Михаил Успенский Три холма, охраняющие край света



страница6/15
Дата24.04.2016
Размер2.63 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ГЛАВА 15

- Это, молодой человек, фигура серьёзная, - говорил Сергей Иваныч, то и дело прикладываясь к «Баллантайну». - Правильно вы решили не отпускать Лидочку одну. Одному мне не доглядеть… Чуня, ступай на двор! Да не мотай хвостом! Бутылку опрокинешь!

Всем троим не спалось: с одной стороны, дело стариковское, с другой - дело молодое, с третьей - вообще собачье.

Лорд Теренс, уютно расположившийся на старой Чуниной оттоманке, чувствовал себя чеховским персонажем - ночь, усадьба, верный пёс, что ж, камин затоплю, буду пить, шорох листьев и дождя за окном, обильное угощение, безответная любовь, бесконечные разговоры ни о чём, разрешение судеб России и прочего мира…

- Зовут его Никон Павлович Синеоков, а происхождения он самого неизвестного. Интерес нейшее было время - заря перестройки! Такие монстры повылазили! Гоголь был пророком: «Показался какой-то Сысой Пафнутьевич и Макдональд Карлович, о которых и слышно не было никогда…» Особенно насчёт Макдональда угадал. У Синеокова нашего тут ни родни, ни однофамильцев. Поначалу он промышлял извозом на горбатом «Запорожце», снимал комнату в бараке. Бутылки сдавал - чужие. Потом как-то незаметно переехал в квартиру, кстати, помершего профессора-археолога - сомнительная история… Организовал кооператив. А через год под ним все городские бандиты ходили, хоть и ругались. Так что с моим братишкой Антоном не мог он не пересечься. Антон со своим заводом тоже в силу входил в те поры. Ждали войны, но они неожиданно закорешились. Я часто брата спрашивал: ну что между вами общего?.. Никон Павлович производил впечатление полного идиота. По большей части он молчал, иногда совершая совершенно неожиданные и нелепые, на первый взгляд, поступки. Но после этого всё складывалось в его пользу, словно он повелевал случаем. Покупал, продавал, валюта, семечки, титановые лопаты. Ну да вам неинтересно, герцог, вот если бы вы были деловой… Страшненькая была жизнь, вам такого вовек не знать. Смешались в кучу кони, люди, львы, орлы и куропатки… Ах, вы понимаете? Специализировались по этому профилю или от Лидочки?

Лорд Теренс меж тем никаких реплик не подавал, только внимал с открытым ротом: знаменитый русский ночной монолог! Пьяненький Мармеладов! Умненький Карамазов! Четвёртый сон Веры Павловны!

- Словом, братишка мой объясняет свою неожиданную дружбу так: ах, это человек-загадка! Поразительный талант! Чутьё! Самородок! Вот что значит свободный русский человек! Умный был у Лидочки папа, что и говорить, «но чёрт, друзья, был умней его, умней и хитрей его!» Узнали? Хоть это и малоизвестный перевод. Так и живём. Я себе пью потихоньку, хотя какое там потихоньку. Никуда не лезу, и все подробности проходят мимо меня, кроме обрывков. Антон, оказывается, отрядил одного толкового адвоката из ментов узнать о прошлом партнёра. На всякий случай. Адвокат постарался и даже съездил на историческую родину нашего героя, в казахские степи у самой границы с Монголией. Посёлок Коксоугли. Только оказалось, что никакого посёлка с таким названием нет. То есть, сообщили шёпотом, был, но его сожгли в своё время из огнемётов, потому что там случилась чума и никто не уцелел. Если вы, Терри, полагаете, что ваше гуманное правительство поступило бы другим образом, вы сильно ошибаетесь. Другого образа попросту не существует. Но это уже отдельный разговор. Откуда-то нарисовалась и супруга господина Синеокова, тронутая на паблисити. Сама наряжается, как… Во! Даже и сравнить не с кем! И супруга наряжает то в ковбойском стиле, то в кимоно с драконами, то в эфиопскую полосатую хламиду. Сам-то он весь век ходил бы в одном драповом пальто, ему одежда без разницы. И пиар без разницы, и всякие там светские сборища. Ненавижу слово «тусовка»! Кто срок тянул, никогда так не скажет, ибо западло… Притащит она его на какую-нибудь московскую презентацию с олигархами и визажистами, а он молчком простоит в углу. Но чувствовал Антон, что от этого скромника великий вред воспоследует, только не чувствовал, когда. Зато я чувствовал, потому и… Ну, это опять неинтересно, да и знать не надо. Ухожу это я себе в очередной запой с чистой совестью, а выхожу… Признаюсь, никак я не ожидал, что он брата того… Грязная история. Но племянницу я уберёг, и наследство её. Не бесприданница!

- Сергей Иванович, неужели вы могли подумать… - начал Дюк.

- Да я в другом смысле, - вздохнул Дядька. - Лидке человек нужен. Мужик настоящий, а герцог там, механизатор… Тогда загулял бы я напоследок, попрощался бы… С внучатыми племянниками…

- Совершеннолетними… - в тон продолжил Терри.

- Ожил! Хвалю! - сказал Сергей Иванович. - Не спирохета, выходит… Тяжело вам будет, герцог, но, как говорится, ты ходи, ходи, ты свово добивайся! А давайте на брудершафт и будемте на «ты»! Заодно и второй сосуд приговорим… Найт-кэп…

Терри вздохнул, поднялся и подошёл к дивану со стопкой. Чуня, лишённый привычного лежбища, тоже завозился у себя в углу.

- В твои годы знать похмелье вообще не положено, - сказал Дядька. - Ну, за знакомство!

Выпили за знакомство. Сергей Иванович с неудовольствием потряс бутылку и вздохнул.

- Мужик, говорю, ей нужен! А мужиков во всём мире осталось на сегодняшний день только трое: мы с тобой да ещё один японец. Куды бедной бабе податься? Матриархат наступает на всех фронтах. Возвращение Белой Богини. Сам суди - сколько женщин-президентов развелось? А бизнес-вумены? А первая в мире суданская женщина-палач? Вот то-то! А дальше хуже будет. Или лучше. Кур полон двор, а петух один. От природы не уйдёшь. Так и будем жить: самцы, не приходя в сознание, лежат в стеклянных ящиках, подключённые к аппаратам искусственного доения, поскольку ни на что большее не годятся. Потом запьют, как водится, аппаратчицы, и вообще всё кончится… И тут погас свет…Десять дней они боролисьИ барахтались в болоте,Десять дней заря вставалаИ садилася обратно,Десять дней змея ГургураВсё вилась и вырывалась,Но поддалась ТилипонеНа одиннадцатый день!

ГЛАВА 16


То есть света и без того было мало - ночничок под плотным абажурчиком да индикаторы-неонки на стенных выключателях. Заткнулся негромкий «нью-эйдж» в динамиках, прекратилось гудение холодильника. Темно и тихо стало, как двести лет назад.

- Опять кто-нибудь из проспихинских въехал на тракторе в будку трансформатора, - решил Дядька. - Сколько раз говорил Филимонычу - перекрой им дорогу, брёвна положи… Стой, а генератор? Там же у меня автоматика… Дюк подскочил.

- Вон из дома! - закричал он. - Лида, беги! Анкл, дог, гоу эвэй!

Анкл удивлённо заругался, а дог среагировал немедленно - он из своего угла перемахнул через оттоманку, распахнул башкой дверь и выскочил во двор.

Люди были не так расторопны - Дядька ничего не понимал, герцог не мог решить, одеваться или не надо, Лидочка чем-то гремела наверху и выкрикивала нечленораздельные, но увесистые слова.

Дюк примерно помнил, где лестница, и довольно неудачно бросился спасать любимую - аж взвыл, споткнувшись о ступеньку. Любимая тоже оступилась с отвычки и состукала попкой с лестницы, опрокинув воздыхателя на столик с неубранной посудой. Столик только крякнул, посуда отозвалась вразнобой, Терри подхватил Лидочку на руки, чтобы поспешно эвакуировать, и оба врезались в Дядьку, неожиданно выказавшего стариковскую бестолковость.

На террасе было посветлее, но Дюк продолжал подталкивать Дядьку к выходу - дверь на крыльцо Чуня, понятно, не закрыл.

- Вы сумасшедшие! - кричала Леди, не желавшая лезть в ночной рубахе под дождь. - По думаешь - свет погас! Поставь меня на место, наглец! Прими руки!

- Дорогая, свет ОПЯТЬ погас! СНОВА погас! - отвечал герцог.

- Чего паникуешь, крэйзи? - рявкнул Сергей Иванович. - Спокойно! Не война! Пить не умеете!

На дворе было не только сыро-темно, но и прохладно, поскольку во тьме цвела невидимая черёмуха. Где-то рычал и взлаивал столь же невидимый Чуня.

- Господи, кого он там гоняет? - сказал Дядька. - Уж не волка ли? Ну-ка…

Он отодвинул Терри и прильнувшую к тому Лидочку, вернулся на террасу.

- Чуня, ко мне! Терри, они его загрызут! - вопила Лидочка.

- Обосновать, что я есть пацан? - хладнокровно спросил герцог Блэкбери и шагнул с крыльца.

- Терри, назад! Сумасшедший! - На Лидочку было не угодить.

Внезапное сияние охватило долговязую фигуру лорда Фицмориса - то Дядька вернулся с лампой «летучая мышь» в одной руке и с ружьём в другой.

- Не стреляй, там Чуня! Там Терри! - завизжала художница.

- А в кого стрелять-то? - растерянно сказал Сергей Иванович.

У кирпичной ограды метались две тени - одна косматая, другая чёткая. Они почему-то кружились, норовя схватить то ли незримого противника, то ли друг дружку. Это выглядело, как ритуальный танец шамана в шкуре и обнажённого воина. Чуня грозно хрипел, герцог выкрикивал нечто непонятное - может быть, боевой клич Маккормиков. Дядька водил стволом туда-сюда.

- Да ну, волк, - сказал Дядька. - Чикался бы он с волком…

Сергей Иванович поднял лампу повыше, зато ствол опустил.

Внезапно Терри выпрямился, покачнулся и грохнулся навзничь. Лидочке показалось на мгновение, что лорд был в чёрных зеркальных очках. Чуня перестал кружиться, застыл, прыгнул и пропал из круга света. Слышно было, как он сквозь кусты ломится за дом. Вскрикнуло и зазвенело, рассыпаясь, стекло.

- Они убили Терри! Сволочи! - закричала Лидочка и бросилась с крыльца. Плиты, покрывавшие двор, были мокрые и шершавые.

- Стой, дура! - гаркнул Турков и устремился за ней.

Леди уже сидела на плитах, держа на коленях голову кавалера в нелепом рыжем причесоне. Она раскачивалась, как Рахиль, потерявшая детей своих.

- Спокойно, деушка, - сказал Сергей Иванович. - Может, он ещё живой…

Дядька аккуратно положил ружьё на скамейку, исчез, лязгнули двери гаража, щёлкнула дверца машины, свет галогенных фар пролился на племянницу и лежащего гостя.

Хозяин разбойничьего замка подошёл, присел, прикоснулся длинными умелыми пальцами к шее герцога.

- В обмороке он, - сказал Дядька через некоторое время. - Нежный парень! Хотя и лихой. Цени. Редко бывает. Ха, в чём у него морда-то? То ли кисель, то ли студень… Воняет…

- Живой? - повеселела Леди. - А это… Я знаю! Тогда, в музее… Лапами!

В кустах снова затрещало, и Турков потянулся было к скамейке, но это всего лишь воротился Чуня. Вид у йорка-переростка был виноватый.

- Лиса? - укоризненно спросил Дядька. - Упустил, охотничек? Из-за простой лисы… Три взрослых человека… Ах, в какое время мы живём! Я-то боялся, что Синеоков ниндзю выписал! Да таких ниндзей…

- Дядька, он живой, живой! - плакала Лидочка.

- Живой, конечно, - согласился Турков. - Между прочим, и никакая твой хайлендер не глиста… Чего, деушка, кочевряжишься? Негра тебе - подавай из джунглей с бамбуковым фаллокриптом?

Леди положила голову обеспамятевшего восемнадцатого герцога Блэкбери на камень, подолом длинной ночной рубахи вытерла лицо сначала ему, а потом себе.

- Дядька, какой ты грубый и ни фига не женственный, - сказала она в своей обычной манере.
ГЛАВА 17

Любой холуй из свиты Никона Павловича Синеокова, выслушав очередной приказ шефа, первым делом думал: «В рот меня побери, зачем я этого придурка слушаюсь?» Но эта здравая мысль тут же терялась в куче других - бежать, отличиться, землю рыть…

Да что холуи - в приёмной перед массивной эбеновой дверью с дешёвыми позолоченными египетскими ручками томились на одном бесконечном диване, покрытом казённой чёрной клеёнкой, и главный милиционер Малютинской области господин Лошкомоев, и заезжая певица Зина Тренд с подтанцовкой, и ветеринар Курейчик, и директор местной «Икеа» херр Сандер-лунд, и владыка Плазмодий, и даже сам городской сумасшедший - инвалид Афгана Валетик, ещё с советских времён считавшийся символом свободы и независимости. Они поглядывали друг на дружку с недоумением, быстро перераставшим во взаимную ненависть. Валетик, впрочем, был углублён в свою неизменную затёртую «Юманите», хотя держал газету вверх ногами. Время от времени Валетик поднимал голову и перемигивался с портретом композитора Кабалевского на стене. Вдоль стены стояло десятка полтора пар разноцветных резиновых сапог.

- Совсем обнаглел, - сказал генерал Лошкомоев, ни к кому конкретно не обращаясь. - Третий час…

Секретарша Нина Сергеевна строго зыркнула на дерзкого поверх очков, и тот нишкнул. Ветеринар Курейчик поднялся было с намерением размять ноги, но и он удостоен былсвирепого взгляда. Нина Сергеевна многозначительно показала ветеринару вязальную спицу и тем самым посадила на место.

Наконец чёрная дверь распахнулась, и в приёмную вылетел губернатор Малютинской области господин Солдатиков, красный и мокрый, словно из бани - хотя и в костюме. Он встряхнулся, как пёс, обдав ожидающих брызгами пота, наклонился к милицейскому, зашипел и грубо на пальцах показал генералу, что ждёт того в кабинете шефа. Прочие поглядели сочувственно - ну кто такой губернатор по нынешним временам? Великомученик, и всё.

Лошкомоев покорно поднялся, подошёл к Валетику и обнял его, словно прощаясь навеки. - Бырики, бырики, утопа кулькуля! - утешил генерала безумец, оторвал от своего рубища лоскуток и вложил в лапищу Лошкомоева - видно, на удачу.

Губернатор оглянулся, запоздало застегнул ширинку, вздохнул и пошёл прочь на неверных ногах.

- Словил, Шепелявый? - отчётливо раздался чей-то голос - не мужской и не женский, хотя никто рта не раскрывал. Все сделали вид, что реплика исходила от композитора Кабалевского.

Генерал строевым шагом подошёл к двери и решительно пересёк страшный рубеж.

Кабинет Никона Павловича был намного меньше приёмной, даже потолок там был низкий, как в таёжной зимовейке. Сам хозяин сидел на топчане за пустым раскладным столиком на колесиках. Одет был Никон Павлович в полосатую суданскую галябию, а голову его венчал форменный берет новозеландских командос, украшенный перьями райской птицы, - очередная причуда Дианы Потаповны. Взаимных приветствий не последовало.

Мутные глазки дауна внезапно пронзили генерала ледяной молнией. Синеоков тяжко вздохнул, вытащил из-за топчана алюминиевый кейс, грохнул его об столик и жестом предложил Лошкомоеву открыть. Генерал возвёл зрачки к потолку, пошевелил губами, уточняя шифр, потом негнущимся пальцем покрутил замок.

Крышка чемоданчика подлетела вверх, явив содержимое - ворох крупных красных пятипалых листьев. Некоторые плавно слетели на пол.

- Какой державы валюта? - спросил Никон, не разжимая бледных губ.

- Было согласно расписке, - решительно ответил генерал. - Сам же пересчитывал. Принимали под видеосъёмку. Это твои подменили.

Синеоков метко плюнул чуть-чуть левее генеральского уха.

- Наши, - веско сказал он. - Все люди - наши. Вообще - все. Понял?

- Так точно, экселенц, - просипел милицейский.

- Наши. Это Филимоныч! - страшно закричал он вдруг. - Филимоныч!

- Филимоныч тебе еврики отгрузил, а не гербарий, - заметил Никон.

- Он же у вас был… - завыл генерал. - Моя ответственность кончилась…

- Никогда… - Синеоков закрыл глазки. - Никогда твоя ответственность не кончается, Аврелий Егорыч. Ты будешь двор мести, Аврелий Егорыч. Будешь Муму утоплять. Потому что станешь глухонемой, как демон… Слышал ведь, что демоны - глухонемые?

Лошкомоев покорно закивал. Предательская жгучая влага затекала ему в рот.

- А вот и слёзки на колёсках, - слегка улыбнулся Никон. - Значит, не потерянный ты ещё для меня человек, Аврелий Егорыч, нет, не потерянный… Рано тебе в демоны… Но посидишь без конвертика. Вот когда разъяснишь мне этот гербарий, тогда пятёрка тебе… По ботанике… Нет, никуда ещё не иди! Сам понимаешь, виноват. Не прогневайся, ты знаешь, что тебе полагается… Губернатор держался молодцом! Покажи и ты, как настоящий патриот мамку-родину любит!

Генерал Аврелий вытер лицо рукавом, подошёл к облупленному зелёному сейфу и открыл дверцу. Потом вытащил из кармана документы и положил их на полку. Туда же отправилась орденская колодка.

- Да-да, - поощрил его Синеоков. - У меня ничего не пропадёт.

Генерал яростно сорвал галстук. В кабинете хозяина имелась и вторая дверь, совсем уж неказистая, кое-как сколоченная и плохо побелённая, явно снятая с деревенскогосортира. Оттуда шёл запах нехорошей медицины. Возле позорной двери к стене прислонилась, лицемерно горя призывной улыбкой, резиновая баба из секс-шопа; на бабу напялили кокошник, расшитый настоящим жемчугом, и красный шёлковый сарафан.

Сгорбленный от горя Лошкомоев ухватил секс-чучело под мышку и проследовал за страшную дверь. Дверь затворилась под мерзкий скрип собственных петель. В тон ей лязгнул засов.

Синеоков опять впал в прострацию, пристально вглядываясь в бездну, что видна была ему одному.

Бездна же не успела учинить ответное действие, потому что в кабинет впорхнула Диана Потаповна, в задорном настрое, в чёрной кожаной косухе и балетной пачке. Голова хозяйской супруги венчалась кокетливой бескозыркой с алыми гюйсами и надписью «Нечаянный».

- Никас, пора переодеваться к обеду! - воскликнула Диана Потаповна. - У тебя радость: Флюра отчистила адмиральский мундир, грязнулечка мой! Вставай, животное! Ко мне два дедушки приехали - Дольче и Габбана!

Никон Павлович покорно поднялся и поплёлся за супругой.

Вслед им доносились сквозь дверные щели и прорезанное сердечко пронзительный равномерный резиновый свист, глубокие стоны и плач милицейского генерала.
ГЛАВА 18

Сеньор Понсиано был в отчаянии.

Во-первых, их «Фалькон» действительно чуть не сбили, как он и опасался, но не потому, что границы России были так уж священны и неприкосновенны, а по причине обычного армейского бардака. Но обошлось.

Во-вторых, выяснилось, что полёт на том же «Фальконе» до Малютина возможен чисто теоретически. На деле же пилот сообщил, что и до Москвы-то еле дотянули. «Словно какая-то тварь на хвосте сидела и горючее отсасывала всю дорогу!» - рассказывал пилот, неробкий астуриец.

В-третьих, и хлопотать насчёт поездки в Малютин никто не собирался. Сеньор Алехандро «Козьоль» Тертычны, на вечную дружбу которого рассчитывал Паблито, исчез вопреки всем предварительным договорённостям, причём исчез не по-хорошему, а с какими-то деньгами.

В-четвёртых, старшему охраннику сильно не нравилась история с пропавшим негритёнком, который то ли был, то ли нет.

Сеньора Давилу и пилота долго мурыжили чины в мундирах и в штатском, и мурыжили на плохом английском. Все попытки связаться с футбольной федерацией тоже ни к чему не привели: «Мистер Давила, да у нас идёт полная реорганизация, русский футбол в очередной раз сосредоточивается, скоро вы не узнаете русский футбол, а теперь не до вас, всего хорошего…» Серьёзные там, видать, дела творились, если пренебрегли посланцем великого и богатого Мендисабаля! Правда, бедный кум Понсиано ни словом не обмолвился о деньгах - и кто бы после этого с ним в Москве разговаривал?

Менты домодедовские в футболе разбирались, потому что слова «Барселона» и «Мендисабаль» для них не были звуком пустым - посланцев прославленного клуба даже не отправили в кутузку. Более того, их отпустили и пожелали всего хорошего. Но цацкаться с ними в России никто не собирался. Напротив - иностранцам с недавних пор стали откровенно хамить, чтобы не заподозрили в низкопоклонстве перед Западом.

Пилот связался с хозяином. Мобильник Паблито не отвечал, а секретарь шефа сказал, что не в курсе, но чтоб самолёт был в целости и сохранности! Пилот неискренне посочувствовал сеньору Понсиано и убежал заправляться и согласовывать курс. Испанское посольство тоже устранилось - узнав, что граждане Давила и Кастаньяр не задержаны,посол посоветовал разбираться самостоятельно.

Сеньор Понсиано Давила остался один-одинёшенек в громадном комплексе Домодедовского Кольцевого, не нужный никому, в том числе и самому себе.

В своё время даже переезд из родимой деревни в развратную Барселону был для него тяжким испытанием, а уж в чужой стране он и подавно не бывал. Конечно, Зайчик звезда, богач и всё такое, откуда простому великому футболисту знать подлинную суровую российскую действительность, но так-то тоже нельзя! Бросить земляка всё равно что кпапуасам! Ладно ещё, что деньги есть…

Возвращаться домой вместе с пилотом было стыдно. Хорош мачо, растерявшийся перед первым же препятствием! Вот уж ехидный дед Балагер над ним посмеётся! Дед вообще над всеми издевается, кроме старой Канделарии!

- Ну, не все же здесь сумасшедшие, - вслух решил сеньор Понсиано. - Как-нибудь доберусь.

Именно что как-нибудь - в здешних гостиницах уже куковали за счёт фирмы пассажиры двух малютинских рейсов по причине неприбытия самолёта. Да и не хотелось самолётом…

Но для начала следовало заесть и запить неприятности.

Цены в аэровокзальных барах и буфетах были невероятные. Скажем прямо - несовместимые с высоким званием пусть провинциального, но всё-таки идальго. А в извечной битве человека с жабой побеждает, как правило, жаба.

Сеньор Понсиано опустился в ближайшее кресло. Пришла ночь, и все самолёты разлетелись. Пару раз к нему всё-таки подходили милиционеры, проверяли документы. Слова «Айм полисмен туу» и «Барселона клаб» действовали и на них: «Смотри ты - не чурка!» Козыряли, улыбались, извинялись, что ничем не могут помочь коллеге, советовали беречься карманников и прочих. Он поставил дорожную сумку на колени и прикрыл глаза… - Перекусить не желаете?

Слова были незнакомые, но сопровождал их такой умопомрачительный запах стряпни, что и так всё понятно.

Перед сеньором Понсиано стояла бабулька в круглых очках, сгорбленная и одетая в старенький джинсовый костюм. Волосы бабульки скрывала антикварная косынка с эмблемами Шестого Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве. А запах исходил из вместительной сумки-холодильника на колёсах. - Си, сеньора! - обрадовался Давила. Бабулька стала открывать отделения сумки, потом расстелила газету на соседнем кресле. На газете появилась горка пирожков, нарезанные сыр и колбаса, две бутылки пива… Пирожки были горячие, пиво - ледяное. - Рапидо, рапидо, - сказала бабулька. Сеньор Понсиано подавился.

- Я преподавала иностранные языки, - пожала плечами спасительница. - Не удивляйтесь. А тороплю вас потому, что мою деятельность не одобряют хозяева аэровокзала. Менты, как зовут у нас полицейских, напротив - жалеют, не трогают. Они берут взятки пирожками. Каждый зарабатывает, как может.

- Я вас не выдам, сеньора! - с чувством сказал Понсиано. - Понсиано Давила, полномочный представитель футбольного клуба «Барселона» к вашим услугам.

- Вера Игнатьевна Попова, - представилась бабулька и даже сделала забавный реверанс. - Свободная предпринимательница. Знаете ли - очень прибыльное дело торговать здесь по демпинговым ценам. Правда, бегать приходится, мгновенно мой товар разбирают… Десять евро для вас не дорого?

- Да это даром, сеньора! - заревел старший охранник. - Благослови вас бог!

- Вы опоздали на рейс? - сочувственно сказала Вера Игнатьевна. - Или приехали слишком рано?

- Мой путь лежит в город Малютин, - горестно сказал сеньор Давила.

- Это же Сибирь! - с искренним ужасом вскричала бабулька.

- Вот видите - даже для вас там край света… И ещё эти новые порядки для пассажиров… - Понсиано зажмурился и присосался к бутылке.

- А пиво вполне приличное, - удивился он.

- Места надо знать, - сказала Вера Игнатьевна. - Живое пиво. Билет вы уже взяли?

- Там какая-то неразбериха с рейсами…

- Понятно. Бордель, усугублённый электроникой. Обычное дело. Но почему вы один? Где ваш гид? Вы же официальное лицо!

- Эх, - махнул рукой сеньор Давила. - Что у вас, что у нас… Никому нет дела ни до чего. Куда катится мир? Ладно, потерплю я этот воздушный стриптиз… Если выдержу…

- Мир уже прикатился, благородный дон, и сам этого не заметил… Кстати, если услышите эти слова - «благородный дон» - по-русски, знайте, что перед вами достойный доверия человек. Наш человек. Как правило, наш ровесник. Это как бы пароль, понимаете?

- Странно, почему в России так выражаются. С какой стати? Или у вас мода на Испанию?

- Нет, просто есть такая книга… Не вижу, почему бы одному благородному дону не помочь другому - дословно. Это долго объяснять. Так, значит, вы отправляетесь в этот самый Малютин - без языка, без проводника… Или вас там ждут?

- Никто меня нигде не ждёт, - с великой тоской сказал Давила. - Вот ещё мне дали адрес и телефон в До-ро-го-ми-ло-во… Правда, шефу там на вызов не ответили, но мало ли что… Ушли на балет…

- Дорогомиловских, - задумчиво сказала бабулька, - постреляли ещё в прошлом году.

- Всех? - подскочил Давила.

- Всех, с кем стоило считаться, - уточнила Вера Игнатьевна. - Там карантинный район. Но лучше не углубляться вам, сеньор, в московскую геополитику. И на балет не ходите, русский балет нынче уж не тот… Где Лопаткина, где Цискаридзе? Разрешите, я отряхну вашу рубашку…

- Сеньора Вера, - проникновенно сказал очищаемый Понсиано. - Я, в сущности, простой сельский жандарм, хоть и знаком по службе с кучей мировых знаменитостей. Толку от этого чуть. Да и не могу я так - здравствуйте, сеньор академик, вы помните мою мадеру?

- Понимаю, - сказала Вера Игнатьевна. - Анискин приехал в большой город… Не обращайте внимания. Анискин - это такой типический образ русского сельского жандарма… Пропадёте вы в Сибири, сеньор Давила! Кстати, за вами следят. Я-то сперва подумала - за мной… Не верти те головой. Довольно неприятный тип с вашего же рейса. Такси не взял, все электрички пропустил… У вас есть враги?

- Только не с нашего рейса! - отказался Давила. - Я на частном самолёте. Он, этот… хотя бы белый?

- Серый, - сказала бабулька. - Без особых примет. Я скажу, когда вам на него посмотреть.

- Не маленький, не голый?

- Голые у нас пока ещё не гуляют по аэровокзалам… А тем, у которых в полёте одежда потерялась, секонд-хэнд выдают.

- Ужас какой, - сказал Понсиано. - И часто теряют одежду?

- На международных редко, но на внутренних…

- Вот что, сеньора Вера, - решительно сказал охранник. - Я окончательно решил не лететь самолётом. Голый в Сибири! Без документов, без денег! Среди волков и медведей!

- Ну, с медведем средней величины вы бы сладили при известной сноровке…

- Сеньора Вера, я хочу нанять вас в качестве переводчика. Могу себе позволить. Вы сейчас же - получите аванс. Я разбираюсь в людях. Так будет спокойней. У меня сугубо частное поручение, и обращение к официальным властям весьма нежелательно. Сама Чёрная Мадонна Монтсерратская послала мне вас, не зря я съездил к ней помолиться…

- Я атеистка, - гордо сказала Вера Игнатьевна. - Хоть это у нас и не приветствуют. Что ж… Только вот дело жалко бросать, верное и прибыльное… Но хоть есть кому передать… Дьявол, Анжелка на нас глаз положила! Только её здесь не хватало! Мало нам одного шпиона!

- Какая Анжелка?

- Ляпина Анжела из полиции нравов… Подозревает, что я на самом деле проституцией здесь занимаюсь в особо извращённой форме…

- Вы - проституцией? - выпучил глаза Понсиано. Бабулька недовольно хмыкнула.

- Здешние девки ещё не так маскируются, - сухо сказала она. - Но ваш возраст…

- Действительно, Анискин, - вздохнула Вера Игнатьевна. - А никакой не идальго и не кабальеро. Впрочем, как раз такие слова и убеждают меня в вашей искренности. Эти мозги не могут лгать. Пошли, Анискин. Хвосты мы сейчас обрубим.

Вера Игнатьевна быстро спровадила следы пиршества в урну, бросила: «За мной! Дистанция десять шагов! Быстро!»

Сеньор Понсиано неуклонно следовал за странной бабулькой по безлюдным ночью лабиринтам Домодедова, спускался по лестницам, поднимался в одиночку на лифтах (Вера Игнатьевна показывала номер этажа на пальцах), потом наконец остановился - проводница скользнула в женский туалет, жестом приказав ему ждать.

Да, пустовато было в бесконечных коридорах, потому и преследователей он сразу определил: они, бедные, словно запнулись, но сразу же опомнились. Мужчина среднего роста в сером фланелевом костюме и такой же кепке слишком поспешно последовал вперёд. Весь его багаж состоял из чёрного и безобразно раздутого портпледа с золотой нашлёпкой. Дама же в форменном халате уборщицы поставила ведро и ни с того ни с сего начала яростно стирать шваброй видимую только ей грязь.

Сеньор Давила не любил полицию нравов: ловить и лупить надо только сутенёров! А уважающий себя мужчина сам выбирает - кого, когда, где, каким способом и сколько раз. Да и как эта крашеная толстая тётка смеет подозревать его нежданную благодетельницу в аморальном поведении? Что за порядки в этой России? - Чего встал? Пошли быстрее!

Знакомый голос принадлежал совершенно незнакомой женщине элегантного возраста и вида в безупречном бежевом костюме, в скромной, но дорогой шляпке из английской соломки, в туфлях на шпильках. Очки в золотой оправе, скупо, но умело наложенный макияж…

- Да, да, да! Не удивляйтесь! А если у вас появятся замечания насчёт возраста, я брошу вас на растерзание медведям! Вперёд, дедуля! Нас ждёт край света!

- Но как же мы туда доберемся?

- Спокойно! В те времена, когда гражданская война казалась неминуемой, умные люди организовали подпольную систему перевозок - нечто вроде «подземной железной дороги» для негров в США перед их заварушкой. Там и дальнобойщики, и рейсовый транспорт… Внесена была даже предоплата!

- Так ведь не случилось у вас никакой гражданской войны!

- А мы им об этом не говорим…Как пойдёте на охоту,Поплывёте на рыбалку -Пойте Песню удвоенья,Чтобы стало вдвое рыбы,Чтобы было вдвое дичи.А когда домой вернётесь -Пойте Песню разделенья,Чтобы каждому досталось!

ГЛАВА 19

Маленькие собачки движутся по жизни весьма целеустремленно - они чётко знают, куда и зачем семенят. Такое создаётся впечатление. Тогда как представители крупных пород в отсутствие хозяйских приказов кажутся бестолковыми и потерянными.

Чуня, благодаря размерам, тоже казался бестолковым и потерянным - он кружил по двору, то и дело наведывался в крольчатник, заглядывал к поросятам, на которых грозно рычал, словно подозревая их в преступных связях с ночным посетителем. Своё следствие он вёл активно, но бессистемно.

Зато Дядька оказался въедливым и занудным дознатчиком. Сперва он проверил и прозвонил всю электропроводку, включил генератор в подвале и убедился в его дееспособности, даже лампочки осмотрел с пристрастием. Потом принялся за разумных свидетелей - выспрашивал мельчайшие подробности барселонского затемнения и взлома музея. Его интересовало всё - слухи, сплетни, поведение живого пламени, тактика полицейского кордона, имена самых активных А-глобо, даже тексты бунтарских песен. Особенно утешили его речи бабки Канделарии.

- Всё совпадает, - туманно подытожил Дядька. - Дюк, ты сразу потерял сознание?

Герцогу Блэкбери было стыдно вспоминать ночь, но пришлось:

- Мистер Турков, вы не представляете! Эта штука вращалась перед нами, как колесо с чёрными спицами! Руки, ноги, голова! Это, несомненно, было человекоподобное существо. Потом этот… это… оказалось у меня за спиной, и холодные, мокрые, липкие… А дальше я ничего не помню…

- Вращение стробоскопа может оказать гипнотическое действие, - сказал Турков. - Значит, это не шок от страха? От неожиданности?

Леди хотела что-то добавить, но Сергей Иванович жестом утишил её.

Все трое сидели на веранде за банкой домашнего кваса, все трое кутались в махровые банные халаты, почему-то камуфляжной раскраски.

- Да нет, - уверенно сказал Дюк. - Какая неожиданность? Я сразу понял, что здесь то же явление, что и в Барселоне. И про холодные лапы помнил. Мистер Турков, да я в Кении от носорога не бегал!

- На баобабе просидел! - успела встрять Лидочка. Дядька показал ей кулак и продолжал допрос:

- А два часа обморока имели место. У тебя в родне эпилептиков нет? Не обижайся, но в древних родах…

- Родители не сумасшеччили? - вякнула Леди. Дюк вздрогнул.

- Лидка! Замолчь, когда джигиты разговаривают! Терри, но ведь вращение может вызвать…

- Мистер Турков, Фицморисам только эпилепсии не хватало для полного счастья, - сказал Дюк. - Нет, сэр, я себя хорошо знаю. Вырос, можно сказать, среди привидений и мрачных пророчеств. Сверхъестественное - это часть шотландского и вообще кельтского менталитета. Поэтому вместо Достоевского у нас сэр Уолтер Скотт, мастер интриги и действия. Нет, мистер Дядька. У меня добрая дубовая каледонская голова. Но ведь даже хлороформ не вырубает мгновенно!

- Значит, эта штука посильнее хлороформа доктора Но, - мрачно сказал Сергей Иванович. - Но и в наших палестинах приключается немало диковинного. Лидка, ты привезла то, что я просил?

- Естессно, - Леди потупила очи. - Дядька, оно дорогое! Со склада! Еле выпросила! Королевский суд лет десять впаять может и мне, и сержанту!

Дюк привычно поёжился. Что за диво с армейского склада любимая возила в чемодане по всей Евразии?

- Привыкай, - покровительственно сказал Дядька. - На нас, Турковых, вся Россия держится…

- Бедная Россия, - вздохнул Дюк.

- Посмотрим, - хмыкнул Сергей Иванович. - Неси, деушка, добычу. Ответственность беру на себя. Дедушка старый, ему всё равно…

Добыча оказалась прекрасно сделанным чучелом сокола со сложенными крыльями. К соколу прилагался пульт управления и экран, скатанный в рулончик.

- Аккумулятор? - по-военному рявкнул Турков.

- Обижаешь! - отрапортовала художница.

- Настроение?

- Спрашиваешь!

- Тогда поехали, - скомандовал Дядька и встал. - Давай, давай, парень.

- Как - в халате? - ахнул Терри.

- Возможно, придётся прятаться в складках местности, - пообещал Дядька. - И вовсе не дураки эти тряпки выпустили. Думали, что для смеху - ан вышло к пользе… И расцветка летняя… Но не в тапочках! Обувь в разведке первое дело… Как и чистое бельё…

Было видно, что герцога ломает - чуть-чуть, но всё-таки.

Гигантский йорк тоже просился в машину. Ему отказали, утешив высокой ответственностью за дом, кроликов и прочих беззащитных.

- Пока вы баньку топили, - ухмыльнулся с неуместной игривостью Турков, - я с Филимонычем переговорил. К нему сейчас целая делегация приехать должна - и менты, и бандиты, и чуть ли не губернатор. Что-то с деньгами у них стряслось, с ясачными…

- Ясачными? - переспросил Дюк. - Незнакомое слово.

- Дэйн гелд, - охотно пояснил Дядька. - Датская дань. У Филимоныча процветающий колхоз - эрго, подлежит неформальному обложению.

- Но ведь нельзя без налогов! Это святое!

- Налог, Терентий, они тоже платят. Но это государству, а у Никона свой налог, он посерьёзнее будет… - Это же рэкет!

- Он самый. Но всё честь по чести, в присутствии официальных лиц…

- Это же коррупция!

Сергей Иванович досадливо крякнул и устремил на тупого герцога всеобъясняющий перст:

- Терри! Ты только при людях не вздумай употребить это слово! Штраф дадут или даже срок. Запомни: согласно Закону о терминах и понятиях, никакой коррупции в России небыло, нет и не будет. У нас есть тра-ди-ция! Британия ведь чтит свои традиции, а мы что - рыжие? Раньше у нас была безудержная демократия, потом суверенная, а вот сейчас- традиционная точечная! Лидуха! Могла бы и объяснить далёкому зарубежному другу!

Леди с упоением нажимала сенсоры на пульте, отчего чудо-соколоид то расправлял, то складывал крылья.

- За вами не поспеешь! - сказала она, не отрывая взгляда от волшебного устройства. - То у вас на дворе этническая гибкость, то избирательная толерантность. Весело живёте! То вставите в гимн Аллаха милостивого, то выбросите…

- Вах, женщина, ничего не понимаешь умом, а верить не хочешь… Все пороки от праздности, поэтому - едем! Не мучай птичку! Уже в кабине Лидочка пожаловалась Дюку:

- У Дядьки ничего не поймёшь - когда правда, когда гон…

- Кто бы говорил, - простонал Терри.

«Додж» выехал за ворота. Дюк с большим интересом наблюдал, как Чуня закрывает створки лохматой башкой.

Они миновали рощицу, окружавшую разбойничий замок, и поехали по грунтовке.

- В пейзаже нашем никакой геометрии не наблюдается, - объяснял Сергей Иванович гостю. - Поля и колки, поля и колки - вот эти самые мелкие лески. Их ещё зовут лесными островами - не правда ли, точное определение? Даже песня есть - «В островах охотник целый день гуляет, если промахнётся, сам себя ругает»… А где ему ещё гулять? Там как раз вся дичь собирается… Птицы, зайцы…

- Эта земля кому-нибудь конкретно принадлежит? - на всякий случай поинтересовался Дюк.

- Эта земля за десять лет сменила столько хозяев… - Дядька махнул рукой. - Раньше была колхозная, отчего Филимоныч на неё и претендует: то, что до речки, моё, да и то, что за речкой, - моё же…

- Но вы же отменили колхозы… - неуверенно сказал Дюк.

- Но не отменили Филимоныча! - с удовольствием сказал Дядька. - У него и при коммунистах был порядок, и теперь… Хозяин! Величина! Трижды Герой Социалистического Труда! У него даже своя теоретическая база была подведена - трудизм-неленизм! Чуть из партии не выгнали, из старой, а в новые он и не вступал. Познакомлю обязательно, коли всё обойдётся нынче… Лидка в детстве любила в Шалаболихе арбузы жрать! Представляешь - бегает голый ребёнок по пыльной дороге с громадной скибкой, сколько жидкостив организм втекает, столько и вытекает… Присядет и грызёт…

- Дядька! - Леди взмахнула чучелом на заднем сиденье. - Ты что клевещешь? Я в трусиках бегала! Фотка есть!

- Пришлось снять! - невозмутимо парировал Сергей Иванович. - Иначе не настираешься. Чумазая, как дьявол, - сок-то сладкий. Вот в каких тяжёлых условиях формировалась девичья красота!

Дюк отогнал жуткое педофильское видение и спросил, желая поменять тему: - А… разве в Сибири растут арбузы?

- То в Сибири, а то у Филимоныча! Захотел бы - и дурианы вырастил, только, увы, не нуждалась никогда наша Родина в дурианах. А называется его держава колхозом имени Кири Деева. Ни разу не переименовывали! - Я даже стихотворение про Кирю написала - во втором классе! - похвалилась Лидочка. - И со сцены читала: «Карателей белых позорный отряд реально к деревне крадётся. Но юный разведчик не знает преград, в нём что-то там с чем-то там бьётся…» Вот, уже забыла… Дядька! Не цитируй! Ты всё равно какую-нибудь похабщину вставишь! Но Дядька был неумолим:

- «На хитрую пулю патрон есть с винтом, обломятся белые гады! Стал Киря заслоном, не хилым притом, восьмой партизанской бригады!» Вот видишь - и где твоя похабщина? А на самом деле парнишка завёл карателя ротмистра Радишевского в Синие Горушки, где оба они и сгинули бесследно - каждый за своё правое дело…

- В болоте? - с ужасом спросил Терри.

- Если Горушки - откуда болото? Просто место такое… Так, а теперь без паники!

У герцога и времени не хватило бы на панику: взревел двигатель, и хилый мосточек остался позади. Только теперь Терри увидел, какой он был ветхий и через какую неприятную речушку перекинут. Дюк выдохнул и сказал облегчённо:

- Джеффри тоже подобные стихи сочинял. На гэльском. «Зарезал англичанина шотландский паренёк, простой народ на площади ликует…» Называется «Баллада о том, как Тэм Макдугал съездил на ярмарку в Ньюхо». У нас тоже есть национальные герои, сэр! Куда это вы? По траве?

- Тут же колея, парень! Разъездили! Парочки приезжают в лесок, или там выпить кто со берётся…

В колке было прохладно и пахло папоротниками.

- Ну, здесь уже никто не увидит, - сказал Дядька и заглушил двигатель. - Ну-ка, разбирайте оптику и следите за большаком. Теперь посмотрим, на что британская птичка способна и почему её так любят новозеландские командос…

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница