«много неясного в странной стране »



страница10/15
Дата22.04.2016
Размер1.81 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

ФЕНЯ – от «офеня» («мелочной торгаш вразноску и вразвозку» – В.И. Даль). Офени имели свой «тайный язык», в целом построенный «по русскому складу». Позднее «феней» стали называть профессиональный жаргон преступников, претерпевший исторические изменения. «Старая феня» – довоенная, «новая» сформировалась в послевоенный период и, по мнению специалистов, они сильно отличаются друг от друга.


МОЙ ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ СЕРОМ (1979 или 1980)


МОЙ ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ СЕРОМ – контаминация двух символических образов (черный человек и человек в сером костюме). «Черный человек» присутствует в «Моцарте и Сальери» А.С.Пушкина (1830) и поэме С.А. Есенина (1925). «Человек в сером костюме» – т.е. некто неприметный, оказывающийся дьяволом, изображен в новелле немецкого романтика Адельберта фон Шамиссо «Удивительная история Петера Шлемиля» (1814). «Некто в сером» – персонаж пьесы Л.Н. Андреева 137 «Жизнь человека» (1907), символизирующий Судьбу, Рок.

И СНИЗУ ЛЕД И СВЕРХУ – МАЮСЬ МЕЖДУ… (1980)


Ситуация льда как преграды «и снизу и сверху» изображена в романе Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой» (1869–1870), часть II:
Глава 15. СЛУЧАЙНАЯ ПОМЕХА ИЛИ НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

…«Наутилус» мог бы скоро удариться о нижнюю часть торосов, поэтому было лучше держать его в слое воды между верхним и нижним льдом. (…) Как я и говорил, мы находились среди воды, но по обе стороны, всего в десяти метрах, вздымались ледяные стены. Сверху и снизу такая же стена.

Глава 16. НЕДОСТАТОК ВОЗДУХА

Капитан Немо распорядился прозондировать нижний пласт. Оказалось, что здесь нас отделяло от воды только десять метров, составлявших толщу этого ледяного поля. (…) Следовательно, для того чтобы мы могли опуститься ниже ледяного поля, необходимо было продолбить в нем соответственной величины отверстие… …Все двенадцать человек одновременно стали буравить канаву в нескольких точках по ее окружности. (…) Как только резервуары достаточно наполнились водой, "Наутилус" опустился и вклинился в прорубленную выемку. (…) Наконец, лед треснул со странным шумом, похожим на разрыв листа бумаги, и «Наутилус» начал опускаться.

– Прошли! – шепнул мне на ухо Консель. (…) Но сколько же времени продлится наше плавание под торосами, пока мы не достигнем свободного пространства 138 океана? (…) Простое ледяное поле нас отделяло от воздуха земли. Разве нельзя его пробить? (…) Затем, сделав разгон всей мощью своего винта, он («Наутилус» – А.С.) ринулся на ледяное поле снизу, подобно гигантскому тарану. Он стал долбить его мало-помалу, то отплывая, то вновь бросаясь на ледяное поле, которое все больше трескалось, и, наконец, последним броском «Наутилус» пробился на оледенелую поверхность моря и продавил ее своею тяжестью. Пер. с фр. Н.Г. Яковлева, Е.Ф. Корш.

У Г.Б. Адамова в романе «Тайна двух океанов» (1939), зависимого от произведения французского фантаста, в III части («Родина зовет»), главы 1–4 («В ледяном плену», «Поиски выхода», «Пушка и накал», «Сквозь скалу и лед») воспроизводится аналогичная ситуация «ледяного корыта», но разрешается она «в лоб», путем применения ультразвуковой пушки и нагрева корпуса лодки до 2000 градусов Цельсия.

Нагрев, кстати, есть и у Ж. Верна, – может, отсюда и «я весь в поту»? В целом же образ подводной лодки весьма характерен для творчества В.С. Высоцкого, и, видимо, он вновь имплицитно присутствует и здесь, а совпадения текста данного стихотворения с текстом французского романа активизируют его.
ПАХАРЬ ОТ СОХИ – СТИХИ – ср. у В.В. Маяковского, поэма «Хорошо» (1927):

Сидят папаши.

Каждый хитр.

Землю попашет,

Попишет стихи.
ОТ СОХИ – выражение употребляется в значении «настоящий крестьянин», не порвавший с сельским хозяйством, человек из народа.

139


ПЕСНИ ТЕАТРА И КИНО

ПЕСНЯ-СКАЗКА О СТАРОМ ДОМЕ НА НОВОМ АРБАТЕ (1966)


Ср.: А.П.Чехов «Старый дом. Рассказ домовладельца» (1887): «Нужно было сломать старый дом, чтобы на месте его построить новый. Я водил архитектора по пустым комнатам и между делом рассказывал ему разные истории. (…) А в этой квартирке их трех комнат все насквозь пропитано бактериями и бациллами. Тут нехорошо. Тут погибло много жильцов, и я положительно утверждаю, что эта квартира кем-то когда-то была проклята и что в ней вместе с жильцами всегда жил еще кто-то, невидимый».

РАССТРЕЛ ГОРНОГО ЭХА (1974)


Убийство «горного эха», видимо, восходит к одной из мифологических версий, согласно которой Пан из ревности погубил нимфу Эхо с помощью вооруженных пастухов: они растерзали Эхо и рассеяли части ее тела по миру.

ЖИВУ Я В ЛУЧШЕМ ИЗ МИРОВ (1976)


ЗЕМЛЯ – ПОСТЕЛЬ, А НЕБО – КРОВ, // МНЕ СТЕНЫ – ЛЕС, МОГИЛА – РОВ… – ср. стихотворение Ф.Н. Глинки «Партизан Давыдов» (между 1812–1825 гг.): Его постель – земля, а лес дремучий – дом!

140


ПРОЗА

ЖИЗНЬ БЕЗ СНА

(Дельфины и психи)


Можно предположить, что эта повесть создавалась как минимум на протяжении всего 1968 года, отмеченного многократными пребываниями В.С. Высоцкого в больницах. В марте 1968 г. В. Золотухин получает рукопись «Репортажа из сумасшедшего дома», в декабре того же года автор читал повесть И. Кохановскому, навестившему его в больнице № 13 (Люблино)40. Такой (относительно длительный) период создания прозаического произведения был, судя по всему, несвойственен В.С. Высоцкому, но это же в значительной степени обусловило высокую степень проработки текста, его эстетическую выверенность и цельность.
Название повести (автору не принадлежащее) очень точно передает суть сюжетно-композиционного строения текста, состоящего из двух относительно автономных линий – «дельфинов» и «психов». Подобная композиция присутствует и в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита», в сокращенном виде опубликованном в журнале «Москва» незадолго до начала работы В.С. Высоцкого над своей повестью, - можно предположить, что именно знакомство с романом Булгакова послужило толчком для серьезного обращения Высоцкого к прозе (ранее им создавались лишь небольшие новеллы и наброски).

Не будем, однако, забывать, что в «Мастере и Маргарите» использована сюжетно-композиционная идея, изначально гениально реализованная Э.Т.А. Гофманом в романе «Житейские воззрения кота Мурра вкупе с фрагментами биографии 141 капельмейстера Крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах» (1819-1822). Здесь тоже название произведения отражает двулинейность повествования: кот Мурр пишет «мемуар», прокладывая рукопись листами, содержащими историю капельмейстера Иоганнеса Крейслера. По своей организации проза В.С. Высоцкого ближе к произведению Э.Т.А. Гофмана, нежели М.А. Булгакова: если у последнего обе линии повествования – рассказы «всезнающих авторов», то и в «Коте Мурре», и в «Дельфинах и психах» так строится только одна линия, а вторая представляет собой рассказ от первого лица – ученого кота или советского сумасшедшего.

Отметим, что произведение немецкого романтика, неизбежно входящее в курс истории зарубежной литературы XIX века, было наверняка известно В.С. Высоцкому по крайней мере со студенческих времен и, видимо, В.С. Высоцкий высоко ценил его – в небольшой библиотеке поэта имелись два издания «Кота Мурра»41. Известно, что и М.А. Булгаков ощущал родственность своего творчества творчеству немецкого предшественника, - сохранились воспоминания о том, как автор «Мастера и Маргариты» разыгрывал своих друзей, читая им вслух только что опубликованную статью литературоведа И.В. Миримского о сатире Гофмана, заменяя фамилию писателя ХIХ века на «Булгаков»42.

Влияние романов обоих писателей на прозаическое творчество В.С. Высоцкого было «комплексным» и проявилось не только в принципах построения 142 повести, но и в ее тематике. Прежде всего, это касается темы безумия – капельмейстер Крейслер, как и положено романтическому художнику, находится на грани сумасшествия и состоит в постоянном конфликте с окружающими его обществом и миром в целом; «знаменитая психиатрическая клиника, недавно отстроенная под Москвой на берегу реки», где пребывает Мастер, сумасшедший дом, где оказывается поэт Иван Бездомный, - это общее «место сбора», постоянно пополняемое многими другими персонажами «московских» глав «Мастера и Маргариты», важнейший локус романа Булгакова. Заметим, что в изображении клиники Стравинского присутствует ироническая идеализация советской медицины – никакой подобной клиники ни в Подмосковье, ни в других регионах СССР на самом деле не было. М.А. Булгаков (соответственно своей задаче) «выдумал» идеальную, с палатами-одиночками «недавно отстроенную» клинику профессора Стравинского, равно как и «новопроложенную линию с Ермолаевского на Бронную» по которой на Патриарших прудах подъезжал к Берлиозу роковой трамвай… Эта больница – необходимый и относительно достоверный вариант второсортного «покоя», о котором мечтают многие герои романа.

Можно предположить, что религиозные и, прежде всего, христианские мотивы, многократно появляющиеся в «Дельфинах и психах», могли как раз тоже возникнуть под воздействием «Мастера и Маргариты», романа, который неожиданно мощно напомнил стране почти поголовного атеизма, что Христос-то действительно был… И не под влиянием ли романа Булгакова в библиотеке В.С. Высоцкого появляется купленная им в «Березке» Библия, изданная московской патриархией в 1968 году?

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница