Морис Дэйви Эволюция войн



страница24/28
Дата01.05.2016
Размер4.26 Mb.
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   28

З. КРОВНАЯ МЕСТЬ

У сомалийцев и афаров в Северо-Восточной Африке кровная месть является древним общественным институтом. Она обязательна для каждого члена племени, хотя все племя может взять на себя обязанность мщения, если сам пострадавший убит. Сомалийцы не успокоятся, пока не отомстят по законам кровной мести, и в своей ярости они могут убить совершенно невиновных людей противной стороны. Кровная месть существует у обоих этих племен в самых крайних формах, и она действует, даже когда смертельный удар наносится в интересах самообороны. Законы и ожесточенность кровной мести усилились у хамитов после их обращения в ислам, поскольку после этого они не смягчают ее даже в отношении иностранцев.

На востоке Центральной Африки преступления, касающиеся отдельного человека, считаются частным делом. Если убийца пойман и его вина доказана, преступника отдают в руки родственников погибшего, которые имеют право делать с ним все, что захотят. Племя нилотов с Кавирондо приводит в исполнение кровную месть даже в отношении злых духов, которые якобы вызвали смерть человека. Во время похорон начинается бой с этими невидимыми врагами, это делают воины, которые наступают и отступают, прикрывая лица огромными щитами. У банту с Кавирондо война принимает форму корсиканской вендетты. Поскольку одна смерть становится причиной другой, каждое новое убийство влечет за собой целую череду преступлений. Кровная вражда передается из поколения в поколение. «Если убит человек, сыновья погибшего пытаются выследить убийцу, а если им это не удается, то это должны сделать уже их сыновья». Во время кровной вражды человек не имеет права есть за одним столом с человеком, с которым враждует его семья, в противном случае он умрет (будет убит) не позже, чем через сутки. Кровная месть иногда выступает как способ ответить на личные оскорбления. Если человек пострадал от собственного клана, он часто направлялся на территорию соседнего лагеря, устраивался в засаде и убивал первого встреченного им человека. Скоро становилось известно, кто совершил преступление, и племя убитого начинало войну с кланом убийцы, и тем самым он получал свою долю удовлетворения.

То же самое можно сказать о племени кикуйю (Британская Восточная Африка, ныне Кения). Убийство внутри собственного клана считается серьезным преступлением, гораздо более серьезным, чем убийство человека из чужого клана или племени. Отсюда – чувство внутригрупповой солидарности. «Раньше, если человек одного клана убивал своего соплеменника во время внутриплеменной схватки, брат или другой родственник погибшего должен был убить преступника, и эти две смерти как бы отменяли друг друга». Точно так же закон кровной мести действовал и в том случае, если смерть человека была результатом военных действий. У других племен того же региона, «если убийца спасался бегством, убивали одного человека из его клана. Это становилось началом войны между двумя кланами». Если после совершенного убийства спасался бегством член соседнего племени, то можно было (и следовало) убить его ближайшего родственника мужского пола или, если сделать этого не удавалось, любого мужчину его клана. На территории бывшей Германской Восточной Африки (нынешние Танзания (без Занзибара), Руанда и Бурунди) родственники убитого мстили за совершенное преступление, «так как это вопрос политический». Отвечать за преступление должно было все племя преступника.

Ту же самую идею групповой солидарности можно было наблюдать и у багешу, потому что «если человек убивал члена другого клана, то члены клана убитого бросались на поиски либо убийцы, либо, при невозможности его найти, мужчины его клана примерно того же возраста. Если им удавалось, они забирали сына убийцы и иногда специально ждали несколько лет, чтобы убить его, когда он достигал возраста убитого человека». Таким образом полностью реализовывалась идея «око за око». У багешу члены одного клана были связаны узами общих обязательств. Каждый должен был получить заботу и утешение в болезни, отчаянии и горе и также должен был быть отомщен.

Память ба-мбала (бамбала) «хороша, только когда дело касается оскорбления, нанесенного им самим или их предкам. При этом о совершенных преступлениях бамбала помнят и говорят и три века спустя». Что касается других племен этого района, то у них убийство считается одной из основных причин войны. У ба-яка (ба-йака) право мести принадлежит наследнику убитого, хотя в принципе убийство рассматривается как оскорбление всему племени. Кровная месть также существует у ба-янзи, и ба-квезе, причем у них «для наказания преступника поднимается все племя».

У бангала с верховьев реки Конго тоже очень хорошая память на преступления, совершенные против них. Они не делают различия между предумышленным убийством и убийством по неосторожности; поскольку человека лишили жизни, они считают, что это должно расцениваться как убийство. Семья будет мстить за любое покушение на одного из своих членов. Во время кровной вражды ведется счет всем убитым; когда число убитых с каждой стороны сравняется, счет обнуляется, но в случае, если был убит вождь, то компенсацией за его смерть являются две смерти членов племени убийцы. Уикс приводит пример, когда пострадавшая сторона желала во что бы то ни стало убить брата убийцы, но в общей схватке были убиты два брата. Если бы был убит только один брат, на этом бы вражда и закончилась, но теперь она должна была продолжаться, и теперь пришел черед изначально пострадавшей стороны бояться за жизнь своих соплеменников.

У племен банту в Западной Африке мщение является обязательным ответом за пролитую кровь. Кровный родственник погибшего не может считать свой долг выполненным, пока не будет убит один из членов семьи убийцы. Сначала отмщение направлено только на кровного родственника убийцы, затем оно переносится на всех членов его семьи, а впоследствии – на все племя в целом. «Раньше было безразлично, кто падет жертвой кровной мести, лишь бы он был из племени убийцы. Естественно, племя должно было нанести, в свою очередь, ответный удар, и так вражда продолжалась, пока с каждой стороны не погибало одинаковое число людей... другого способа разрешения конфликтов, кроме кровной мести по принципу «жизнь за жизнь», не существовало. В виде исключения (за жизнь женщины) пострадавшее племя могло принять женщину и некоторое количество нужных племени товаров».

Кровная месть также укоренилась среди племен динка (Западная Африка), и она может продолжаться в течение нескольких лет после события, давшего ей начало. То же самое верно в отношении некоторых нигерийских племен, у которых убийство является одним из основных поводов для начала войны. Дети убитого мужчины (даже если это произошло в бою) в течение многих лет будут осуществлять кровную месть. Эта практика также распространена среди племен Того; убийство практически всегда карается смертью, причем право наказания принадлежит семье убитого. Здесь полагают, что если гибель человека осталась неотомщенной, то дух убитого будет тревожить их всю оставшуюся жизнь.

Среди нага и других приграничных племен Северо-Восточной Индии кровная месть также распространена очень широко; месть за смерть родственника считается «священной обязанностью, пренебречь которой и забыть о которой никак нельзя». Этих людей с детства учат считать кровную месть одной из своих важнейших обязанностей. Убийство нельзя простить, и если мужчины семьи не способны совершить священную месть (или мужчин в семье просто нет), то для исполнения этой священной обязанности можно нанять третьих лиц. «По законам веры пролитую кровь можно смыть только кровью убийцы или одного из его родственников, и, хотя с момента убийства может пройти много лет, рано или поздно месть свершится. Кровная месть у племен нага (как и корсиканская вендетта) передается из поколения в поколения. Это вечное наследство, требующее в своей безжалостности убийства даже беспомощных стариков, женщин и невинных девушек и детей, пока, как это часто случается, пустяковая ссора из-за клочка земли или источника воды, раздутая кланами, не перерастет в гражданскую войну, которая опустошит и разорит целые земли». Кровная месть существует не только между племенами или деревнями, но и между кланами внутри одной деревни. Действительно, вражда между деревнями гораздо ожесточеннее, чем вражда между группами внутри одной деревни. Часто бывает так, что деревня поделена на несколько враждующих групп: один клан находится в состоянии смертельной вражды с другими кланами, а третий клан придерживается политического нейтралитета, поддерживая дружественные отношения и с теми и с другими. В связи с этим совместные действия всех кланов деревни просто невозможны. Именно благодаря этому племена постепенно оказываются разделенными на небольшие изолированные группы, живущие на вершинах холмов и всегда готовые к войне.

У нага обязательства кровной мести выходят за рамки убийства непосредственных, видимых врагов и распространяются на врагов невидимых. Нага приходят на обряд погребения с оружием и начинают следующую песню: «Какое божество забрало нашего друга? Кто ты? Покажись. Если бы мы знали, что вы идете на нас, мы бы пощадили вас». Затем они сотрясают своими пиками, обращаясь к небесам, бросая вызов злому духу, который, как они предполагают, стал причиной смерти их друга. Однако практика кровной мести иногда идет на пользу миру: когда каждая ссора влечет за собой столь серьезные последствия, как кровная вражда между всеми родственниками с каждой стороны, коренные жители уже не столь охотно начинают подобные ссоры.

Но это в основном справедливо в отношении внутриплеменной вражды.

По той же самой причине каупуи из Манипура, как говорят, живут в мире и счастье, потому что «неизбежность отмщения делает такую кровную вражду внутри одной деревни крайне редким явлением. Но вот о кровной вражде между двумя деревнями никто никогда не забывает. Кланы племени куки-чин имеют такие же погребальные обряды, как и нага. Как только человек испускает последний вздох, «все присутствующие хватаются за оружие и наносят удары по полу, стенам и остальным предметам в доме, крича при этом: «Вы убили его! Где бы вы ни были, мы изрежем вас на кусочки».

Кровная месть также очень распространена в горах Гаро в Бенгалии (ныне штат Индии Мегхалая. – Ред. ). Кланы вымещают свое стремление отомстить на женщинах и детях. Коренные жители гор Гаро имеют огромное число примеров кровной вражды, которая уходит своими корнями в далекое прошлое и которая передается из поколения в поколение. Раз начавшись, вражда тянет за собой целую цепь кровавых событий: пролитая кровь всегда требует отмщения. «Вражда не только делает необходимым пролитие крови потомков изначальных противников, она вовлекает в этот порочный круг целые деревни, а потому кровь невинных проливается столь же легко, сколь и кровь виновных. Ни один человек не мог чувствовать себя в полной безопасности: женщины работали на полях под охраной мужчин; никто не знал, когда к их деревне тайными тропами подойдут враги; а собственные пикеты охраняли подходы к деревне и днем и ночью». И снова мы наблюдаем разницу между отношением к членам собственной группы и членам других групп. Убийство запрещено внутри племени, и такое редко происходит (если все жители деревни трезвы).

В Индии брагуи (ныне в Пакистане, это реликт древнего доарийского населения, язык их причисляется к дравидийским. – Ред. ) представляют собой конфедерацию, объединенную общей землей и обшей кровной местью. Если происходит убийство внутри одной семьи, то речь о кровной мести даже не идет, поскольку никто не будет поддерживать убийцу и помогать ему. Но если член одной семейной группы пал от руки члена другой семейной группы, родственники погибшего сразу же берут на себя обязательство отомстить кровью за кровь убитого. К каждой группе, как правило, присоединяются другие группы, и так продолжается до тех пор, пока все племя не оказывается вовлеченным в кровную вражду. Более того, если убитый и убийца принадлежат к разным племенам, к кровной вражде могут присоединиться оба племени, к каждому из которых опять-таки могут присоединиться другие племена, и так из маленькой искры разгорается настоящий пожар войны. К тому же вражда не заканчивается, пока стороны не соглашаются, что формула «кровь за кровь, смерть за смерть» выполнена до конца и пострадавшая сторона получила удовлетворившую их компенсацию за понесенные потери. Это касается не только брагуи, но и белуджей и афганцев.

Совместная ответственность и кровная месть преобладают также и в Малайзии. Малайцы не знают другого наказания, кроме личной мести. На острове Борнео (Калимантан) месть часто ведет к войне, поскольку убийство или какая-то давняя кровная вражда являются для этого достаточным поводом. У веддов (веддахов) на острове Цейлон (Шри-Ланка) каждый берет дело наказания в свои собственные руки и при этом знает единственную форму наказания – смерть. Точно так же правосудие осуществляется у совершенно не воинственных андаманцев (Андаманские острова). «В случае если человек убьет своего противника, то ничего не надо предпринимать в его отношении и ничего не надо говорить, однако друг или родственник убитого имеют право отомстить за убитого. Но в большинстве случаев убийце удается навести такой ужас на всю общину, что никто не осмеливается бросить ему вызов или хотя бы осудить его поведение, когда он может услышать сказанное».

Правосудие также является личным делом каждого в Новой Гвинее, и обычная форма такого правосудия – кровная месть. Мотивов для этого может быть два: религия, поскольку месть считается моральным долгом; и семейные узы, поскольку именно привязанность родственников друг к другу заставляет их совершать акт мщения за нанесенное оскорбление. Вендетта может длиться многие годы и стать причиной целого моря пролитой крови.

У племен Торресова пролива «все преступления считаются исключительно личным делом, и наказание за каждое преступление осуществляется только в индивидуальном порядке». Однако, если кровная вражда вспыхивала между отдельными кланами, такая частная месть могла привести к большой, всеобщей войне. Это был самый ожесточенный тип войны: пощады не давалось никому – слабейшая сторона лишалась всех своих богатств, а женщин проигравшей стороны просто убивали. Точно так же в результате кровной мести начинались войны на островах Новые Гебриды. Если месть не осуществлялась в течение жизни пострадавшей стороны, она передавалась по наследству. Все мужчины из клана убийцы считались ответственными за его поступок. Этот принцип распространялся даже на прибывших на острова европейцев, которые отвечали за убийства, совершенные их предшественниками. На островах Нью-Джорджия не существует никакого другого закона, кроме закона мести, а наказание за любое преступление – чисто личное дело.

Кровная месть в Полинезии широко распространена и является основной причиной войн. На островах Самоа любой член семьи, клана или племени убийцы имел такие же шансы пасть жертвой мщения, как и сам убийца. Самым серьезным преступлением было убийство вождя, и оно немедленно вело к войне. В Новой Зеландии маори считали, что «убийство должно быть отомщено любым членом племени, пока пострадавшие не будут удовлетворены». Они знали только один закон – «кровь за кровь», и было абсолютно все равно, чья именно кровь прольется – главное, чтобы он был членом племени убийцы. «Оскорбление, нанесенное одному члену племени, считалось нанесенным всему племени». Когда речь шла о мести, маори были особенно жестоки и не прощали ни малейшей обиды. «Жажда мщения передавалась по наследству, от отца к сыну. Последний не мог считать свои обязанности выполненными, пока он не исполнил волю отца или деда». Умирая, вождь обычно напоминал своим людям о мести, которую необходимо совершить, и затем назначал конкретного человека, который должен был посвятить жизнь выполнению этой задачи. На эти посмертные распоряжения смотрели как на священную заповедь. Отмщение могло быть совершено только путем кровопролития.

Внутри племени нарушившие закон маори сами должны были отвечать за свои поступки, поэтому обычно в этом племени царил мир. Это резко контрастировало с межгрупповыми отношениями, когда за преступление одного человека мог ответить (то есть мог быть убит) любой член племени, причем месть совершалась быстро и была неизбежной. В результате развивались взаимное недоверие и страх, поскольку «ни одно племя не могло сказать, когда разразится буря войны, причем она могла быть начата даже теми, с кем они жили в мире». Иногда кровная месть использовалась как инструмент воздействия на члена своего собственного племени, при этом другому племени давался повод напасть на него. Маори называли этот способ «подставить собственных людей». Согласно Треджеру, работал этот метод примерно следующим образом: вождь чувствует себя оскорбленным или обиженным речью или поступком своего родственника, занимающего более высокое положение по рождению или по иерархии. Будучи не в состоянии напасть на своего могущественного соперника, он убивает члена сильного соседнего племени, зная, что его родственник должен будет поддержать его в этом конфликте, и если не будет разбит, то уж точно понесет серьезные потери.

Коренные жители Австралии не знают других отношений, кроме кровных; они не знают другой формы наказания, кроме кровной мести по принципу «кровь за кровь». Каждое племя связано общей ответственностью: во-первых, ответственностью каждого члена племени за преступления, совершенные его соплеменниками по отношению к другому племени; а во-вторых, обязанностью отомстить за все преступления, совершенные против его собственного племени. Таким образом, идея кровной мести укоренена в сознании каждого члена племени или клана, и все убийства должны быть отомщены. Месть – это священная обязанность, которой не могут помешать даже дружеские отношения. «Человек (мужчина) считал своей священной обязанностью убить своего самого близкого друга, чтобы отомстить за смерть своего брата, и он делал это без малейшего колебания. Но если речь не идет о мести за гибель брата, то он оставляет право мести за родственниками убитого». Также делается различие между преступлениями, совершенными внутри группы, и теми, которые совершены членом одного племени по отношению к члену другого племени. В первом случае преступление считается гораздо более тяжелым. Тем не менее они, хотя и запрещены, наказываются менее сурово, чем межгрупповые убийства. Действие закона кровной мести действует внутри одного племени, так сказать, в усеченном виде, чтобы избежать внутренних усобиц, и заменяется испытанием поединком. Однако в межгрупповых отношениях за смерть соплеменника требуют смерть виновного или одного из его родственников, в результате чего начинается ожесточенная борьба между племенами. Это было самой распространенной и постоянной причиной войны в Австралии.

Эта ситуация усугубляется тем, что коренные жители Австралии не имеют понятия о естественной смерти и верят, что в случае смерти человека (от болезни или другой причины) такой исход является результатом колдовства. Следовательно, за эту смерть надо отомстить колдуну (скорее всего, члену другого племени), и эта уверенность становится поводом к войне. Когда кто-то умирает даже от старости, сразу призывают знахаря, чтобы тот определил злокозненного колдуна. Как только такового вычисляют, в деревню или племя предполагаемого колдуна направляется вооруженный отряд молодых воинов. Там они лежат в засаде, ожидая возможности убить виновного или кого-то из членов его семьи. Самих мстителей в ходе ответного удара обычно убивают, и начинается вражда (иногда переходящая в войну на уничтожение). Такая вражда обычно длится в течение нескольких поколений, хотя иногда она может быть не особенно кровопролитной. В нее могут быть вовлечены очень многие племена. Говитт, например, упоминает об одной такой вражде, которая началась вскоре после заселения Гипсленда (Виктория, к востоку от Мельбурна), и в ней участвовали не только все племена этого района, но она распространилась и на другие районы.

У якутов в России «пролитая кровь человека требовала отмщения. Дети убитого мстили детям убийцы до девятого поколения». Закон кровной мести способствовал развитию групповой солидарности, члены одного клана, ревностно относящиеся к сохранению его чести, жили вместе в мире и сотрудничестве. Их отношение к другим кланам было совершенно другим, и законы кровной мести часто способствовали возникновению войны. На Камчатке война также часто была результатом действия этих законов. В случае если убийство касалось членов других кланов, родственники жертвы отправлялись в клан убийцы и требовали, чтобы им был выдан виновный. Когда им выдавали виновного, они забивали его камнями. Если им отказывали, начиналась война на уничтожение.

Мирные гренландцы, которые не знают, что такое война, тем не менее знакомы с кровопролитием, поскольку им известны законы кровной мести (и они действуют). Обычной причиной кровной мести является убийство. «Нападение обычно происходит на море, убийца наносит удар жертве сзади гарпуном либо хватает его каяк и проделывает в нем дырку... Все это не имеет никакого отношения к общине, но касается только ближайших родственников убитого, которые и будут мстить за него, если имеют такую возможность. Таким образом, мы видим, что даже у этого мирного народа имеется что-то похожее на кровную вражду, хотя она имеет несколько иную форму, а обязанность мщения, как правило, не передается по наследству». У других групп эскимосов кровная месть имеет более развитую форму и влечет за собой гораздо более серьезные последствия. У центральных эскимосов (север Канады) «нередко человек (мужчина), оскорбленный соплеменником, отвечает на оскорбление убийством обидчика». В этом случае правом и обязанностью ближайшего родственника жертвы является убийство убийцы». В случае если это не может быть сделано, вместо него убивают одного из его родственников. Начавшаяся таким образом вражда может длиться долгое время и даже передаваться по наследству следующим поколениям. Точно так же у эскимосов Гудзонова залива «в случае предумышленного убийства обязанностью ближайшего родственника является месть за погибшего, хотя могут пройти годы, в течение которых убийца спокойно продолжает жить и заниматься своими привычными делами, прежде чем у родственников убитого появится возможность застать его врасплох». У эскимосов Берингова пролива «кровная месть является священным долгом, и очень часто из-за существующей кровной вражды мужчины не осмеливаются посещать определенные селения в результате того, что когда-то люди их племени убили человека, чьи родственники живут в тех местах». Обычно право кровной мести принадлежит ближайшему родственнику (мужчине) убитого. Мальчики ждут момента, когда они станут взрослыми, прежде чем смогут отомстить за смерть отца. «Человек, убивший другого, постоянно живет в напряжении, и постепенно его глаза приобретают специфическое выражение тревожного ожидания, которое эскимосы научились мгновенно распознавать». Когда родственники и друзья с обеих сторон начнут ссору, чтобы вовлечь в нее свои племена целиком, кровная вражда перерастает в войну. На Аляске бывали случаи, когда в кровную вражду были вовлечены и эскимосы и индейцы.

У аборигенов Америки кровная месть была распространена повсеместно, и именно она лежала в основе почти всех войн между индейцами. Это была обычная причина войны на Алеутских островах, где «кровь, единственное искупление оскорбления, должна быть смыта только кровью, а потому череда смертей могла быть бесконечной».

У тлинкитов кровная месть была одной из самых распространенных причин войн, в то время как на острове Баранова (Ситка, как называет его автор. Здесь находится городок Ситка – бывший русский Ново-Архангельск. – Ред. ) и прилегающем районе войны представляли собой «одну бесконечную череду убийств», совершаемых для удовлетворения чувства мести, причем не делалось различия между самим убийцей и членами его племени. Кровная месть была основной причиной бесконечной войны у племен индейцев нутка, причем конфликты могли передаваться из поколения в поколение. Кровная месть увеличивала потери в войне, потому что, по местным понятиям, о потерях в войне можно было забыть, только если враждующие племена потеряли в сражении одинаковое количество людей. У хайда (гайда) и индейских племен бассейна реки Колумбия, живших в глубине материка, родственники и соплеменники должны были отомстить за убийство, а месть могла привести к войне. То же самое верно в отношении населения центральной и южной Калифорнии и индейцев омаха, хотя иногда семья или племя погибшего получали за гибель родственника некую компенсацию. Однако команчи «могут простить любое преступление, кроме убийства, за которое можно было отплатить только пролитой кровью. У этих людей взаимоотношениями между племенами и отдельными людьми руководит грубая сила, или право сильнейшего. Индейцы, жившие в нижнем течении Миссисипи, также очень мстительны, и «нет никого, кто не отомстил бы за смерть своих родственников, погибших в войне».

Арауканы (самоназвание – мапуче) понимают только закон ответного удара. Внезапное нападение является результатом убийства убийцы, принадлежащего к другому клану или племени. Месть – источник бесконечных межплеменных войн. Военные действия среди коренных жителей Патагонии обычно возникают в результате развития вендетты между кланами и племенами. Кровная месть также является источником войн между коренными жителями Бразилии. У ботокудо, например, очевидна связь между личной местью и общей войной. «Если убийство совершается внутри племени, то, конечно, месть осуществляется между двумя конкретными семьями; но если убийца принадлежит к другому клану или племени, то такое убийство считается общественно значимым правонарушением. Пострадавшая община собирает совет, и чаще всего члены совета высказываются в пользу войны (если, конечно, осмеливаются); затем к противной стороне высылается военный отряд, в который входят родственники убитого человека, причем их тела раскрашены в цвета войны, чтобы обозначить цель миссии. И отряд сразу же бросался в бой. У соседних племен война обычно начиналась с какой-то ссоры или посягательства на чужую собственность, после чего следует убийство человека с одной или с другой стороны – и месть с гибелью убийцы (или кого-либо еще), которая перерастает в кровную вражду, вот-вот готовую разгореться в войну между племенами».

1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   28


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница