На всякого мудреца довольно простоты



страница6/16
Дата04.05.2016
Размер3.34 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Пашка-радист»


А ниже чья-то лукавая рука приписала: «Он жеПодтирающий!»
2. Мужские хлопоты

На ту же Молодежку к синоптикам прибыло пополнение. И комендант дома обратил внимание, что один из новичков слишком часто бегает отливать в туалет. Это бывает. У каждого, как говорится, свой ритм. Беда была в другом. После каждого кратковременного визита этот новичок очень долго и тщательно мыл руки. А с водой на станции напряженка. Ее надо заказать, привезти, залить в баки да еще подогревать, чтобы не замерзла.

И комендант вежливо указал новичку. Мол, водичка-то нынче того, беречь надо. А тот не менее вежливо возразил: гигиена, дескать, прежде всего.

И тогда комендант вывесил в туалете собственноручный совет:



«Лучше один раз качественно вымыть член, чем десять раз руки!»

Кажется, помогло.

А некоторое время спустя, посетила тот домик стайка женщин с подошедшего ледокола. Побывали они и в полярном клозете. И хохотали потом, как сумасшедшие.
3. Их нравы

Мой добрый приятель работал с американцами в горах Трансантарктики. Однажды его попросили сопроводить на ближайшую горку молодую аспирантку.

– О кей! Ноу проблемс! – сказал он, и они пошли.

Взобрались по крутому склону на выровненное плато. Аспирантка стала камешки собирать да в книжку записывать. Он ей по-джентельменски помогал и развлекал легкой беседой.

Погода стояла как по заказу: солнце, синие горы и ни малейшего ветерка. Ну, разве что птички не пели. Впрочем, морозец стоял ощутимый. А приятель мой как-то уж оделся легковато (в готовной спешке). И подступило отлить. Огляделся он и приуныл. Как два перста они были на ровном каменистом плато. Хоть на километр отходи, все равно будешь, как на блюдечке.

И стал он исподволь свою спутницу поторапливать. Мол, не замерзла ли она? А то бы вернулись. Но она с кокетливым задором отвечала, что с настоящим русским ей никакой мороз не страшен. А «настоящий русский» клял себя за то, что не отлучился при подъеме на плато. Ведь за любой уступчик мог завильнуть! И даже хотел, было, да как-то проскочил.

В общем, маялся он, пока не «вспомнил», что в лагере его ждут неотложные дела. Увел он ее с плато пораньше и на спуске, в хаосе глыб, благополучно отстал. И снова почувствовал, что жизнь светла и прекрасна!

На подходе к лагерю им повстречался американец, коллега аспирантки. Конечно, остановились, перекинулись словом. И вот тут мой приятель едва не рухнул обалделой башкой в снег. Он увидел как американец, не прерывая разговора с дамой, расстегнул штаны, полуотвернулся и... стал отливать!


4. Каприз природы


В 17-ю САЭ на барьере ледника Ламберта открывали сезонную геологическую базу. Когда подутихла авральная суета, вспомнили о двух фундаментальных вещах, имеющих между собой известную связь. Первая – продуктовый холодильник, а вторая – обыкновенный гальюн. Головной объект поручили соорудить бригаде маститого геолога, а, так сказать, выводной – бригаде не менее известного географа-писателя.

Обе бригады решали поставленные задачи с похвальной выдумкой. В качестве природных заготовок были выбраны две глубоких ледяных трещины, обнаруженных неподалеку от базы. Первая бригада перебросила через таковую два крепких и длинных бревна. С бревен опустили на веревках вниз (на недоступную для солнца глубину) мешки с отборными деликатесами: копченой колбасой, осетриной, икрой и прочими закусками. Бревна скрепили между собой скобами и оградили трещину флажками. Все, склад готов.

Вторая бригада вырубила в соседней трещине просторную нишу, застелила днище досками и вырезала в нем круглое очко. Получилось изящно и экономно, с максимальной адаптацией к местным условиям. Тем же вечером ледяной гальюн был торжественно открыт начальником базы, перерезавшим на входе голубую ленточку.

Наступило утро, и объявились неучтенные следствия остроумной задумки. Всего за одну короткую ночь складская трещина наглухо сомкнулась, поглотив в своих недрах мешки с деликатесами. Туалетная же трещина продолжала приветливо зиять, однако желающих облегчиться как-то не находилось. Полярники справедливо опасались, что и она, по примеру первой, может коварно захлопнуться, да еще в самый щекотливый момент.

Начальник базы по прозвищу Соловей-разбойник разразился громогласной тирадой, состоящей из трех нот. В первой он сурово пенял складской бригаде за головотяпство, во второй категорически запрещал пользование ледяными гальюном, а в третьей предписывал срочно построить обычный туалет без выкрутасов.

Все было исполнено, как по нотам. Вместе с тем ожидали, что не сегодня-завтра складская трещина разойдется, и базовые деликатесы, пусть и подавленные, будут вырваны из ледяного плена. Этого не случилось. Зато вторая трещина вместе с пустующим гальюном простояла по капризу природы без всяких подвижек весь летний сезон.



5. Шило в мешке

В давние романтические времена работали советские геологи на Земле Королевы Мод. На хрупких АН-2 летали по окрестным горам, делая до шести посадок в день. Когда портилась погода – отсиживались в полевых лагерях.

Однажды в разгар сезона вдруг запуржило на целых три дня. Видимость была нулевой, а ветер был столь свиреп, что приходилось руками удерживать дуги палаток, чтобы не унестись с ними до самого моря. Что касается самолета, привязанного к кольям, то даже не чаяли найти его в целости.

Однако выстаивали, топили печку и спали по очереди. Если подпирало отлить – использовали пивную бутылку, которую затем опоражнивали, высунув руку за дверь.

На третий день, когда слегка попритихло, самолетный механик решился выскочить до ветру по серьезному делу. Однако всполошился начальник отряда:

– Какое там «попритихло»! Выйдешь и сгинешь. Терпи!

– Не могу я больше, Семеныч! Так приспичило, что, боюсь, не совладаю.

– Ну, еще чуток потерпи, может, и вправду ветер ослабнет.

– А давайте я веревкой обвяжусь, – предложил механик, – тогда уж точно не потеряюсь.

Так и сделали. Вынырнул механик в пургу, и пяти минут не прошло, как он уже за веревку дергает. Втащили его обратно всего заметеленного.

– Спасибо, ребята! Успел, сделал дело. Можно теперь дальше пурговать, – и сунулся, довольный, к печке.

Проходит некоторое время, переглядываются ребята и носами шмыгают. Вроде как пованивать стало. Когда признаки переросли в уверенность, начальник отряда, человек суровый и резкий, спросил нетерпимо:

– Кто обклался?

Переглядываются снова ребята и руками разводят.

– Вроде нету таких, Семеныч. А воняет точно, и не выветривается!

Смотрит старшой с подозрением на механика:

– Ты набедокурил?

– Ты что, Семеныч? Ты ж меня сам на веревке выпускал.

Однако запах густеет, и затерянная в горах палатка уже напоминает своей атмосферой запущенный городской туалет.

Озаренный догадкой начальник тычет пальцем в механика:

– Снимай портки!

– Зачем, Семеныч?

– Снимай, снимай!

Семеныч был прав. Все механиковы дела обнаружились у него в полости между кальсонами и штанами. Забросил их туда, конечно, ветер своим игривым порывом. Когда же счастливец пригрелся у печки, шило и выперло из мешка.


6. Небрезгливая муза

«Когда б вы знали, из какого сора

растут стихи, не ведая стыда...»

А.Ахматова

Прилетев впервые на Молодежку, мы поселились в пятом доме, что по улице Сомова. (Улица, впрочем, была всего одна и даже не воспринималась как таковая.) Комендантом дома был старожил Огурцов, оказавшийся большим приятелем Димыча, старшего нашей группы. Димыч был ветеран, а мы, молодая троица, – полярными новичками. Обживались мы в домике вполне успешно. Однако через пару дней в туалете появилось объявление:

«К сведенью новых жильцов!

После справления большой нужды следует продолжительно смывать унитаз водой.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница