На всякого мудреца довольно простоты



страница4/16
Дата04.05.2016
Размер3.34 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Крик души


Группа геологов поселилась в гостинице в Саскылахе перед полевыми работами. Ожидают деньги из НИИГА. Деньги не шлют. Начальник партии посылает в дирекцию НИИГА телеграмму: “Вашу мать выселяют из гостиницы шлите деньги”.


Ким Б.И.

На театральную премьеру – в рабочий полдень


История, о которой я хочу рассказать, связана с первыми днями, когда директором нашего института в 1972 г. стал Игорь Сергеевич Грамберг, а Валентин Николаевич Соколов (бывший его заместитель по отделу нефти и газа) возглавил отдел.

Рабочий день начинался с того, что Игорь Сергеевич по привычке приходил в каб. 76 на втором этаже лабораторного корпуса (где располагалась часть нефтяного отдела), раздевался и шел в кабинет директора на первом этаже основного здания института, который обживал и в котором начинал работать.

Также по привычке первый директор нашего института Борис Васильевич Ткаченко (которого все мы искренне любили) приходил утром в свой бывший кабинет, раздевался и шел работать на второй этаж лабораторного корпуса в каб. 69, где располагался его давний коллега – Геннадий Иванович Кавардин. Иногда они встречались в переходном корпусе, обменивались приветствиями и новостями и шли каждый к новому “месту своей прописки”. Привычка (которую называют второй натурой) срабатывала безотказно в первые недели у обоих и вызывала улыбки коллег.

В один из таких дней, где-то около одиннадцати в нашем кабинете 67 раздался телефонный звонок. Звонил Георгий Штиль – актер БДТ, известный многим по фильмам и театральным спектаклям.

С Жорой мы жили много лет в одном кооперативном доме на Ланском шоссе, были хорошо знакомы, обменивались впечатлениями, спорили и при встречах обсуждали все: спектакли, спорт, политику, книги и многое другое. Жора сообщал, что в 12 часов будет просмотр нового спектакля в театре с апостолами из обкома, и я могу успеть, если “пошевелюсь”.

Не стоит объяснять, что, положив трубку, я уже снимал пальто, запихивал руку в рукав, а другой открывал дверь в коридор. В то же время из дверей кабинета 66 (по соседству) вышел Валентин Николаевич, с которым мы, естественно, столкнулись. Увидев, что я пытаюсь и другую руку всунуть в рукав пальто, Валентин Николаевич поинтересовался, куда я так спешу. И поскольку я был уже “в полете” и торопился, сходу “выпалил”, что опаздываю на просмотр спектакля в БДТ. Искренняя непосредственность, с которой я сообщил причину моей спешки, привела Валентина Николаевича в недоумение. Глаза добрейшего Валентина Николаевича стали увеличиваться в размерах и холодеть, а я увидел, что к нам навстречу идет Игорь Сергеевич, вышедший из своего кабинета.

Я, наконец, овладел вторым рукавом пальто и поздоровался с Игорем Сергеевичем, поравнявшимся с нами. “Что ты скажешь, Игорь?” – послышался голос Валентина Николаевича...-??? - “Я спрашиваю у Бориса Иннокентьевича, куда он так спешит, а он говорит, что опаздывает на просмотр спектакля в БДТ”.

Игорь Сергеевич слегла отстранился, потом поправил указательным пальцем правой руки очки на переносице и с легкой улыбкой сказал: “Я бы, Валя, на твоем месте, спросил у Бориса Иннокентьевича, нет ли у него лишнего билетика”

Услышав ответ директора, я “рванул” к выходу и не ведаю по сей день, что обсуждали еще два руководителя… Вот, собственно, и все. Вряд ли этот случай можно отнести к институтским байкам. Скорее, это штрихи к портрету Игоря Сергеевича, которому никогда не изменяло чувство юмора, даже в полдень рабочего дня. К чести Валентина Николаевича отмечу, что он никогда не напоминал мне об этом эпизоде нарушения трудовой дисциплины. Тактичность, достойная подражания.


Кораго Е.А.

Две сеймчанских истории


Две изложенные ниже историйки произошли в Сеймчане - замечательном (по крайней мере, в те далекие и «застойные» времена, о которых пойдет речь) маленьком заснеженном в течении семи (а то и более) месяцев поселке, уютно примостившемся в долине среди сопок в 7 км от р.Колымы. Здесь располагалась одноименная геологоразведочная экспедиция Северо-Восточного Геологического управления (СВГУ) бывшего знаменитого Дальстроя, где работали бесшабашные и подчас «безбашенные» молодые парни, для которых возраст сорок лет казался глубокой старостью. От четырех до шести (если с «весновкой») месяцев проводили они в поле, то есть в тайге и лесотундре в центральных районах Колымы или Западной Чукотки, а остальное время - писали отчеты, отмечая по ходу дни рождения и прочие праздники (например, в декабре 1971 года 60-летие покорения Южного полюса и т.д.), главными из которых были День геолога и, конечно, вечер полевиков по окончании сезона и сдачи полевых отчетов. А поскольку большую часть года Сеймчан окружали глубокие снега, то, естественно, все катались на лыжах, чему, впрочем, не очень-то «споспешествовали» (как говорил крепыш Витя Половников) сильные морозы в период с середины ноября по февраль месяцы. Настоящий, то есть общепоселковый лыжный сезон начинался в марте, заканчиваясь в мае, но наиболее подвижные и «дерзкие» парни и даже девушки катались и в самые лютые (за 50°, при этом по Цельсию, а не по Фаренгейту!) морозы. Излюбленным местом катания была сопка Пионерская, примерно в 4 км от поселка с относительным превышением над долиной в 350 м. С нее открывался вид на весь поселок и Сеймчано-Буюндинскую впадину, к западу от которой возвышались величественные вершины хребта Черского, а также долину реки Колымы и ее противоположный правый берег.

Здесь, однако, поставим точку в предисловии, иначе неугомонные воспоминания уведут далеко от темы, и приступим к изложению обещанных историй.



История первая. Новогодний тотализатор

(или: Что нужно дарить любимым женам на Новый год)

Коллектив был сравнительно небольшой, но молодой и дружный, зима - длинная и темная с сильными морозами. Как-то надо было разнообразить жизнь - тестостерон тоже давал себя знать. Каждый развлекался как мог. Например, старший техник Олег Леонидов, имевший весьма аналитический склад ума и отличное чувство юмора, но по долгу службы вынужденный описывать минеральный состав шлихов, как-то, отвлекшись от бинокуляра и глядя на очередного таракана, выскочившего из-под стола с целью полакомиться крошками, оставшимися после чаепитья, решил, что эти коричневенькие и шустрые создания являются вполне достойным объектом для изучения их миграции в пределах деревянного (из лиственницы) здания экспедиции. С этой целью он отлавливал тараканов, особым образом фосфоресцирующей краской, добытой у знакомых пилотов полярной авиации, помечал их, а потом отпускал, вылавливая в дальнейшем в разных кабинетах двухэтажного здания через определенные промежутки времени. С упоением Олег строил различные графики передвижения тараканов, каждый из которых, как и у Алексея Толстого в романе «Похождения графа Невзорова, или Ибикус», имел свое собственное весьма занятное имя.

Но ближе к теме. Приближался Новый год. И тут Витю Сдерягина осенило. Возможно, к этому его подтолкнули леонидовские графики миграции тараканов, а также наш общий довольно непонятный интерес к температуре наружного воздуха и особо стойкий даже для Сеймчана антициклон, надолго укутавший родимый поселок в белесый туман с «шепотом звезд» при каждом выдохе. За две недели до Нового года в понедельник в Красном уголке экспедиции, где еженедельно проводились политинформации для всего наличного состава, вне зависимости от партийной и расовой принадлежности, а также вероисповедания, Витя, обычно мирно дремавший под монотонный говор очередного докладчика, вдруг попросил молодых геологов остаться, чтобы прослушать его сообщение. А состояло оно вот в чем. Всем предлагалось поучаствовать в метеототализаторе: нужно было угадать температуру воздуха, которая будет в 8-00 утра по-местному времени 31 декабря (в те годы 31 декабря было рабочим днем, если, конечно, не выпадало на воскресение или субботу). Данные по температуре сообщит нам по телефону знакомая девушка из метеослужбы аэропорта. Заявки принимаются с этого дня, при этом первые десять суток проигрыш в четыре градуса по стоимости равен цене бутылки местного «Магаданского пива», т.е. 40 копейкам; затем он удваивается, а последние два дня возрастает сначала еще в два, а затем в четыре раза.

Народ почти сразу с энтузиазмом воспринял Витино предложение, кое-кто сразу же сделал заявки, но большинство не торопилось. Напомним, что эти районы Магаданской области характеризуются, как учили нас еще в 4м классе школы, резко континентальным климатом, а это значит, что оттепели бывают зимой достаточно редко. Вместе с тем, погода подчас может круто измениться буквально в течение нескольких часов. Интрига, если можно так выразиться, состояла еще и в том, что в те «безинтернетные» времена все сведения о прогнозе погоды на более-менее долгосрочный период можно было почерпнуть исключительно из сообщений радио и газет; телевидение в Сеймчане только-только появлялось. К тому же на наши районы, удаленные от областного центра, прогноз часто не соответствовал реальному.

В общем, случилось так, что антициклон продержался вплоть до вечера 30 декабря, а в ночь на 31е произошло резкое вторжение мощного циклона и температура воздуха поднялась на 22° (все того же доктора Цельсия), с чем, как говорится, Вас и поздравляем! Проигрыши были значительные (естественно, в масштабе цен и запросов того времени). Настоящую температуру не угадал никто. Я, лично, проиграл около семи рублей.

Таким образом, «общак» оказался не мал. Дальше каждый должен был идти в магазин и покупать на проигранную сумму кто выпивку, кто закуску для предновогоднего стола. Помимо экспедиционного молодняка, в тотализаторе приняли участие и более солидные (35-40 летние) люди, а также некоторые примкнувшие к нам пилоты и местные деятели физкультуры и спорта. Был и один представитель прессы по фамилии Шифнер, которого мы звали Шифоньером.

Следует сказать, что ассортимент (особенно винно-водочный) наших двух продовольственных магазинов, в значительной степени, зависел от Северного морского завоза и дальнейшей транспортировки сухопутным (по знаменитой Колымской трассе) либо (в гораздо меньшем объеме) воздушным путями. В том году алкогольная продукция была довольно разнообразна - помимо производимых местным пиво-безалкогольным комбинатом (ПБК) темного «Магаданского пива» и «Черносмородиновой» (так называлось плодовоягодное вино из крупной, до размера мелкого винограда ягоды охты с очень специфичным вкусом, вероятно, какой-то разновидности черной смородины, обильно произраставшей в пойме р. Колымы и ее притоков, т.е. вина удивительного фиолетово-индигового цвета, достойного полотен Чюрлениса, носившего у местных бичей название «марганцовка» либо «плодововыгодное»), на прилавках красовались «Московская водка» с криво наклеенными зелеными этикетками, вино «Агдам», произведенное на солнечном Кавказе, «Советское Шампанское», кубинский ром с полногрудой и толстогубой негритянкой на этикетке и болгарский напиток коньячного типа «Плиска» в пузатых бутылках. Последний стоил 6р 70 коп. Мой цепкий взгляд остановился на нем. Выбивая чек, кассирша поинтересовалась, не возьму ли я вместо мелочи в качестве сдачи билет Новогодней лотереи, которая будет разыграна в первых числах грядущего года. Обычно я не брал лотерейных билетов, но тут, торопясь, согласился и сунул смятый билет в карман пилотской шубы из «чертовой кожи».

Потом было застолье, поздравления, дуракаваляние, братание с высшим начальством, которое было ненамного нас старше, песни и т.д. «Вино лилось рекой, сосед поил соседа»; набрались до зеленых .....(не будем уточнять чего) практически все. Такого ни до этого, ни после этого в экспедиции не бывало. В канун Нового года народ обычно алкоголем не злоупотреблял, тем более на работе. К концу застолья абсолютное большинство уже нетвердо ориентировалось в пространстве и времени. Когда было уже совсем темно, я, мой сокурсник по Горному институту Витя Половников и свердловчанин Лева Лушников отправились по моему приглашению к нам в гости, благо жили мы с женой и сыном, которому как раз сравнялось полтора месяца, в бараке совсем рядом с экспедицией. Впрочем, все сотрудники экспедиции жили недалеко друг от друга.

Я не очень хорошо помню наше появление на пороге комнаты в бараке, однако, это не помешало мне с самого порога оповестить супругу, вытаскивая лотерейный билет из кармана шубы: «Томочка, вот тебе подарок к Новому Году!». Жена говорила потом, что в первое мгновение у нее было большое желание разорвать этот билет на мелкие кусочки и бросить в мою нетрезвую, мягко говоря, морду. Но что-то остановило ее, может быть, природная практичность. Во всяком случае, через некоторое время был накрыт маленький стол, и мы попытались продолжить наше веселье. Но дневной кураж уже пропал. Вместе с тем, Витя через некоторое время предложил мне выйти и выяснить отношения (уж не помню по какому поводу). Повозившись и попадав в снегу (и в результате несколько протрезвев), мы вернулись в помещение. Лева за это время успел ретироваться nach Hause. Жена поинтересовалась, не ждут ли дочки и жена Витю к Новому Году. Всегда порывистый, Витя резко вскочил, схватил свою верхнюю одежду и был таков. До Нового Года оставалось чуть больше четырех часов.

Оставшись в семейном кругу, я сделал попытку поучаствовать в подготовке новогоднего стола, но в один из моментов, когда супруга зачем-то вышла из комнаты, к нам заглянул сосед - водитель-дальнобойщик Езерский. Это был здоровенный, весь из мускулов, угрюмый детина с весьма уголовной внешностью. Он изредка заходил к нам «стрельнуть» рубля три. Обычно мы только кивали друг другу. Но сегодня он, вероятно, интуитивно почувствовал подходящий момент и поманил меня за собой. Я, как сомнамбула, отправился за ним. Мы очутились за столом на маленькой кухне; в соседней комнатке жена Езерского чистила перышки и наводила марафет для похода в кафе при кинотеатре «Колыма», где она работала заведующей.

Я встрепенулся около 11 часов вечера, когда появилась моя жена с вопросом, не соскучился ли я по дому. После некоторого провала в памяти я осознал себя, открывающим бутылку шампанского. Пробка резко выстрелила в потолок, струя шампанского пересекла комнату по диагонали, а бутылка выпала из моих руки и покатилась по полу. Содержимого в ней осталось не больше трети. Все же за Новый Год мы выпили. Вскоре я заснул.

Вот такой получилась встреча 1975 года. Утром моя драгоценная со мной разговаривать избегала. А вот через две недели оказалось (и это главная фишка), что лотерейный билет, который я «подарил», выиграл цветной телевизор. Вот какие подарки нужно делать любимым женам перед Новым Годом!


История вторая. Дамир и Булур

В субботу я встал пораньше, плотно позавтракал калорийной и горячей пищей, включающей сало и горячее какао. Выйдя из избы на улицу и, разрубив здоровенную мороженную щуку пополам, бросил ее своим собакам - Дамиру и Булуру, которые, отряхиваясь и помахивая хвостами, вылезли из-под снега, выпавшего ночью. Было начало марта, весна уже чувствовалась вовсю. Днем солнце светило ослепительно, краски были такие, как в голливудских фильмах 60-ых годов. На крышах с южной стороны домов кое-где уже свисали сосульки, хотя температура воздуха составляла до -30° и ниже. В этот день была оттепель, дул южный - юго-восточный ветерок.

Дамир и Булур - мохнатые желтовато-коричнево-серого окраса собаки северной («лаечной») ездовой породы, т.е. помеси сибирских и, может быть, эскимосских лаек с дворняжками. Мордочки у них остренькие, хвостики колечком, а ушки стоячие. Правда, у Булура кончик левого уха слегка повис. Это - память об его сражениях с Дамиром за лидерство в подростковом возрасте. Дамир и Булур из одного помета, но Дамир «старше», так как появился на свет первым, а это очень много значит, особенно у ездовых собак, поскольку свидетельствует о бойцовских качествах и прирожденном лидерстве. Попробуй выберись первым, когда у тебя семь конкурентов и все рвутся к еще неизведанному, но желанному свету! Названы эти собаки были по двум сравнительно небольшим водотокам, впадающим справа в р. Балыгычан, одному из крупных притоков Колымы. В этих местах проходил их первый полевой сезон, в начале которого им едва сравнялось полгода. Сейчас братьям было уже почти по полтора года.

Вчера мы договорились с Витей Сдерягиным, по кличке «Снежный барс», сходить на охоту за куропатками на левый берег руч. Кураннах, впадающего в р. Колыму чуть ниже р.Сеймчан и образующего с последней в своей приустьевой части общую широкую долину, густо поросшую карликовой березкой и чахоточными корявыми лиственницами. Мы решили, что встретимся на водоразделе невысокого хребта, расположенного между упомянутым ручьем и р. Колымой. При этом Витя поднимется на водораздел со стороны среднего-нижнего течения Кураннаха, а я - со стороны р. Колымы.

Сразу за околицей я надел лыжи; до долины р. Колымы около 7 км. Затем надо пройти по реке не менее 4 км и подняться на водораздел около устья руч. Кураннах. Лыжи я взял туристского типа, несколько шире беговых, но тоже с жесткими креплениями. Кроме того, на их боковых поверхностях за пяточной частью прикручены кольца для крепления пяток ремнями при спуске с гор. На лыжные ботинки, иногда обшитые оленьим камусом, мы надевали самодельные брезентовые бахилы, высотой до половины икры, для тепла и защиты от снега.

Поселок еще спал, слабо пуржило, небо от горизонта до горизонта было затянуто белесо-серой пеленой. Скольжение было неплохое, собаки весело бежали, то обгоняя меня, то задерживаясь по своим собачьим делам. На них были одеты шлейки и когда я прошел за поселок и вступил на лед р. Сеймчан, где пролегала хорошая лыжня до самой Колымы, то прицепил эти шлейки с помощью вертлюгов к своему широкому поясу со специальными карабинами. Теперь собаки бежали впереди меня, а я практически не двигал ногами, а, только слегка согнув их, несся вслед за хвостатыми по лыжне. Дойдя до Колымы, мы повернули на север - северо-восток и двинулись вниз по руслу реки. Ветер за это время несколько поменял свое направление и дул теперь почти с востока, в правый бок и слегка в лицо. Снег пошел более интенсивно, лыжня здесь была переметена и мне пришлось отцепить собак от пояса. Все же до устья руч. Кураннах мы дошли довольно быстро.

Левый борт Колымы здесь достаточно крут, представляя собой цокольную террасу, в основании которой обнажаются коренные породы верхоянского комплекса, образующие отвесный уступ высотой до 10-15м. Они перекрыты древним аллювием, рыхлые осадки которого первые 40-50м по высоте имеют наклон склона до 50°, а выше довольно резко выполаживаются. Левый склон устьевой части руч. Кураннах в целом пологий, но первые метров 80 по вертикали его крутизна тоже довольна значительна - в среднем, пожалуй, около 20°. Небольшая площадь приустьевой части ручья незалесена, все остальное - и долина ручья, и его склон густо поросли кривыми «чахоточными» лиственницами.

Я стал не торопясь подниматься лесенкой вдоль гребня со стороны ручья, глядя преимущественно себе под ноги, но изредка поднимая голову и осматривая гребень. Лыжи подчас проваливались, и я оказывался в снегу по колено и даже выше, но идти было довольно сносно. Неожиданно на какое-то мгновение выглянуло солнце, сразу преобразив белесовато-серый унылый пейзаж в радостную сказку мультфильма, но увы... Это был только миг!

Когда до выполаживания склона оставалось по вертикали метров 20-30м, я услышал очень странный звук: какое-то вкрадчиво-свистящее шуршание-шелестение, шипение (?) и, резко подняв голову, увидел, как несколько ниже того места, где склон выполаживался, молнией пробежала трещина, ниже которой возник фронт, состоящий из снежной «каши», пыли и т.д. Мощность оставшегося выше снега была здесь (по моей мгновенной оценке) не менее 50-70 см. В поле зрения на секунду попали и мои собачки, уже подхваченные снежной массой. Они находились выше и правее меня, почти на самой линии гребня-водораздела Колымы и Кураннаха. Дальше я действовал автоматически - повернувшись спиной к склону и мгновенно освободив кисти рук от темляков лыжных палок, резко подпрыгнул вверх; в следующее мгновение почувствовал удар в спину и был подхвачен снежным потоком. Конечно, хотелось бы назвать его лавиной. Но это была, конечно, не лавина, а микролавинка. Как положено в инструкции по технике безопасности, я инстинктивно стал делать руками плавательные движения. Когда снежный поток остановился, оказалось, что я нахожусь в нижней части склона, проехав в общей сложности расстояние в 150-200 метров, и довольно плотно утрамбован в снег выше пояса. Однако плечевой пояс и руки были свободны. В одной руке я держал лыжную палку, второй палки не было. Все лицо было облеплено снегом. Имело место некоторое оцепенение. Потихоньку с помощью лыжной палки, приклада ружья и собственных рук-грабелек, стал я откапываться, добравшись сначала до правой, а затем левой лыжи и отстегнув их. Выбравшись, откопал лыжи. В голове все это время «царило» состояние средней тупости.

А где же мои славные собачки ? Я стал звать их. Безрезультатно. Лавинка образовала у подножия склона конус выноса площадью в несколько сотен квадратных метров, по которому можно было ходить не проваливаясь. Язычок этого конуса уходил и в долину Колымы, огибая гребень-водораздел с Кураннахом. Я спустился к Колыме под коренные уступы. Ветер и снегопад усилились, завывания ветра становились все яростнее. Я опять орал в пустоту: « Дами-ииииии- ррр!! Бу-лууууууууу-ррр!». И ветер отвечал мне: «Вьююююю-вьююю-вьюююю!».

Вернувшись в долину Кураннаха, позвал Дамира еще раз. И вдруг увидел его; он появился как-то незаметно. Попрыгал около меня, помахивая своим пушистым хвостом-закорючкой. «Куда ж твой брательник запропастился?». Дамир посмотрел на меня внимательно, съел предложенные галеты и сел на снег, слабо виляя кончиком хвоста. С момента моей вынужденной транспортировки по склону к подножию ручья до появления Дамира прошло, наверно, минут 15-20. Впрочем, в таких ситуациях время себя ведет «неадекватно». Я продолжил поиски (если можно так сказать) Булура, осматривая склон и периодически окликая его. При этом ходил по конусу осова к Колыме и обратно. И вот, когда я спускался к Колыме, то как будто слышал в ответ на свои крики тихий сдавленный вой. Откуда он раздается и не глюки ли это, понять не мог и, в конце концов, решил, что это завывания ветра по долине Колымы. Дамир между тем ходил за мной следом, но более охотно спускался к Колыме.

Так, по моим прикидкам, прошло часа полтора-два. Часов у меня не было, но «внутренние» биологические часы подсказывали, что часа через два будет совсем темно; к тому же я начал мерзнуть. Пора было возвращаться. Спустившись в долину Колымы, одел лыжи, рюкзак, ружье, взял оставшуюся лыжную палку и решил идти домой. Кликнул Дамира, но этот разумный пес, подчинявшийся моим командам беспрекословно, лег на снег, положив голову на передние лапы, и не мигая смотрел на меня. Что за черт? Я опять позвал его - никакого эффекта. Подойдя к Дамиру, вдруг услышал из-под снега слабый вой. Сняв лыжи, я стал задником одной из них раскапывать снег и буквально копнув один раз, увидел в снегу небольшую дырочку размером с современный пятак, из которой шел пар. Я стал копать быстрее, но осторожнее и скоро на меня умоляюще и, клянусь, радостно смотрели две желтовато-коричневые бусинки глаз. Когда я освободил горло Булура, он завопил со страшной силой, но это было уже лишнее - полное освобождение было близко. Он лежал в спрессованном снегу на спине мордочкой и лапами вверх. Выскочив, наконец, из-под снега, Булур начал прыгать выше моей головы, поочередно облизывая то меня, то Дамира. Впрочем, мы все облизывали и целовали друг друга, обнимаясь и махая хвостами.

В общем, получилось так, что осов разделился на две части. Одна, основная, пошла по левому склону Кураннаха и подхватила меня. Другая пошла в сторону Колымы и, поскольку собаки находились непосредственно на гребне, то были подхвачены ею. Хотя мне до сих пор непонятно, где оказался в это время Дамир. По моим прикидкам, высота свободного падения Булура составила не менее 30-40м, тем не менее на нем не было ни единой царапины.

Домой мы вернулись уже в полной темноте. Позвонил Витя Сдерягин: «Где тебя, черта, носило? Я уже начал волноваться».



P.S. Когда произошла эта история, я уже семь лет прожил на Северо-Востоке и не был «чечако». Во время дальних лыжных прогулок, нам приходилось иногда проходить по довольно крутым склонам и даже, срываясь, «соскальзывать» метров по 15-20 вниз по ним. И склоны те были лавиноопасны, но везло. После описанного случая я стал, естественно, гораздо осторожнее. Мой сокурсник, трамплинист, слаломист и альпинист Витя Половников рассказал мне, что маленькие лавинки в низко-среднегорных районах гляциологи называют «осовами». Но позднее в энциклопедии я прочел, что осов - это одна из морфологических разновидностей лавин, а именно та, которая соскальзывает по всей поверхности склона. Т.е. величина лавины тут не при чем. В январе 1979 года, когда я уже работал в Арктической экспедиции, Витя Половников, катаясь на слаломных лыжах по крутому склону в окрестностях Сеймчана после оттепели и снегопада, подрезал лавинку и был погребен ею. Его искали целый месяц.

А мои собачки пропали в ноябре того же года, когда я ходил с ними на Кураннах, Их украли любители собачатины и шкур для шитья лохматых шапок как раз в тот день, когда родился мой сын. Однако, давно это было.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница