Н. П. Огарева лингвистические и экстралингвистические проблемы коммуникации теоретические и прикладные аспекты Межвузовский сборник



страница1/22
Дата30.10.2016
Размер3.75 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


Мордовский государственный университет

имени Н.П. Огарева

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ И ЭКСТРАЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ
ПРОБЛЕМЫ КОММУНИКАЦИИ
Теоретические и прикладные аспекты
Межвузовский сборник научных трудов
Выпуск 5

Саранск


2006


УДК 80 / 81


ББК 81

Л 59
Рецензенты:

Кафедра английского языка Мордовского государственного педагогического института им. М.Е. Евсевьева (зав. кафедрой, доцент А.А.Ветошкин); С.А. Борисова, директор Института международных отношений Ульяновского государственного университета, зав. кафедрой английской лингвистики и перевода, доктор филологических наук, профессор.
Редакционная коллегия:

Ю.М. Трофимова (отв. ред.), К.Б. Свойкин (отв. секретарь), Ю.К. Воробьев, А.Н. Злобин, В.П. Фурманова, И.А. Анашкина, И.В. Седина




Издается в авторской редакции
Сборник включает статьи по широкому кругу проблем современной теоретической и прикладной лингвистики.

Сборник адресован преподавателям, аспирантам, научным работникам и всем тем, кто интересуется проблемами современного языкознания, а также междисциплинарными связями в контексте филологической проблематики.



Предисловие

В настоящий сборник включены статьи преподавателей и научных сотрудников различных вузов гг. Саранска, Пензы, Самары, Нижнего Новгорода, а также г. Лиможа (Франция). Материалы сборника развивают филологические и методологические проблемы современной науки в русле опубликованных работ первых четырех выпусков.

Сборник построен в виде следующих разделов: «Функционирование лексических единиц», «Текст и дискурс», «Лингвопрагматика», «Теория и практика перевода», «Культурология и лингвокультурология», «Языковая картина мира», «Межкультурная коммуникация и методика преподавания иностранных языков», «Гендерные исследования», «Интерпретация текста». В каждом разделе присутствуют работы, отражающие основные направления развития той или иной отрасли филологии на современном этапе.

В разделе «Функционирование лексических единиц» представлены статьи, рассматривающие использование лексических единиц в границах текста различных функциональных регистов. Основной состав статей настоящего сборника посвящен изучению теоретических основ текста и отмечен исключительным разнообразием тематики. В поле зрения исследователей оказываются проблемы прозаического, поэтическогго и драматического текста. Их объединяет раздел «Текст и дискурс». Два других раздела «Теория и практика перевода» и «Межкультурная коммуникация и методика преподавания иностранных языков», сохраняя текстовую основу исследований, имеют непосредственный выход в практику перевода и преподавания языка. Раздел «Культурология и лингвокультурология» включает работы, отражающие экстралингвистические условия развития языка, имеющие отношение к культуре социума и её преломлению в структуре языка. Остальные разделы сборника «Лингвопрагматика», «Языковая картина мира», «Гендерные исследования» объединяют статьи, рассматривающие с современных позиций различные явления языка и текста, многие десятилетия привлекающие внимание языковедов.

1. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЛЕКСИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ
Гаваева Н. Н., Рябова Е. Н.

Критерии разграничения сложного слова и словосочетания в современном английском языке

Одним из наиболее древних, универсальных и распространенных способов словообразования в английском языке является словосложение, не утратившее своей активности и в настоящее время: по данным И. В. Заботкиной, более одной трети всех новообразований в современном английском языке – сложные слова (Заботкина, 1989: 27). В последнее десятилетие его роль все больше возрастает. По справедливому замечания Е. А. Василевской «в тех языках, где словосложение имеется, оно является могучим средством пополнения и совершенствования грамматического строя языка» (Василевская, 1962: 37).

Основным признаком присущим сложному слову и отличающему его от других языковых явлений, является цельнооформленность. Но очень часто сложное слово рассматривается как единица, совмещающая в себе признаки слова и словосочетания. Мнения зарубежных лингвистов относительно критерия сложных слов и словосочетания расходятся. Одни (Р. Моррис) выделяют как критерий сложного слова графическую цельнооформленность и единство ударения, другие (Бергстон) – цельность семантики, третьи (Дж. К. Рапп) только графическую цельнооформленность, четвертые (Суит, Крейзинг), вслед за немецким лингвистом Г. Паулем, считают необходимым наличие какой-нибудь смысловой или формальной изоляции (Арнольд, 1959: 161).

Подробное рассмотрение предложенных критериев: написания, ударения, смысловой и формальной изоляции показывает, что ни один из них не может считаться абсолютным, что вообще в языке существует много промежуточных элементов между словом и словосочетанием.



1) Графический критерий. Особого внимания заслуживает орфографический критерий, суть которого заключается в рассмотрении всякого комплекса, написанного слитно или через дефис, как сложного слова, а комплекса, чьи компоненты пишутся раздельно, как словосочетания: dividend-right certificate «сертификат, дающий право на получение дивиденда»; dear-money policy «ограничение кредита путем повышения процентных ставок»; fill-or-kill order «приказ клиента брокеру, который должен быть немедленно исполнен или аннулирован».

Тем не менее необходимо отметить, что во многих случаях наблюдается непоследовательность в написании даже одного и того же комплекса. Всякому, кто хотя бы поверхностно знаком с современными периодическими изданиями стран английского языка, хорошо известно то разнообразие, которое царит в написании ряда лексических единиц.

Одни и те же слова, иногда даже в одном и том же номере газеты или журнала могут писаться по-разному: раздельно, через дефис, слитно. Например: loud speaker, loud-speaker, loudspeaker; air line, air-line, airline; goodwill, good will; grown-up, grownup; paperwork, paper work; life style, life-style, lifestyle; co-worker, coworker; frontline, front-line; fund-raising, fundraising; makeup, make-up (Ayto; 1999).

Нет стабильности и в написании однотипных слов. Например: over-exposure «чрезмерное количество посетителей представления», overspill «эмигрирующий избыток населения».

Английский язык не постоянен, и самый лучший вариант узнать правильное написание слова, это посмотреть в словаре. Если же там предложен более чем один вариант написания, наиболее верным является первый вариант, так как он является наиболее распространенным.

Чаще всего сложносоставные слова, в случае если только они не архаического происхождения, пишутся раздельно. Если же корни германского происхождения, или если составное слово широко используется в народе, тогда вероятно слитное написание. Слитное написание так же встречается часто, если при раздельном, компоненты обозначают разные слова. (black bird «черный дрозд» / blackbird «черная птица»).

Существует тенденция дефисного написания сложносоставных слов, имеющих в своем составе короткие слова. Эти слова всегда писались через дефис, и вероятность изменения их написания очень мала, в связи с возможной путаницей в значениях. Это такие слова как: mother-in-law, editor-in-chief, merry-go-round, aide-de-camp, forget-me-not и т.д.

Написание сложносоставных слов через дефис было очень распространено в 19 веке. Например, писатель Герман Мелвил название самого знаменитого своего романа писал через дефис: Moby-Dick. Теперь же можно встретить только слитное или раздельное написание названия.

Названия многих биологических терминов, которые имели ранее дефисное написание, утратили его. Например, растение, произрастающее в лесах Северной Америки, the May Apple, в течение долгого времени писалось через дефис, сейчас – раздельно.

2) Фонетический критерий заключается в наличии объединяющего ударения в сложном слове в отличие от равных ударений в членах словосочетания. Сравним, например:

сложные слова словосочетания

`blackshirt «фашист» `black `shirt «черная рубашка»

`double-cross «надуть, перехитрить» `double `cross «двойной крест»

`strong-box «сейф» `strong `box «прочный ящик»

Большинство сложных существительных имеет ударение только на первом элементе, например: `brawn drain «эмиграция рабочих в страны, которые представляют лучшие возможности для работы», `postcard «почтовая открытка», `plywood «фанера».

Однако И. П. Иванова указывает на недостаток данного признака и говорит, что «… наряду с действительно большим количеством бесспорных случаев, где наличествует единое ударение, имеется много образований, по поводу которых возникают вопросы и недоумения» (Иванова, 1967: 4).

Объединяющее ударение не всегда бывает одинаковым. Оно может сочетаться со второстепенным: typewriter [`tαip˛raitэ] «пишущая машинка», photocopier [`fэυtэυ˛kopiэ] «фотокопировальное устройство», gas attack [˛gæsэ˛tæk] «химическое нападение» (Ayto, 1999).

Могут быть также случаи, когда оба компонента сложного слова сохраняют свое ударение. Два ударения одинаковой силы обычно имеют сложные и сложнопроизводные прилагательные: `date-proćessing «обработка данных».

Иногда ударение используется для разграничения значений внутри сложного слова: `bookcase «книжный шкаф», `book`case «суперобложка».

Фонетический признак можно применить лишь к сложным словам, зафиксированным в лексикографических исследовательских и других источниках, которые информируют нас о характере ударения в том или ином слове. Современный же язык непрерывно пополняется лексическими единицами, которые читатели и исследователи встречают впервые и зачастую только в печатном виде, что исключает применение фонетического признака как такового.

Таким образом, и ударение единственным критерием служить не может.

Фонетическая и орфографическая цельнооформленность усиливают спаянность компонентов сложного слова, поэтому наличие подобной цельнооформленности может служить доказательством того, что перед нами сложное слово, но из этого еще не следует, что отсутствие этой цельнооформленности, т.е. наличие, например, двух ударений или раздельное написание исключает возможность отнесения сочетания двух основ к сложным словам (Арнольд, 1959: 162).



3) Семантический критерий. В решении этой проблемы большой вклад внесен М.Д. Степановой, которая, разделив все сложные слова на цельнонаправленные и раздельнонаправленные, дала возможность подходить дифференцированно при сравнении сложного слова с сопоставимым с ним словосочетанием.

К цельнооформленным сложным словам М.Д. Степанова относит сложные слова, обладающие следующими признаками:

а) расхождение семантической мотивированности сложного слова и его значения, что ведет к невозможности трансформирования сложного слова в синтаксическое словосочетание. Это свойство связано с «внутренней монолитностью» сложного слова;

б) целостное обозначение сложным словом того или иного предмета или явления;

в) большинство цельнонапрвленных сложных слов относится к устойчивым слоям лексики (Степанова,1960: 67).

В отличие от таких слов, раздельнонаправленные сложные слова синонимичны свободным сочетаниям, составленным из опорных слов, соответственно моделям их образования.

Из этого следует, что разные сложные слова по-разному соотносятся со словосочетаниями: одни полностью синонимичны словосочетаниям, значение других никак не может передано словосочетаниями, составленными из опорных слов (т.е. основ сложного слова).

Проиллюстрируем это примерами сложных слов типа «основа существительного + основа причастия II» (N + PII). Основная масса таких слов является раздельнонаправленными и, как таковые, они полностью синонимичны словосочетаниям «причастие II + предлог + существительное» (PII + Prep + N): state-financed = financed by the state, US-made = made in the US, war-damaged = damaged during war, science-based = based on science.

Другие (значительно меньшая часть слов) не соответствуют по своему значению словосочетаниям, при этом такие словосочетания, которые можно было бы получить путем разложения этих слов, никогда не фигурируют в речи, например: road-kill «a person or thing that is useless», dirty dancing «a type of fast, erotic dance in which couples dance very close together» (Мешков, 1976: 186).

4) В некоторых случаях показательной в ограничении сложного слова от словосочетания может оказаться структурная целостность слова. Существует мнение, что в основе всякой модели сложных слов лежит определенный тип словосочетаний и что всякое сложное слово можно, так или иначе, соотнести со словосочетанием. Отсюда, очевидно, должно следовать, что всякое сложное слово может быть представлено словосочетанием.

Но если под словосочетанием иметь в виду определенное сочетание слов, составленное по заранее обусловленным правилам, состоящее из слов, представленных в виде основ в сложном слове и, если требуется, служебного слова, показывающего отношения между компонентами сложного слова, то стремление представить всякое сложное слово в виде словосочетания не всегда может быть оправдано.

Некоторые слова неразложимы. Причиной неразложимости является не лексическая идиоматичность, а невыраженность их смысловых связей. Это положение особенно наглядно выступает во многих английских сложных словах модели N + N: bull bar = bar for bulls, juice box = box of juice, crime report = report on crime. Но для сложных слов типа youth quake, hunger-strike, shotgun wedding, gunboat diplomacy такие изменения невозможны. Нельзя например сказать вместо youth quake – a quake of youth.

Уместно провести здесь следующее высказывание Г. Марчанда: «При образовании сложных слов мы руководствуемся не логикой, а ассоциациями. Мы видим или хотим установить связь между двумя понятиями, выбирая наиболее короткий путь. Фактические отношения выявляются часто только благодаря контексту. Краткость выражения преобладает над ясностью» (Marchand, 1960: 22).

Следовательно, сложное слово в некоторых случаях может выразить то, чего не может передать словосочетание, составленное из опорных слов и служебного слова. В этом и есть одна из важных особенностей словосложения (Мешков, 1976: 189).

Таким образом, существует четыре критерия разграничения сложного слова и словосочетания: графический, фонетический, семантический и структурный. Но не один из них не является абсолютным, и вопрос о границах между сложным словом и словосочетанием остается открытым.

Список использованной литературы:

1. Арнольд И. В. Лексикология современного английского языка. – М.: Высш.школа, 1959. – 238 с.

2. Василевская Е. А. Словосложение в русском языке. – М: Высш. школа, 1962. – 132 с.

3. Заботкина В. И. Новая лексика современного английского языка. - М.: Высш. школа, 1989. – 187 с.

4. Иванова И. П. О характеристике сложного слова в английском языке // Вопросы структуры английского языка в синхронии и диахронии. – Л., 1967., - Вып. I. – 95 с.

5. Мешков О.Д. Словообразование современного английского языка. – М.: Наука, 1976. – 245 с.

6. Степанова М.Д. Словосложение в современном немецком языке. – М.: Наука, 1960. – 115 с.

7. Ayto J. Words. The Twentieth Century. – Oxford University Press, 1999. –

626 p.


8. Marchand H. The categories and Types of Present Day English word-formation. Ed. 2. Munchen, 1969. – 156p.
Руськина В.Г.

Американский сленг в аспекте социальной дифференциации
За последние годы в сфере языка наблюдается существенная динамика, обусловленная процессами социокультурного характера. Немаловажную роль в развитии языка играют отдельные социальные группы людей, которые пополняют язык новой лексикой, в том числе профессиональным жаргоном и сленгом. Различные слои общества используют разные виды сленга. Существует большее количество сленгов: молодежный сленг, школьный сленг, компьютерный сленг, сленг преступного общества, сленг представителей органов правопорядка и т. д.

Сленговая лексика может быть рассмотрена как по стратификационной линии, так и в аспекте ситуативной вариативности. Как справедливо отмечает К.А.Долинин, в аспекте стратификационной вариативности сленг можно рассматривать как язык малообразованных людей. В этом случае его употребление нейтрально, сленговая лексика выступает же в качестве системы номинативных средств. По линии ситуативной вариативности сленг рассматривается в системе экспрессивных средств языка, когда его употребление носителем культуры диктуется намерением достичь определенного эффекта воздействия на слушающего.

Между двумя видами вариативности существует тесная взаимосвязь. Как правило, параметры двух видов вариативности действуют в комплексе.

Одним из факторов, определяющем ограничение на употребление слова по линии стратификационной вариативности является принадлежность к этническому социуму. Так, в языке последних десятилетий образовался целый синонимический ряд номинаций, называющих белого человека и ограниченных в употреблении рамками негритянского населения: blue-eyed devil, whitie, paddy, Mr. Charley, honky. Все перечисленные синонимы маркированы отрицательной оценкой.

Среди белого населения в свою очередь употребляются оскорбительные для негров номинации: Af, houtie, terr.

К числу специфических факторов, предписывающих ограничения в аспекте стратификационной вариативности относятся возраст, пол, образование. По возрастному параметру традиционно выделяется язык молодежи, а именно, студентов и школьников. Так, рамками возрастного социума США ограничено употребление слова drugs в значении O.K.

Например: For instance, your friend says, Let’s go to my house and listen to the new Dire Straits, L.P. to which you reply, Drugs!

Рамками подросткового возраста ограничено употребление таких слов, как to bliss-out (to experience intense bliss), (to funk (to swing pleasurably to agreeable music), head (a drug-addict), to horse around (to break out laughing).

Рамками людей среднего возраста ограничено употребление слова teeny-bopper (a young person in his pre-teens).

Как правило, на градацию по возрастному параметру влияет социальный фактор. Так, выражение bee-bop generation употребляется представителями старшего поколения с иронией по отношению к людям, родившимся после войны и у которых более легкая жизнь.

Зачастую одни и те же предметы реального мира получают различные наименования в зависимости от возрастной градации коммуникантов. Так, представители старшего поколения употребляют слова ice-box в значении refrigerator, wireless в значении radio, в то время как подросток употребляет соответственно fridge и boombox.

Например: He’ll pig out on whatever in the fridge while listening to the boombox.

Аналогичные изменения произошли в семантической структуре слова head, развившего три новые значения:

1) a person who has broken away from conventional society

2) a drug-addict

3) a devotee or enthusiast

Однако, с точки зрения прагматики новые значения двух слов проявляют различия. Так, из трех значений head самым употребительным является a drug-addict. Как, показал опрос информантов, слово head в этом значении является сленгом учеников средней школы. Кроме того, слово ограничено по линии стратификационной вариативности территориальным параметром и употребляется преимущественно в США.

Прагматическая активность второго нового значения head подтверждается тем фактом, что именно в этом значении слово head стало употребляться в качестве второго компонента сложных слов, обозначающие наркоманов, например:

pot-head (marijuana-smoker)

acid-head (a person addicted to LSD)

smack-head (a user of heroin)

hash-head (a user of hashish).

В аспекте ситуативной вариативности наблюдается также миграция лексики из сленгового слоя в слой лексики общелитературного стандарта, употребляющейся в ситуациях неформального общения. К таким словам относятся bird (an attractive girl or woman), drag, needle (a sarcastic remark), speed (a drug causing euphoria), cool (pleasant), hahg-up (frustrahow) и т. д.

Стратификационная вариативность всегда учитывает изменения в социальной структуре общества. Речь идет о взаимодействии между общеупотребительной лексикой и социолекто-лингвистическим вариантом, определяемым на основе социальных параметров и коррелирующим с определенным социальным классом (группой). Происходит миграция общеупотребительных слов в новые профессиональные жаргоны и в новые социолекты в связи с появлением новых малых групп (неформальных объединений).

Немаловажно, что связь между социолектом и литературным языком носят диалектический характер. Многие термины социолекта совершают обратную миграцию в общелитературный пласт. Происходит «диффузия» субкультуры, ее язык может распространяться на другие периферийные пласты и в стандартный язык.

Так, многие слова социолектов джазовых музыкантов, радиолюбителей, наркоманов вернулись в стандартный язык в своих социокультурных значениях.

Speed (a stimulant drug)

Acid (the hallucinogenic drug LSD)

Люди одной профессии или социальной группы сходны употреблять сленговые слова и выражения. Приведем ряд новых сленгизмов, которыми пользуются американские полицейские.

hairbag – полицейский ветеран

hook – влиятельный босс полицейского управления

pad – список магазинов и учреждений, производящих постоянные выплаты за покровительство

rip – жалобы на полицейского

standup guy – надежный человек

story – сообщение об аресте со слов полицейского

A вот несколько примеров из сленга журналистов.

news hole – «дыры для новостей», оставшееся пустое место для новостей после рекламы

stringer – частично занятый корреспондент

takeout – статья, в которой обыгрываются те или иные события

morgue – отдел, в котором хранятся вырезки из газет.

И, наконец, приведем ряд примеров военного и политического сленга, взятых из романа Ф.Нибела и Ч.Бейли «Семь дней в мае».

I’ll never waste my dough on booze when I grow up. (dough – деньги, booze - пьянка)



Beat it, Dorsey. (Beat - синоним слова go away, get out).

Hey, Mutt, when did you get the chickens?

Chickens – орел, знак отличия у полковника США.

If, there’s any flak, I’ll be there. (flak – срочное дело)

How’s the private eye of the cold war (private eye - детектив)

It’s a good publicity gimmick (gimmick – уловка, трюк).

Итак, сленг отражает большое разнообразие социальных групп, специфику «культур», причем процесс слияния этих «культур» с доминирующей культурой очевиден. Язык в сленге превращается в средство социальной символики и является активной составляющей «живого» разговорного языка.

2. ТЕКСТ И ДИСКУРС



Бирюкова О.А.

Индивидуально-авторское преломление онима «Шекспир»

в текстах рассказов английских и американских писателей XX века

В современной лингвистической науке возрастает интерес к изучению такого пласта лексики, как имена собственные, или онимы. Наряду с исследованием особенностей функционирования ономастических единиц в фольклорном и обрядовом кодах народной культуры, историко-культурным и лингвокультурологическим анализом имен собственных, изучением концептуальности таких имен и прочих аспектов, касающихся специфики бытования указанных лексем в языке и речи (Березович, 2001), изучаются факты присутствия собственных имен в тексте художественного произведения. В центре внимания ученых-ономастов оказались, в частности, особенности индивидуального преломления и применения ономастических единиц в творчестве каждого писателя (Фонякова, 1990).

Как известно, онимы в контексте того или иного произведения характеризуются предельной информативной насыщенностью, резкими перепадами информационного объема, а также жестко детерминированной однозначной связью между содержанием имени собственного и ситуацией общения (Кухаренко, 1988:102). Особенно ярко указанные свойства собственных имен в их индивидуально-авторском употреблении проявляются, по-видимому, в таком разряде литературного ономастикона, как реально-исторические имена, которые, обладая групповой информацией, свойственной любому имени, в то же время отягощены и индивидуальной информацией (Верещагин, Костомаров, 1980:174-175). Другими словами, речь идет об именованиях лиц, которые чем-то отличились, проявили себя с положительной или отрицательной стороны в определенной сфере деятельности: это, в первую очередь, громкие исторические имена выдающихся политических деятелей, военачальников, ученых, писателей, художников, деятелей киноискусства и т.п.

Следует отметить, что мощный ассоциативный потенциал, свойственный историческим именам, актуализируется в каждом отдельном произведении по-разному. В любой конкретной речевой репрезентации имени собственного проявляется индивидуальный подход автора к его изобразительным возможностям. Даже в случае употребления одного и того же имени реального лица разными авторами нетрудно заметить, что информация, кодируемая этим конкретным онимом, будет варьироваться от случая к случаю. Несомненный интерес в этом отношении вызывает функционирование онима «Шекспир» в текстовом пространстве коротких рассказов английских и американских авторов XX века. Имя великого английского поэта и драматурга встречается у С.Моэма, Р.Олдингтона, Г.К.Честертона, К.Мэнсфилд, У.Сарояна, Э.Хемингуэя, Д.Паркер, Р.Брэдбери. Подобное неравнодушие англоязычных писателей к анализируемому имени собственному свидетельствует об особой значимости его денотата в национальной картине мира. Иначе говоря, в англоязычном культурном сообществе вокруг имени Шекспира сформировался определенный концепт, включающий все языковые и экстралингвистические значения, связанные с использованием ономастического знака, сложившиеся у носителей языка (Голомидова, 1998:16).

Принимая во внимание концептуальность онима «Шекспир», отметим, что в текстовом пространстве им наиболее часто выполняется характеризующая функция, причем степень участия имени Шекспира в формировании образа каждого конкретного персонажа неодинакова, как и его роль в раскрытии концепта всего произведения. По-разному обыгрывая данное имя, автор либо подчеркивает какую-то определенную черту в образе своего персонажа, либо акцентируют внимание на характере в целом. Необходимо также принять к сведению преимущественно однократное употребление большинством авторов онима «Шекспир» в пределах отдельно взятого рассказа. Однако в текстовой ткани рассказов У.С.Моэма и Г.К.Честертона данное имя собственное характеризуется многократной повторяемостью и, помимо прочих функций, начинает выполнять роль текстовой скрепы (Фонякова, 1990:28), продвигая развитие сюжета.

Обратимся к рассказу К.Мэнсфилд Life of Ma Parker, в котором оним «Шекспир» фигурирует в авторской речи, относящейся к героине. Опираясь на устойчивую ассоциацию Stratford-on-Avon – Shakespeare, сложившуюся в мировой культурной традиции, автор характеризует свою героиню как женщину простую и необразованную: «At sixteen she’d left Stratford and come up to London as kitchen-maid. Yes, she was born in Stratford-on-Avon. Shakespeare, sir? No, people were always arsking her about him. But she’d never heard his name until she saw it on the theatres».

Имя Шекспира может быть введено в качестве предмета полемики, в которой обнаруживается определенная позиция персонажа, как это происходит в рассказе Р.Олдингтона Nobody’s Baby: «‘A great artist is intensely personal because he cannot be anyone but himself. No one can fail to recognize, say, the manner of Rubens. And though Shakespeare says nothing directly about himself, we not only recognize his manner in every passage, but are introduced through his characters to the spiritual adventures of a great individual mind.’

Mr.Cox ‘huck-hucked.

Shakespeare, he said, ‘was a mediævalist. He don’t interest the moderns. Take me for instance. My work is impersonal, anonymous, a benefit conferred on the human race without their knowledge. I mean they don’t know who I am any more than they know who invented the internal combustion engine’».

Многократное упоминание имени Шекспира в прямой речи разных персонажей в контексте одного произведения характерно, как было отмечено выше, для рассказов У.С.Моэма и Г.К.Честертона. Так, в рассказе У.С.Моэма The Round Dozen упоминание имени Шекспира мистером Сент-Клером, с одной стороны, фиксирует определенное событие в его жизни. Если при интерпретации образа мистера Сент-Клера учесть тот факт, что сыграть шекспировский спектакль считается особой честью, своего рода экзаменом даже для выдающихся актеров, можно предположить, с какой гордостью мистер Сент-Клер говорит о своих достижениях как актера-любителя. С другой стороны, оним «Шекспир» попадает в один ряд с многочисленными реальными именами, которые мистер Сент-Клер небрежно бросает в беседе со своим новым знакомым, от лица которого ведется повествование. Совокупность этих имен образует круг общения мистера Сент-Клера и определяет сферу его интересов, характеризует его как человека, несомненно, осведомленного, интересующегося новинками в области литературы, живописи, театра, но в то же время использующего известные имена с целью придания определенной значимости своей особе в глазах окружающих:

«’But in his younger days my husband did a lot of amateur acting and he was thought very clever,’ said Mrs. St Clair.

Shakespeare, you know, and sometimes The School for Scandal. I would never consent to act trash. But that is a thing of the past. I had a gift, perhaps it was a pity to waste it, but it’s too late now. <…>’» .

Другой персонаж этого рассказа – Мортимер Эллис, пытаясь объяснить своему собеседнику причину, по которой ему легко удавалось усыпить бдительность женщин, доверявших ему свой капитал, делает ссылку на Шекспира: «‘Well, sir, you know what Shakespeare said about ambition o’erleaping itself. That’s the explanation. Tell a woman you’ll double her capital in six months if she’ll give you to handle and she won’t be able to give you the money quick enough. Greed, that’s what it is. Just greed’». Подобное употребление имени Шекспира в прямой речи персонажа придает весомость и убедительность его словам.

В сходном контексте упоминается имя Шекспира в рассказе Э.Хемингуэя The Short Happy Life of Francis Macomber: «“You know, I’d like to try another lion,” Macomber said. “I’m really not afraid of them now. After all, what can they do to you?”

“That’s it,” said Wilson. “Worst one can do is kill you. How does it go? Shakespeare. Damned good. See if I can remember. Oh, damned good. Used to quote it to myself at one time. Let’s see. ‘By my troth, I care not; a man can die but once; we owe God a death and let it go which way it will he that dies this year is quit for the next.’ Damned fine, eh?”».

Г.К.Честертон в рассказе The Crime of Captain Gahagan использует имя Шекспира как показатель литературных пристрастий персонажа, которые в то же время раскрывают его характер. Однако, ознакомившись с содержанием рассказа, нетрудно заметить, что степень проникновения данного онима в смысловую структуру текста гораздо значительнее, чем это может показаться вначале. Любовь к Шекспиру капитана Гэхэгана, обвиненного в убийстве, помогает мистеру Понду раскрыть преступление и установить истину. В контексте рассказа оним «Шекспир» выступает как символ эпохи, как обозначение определенного типа человеческой натуры. При этом указанный оним фигурирует и в прямой речи разных персонажей, и в их внутренней речи: «<…> Like all these, for some reason, he adored Shakespeare. Isaac Butt filled speeches with Shakespeare; Tim Healy could quote the poet so that his poetry seemed part of the living talk at table; Russell of Killowen read no other book. But he, like they, was Shakespearian in an eighteenth-century way: the way of Garrick; and that eighteenth century that he recalled had a pretty pagan side to it» (размышления мистера Понда о своем друге капитане Гэхэгане);

«Perhaps the great Shakespearian actress claimed descent from great Shakespearian critic» (мистер Понд об Оливии Февершем, актрисе);

«If poor Gahagan had a real intellectual friendship, then he would go on talking till long past midnight. And with whom would Gahagan be so likely to have one as with an Irish actress who was chiefly interested in Shakespeare» (мистер Понд о капитане Гэхэгане);

«<…> Poor Peter used to come to me to talk Shakespeare till morning; but I had to turn him out at last. When a man calls on me, and tries to recite the whole of Romeo and Juliet, it gets past a joke. But you see how it was. The English won’t allow the poor fellow to recite Shakespeare» (Оливия о капитане Гэхэгане).

В целом в данном рассказе имя Шекспира символизирует определенный образ жизни, особый склад ума, манеру общения капитана Гэхэгана, его внутреннее одиночество и неприятие современного ему мира. Оним «Шекспир» функционирует как аллюзивный текстовый элемент, содержащий многочисленные коннотации. С одной стороны, он объединяет Питера Гэхэгана и Оливию, с другой стороны, противопоставляет их остальным героям рассказа и выполняет, таким образом, еще и контрастирующую функцию.

Значительность для англоязычного мира денотата, обозначаемого именем Шекспира и всего объема информации, связываемого с этим именем, проявляется в рассказе Д.Паркер Glory in the Daytime. Миссис Мэрдок, рассказывая своему мужу о встрече с объектом ее восхищений актрисой Лили Уинтон, полностью забывает о некотором разочаровании, вызванном столкновением сложившегося у нее представления о Лили Уинтон и реальным образом актрисы. Единственное, что она вспоминает после общения со своим кумиром – это декламирование ею Шекспира:

«“Ah, Jim”, Mrs. Murdock said. “Ah, Jim, please. I’m not sorry at all I went to Hallie Noyes’s today. It was – it was a real experience to meet Lily Wynton. Something I’ll remember all my life.”

“What did she do?” Mr. Murdock said. “Hang by her feet?”

“She did no such thing!” Mrs. Murdock said. “She recited Shakespeare, if you want to know”».

Особенно часто к имени У.Шекспира обращается американский писатель-фантаст Рэй Брэдбери. Анализируемый оним зафиксирован в трех рассказах этого автора. В рассказе The Golden Apples of the Sun имя Шекспира входит в один ономастический ряд с именами других известных поэтов и писателей (Yeats, Steinbeck, Stephens) и упоминается в связи с прямо цитируемым текстом пьесы «Цимбелин». В данном случае проявляется интертекстуальная связь произведения Р.Брэдбери с текстом-ассоциатом, которую важно учитывать при интерпретации первого. Кроме того, в цитируемом отрывке отражается широкая известность имени Шекспира и его творчества среди членов экипажа космического корабля, являющихся представителями англоязычного мира:

«Their rocket was the Copa de Oro, also named the Prometheus and the Icarus and their destination in all reality was the blazing noonday sun. In high good spirits they had packed along two thousand sour lemonades and a thousand white-capped beers for this journey to the wide Sahara. And now as the sun boiled up at them they remembered a score of verses and quotations:

“‘The golden apples of the sun’?”

“Yeats.”


“‘Fear no more the heat of the sun’?”

Shakespeare, of course!”

“‘Cup of Gold’? Steinbeck. ‘The Crock of Gold’? Stephens. And what about the pot of gold at the rainbow’s end? There’s a name for our trajectory, by God. Rainbow!”».

В рассказе Р.Брэдбери The Exiles по воле автора оживают и действуют как непосредственные герои произведения известные писатели, среди которых упоминается и У.Шекспир:

«Mr. Edgar Allan Poe stood in the tower window, a faint vapor of spirits upon his breath. “Hecate’s friends are busy tonight,” he said, seeing the witches, far below.

A voice behind him said, “I saw Will Shakespeare at the shore earlier, whipping them on. All along the sea Shakespeare’s army alone, tonight, numbers thousands: the three witches, Oberon, Hamlet’s father, Puck – all, all of them – thousands! Good Lord, a regular sea of people.”

“Good William.” Poe turned. <…>».

Человеком, тяжело переживающим наступление новых времен и отказывающимся рвать связь с прошлым, выступает герой рассказа Р.Брэдбери Henry the Ninth. Среди многочисленных реально-исторических имен собственных в тексте фигурирует и имя Шекспира:

«He rummaged half blindly about in the grass and found his lost book bag and chocolate bits in a sack and hoisted his Bible, and Shakespeare and much-tumbed Johnson and much-tongued Dickens and Dryden and Pope, and stood out on the road that led all round England».

В данном рассказе оним «Шекспир» обозначает и всю совокупность написанных драматургом произведений, и целую эпоху в культурной жизни Англии. Одновременно он является тем знаком, при восприятии которого актуализируется индивидуальная для каждого читателя информация, связанная с именем Шекспира.

Резюмируя вышесказанное, заметим, что упоминание онима «Шекспир» в пределах одного произведения может быть однократным или, напротив, весьма частотным. В последнем случае семантический потенциал онима реализуется гораздо полнее, внедряясь в смысловую структуру текста и участвуя в создании концептуальной основы произведения. Однако наиболее часто реализуемая в тексте функция имени Шекспира может быть определена как характеризующая: данный оним участвует в создании образа персонажа. Индивидуально-художественное значение имени Шекспира проявляется по-новому в каждом конкретном произведении, подчиняясь воле автора.
Список использованной литературы:


  1. Березович Е.Л. Русская ономастика на современном этапе: критические заметки // Известия АН. Серия литературы и языка, 2001. – Т.60. – №6. – С. 34-46.

  2. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Лингвострановедческая теория слова. – М.: Русский язык, 1980.– 320 с.

  3. Голомидова М.В. Искусственная номинация в ономастике. – Екатеринбург, 1998.

  4. Кухаренко В.А. Интерпретация текста. – М.: Просвещение, 1988. – 192 с.

  5. Фонякова О.И. Имя собственное в художественном тексте. – Ленинград, 1990. – 104 с.



Верещагина Л.В., Богомолова А.В.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница