Моник Александр женщины в раннем христианстве



страница1/4
Дата10.05.2016
Размер0.63 Mb.
  1   2   3   4
Моник Александр
ЖЕНЩИНЫ В РАННЕМ ХРИСТИАНСТВЕ.

Перевод Школьникова И.А.//История женщин. Т.I Спб, Алетейя, 2007


В первые века христианства женщины иногда осуждались, а иногда прославлялись. В своей работе «О женском убранстве» Тертуллиан ругал своих читательниц и напоминал им третью главу Книги Бытия: «В муках ты будешь рожать детей, будешь угождать желаниям мужа, и он будет повелевать тобой. И ты еще не знаешь, что Ева – это ты? Приговор Божий над женским полом остается в силе, пока стоит этот мир, а значит, остается в силе и вина. Ведь именно ты по наущению дьявола первой нарушила Божью заповедь, сорвав с запретного дерева плод. Именно ты соблазнила того, кого не сумел соблазнить дьявол. Ты с легкостью осквернила человека, это подобие Бога; наконец, исправление вины твоей стоило жизни Сыну Божьему. И после этого ты еще смеешь украшать свое презренное тело» 1.

Однако слава Марии, новой Евы, отразилась и на всех остальных женщин. Прокл Константинопольский восхвалял ее: «Через Марию все женщины получили благословение. Проклятие снято с женщины, потому что отныне ее род имеет все, что нужно для того, чтобы превзойти даже ангелов во славе. Теперь Ева оправдана, на Египтянку не обращают внимания, Далила покрыта саваном забвения, Иезавель забыта и даже Иродиада нигде не упоминается. Отныне восхваляется весь женский род. Сара славится как плодородное семя народов, Ревекка чествуется как искусная проповедница слова Божьего, Девора прославляется за то, что, преодолев природу, возглавила сражение, Елисавета причислена к блаженным, потому что она выносила в лоне своем предтечу и возрадовалась грядущей благодати, Мария почитается как мать и служанка, Божий свод» 2. Павел считал различия между мужчиной и женщиной несущественными: «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» 3. Но в одном из посланий говорится: «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» 4. Противоречиями, содержащимися в этих текстах, нельзя пренебрегать. Они свидетельствовали об укреплении традиционно подчиненного положения женщин, но в тоже время открывали путь к свободе.

Путь женщин к этой свободе был весьма знаменательным. Женщины, как, например, Мария Магдалина, последовали за Христом на Голгофу и остались у его пустой гробницы 5. Марфа и Мария встретили его 6. Добрая самаритянка беседовала с ним 7. В первой миссии, описанной в Посланиях Павла и Деяниях Апостолов, женщины «трудились о Господе» от одного города к другому: Лидия «из города Фатир, торговавшая багряницей», стала первой, обращенной в христианство в Филиппах 8; в Коринфе и Эфесе первой обращенной стала Прискилла 9, жена Акилы, ремесло которого было делание палаток; Фива 10, диакониса церкви Кенхрейской, была избрана, чтобы доставить послание Павла римлянам. В христианских кругах помнили ту настойчивость, с которой женщины отстаивали свою веру, несмотря на гонения: Фекла в Деяниях Апостолов 11; рабыня Бландина, принявшая мученическую смерть в Лионе в 177 году 12; матрона Перпетуя и Фелицита (возможно, рабыня), которая умерла в Карфагене в 203 году 13; а также девы-мученицы как, например, Агнес в Риме 14. «Девственницы, самая знаменитая паства Христа» 15, везде следовали аскетическому образу жизни. Первоначально о многих из них никто ничего не знал, но впоследствии у них появились свои биографы. Например, Григорий Нисский написал «Жизнь Макрины», своей сестры, в то время, когда был настоятелем основанного ею неподалеку от Анисы монастыря. Монастырь этот находился рядом с мужским монастырем, у основания которого стоял брат Григория Нисского – Василий 16. В своих трактах о девстве Иероним щедро раздает советы «невестам Христовым». Евстохий был молодым римским аристократом 17. После вторжения варваров в 410 году Деметрий нашел убежище в своих африканских владениях вместе с матерью и бабушкой 18. Наряду с работами пустынников, до нас дошли несколько афоризмов Аммы Феодоры, Аммы Сарры и Аммы Синклетикус 19. Для своей сестры Цезарии, настоятельницы монастыря Святого Иоанна в Арле, Цезарий в 534 году написал первый монастырский указ, специально предназначенный для женщин 20.

«Священное слово» избирали для себя и некоторые вдовы; например, Мелания Старшая, которая пришла из Рима в Иерусалим, чтобы основать монастырь (неподалеку от Руфина в Аквилее), в котором и прожила двадцать семь лет 21. В многословной «Эпитафии» Иероним чествует Марцеллу, оставшуюся в Риме 22, и Паулу, мать Евстохия, которая вместе со своей дочерью отправилась в Вифлеемский монастырь 23. В Константинополе благородная Олимпия, для которой Григорий Назианский сочинил эпиталаму, несмотря на настояния императора, предпочла остаться вдовой и основала монастырь, примкнувший к епископальной церкви. Получив поддержку со стороны Иоанна Хризостома, она позднее отплатила ему тем же, когда тот находился в ссылке. Свидетельством этого служат ответы Иоанна на утерянные письма Олимпии, а также ее анонимная «Жизнь» 24.

Иногда муж и жена договаривались об отрешении от супружеских обязанностей: Мелания Младшая убедила Пиниана пойти ей навстречу в этом отношении. Проведя немало времени в различных странах (Италия, Сицилия, Северная Африка, Египет), они направились в Иерусалим, где, в конце концов, и осели. В Иерусалиме, на Масличной Горе, Мелания основала сначала женский, а затем и мужской монастырь. Ее аскетический героизм и духовная сила были прославлены Геронтием – священником, написавшим «Жизнь» Мелании 25. О женщинах, раскаявшихся в свершенных ими грехах, складывались легенды, которые из-за резкого контраста между греховностью и раскаянием были еще эффективнее. Падшая женщина Пелагия, которая в Антиохии была мимом, раскаялась и жила затворницей на Масличной Горе 26. Мария Египетская стала бродячей отшельницей в Иорданской пустыне 27. Первые христиане любили читать о паломничествах. Так, например, «Peregrinatio Silviae» – это длинная история путешествия женщины по имени Эгерия (или Этерия), которая была, возможно, родом из юго-западной Галлии, на Синай, в Святую землю, Месопотамию и Малую Азию 28. Менее известными были жены и матери, хотя Григорий Назианский прославлял свою мать Нонну 29, а также написал панегирик сестре своей Горгонии 30. Василий Кесарийский и Григорий Нисский упоминали об их бабушке Макрине и матери Эмилии 31. Августин, «сын многих слез», писал о добродетелях своей матери Моники 32. Поминальная проповедь Григория Нисского, произнесенная на похоронах жены Феодосия I, императрицы Флациллы, и ее внучки Пульхерии, несомненно, может считаться официальным портретом женщин, бывших женами большинства христианских императоров 33.

Тем не менее, женщины почти всегда присутствовали лишь косвенным образом. Редко когда можно было услышать их собственные голоса. Это – рассказ Перпетуи о своем тюремном заключении в Карфагене; письмо от Паулы и Евстохия, призывающее Марцеллу присоединиться к ним в Святой земле 34; свидетельство Этерии о ее путешествиях и молитвах; а также письмо и несколько высказываний Цезарии Младшей 35. Единственный, доступный нам образ женщины, - это образ идеализированный, нормативный, созданный церковниками и монахами. Этот образ прославляет «звезд», а к концу четвертого столетия и аристократок, как на Востоке, так и на Западе, которые пленились новыми формами монастырского аскетизма, и чьи друзья и родственники восхваляли их импозантное самоотречение. Но были еще и другие женщины, о которых мы знаем либо очень мало, либо совсем ничего: сестра Антония, переданная на содержание благонадежных дев 36; сестра Пахомия, основавшая женский монастырь по соседству с koinonia (общиной) брата 37; сестра Августина, которая, овдовев, стала настоятельницей женского монастыря рядом с Гиппоном, для которого был приспособлен устав, написанный Августином для мужчин 38; а также безымянное множество обычных женщин, как свободных, так и рабынь.

Мужчины самовыражались посредством многотомных теоретических работ. Во главе шли отцы апостольской церкви со своими учениями; апологеты отстаивали перед язычниками целомудрие христианских женщин; а Клемент Александрийский в своем «Педагоге» предложил целую систему правил для повседневной жизни 39. В третьем веке женщины становятся уже предметом теоретических текстов, некоторые из которых адресованы специально им: Тертуллиан написал «О женском убранстве» и «О ношении покрывал девственницами» 40, в подражание ему Киприан сочинил «О поведении дев» 41. Два письма, приписываемых Клементу, были адресованы из Рима «евнухам Царства Божьего и святым девам» 42. Вдохновленный Платоном, Мефодий Олимпский пишет «Симпозиум», в котором десять девственниц восхваляют parthenia (девство) и para theou (жизнь, близкую к Богу) 43. Этих тем касается в ряде своих произведений и Афанасий 44. Василий Анкирский написал «Об истинной девственности» 45. На этот же предмет писали Григорий Нисский 46 и Иоанн Хризостом 47. На западе Амброзий Миланский опубликовал три книги «О девственницах» 48. Августину принадлежит книга «О святом девстве» 49. В противовес этим идеализированным работам имеется, к примеру, 46 письмо Василия Кесарийского к падшей деве, а также трактат Никета Ремезийского «О падении освященной девы» 50. Существуют также христианские тексты о вдовстве, написанные Тертуллианом 51, Иоанном Хризостомом 52, Амброзием и Августином 53. Редкими, но весьма важными являются трактаты, посвященные браку, как, например, работа Августина «О благе брака» 54. Наставления по поводу брака иногда звучали и в проповедях, например, у Иоанна Хризостома 55. Послания Павла, равно как и некоторые варианты толкования Книги Бытия, жизнь женщины определяли тремя составляющими: Создание, Падение и Спасение. Без сомнения, весьма важными являются и женские метафоры, когда речь идет о Боге и душе 56, а также такой мало изученный предмет, как суждения язычников о христианских женщинах 57.

Соборные решения, епископские письма из Рима и с Востока по дисциплинарным вопросам 58, а также такие сборники как «Апостольские конституции» 59, содержат богатый материал о медленном развитии церковного закона в этой сфере и перечень банальных грехов: прелюбодеяние, аборт, развод и повторный брак, изнасилование, насильственное похищение, внебрачное сожительство, разврат, нарушение религиозной клятвы, узурпация власти. В то время как юридическая сторона дела привлекла к себе внимание ряда исследователей, папирологические, эпиграфические и иконографические свидетельства только еще начинают изучаться 60.

Чтобы классифицировать различные дискурсы и образы, мы должны отойти от стереотипов, дабы суметь понять смысл происходивших изменений. Первые харизматические городские коммуны были вытеснены иерархической церковью. Организованные и спонтанные преследования христиан закончились с принятием в Милане в 313 году Эдикта о веротерпимости. Меньшинство, рассматривавшее себя как «душу мира» 61, вне зависимости от того, принадлежало оно к этому миру или же отрешилось от него, превратилось в большинство, которое некоторое время сосуществовало с остатками не обращенных язычников.

Мало помалу неопределенное множество личного опыта институционализировалось. Индивидуальный или коллективный аскетизм был заменен организованными монастырскими сообществами, которые управлялись общим уставом, подчинялись власти и вели уединенную жизнь (более суровую для женщин, нежели для мужчин). В равной степени ритм монастырской жизни налагался и на мирян. Существенными были и географические изменения. Первые общины обращенных, «богобоязненных Иудеев», стали принимать в свои ряды неевреев. Однако статус женщин в иудейской, греческой и римской культурах не был одинаков.

Безусловно, «величавая святость» 62, свобода римских аристократок на Авентинском холме или в Святой земле резко контрастировали со скромным поведением восточных женщин, которые вели уединенную, если не изолированную жизнь. По-прежнему населенные язычниками, сельскохозяйственные районы северного Египта, где родились Пахомий и его сестра, а также заброшенная деревушка Табенисси, в которой они основали монастыри, не имели ничего общего с Аннисой, семейным поместьем и убежищем, где Василий с сестрой Макриной создали свои монастыри. Также ничего общего не было и с центром Константинополя, где Олимпия основала коммуну под сенью епископальной церкви. Социальные различия легче почувствовать, чем проанализировать.

Первые городские коммуны в Филиппах и Коринфе, в основном для женщин-мастеровых и занимавшихся торговлей, во втором столетии привели к образованию смешанных братств: например, в 177 году в Лионе, рабыня Бландина приняла веру вместе со своей хозяйкой, врачом, юристом, рядом римских граждан и греков 63. В третьем веке один из своих советов, содержащихся в «Педагоге», Клемент Александрийский адресовал хозяину и хозяйке зажиточного хозяйства со множеством рабов. Эта чета принадлежала к александрийскому «свободному классу». В IV – V веках обращенная в христианство аристократия, чьи контакты и связи были тесно увязаны, как в духовном, так и материальном отношении, между востоком и западом, превосходила иные социальные группы. Что мы должны думать о тех женщинах, которые приходили в монастыри вместе с хозяйками, как, например, Макрина, Олимпия и другие 64? Или о тех простых женщинах, живших в монастырях неподалеку от Гиппона или Арля, которые общались с женщинами, получившими более утонченное воспитание, и к которым (в соответствии с 211 письмом Августина или Уставом Цезария) должно было относиться тактично 65? Ответ необходимо искать в той борьбе, которая происходила внутри Церкви, в особенности между ригоризмом и пасторским реализмом. Когда Иовиниан заявил, что девственность отнюдь не является высшим состоянием, и восхвалил равное достоинство христианских жен, Иероним высмеял брак в трактате «Против Иовиниана» (393 г.) Однако епископ Рима Сириций, отдавая должное девственницам, показал, что Церковь посредством участия в vellatio жены, восприимчива к супружеской клятве 66. Тем временем, вне Церкви возникли еретические версии христианской доктрины: к примеру, энкратиты соперничали с маркионитами в проповедовании абсолютного воздержания, в то время как монтанисты признавали женщин в качестве пророков и учителей.

В современной историографии содержатся противоречивые мнения относительно данного предмета. В каких отношениях христианские женщины, иудейские, греческие и римские женщины были похожи, а в каких различны? В основном благодаря работам Мишеля Фуко 67, Алин Руссель 68, Пола Вейна 69 и Питера Брауна 70, граница между иудо-христианским и греко-римским перестала быть такой четкой, как это казалось раньше. Еще до возникновения христианства языческие философы и врачи разработали этическую систему, набор техник для «заботы о себе», в которой основное внимание уделялось моногамному браку, воздержанию и девству. Ученые по-прежнему вынуждены толковать религиозные истоки христианских идеалов за счет современных еврейских течений, а также эсхатологических учений первых христианских коммун, которые хотели прожить жизнь, не проводя границу между Богом и миром. Иным направлением исследований является попытка осознать, в психологических, социальных, равно как аскетических и мистических понятиях, притягательную силу этого нового монастырского образа жизни для аристократок. Жизнь аскета обещала освобождение от одиночества и ограничений супружеской и семейной жизни; она обещала независимость наряду с духовной, интеллектуальной и даже эмоциональной силой; она предлагала дружбу с мужчинами и возможность путешествовать; она могла принести славу и связи в светском мире; она могла служить средством контроля за рождаемостью и управления имуществом.

Суждения о первых женщинах-христианках носили огульный, грубый и зачастую противоречивый характер. До этого дня Церковь подчеркивала, что она с самого начала выступала защитницей достоинства женщин 71. С другой стороны, Симона де Бовуар категорична в своем обвинении: «Христианская идеология в не меньшей мере способствовала угнетению женщин» 72. Так называемая феминистская теология, возникшая в 1960-е годы, подвергается нападкам со всех сторон. Таким образом, современные проблемы схожи вопросам, возникавшим на заре христианства: споры вокруг вопроса о поле Бога; теология греха и спасения; статус женщин в церковной иерархии; возможность быть священником; роль женщины в браке и семье; вопрос о безбрачии; право женщины на свое тело и аборт; место женщины на работе и в политике. Исследуя эти проблемы, современники обратились к тому периоду, когда современные отношения находились в процессе формирования, когда маскулинная иерархия только лишь еще создавалась. Женщины в это же время участвовали в «движении Иисуса», были проповедницами, мученицами, диаконисами, девственницами, аскетами, монахинями, христианскими матерями. Среди тех, кто предпринял проблемный и исторический подход к прошлому, Карл Борресен 73, Розмари Рутнер 74, Элизабет Шлюссер-Фиоренза 75 и Элизабет Кларк 76. Их работа, незавершенная и предвзятая, тем не менее, имела определенный успех. Однако последовательная и комплексная точка зрения еще должна появиться.

Еврейские женщины в христианскую эпоху.
В Палестине времен Иисуса женщины, исключенные из общественной жизни, должны были в качестве жен, матерей и хранительниц домашнего очага следовать модели «добродетельной женщины» 77. Выходя из дому, они надевали покрывало 78. Мужчины благоразумно хранили молчание, как и наставлял их Иосия бен Иоханаан: «Не говорите много с женщиной». Смысл этого предписания состоял в следующем: «Говори немного со своей собственной женой, говорят мудрецы, и еще меньше с женой соседа». Отсюда принцип: «Тот, кто говорит слишком много с женщинами привлекает зло, игнорирует Закон и жизнь окончит в гиене» 79. Свободны от этого идеала затворницы были лишь царские дочери и обычные женщины, особенно в сельской местности. В Александрии греческий обычай в еще большей степени усилил моральное учение иудеев: «В то время как общественная жизнь, как в мирное, так и военное время, приличествует мужчинам», для женщин «лучшим является усердие и домашняя жизнь. Девочки, уединенные в доме, не должны покидать пределы гинесея. Взрослые женщины не должны переступать порог дома» 80.

В возрасте двенадцати лет и даже меньше девочки переходили из-под власти отца во власть мужа. Если иудейские женщины могли получить развод не только из-за «чего-то позорного» 81, но, в соответствии с Гиллелем, и из-за нескромного поведения или внешнего вида, то при разводе они пользовались исключительными правами. Ketouba, или брачный контракт, тщательно определял количество приданого, причитающегося мужу. Однако в случае развода такое же количество должно было быть выплачено женщине 82. Жена продолжала владеть определенной собственностью, по отношению к которой муж обладал лишь правом узуфрукта. Определялся также и размер платы в случае разрыва отношений или смерти одного из супругов. В суде свидетельские показания женщины не принимались, как писал Иосиф Флавий, «из-за ветрености и опрометчивости [женского] пола» 83. Талалмудистский трактат Nidda определял, сколько времени женщина не должна показываться на людях по причине нечистоплотности вследствие менструации и деторождения (сорок дней после рождения мальчика и восемьдесят после рождения девочки) 84.

По этой причине женщины не допускались также и к отправлению богослужений. Женщины не принимали участия в паломничествах в Иерусалим, проходивших на Пасху, Симха Тора, Суккот, и не участвовали в вечерней и утренней Shma (молитва «Слушай, О Израиль! Господь наш Всевышний, Господь наш Един») 85. Таким образом, данные позитивные религиозные заповеди не ксались женщин, в отличие от негативных. Три раза в день благочестивый иудей повторял молитву: «Благословен Господь за то, что не сотворил меня язычником… за то, что не сотворил меня крестьянином… за то, что не сотворил меня женщиной, потому что от женщин не требуется соблюдения заповедей» 86.

Дома женщины должны были заботиться о питании и о своей непорочности, однако в строгом смысле этого слова они практически не играли никакой религиозной роли. Они пользовались привилегией зажигать субботние свечи и печь субботний хлеб, в круг их обязанностей входило обмывать и одевать тела усопших, а также оплакивать их кончину. Однако молитва оставалась делом мужчин.

В политеизме были свои богини и жрицы 87, монотеизм же гордился потомственным духовенством, из рядов которого женщины во времена Второго Храма были бесповоротно исключены. Иосиф Флавий описывал «нерушимые преграды, охраняющие непорочность… четыре концентрических портика, каждый со своей собственной стражей, установленной законом… Любой мог пройти во внешний портик, даже чужеземцы. И только женщинам во время менструации вход был запрещен. Второй портик был открыт иудеям и их женам, при условии, если совесть их была чиста. Третий портик был доступен иудеям-мужчинам, безупречным и очищенным. Четвертый открыт был для священников, одетых в жреческие одеяния. А в Святая Святых допускались лишь главные раввины» 88. Прошли те дни, когда женщины «переступали порог храма» 89.

От женщин не требовалось посещать синагогу и присутствовать на субботних проповедях, хотя на заре христианства это было общепринятым. Но даже, если женщины и присутствовали в синагоге, они не входили в миньян, минимальное количество людей, необходимых для чтения общей молитвы. Женщины не могли ее читать из-за «уважения к пастве». Вполне возможно, что в синагоге они находились в отдельном месте, хотя археологических подтверждений этому факту не достаточно. Вероятно, они были отделены от мужчин невысокой стеной, подобно той, о которой говорил Филон, описывая субботнюю молитву в Александрии 90.

Между тем, есть и иная сторона. Бернадет Брутен исследовала девятнадцать греческих и латинских надписей, датируемых от I в. до н. э. до VI в. н. э., найденных в Малой Азии, Италии, Египте и Палестине 91. В них женщины именуются главами синагог (archisynagogos/archisynagogissa), руководительницами (archegissa/arche), старейшинами (presbytera/presbyterissa), матерями синагоги (в одной латинской надписи присутствует термин pateressa!)и даже священнослужительницами (hiereia/hierissa). Эти почетные титулы были идентичны и тем, что касались мужчин. Кроме того, имеются свидетельства и о пожертвованиях, сделанных женщинами. Несомненно, что женщины были щедрыми дарителями. Богатые и известные женщины имели влияние, в частности в Малой Азии и Италии. Но были ли у них религиозные обязанности в синагоге?

Женщины не допускались к изучению Торы, которая с разрушением Храма стала больше чем, средоточием иудаизма. В I в. н. э. Равви Элейзар, который был женат на ученой Име Шалом, тем не менее, говорил, что «обучать Торе чью-либо дочь, значит учить ее непристойностям». Несомненно, что утверждение это сомнительно 92. Однако случай с Имой Шалом и Берурией, дочерью Равви Ханания бен Терадона, принявшего мученическую смерть при Адриане, и женой Равви Мейера, о которой говорили, что она «способна прочитать три сотни преданий трехсот учителей за одну зимнюю ночь», был скорее исключением, нежели правилом 93. Не была ли судьба Берурии наглядным примером? Из-за своего неприятия невысокого мнения ее учителя о женском уме, она чуть было не была соблазнена одним из учеников ее мужа и дабы избежать позора покончила жизнь самоубийством.

Безусловно, иудеи чтили память «матерей» Книги Бытия: Сары, Рашель и Ревекки 94. Чтили они и семь пророчиц, особенно, Мириам, Девору, судью людей, и Хулда при царе Иосии 95. Они превозносили женщин, освободивших народ Израиля: Эстер, вдову Юдифь, целомудренных жен как, например, Сусанна, которые победили клевету, а также таких мучениц, как мать маккавеев 96. Все же даже блеск этих женщин не может заставить нас закрыть глаза на такое огульное обвинение со стороны Иосифа Флавия: «Женщина, как говорит Закон, ниже мужчины во всем. Поэтому она должна подчиняться не силе, а власти, потому что властью Бог наделил мужчину» 97.
Женщины в Евангелиях.
С появлением евангельских текстов произошел заметный сдвиг. Генеалогия «мужа Марии» Иосифа, представленная в Евангелии от Матфея 98, необычна для библейского текста тем, что содержит четыре нетипичных женских имени: Фамария, которая с закрытым лицом, притворившись блудницей, обманула отца своего мужа, дабы сохранить свой род; Рахава, блудница из Иерихона, которая обеспечила спасение народа израильского на пути в Землю Обетованную; Руфь Моавитянка; а также женщина по имени Вирсавия, «бывшая за Уриею», возлюбленная Давида, родившая Соломона и искупившая тем самым свой грех 99.

В Евангелиях от Матфея и Луки 100 особый акцент делается на непорочность Марии, которая зачала от Святого Духа, как и было предсказано Книге пророка Исаии: «Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» 101. Сон Иосифа, поклонение волхвов, бегство в Египет в Евангелии от Матфея (в более подробном изложении у Луки), благовещение, испытание, рождество, весть пастухам, случай в Храме, разговор Иисуса с законниками – все эти фрагменты повествования получили свое дальнейшее развитие в апокрифах II века, в особенности в первом Евангелии от Иакова 102. Все новые эпизоды – встреча Анны с Иоахимом, детство Марии и ее беседа в Храме, ее свадьба с Иосифом, непорочное зачатие и недоверчивость Саломеи, повивальная бабка, чья высохшая рука была исцелена, - усиливали культ Марии и идеал непорочности 103. Кроме того, они обогатили будущую христианскую иконографию богатыми образами 104. В Евангелии от Луки фигуры Елисаветы, бесплодной женщины, ставшей матерью Иоанна Крестителя, и Анны, вдовы и пророчицы, которая предсказывала спасение Израиля, сопровождаются центральной фигурой Марии с ее покорностью и ликованием в слабости. Последующие упоминания о Марии редки, поскольку духовные узы превзошли узы крови 105, однако такие эпизоды как свадьба в Кане 106, Мария, стоящая у подножия креста вместе с любимым учеником Иисуса 107, оставили неизгладимый след в памяти христиан, равно как и присутствие Марии среди апостолов, молящихся о Иисусе после вознесения 108. Самое раннее упоминание о Марии – в словах Павла: «Бог послал Сына Своего, Который родился от жены» 109. Важность этой женской роли в теологии Воплощения не вызывает сомнений.

Отношения Иисуса с женщинами, казалось, были весьма свободными, особенно, учитывая те ограничения, которых требовал в его дни иудейский обычай. Его принимают у себя дома незамужние Марфа и Мария 110, по отношению к которым Иисус выказывает свои дружеские чувства, воскресив их брата Лазаря 111. Когда ученики Иисуса обнаружили его разговаривающим с самарянкой около Иаковлева колодца в Сихаре, они «удивились, что Он разговаривал с женщиною; однакож ни один не сказал: чего Ты требуешь? или: о чем говоришь с нею?» 112 Барьеры разрушались самыми необычными способами. Иисус проповедовал неиудейкам, как, например, самарянке 113, и исцелил даже дочь одного из жителей Каны 114. Традиционная иерархия была поставлена с ног на голову ради униженных: «мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие», говорит Иисус первосвященникам и старейшинам в храме 115. В хорошо известном отрывке он прощает многие грехи женщины, которая «возлюбила много

  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница