет. Дед Антип берет со стола букет роз.
Дед. Э-эх! А букет, букет-то как раздраконила! Что же это с тобой, девка, делается? А?

Валя (ворчливо). Со мной – ничего. А вот Санек этот кого хочешь доведет до белого каления. Вечно вы его защищаете! Да ничего страшного с ним не случилось – рукав пришьет, букет новый купит. Всего делов-то.

Дед (тихо). Господи, пресвятый Боже! Как же вы можете так жить, как на войне. Покоя мне от вас нет, нет покоя. Галина моя, упокой душу ее Господи, в гробу небось переворачивается. С небушка душа ее смотрит на нас и ужасается. Живете как воюете.

Валя (сурово). Я все слышу. И не надо меня учить жить. Пойдем, Лола.


Валя и Лола уходят.
ЗАТЕМНЕНИЕ
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Тот же бардак, где живет Мария Хлебаева. Валентина осторожно пробирается по коридору. Стучит в дверь. Открывает Маша.
Маша. Вы к кому? А… А… где-то я Вас уже видела. Вроде как лицо знакомое.

Валя. Здравствуйте, Машенька. Неужели совсем меня не помните? Я Саши Жирухина сестра. Нас ведь знакомили. Вспомнили?

Маша. Ну и чего надо?

Валя. Войти можно?

Маша. Зачем это?

Валя. Машенька, нам поговорить нужно… О разном. Я буквально на пару минуток, долго не задержу.

Маша. Если… На недолго. Проходите. У меня столько дел, не знаешь, за что хвататься. Да еще этот переезд. Присаживайтесь. (Убирает со стула какие-то вещи).

Валя (настороженно). Переезд? И куда же вы, Машенька, переезжаете, если не секрет?

Маша. Так квартиру новую дают – двухкомнатную. Сами видите, где живем. Одно слово – барак. (Смеется). Ой, Вы не представляете, до чего весело мы жили. На праздники в складчину гуляли, и пели, и плясали, бывало что и подеремся, но все равно дружно. Даже жаль разъезжаться, правда, правда.

Валя (равнодушно). Охотно верю. А где же Ваш очаровательный малыш? У вас девочка или мальчик?

Маша. Сын. Артемка. Он на прогулке. А что?

Валя. Я вашему сыночку тут вот… Игрушечек принесла. (Протягивает пакет с игрушками).

Маша. Ой, что вы, не надо, не надо. У него все есть. Спасибо.

Валя. Берите, берите, это от чистого сердца. Малышам знаете, сколько всего нужно. Я вижу, вы в стесненных материальных обстоятельствах, а тут еще этот переезд.

Маша. Ну да. Бьют – беги, а дают – бери. А что случилось-то? Вы ведь Сашкина сеструха? С ним что-то случилось, да?

Валя. Вот о нем у нас с вами и будет разговор, Машенька. Я не хочу говорить официально, мне хочется поговорить просто, по душам. У нас с Сашей трудная судьба, мы рано потеряли мать, она трагически погибла. Саша мой единственный и горячо любимый брат, я одна его воспитала, отец всегда занят, много работает, мы его дома и не видим.

Маша. Я знаю, Саша мне говорил.

Валя (в сторону). Уже успел. Мне не безразлична судьба Сашеньки, он добрый, немного наивный мальчик и еще очень молод, студент, у него нет своего заработка и вот я… То есть мы… Решили вместе всей семьей… Немного помочь вам с ребенком. Вот тут … Я припасла, то есть принесла немного денег… (Достает из сумки и протягивает Маше пакет с деньгами). Возьмите, возьмите, это вам, не лишнее… От чистого сердца. Я думаю, вы меня понимаете…

Маша (хохочет). Понимаю, чего уж тут не понять… Это как бы отступные. Чтобы отступилась от вашего Саши. (С досадой). Да он мне даром не нужен. (Пауза). А ты, значит, купить меня пришла? Так опоздала, сеструха! Куплена я уже, опоздатушки! (Смеется).
Маша достает из шкафа пачку долларов в банковской упаковке и, демонстративно слюнявя палец, начинает их считать.
Маша. Ван, ту, фри, фо, … А ты знаешь, дурында, чьи это деньги? Сказать?

Голос (из-за одеяла, плаксиво). Ма-а-шка! Кто там опять пришел? Мне покой нужен, а у тебя проходной двор. Шляются и шляются! Гони ты их в шею!

Валя. Что такое? Кто там? Мы разве не одни?

Маша. Бабуль, как же их гнать, когда они деньги несут и несут, и все мешками. Вот семейка попалась, озолотимся скоро. Тебе, бабка, коляску реактивную купим, а мне белый «Мерседес» и будем в гости к ним ездить. (Смеется).

Валя. Я не очень понимаю, о чем собственно речь. Кто вам деньги несет и несет…

Маша. А папаня ваш – Эдуард Антипыч! А вы не знали?

Валя. Так он приходил сюда? Отлично, значит все наши маленькие проблемы решены. Всего хорошего.
Валентина встает и направляется к двери. Маша загораживает ей дорогу. Закрывает дверь на защелку.
Маша. Куда же ты, Валентина Эдуардовна, уходишь? Сейчас чай будем пить все вместе, по-родственному. Ведь мы теперь родня. Где-то тут пряники у меня были. (Достает из буфета тарелку с пряниками). Немного заветрились… Ну да ничего, сойдут для первого раза.

Валя. Во-первых: никакой чай с пряниками я пить не собираюсь, я очень тороплюсь. Хотя за приглашение спасибо. Во-вторых: мы все вопросы, кажется, решили. Будь добра, отойди от двери.

Маша (села на стол и сидит, болтая ногами). Я вот тут все думала и гадала, кем ты мне приходишься? Получается – я тебе мачеха, а ты мне стало быть падчерица. (Смеется). Чудеса!

Валя (раздраженно). Ты что, с ума сошла в своем клоповнике? Выпусти меня немедленно, дура!

Маша. Сама ты дура.

Голос. Гони ты ее в шею!

Маша. Бабуль, до нее еще не дошло. Когда дойдет – сама уйдет.

Валя (с ощущением надвигающейся катастрофы). Может, кто-нибудь тут объяснит мне, в чем, собственно, дело? Какие-то идиотские намеки? И почему я падчерица?

Маша. Почему-почему. А по кочану. Мой Артемка твой сводный брат.

Валя. Брат? Кто брат? Какой Артемка?

Маша. Наш сын с Эдуардом Антипычем.

Валя (с восхищением). Ну, ты даешь, Маша с Уралмаша. Что, сериалов насмотрелась, да?


Маша включает утюг и начинает гладить детские вещи.
Маша. У Эдуарда Антипыча там, пониже спины, родимое пятно, такое большое, ну… На грушу похожее. Он так и говорит: «У меня своя груша на заднице выросла». Да ты наверное и сама видела.

Валя. Нет. Все врешь. Нет.

Маша. Зачем мне врать. Ты не бойся, мне от тебя ничего не нужно. Только ты должна знать, что у тебя есть брат.

Валя. А ты в курсе, умница, что существуют экспертизы и определить, кто отец ребенка, можно запросто, на раз.

Маша. Ой, напугала! А это уж сколько угодно вам будет.

Валя. И что же ты теперь собираешься делать?

Маша. Я – жить. Сына воспитывать… Вместе с Эдуардом Антипычем. А вот что ты будешь делать, не знаю и знать не желаю.
Валентина некоторое время сидит неподвижно на стуле, затем быстро выбегает из комнаты. Пробегая по коридору, застревает каблуком в дырке в полу.
ЗАТЕМНЕНИЕ
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Дворик перед домом Жирухиных. На качелях сидит Саша. Дед и Эдуард в креслах, неторопливо беседуют.
Дед. Вот ты мне скажи, как же с ними разговаривать? Или у вас толмач есть, ну… Кто переводит.

Эдуард. И переводчица есть и сам язык немного знаю. Отец, это все такие пустяки…


Вбегает растрепанная Валентина.
Валя. А-а-а! Вот они где, все в сборе, на месте. Сейчас и поговорим.

Эдуард. Валюшка, добрый вечер! Чего это ты такая вся… Расхристанная? Кто за тобой гнался?

Валя (командным голосом). Вероника! Вероника!
На веранде появляется Вероника.
Вероника. Добрый вечер, Валентина Эдуардовна. Звали?

Валя. Сейчас я задам тебе вопрос и ты мне ответишь, как на духу. Ты беременна?


Вероника от неожиданности приседает и прячется за перилами.
Саша (со смехом). Ну, началось!

Эдуард. Валентина! Прекрати немедленно!

Валя (не обращая внимания). Не прячься, не прячься! Спряталась она. Я задала тебе вопрос и хочу получить ответ: ты беременна … Вот от своего хозяина… Эдуарда Антиповича?
Тишина.
Вероника. Что вы такое говорите, Валентина Эдуардовна? Как можно?

Валя (грозно). Так нет или да? Отвечай немедленно!

Вероника. Вечно вы ко мне придираетесь. С чего Вам это в голову пришло?

Валя. Вот и хорошо. А теперь быстро собрала шмотки и вон отсюда, ты уволена. Расчет получишь сегодня же, сейчас же.

Вероника. Как уволена? С какой стати?

Валя (топает ногами). Я сказала: вон отсюда, немедленно, сегодня же, сейчас же.

Вероника. Господи, да она с цепи соравалась! Ишь ты, как разоралась, барыня хренова! Да пропадите вы все тут пропадом! (Закрыв лицо руками, плачет и уходит).

Эдуард. Валя, ты не можешь уволить Веронику, не ты ее на работу принимала.

Валя (гневно). За-а-мо-о-лчи! Я тебя просто ненавижу! Ты предатель, ты предал всех нас!

Саша (тихо). Пап, что это с ней?

Валя. А ты знаешь, Шурик, что у тебя есть еще братик, которого твой папочка сделал одной аферистке, прохиндейке и теперь она всю оставшуюся жизнь будет тянуть из нас жилы, обирать нас! (Поворачивается к Эдуарду). Зачем ты это сделал? Ты отнял у меня все – счастье, будущее, мою мечту, достойную жизнь, все, все!!!

Саша (громким шепотом). Дед, ты что-нибудь понимаешь? Чего она так орет?

Валя (горестно). Ветошью прикидываешься, Санек? Вроде как он ничего не соображает. Так вот, сообщаю тебе радостную новость – нас теперь трое. Наследник еще один объявился. Прихлебатель. Теперь все будем делить на троих.

Дед (перебивает). Какое такое наследство ты все делишь, Валечка? Отец твой еще жив, слава богу. А у меня… Что у меня… Только попугай да кролики.

Валя. Молчал бы уж, хрен старый. Посмотрите на него … Кроликов он разводит. Это ты во всем виноват, ты так воспитал своего сына. Ты вырастил его безнравственным человеком. Он детей внебрачных понаделал по всем углам, а мы теперь расплачиваться должны. Еще один… Голодный рот. Неизвестно, сколько их там по подолам болтается.

Эдуард. Да как ты смеешь мне говорить такое, мерзавка! (Ударяет Валентину по щеке. Валентина садится на стул и тих плачет).

Эдуард (отстранённо). Гм, гм… Я не собираюсь тут перед вами оправдываться… В конце концов моя личная жизнь никого не касается. (Подбирает слова). Хотя конечно, каюсь, каюсь, виноват… Давно надо было сказать, но то дела, то поездки, то этот кризис навалился… Тут вздохнуть некогда, не то что разговоры разговаривать. Да и что бы это изменило. (Пауза). Есть у меня еще один сын, гм… Недавно родился, он совсем маленький.

Валя. Ты мне ответь только на один вопрос – зачем тебе нужен этот ребенок? Тебе что, нас мало?

Эдуард (раздраженно). Ребенок это не моя идея, не моя, я был категорически против, я ей так и сказал: «У меня дома уже есть два оболтуса, зачем мне третий?» Это ее решение.

Валя (удрученно). Вот, оказывается, кто мы такие.

Эдуард. А вы чего так уставились? Не надо смотреть на меня как на преступника. Да, Машенька молоденькая девушка, и что? Я ее не соблазнял, в темный подвал не затаскивал, у нас… У нас был прекрасный роман. Что плохого я сделал этой милой девочке? Я показал ей другую жизнь, открыл целый мир – Европа, Азия, Восток! Помню, надо было мне по делам в Париж, дай, думаю, и Машку с собой прокачу. Вот стоим мы на площадке на Эйфелевой башне, а перед нами весь Париж, как на ладони. Лепота! А у Машки моей ротик открылся и не закрывается, а на глазах – слезы. (Смеется). Плачет и шепчет: «Красота, какой кайф! Вы, Эдуард Антипыч, вы просто волшебник, Вы для меня бог!» Ну и что? Да что она видела в своем сарае? Алкашей, тараканов, да щи вонючие! И сына своего я не бросил на произвол судьбы, я дал ей денег столько, что и на воспитание и на образование хватит. Отцовский капитал! (Помолчав, другим тоном). А жениться я все равно не буду. Даже по приговору суда.

Саша. А как же мама?

Эдуард. Какая еще мама? Чья мама?

Саша. Наша мама.

Эдуард (обиженно). При чем тут мама? Мама… Надежда может и была хорошей матерью, но плохой женой. (Со злостью). Да, плохой женой. И кто вы такие, чтобы меня судить? Все знают, что она погибла в автокатастрофе, но никто не знает, что за рулем сидел ее пьяный любовник. От вас, детей, это скрывали. Она же мне изменяла на каждом шагу, потаскуха, дрянь, дрянь, и все пилила, пилила, лесопилка, все я у нее дурак, бестолочь, ничего не умею, воровать не умею, гвоздь забить не умею, трусы ее постирать и то не умею. Никуда не годный! Да я свет в окошке увидел, можно сказать – ожил, после ее смерти! (Кричит). Человеком стал! И никто не смеет меня судить! Никто!
ЗАТЕМНЕНИЕ
Воспоминания Эдуарда Антиповича.
Комната в однокомнатной квартире. Хозяева не ремонтируют ее много лет, сдают квартирантам. Старая мебель, вытертый палас, облезлые обои. На колченогом журнальном столике стоит в банке роскошный букет роз. Эдуард Антипович сидит в кресле в махровом халате. Маша моет ему ноги в тазике.
Эдуард (немного шутливо). Машка, Машка, девочка моя, если бы ты знала, как я устаю. Одни перелеты замучили, то Шанхай, то Амстердам, то Ухосранск какой-нибудь. Я дело ставлю, тут адское здоровье нужно, а у меня ноги болят, кости хрустят, голова как бочка пустая, давление наверное… Дома тоже… Обстановочка к отдыху не располагает.

Маша. Так не летай. У тебя вон сколько народу работают. Вот их и посылай. Пускай полетают, не все ж тебе одному пластаться.

Эдуард (смеется). Глупешник ты мой маленький. (Гладит ее рукой по голове).

Маша. Ай, щекотно!

Эдуард. Без меня не обойтись. Только личное присутствие. Не то сомнут, затопчут, слопают и косточки не оставят.
Маша убирает тазик, вытирает ноги Эдуарду Антиповичу и ставит их на маленькую скамеечку.
Эдуард. Машка, а это еще откуда?

Маша. А это я из дома притащила, для тебя. Ну, чтоб удобнее было. Так хорошо?

Эдуард. Божественно. Какая же ты у меня заботливая.
Маша садится на пол, скрестив под себя ноги.
Маша (с чувством). Ты не волнуйся, ни о чем не думай, не бери в голову и запомни на всю жизнь – ты самый лучший, самый добрый, самый любимый, ну вот… Самый-самый, и не смотри, что я маленькая, я знаешь, какая сильная, я все вынесу, все-все! Я тебе помогу. (Смеется). Будешь за мной как за каменной стеной!

Эдуард (смеется). Ах, ты мой храбрый воробышек! Ну, иди, иди ко мне!


ЗАТЕМНЕНИЕ
Возобновляется декорация предыдущей картины.
Саша. Папа, у тебя сын? Внебрачный? А как его зовут?

Эдуард. А тебе зачем? Не помню… Гм… Она назвала его Артем.

Валя (сама с собой). Господи, куда я попала, куда попала. Одни сволочи, подлецы и дураки.
ЗАТЕМНЕНИЕ
Воспоминание Саши Жирухина.
Сад у дома Жирухиных. Поздний вечер. Свет в окнах горит только на втором этаже. Маша стоит, прислонясь спиной к дереву. Саша выходит из дома, спускаясь по ступенькам, снимает с себя рубашку, бросает ее на веранду. Увидев Машу, прыгает через заборчик.
Саша. О! Машка! Пришла! Умница! Дай поцелую. Э-э-э! Я вижу, ты не в настроении. Устала, малышка?

Маша. Не называй меня малышка.

Саша. Ладно, ладно, сдаюсь, больше не буду. Может, сходим куда-нибудь, отдохнем, развеемся. Приглашаю!

Маша. Чего это ты до штанов разделся? Комары сожрут.

Саша. Не сожрут. Я репелентом намазался. Днем жарко, ночью душно, не могу терпеть катаклизмы природы.

Маша. Ах, какой ты… Терпеть он не может. Надо же, какая терпелка у тебя маленькая. И запомни: мужчина должен пахнуть дорогим коньяком и хорошим табаком. А ты, стало быть, будешь пахнуть дихлофосом. А еще девушку на свидание пригласил.

Саша. Мой дихлофос вообще-то без запаха. Ну хочешь, в душ сбегаю. Я быстро.

Маша. Мне все равно. Я пришла только на 5 минут. Сказать тебе раз и навсегда, чтобы ты мне не звонил и не приходил ко мне. Никогда. Ничего не нужно. Понял? И вообще – не суетись.

Саша. Не понял. Почему? Ты можешь толком объяснить, что случилось? Что-то с Артемкой? Да? Машка! Ну скажи, да?

Маша. Да отпусти ты меня. Вот вцепился! Ничего у нас с тобой не выйдет. Ни ты мне не нужен, ни я тебе. Понятно?

Саша. Нет, не понятно. Как ты можешь такое говорить… Да ты что, Машунь… Машь, я давно хотел тебе сказать, ну в общем… Предложить, чтобы мы жили вместе, сняли бы квартиру… Мы могли бы пожениться. (С решимостью). Я бы усыновил твоего Артемку.

Маша. А кто тебя просит?

Саша (серьезно). Прости, дорогая, но я тебя не понимаю. Говорят, есть в женщине какая-то загадка, но не до такой же степени…

Маша (с гордостью). А тебе этого и не понять! Ты даже не понял, что я люблю другого человека? О, какие же вы дураки все! Вам этого никогда не понять. Я люблю его так, как никто никогда никого не любил, люблю всего – от макушки до пяток, люблю его голос, его смех, люблю его седые волосы, его руки, люблю, когда он лежит и смотри на меня, просто смотрит…

Саша (перебивает). Ну, знаешь, давай без этих… Интимных подробностей. Все и так понятно. Не понятно только, почему мужчина всей твоей жизни бросил тебя с грудным ребенком?

Маша. А кто сказал, что бросил? Он любит Артемку, заботится о нем и обо мне. (Помолчав). Какие же вы все глупые и несчастные.

Саша. А ты счастливая.

Маша (смеется). Да, я счастливая. Я теперь на всю жизнь счастливая.


ЗАТЕМНЕНИЕ
Возобновляется декорация предыдущей картины.
Саша (не сразу, медленно). Значит Машка твоя любовница. А Артемка твой сын. Все твое. Ясненько. Я все понял.

Эдуард. Что ты все понял?

Саша. Все.

Эдуард. Ну раз все понял, то пошли наконец в дом. Мне завтра вставать в 5 утра. Самолет в 7. Ждать не будет. Веронику уволили, кто мне будет завтрак готовить?


Неожиданно Саша набрасывается на Эдуарда с кулаками.
Саша. Ты… Ты… Ты знаешь, кто ты… Она же тебя любит… А ты ее как тряпку, ноги вытер и бросил…
Эдуард легко заламывает Саше руку и бросает его на землю.
Эдуард. Видно твоя сестра права – совсем от рук отбился. Вернусь из поездки, займусь твоим воспитанием, дикарь! Я тебя отучу на людей бросаться!
Эдуард уходит в дом.
Валя. Не трогай ты его, Сашка. Все равно он сильнее тебя. Пойдем. Холодно становится. Деда буди. Вроде он заснул.
Валентина уходит. Саша садится на землю перед дедом.
Саша. Дед, Антипыч… Ну хватит спать, пойдем. Тебе говорят, ну что ты все спишь и спишь. Маленький что-ли. (Плачет). Давай уедем от них, ты же мне сам говорил… сам обещал, поедем в твой Заглючинск или как его там… будем рыбу ловить, на звезды смотреть… Там речка, озеро… Там простор и воля… Сам же все говорил. Говорил? Отвечай! Ну чего ты молчишь? Дед, ну вставай, прошу тебя! Не бросай меня, Антипыч!
ЗАНАВЕС


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница