Михаил Успенский Три холма, охраняющие край света



страница14/15
Дата24.04.2016
Размер2.63 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
ГЛАВА 48

«Терри, дядя Серёжа. Если вы меня слышите, значит, я ушла. Дядька, не устраивай, пожалуйста, самосуд. Тебя просто сразу пристрелят, и Терри за компанию. Никон тоже по-своему несчастный человек. Его хозяева куда страшнее.

Я вот всё не понимала, Дядька, за что ты не любишь власть. Я на нее ложила - и всё. А теперь понимаю. Они живут для того, чтобы всё испоганить. Как ты и говорил, больше они ничего не умеют делать ни головой, ни руками. Они живут для того, чтобы мы сдохли. У них такая задача. Поэтому они - власть.

И они давно, очень давно знают про Три Холма. И очень хотят, чтобы их туда пропустили. Они думают, что рисунок - это пропуск. Они будут его с тебя требовать в обмен на меня. Но теперь ты знаешь, что меня здесь нет. Надеюсь, что ты сожжёшь эту проклятую картинку, нарисованную неизвестно кем и неизвестно зачем. Три банана им в иллюминатор, а не Край Света.

Терри, успокойся. Ведь твой брат тоже пропал, но ты же веришь, что он вернётся? Скорее всего, мы с ним встретимся, и я скажу ему, чтобы шёл домой. Не грусти, герцог. Потерпи. Не суй никому в вербальник. Это Россия. Она сегодня вот такая.

Прости, что я над тобой смеялась, и вообще. Это я так люблю. Вообще-то я не хочу никуда уходить. Но ее ли так получается. Если жить не дают, то и не надо.

Мне говорили, что я предала Родину, раз уехала учиться за рубеж. Предала Родину, если не хочу добровольно отдать свои деньги. Предала, если не помогаю им заполучить эту картинку - провалилась бы она. Раньше я думала, что такие люди только в книжках Солженицына бывают. А их, оказывается, до фига. И у них всё по-прежнему.

Потом у них начался какой-то кипеж, и все разбежались. А меня заперли в покоях Дианы Потаповны.

Но я же не зря сказала, что сама могу нарисовать эту картинку. Есть чистая белая стена и куча разноцветной косметики.

Идиоты! Это не пропуск. Это сигнал бедствия. У меня должно получиться. Если я ушла - значит, я чего-то стоила. Я вернусь, когда смогу. Прощайте»…Каждый день, о Юнекара,Очищайся от дурного!Каждый день, о Юнекара,Побеждай несовершенство!И тогда всё зло, что в телеБлагородного ульвана,К сожалению, гнездится,Воплотится в чёрном драу -Ты же будешь бел и чист!

ГЛАВА 49

- Нехорошо с девочкой получилось, - сказал губернатор. - Всё остальное очень удачно, а вот с девочкой нехорошо… Как ты её из виду упустил, Аврелий Егорыч?

- На совести Никона ещё одна безвинная жертва, - вздохнул владыка Плазмодий. - Но уж и ему зачлось…

Заговорщики сидели в кабинете губернатора и смотрели на стену, увешанную множеством мониторов. Экраны показывали, что творится в интересующих компанию местах.

Референт Ценципер непрерывно курил свой «Беломор» - зажигая папиросу от папиросы.

- Развязал, - с осуждением сказал епископ. - Зарекалась свинья… - и с удовольствием отхлебнул водки.

- Жаль, Никоновы глушилки не дали посмотреть, как его дворец гавкнулся, - сказал Олег Максимович. - Хоть на развалины полюбоваться… Не будет больше предбанника этого гадского, вызовов этих…

- Апаросики карасики! - воскликнул дурачок Валетик сквозь два леденца «Чупа-чупс», торчащие у него изо рта.

- Да что ж я мог с девочкой? - сказал генерал Лошкомоев, вытирая губы салфеткой - в кои-то веки довелось поесть по-человечески. - Если они решётку на окне в кабинете шутя вынули. Кто же мог знать… Я-то думал, Никон по-нормальному попросит девчонку ему передать… Тоже ведь вариант! Почему мы Туркову кланяться должны? Пусть между собой разбираются…

- Всё равно - браво, Аврелий! - воскликнул Солдатиков. - Я-то полагал, что ты службист от и до, а ты такую инициативу проявил…

Генерал чуть не подавился непрожёванным огурцом.

- Олег Максимыч… - он выпучил глаза, да так и не вернул их на место. - Мужики, вы что? Вы думаете - это я? Китайскую Стену?

- А кто же? - сказал губернатор. - Ты у нас генерал, тебе и шашки в руки… Динамитные… Хотя мог бы и предупредить: мы не дамы, нас сюрпризы не впечатляют!

- Не, мужики… Не я это… - отказался Лошкомоев. - Хотя решение в принципе правильное… А я-то думал - это Турков! Воцарилась тишина, как от удара колуном.

- Да-а, - сказал наконец владыка. - Это уж точно не ты. Убедил в сто пудов. Ох ты и облом, Аврелий. Зачем бы Туркову родную племянницу под развалинами хоронить? Он же в ней души не чаял, мы же на его помощь против Никона рассчитывали… Помянем, братья, невинноубиенную отроковицу… Помянули и уставились в монитор, на котором спасатели понагнали уже свою технику к развалинам.

- Скорей бы опознание ихних поганых тел провести! Просто не терпится, - сказал генерал. - Кто же тогда заряд заложил? Хотя… Может, и не было заряда? Ведь эта халабуда итак на соплях держалась, в любой момент…

- Вовсе нет, - подал голос референт. - На соплях у нас много чего держится сотнями лет. Это был маленький, очень экономный, очень хорошо рассчитанный взрыв. Я же физик, не забывайте! Работа была экстра-класса…

- У меня в управлении таких специалистов нет, - открестился Лошкомоев. - Есть один орёл, так он даже учебную гранату обезвредить не может, чтобы палец себе не оторвать. Перевелись нынче умельцы…

- Ну, кое-кто остался, - сказал Ценципер. - Валетик наш, например. Он же сапёром был, пока не ошибся… Валя, это ты бух-бух сделал?

Валетик покончил уже с леденцами и гремел сейчас шоколадной фольгой.

- Алюль, булюль, хиштаки, саританур, - ответил он причитанием из полузабытой сказки на родов СССР.

- Чей бы бычок не прыгал, а телятки наши, - подытожил дискуссию владыка Плазмодий. - Покарало Никона провидение, поскольку, Бог и фраер - две вещи несовместные… Стой, а ведь Турков всё равно на нас подумает!

- Пусть думает, - отмахнулся губернатор. - Что он может? Кто он? Главное - Никона над нами нет…

- Никона нет, - вздохнул епископ. - А легче не становится, что-то тяготит душу… Помянем гада, всё же и он человек был…

Референт этого тоста не поддержал, а вывел картинку с одного из мониторов на большой экран.

- Господа, - торжественно объявил он. - Наш великий арабский друг после намаза в Покровской мечети добрался наконец до врат Шалаболихи… Все с интересом уставились на изображение.

Вместо прежнего ветхого мостика через речушку уложены были три понтона, причём крайние пришлось вкопать в землю.

А поверх понтонов действительно положили асфальт, уже побежавший трещинами.

- Ну, сейчас комедия будет… - сказал губернатор и хихикнул.

- Только зрителей многовато, - заметил Ценципер.

Действительно, на рубеж речушки Шалаболихи, несмотря на будний день, начал подтягиваться, как на гулянье, народ из города - на автобусах, на машинах, а кто и пешком. Переехать через новоявленный мост никто не решался - неумолимый Филимоныч пропускал за реку только колхозные машины да кое-кого по знакомству.

Караван бабурского султана приближался к мосту, сопровождаемый толпой зевак. Паланкин почти неподвижно плыл на плечах умелых чёрных невольников. Белые верблюды эскорта неотступно шагали следом.

Внезапно понтоны вздрогнули и двинулись, подобно огромной трёхзвенной гусенице или связке гигантских сарделек. Асфальт вздыбился чёрными льдинами…

- Кто там старший? Старший кто у военных? - завизжал губернатор.

- Так они уехали все, Олег Максимович, - доложил невидимый секретарь. - Они свою какую-то делегацию встречают… Натовскую…

Понтоны начали медленно раскачиваться, словно стараясь отцепиться друг от друга. Куски асфальта плюхались в реку. Невольники старались удержать равновесие - нет чтобы им попросту сдать назад. Средний понтон резко завалился набок - и все четверо гигантов полетели в воду вместе со своим драгоценным грузом.

Верблюды сопровождения, которых всадники бросили было вскачь, словно наткнулись на невидимую преграду, заревели и побежали прочь, несмотря на крики возмущённых бедуинов.

- МИД за всё отвечает, - внушал себе губернатор, - МИД за всё отвечает…

- Народ отгоните! - кричал своим генерал Лошкомоев. - Спасайте народ! Смотрите, чтобы народ не совался!

- Ещё один заботник! - воскликнул владыка. - Однако не утоп бы парнишка, даром что басурманин…

Султан Салах, выбравшись каким-то образом из своего бронеаквариума, показался на поверхности. Почему-то он был уже в надутом спасательном жилете. Спешившиеся бедуины толпились на берегу, протягивая своему владыке приклады винтовок. Верблюды-альбиносы смятенно носились по полям и усиливали панику. А бедные носильщики так где-то и сгинули в глубинах речки Шалаболихи. Пуще смерти им был гнев господина. Во всяком случае, больше их никто не видел…

Салах бен Омар выкрикивал своим подчинённым какие-то суровые, но справедливые упрёки. Референт Ценципер, понимавший их язык, блаженно улыбался. Потом султан вырвался из заботливых рук телохранителей и отшвырнул белый бурнус, в который его пытались закутать, чтобы не ознобился. Тонкий и звонкий парнишка попрыгал на месте, вроде как разогрелся - и легко помчался, огибая асфальтовые торосы и надолбы, по успокоившимся понтонам на другой берег.

- Ишь ты - пропустил его Филимоныч! - подивился референт.

- Это потому что у него в колхозе уже всё есть, кроме султанов, - сказал Плазмодий.

- А на что ему султан? - не унимался Ценципер.

- Перед соседями хвастаться, - предположил владыка. - Пристроит его к делу, тунеядствовать не даст. Будет за Нинкой Зыряновой подойник да скамейку носить - глядишь, и болезнь пройдёт. Трудотерапия!

- А не сочтёт арабский мир, что мы его похитили? - забеспокоился губернатор.

- Сиди уж, похититель… Э, а это кто?

Действительно, владыка не был ещё знаком со старичком в чапане, оседлавшим ишака.

- Это… - от волнения губернатор не мог набрать подходящих слов. - Это… Это сволочь вроде ихнего Никона!!! Изнасиловать меня грозился, Насреддин Хоттабыч факаный!

Мост под копытами ушастого скакуна не дрогнул, а вот сам ишак, видимо, разделял мнение губернатора о своём всаднике. Он подошёл к краю понтона, сделал неуловимое движение крупом - и стряхнул мерзкого старичка в Шалаболиху. Сам же весело помчался догонять молодого Салаха.

- Выходит, там не только султаны нужны, - Сказал владыка.

- Лизунов! - заорал губернатор. - Когда этого деда вытащите, скажите ему, что я его прощаю, но чтобы в двадцать четыре часа не видел!

Оставшиеся без руководства бедуины не сидели сложа руки - составили своё оружие в пирамиду, назначили часового, переловили и успокоили верблюдов, принялись разбивать шатёр…

- Ну почему мы-то, русские, такие неорганизованные? - завистливо простонал генерал Лошкомоев.

- Никона нет - и мне всё пофиг! - мечтательно сказал Солдатиков. - Пусть теперь хоть папа приезжает, хоть аятолла Ибани…

- Аятолла точно не приедет, - сказал владыка.

- Почему?

- А он уже приехал. Вон, на бережок выползает…

- Где?! - в ужасе вскричал губернатор.

- Да пошутил я, Олежек, пошутил, - сказал епископ. - Чего это он в чужой свите поедет? Он сам главней всякого султана… Из-за темноты своей купился!

- Вы опять шутите, ребе Плазмодий, - сказал Ценципер. - А ведь плохи наши дела. Гляньте-ка!

По дороге к мосту, сметая милицейские кордоны и отчаянно сигналя прочим экипажам, катила весёлая колонна - белый «Хаммер», а за ним куча красных спортивных итальянцев. Жёлтой была только знаменитая машина Дианы Потаповны.

- Так выходит, Никон… Это как же? Он же… Он ведь на нас подумает! Он ведь нас… Аврелий, как это получилось? Кто же тогда дом обрушил?

- Я знаю, - сказал референт Ценципер, встал из-за стола и выплюнул очередную «беломорину».

В руке у него был пистолет, и ствол смотрел в сторону городского дурачка-инвалида.

- Сапёр, ты ещё раз ошибся, - сказал Ценципер. - Не на того поставил…

Поднялся и бледный Валетик - сука и крот в одном флаконе.

- Мосад - это фирма! - уныло сказал он и развёл руками.
ГЛАВА 50

- …Это явная несправедливость всё же - ведь мастер сам велел в болезни быть с ним по строже, но мы же мастера не лупили же по роже и по жизненно важным органам тоже, ни минуты не спали ни сидя, ни лёжа, а если и вздремнём - и то в одёже; мы же, к тому же, профессиональных санитаров нисколько не хуже; мы всегда держали вас на контроле, как и положено нам по роли - и в Глазго, и в Абердине, и в Бристоле, увы, не позавидуешь нашей доле, сэр, уж вы бы простили нас, что ли - ошибочка вышла, херню спороли; а главный виновник, что заманил малых пташек в колючий терновник, - старый Макдоннеган, горе-садовник; он целую флягу зарыл от бабы в теплице, как же нам было слегка не причаститься, ведь молекула виски совсем небольшая частица, я-то знаю, я в школе успел поучиться, да и много ли в такой фляге уместится? Думаем, куда торопиться - пока-то там мастер проспится, встанет, умоется, побреется… Возвращаемся в дом - а там вон чё деется!

Всё это излагал Питер Ларкин в своём жалком рэпе оправдания, не забывая приплясывать так, что все предметы в квартирке гражданки Беспрозванных подпрыгивали, а в питьё и закуску соседей снизу падали куски штукатурки и домашние насекомые. На своё счастье, соседи забылись здоровым пьяным сном.

Джо Макмерри рэпом не баловался, зато он нажимал воображаемые клапаны у себя на животе, а голосом искусно имитировал звуки волынки, взывая к патриотическим чувствам герцога Блэкбери-старшего. Пёсик Никифор ему старательно и, главное, в тон подвывал. Катя Беспрозванных изнемогала от хохота.

- Они ведь лучше Деда Мороза со Снегурочкой, правда, мам? Можно, мы оставим их у себя?

Это безумное предложение развеяло чары и вернуло всех присутствующих в разум - Ларкин и Макмерри занимали практически весь объём этого странноприимного дома, вытесняя даже воздух…

- Не хотелось бы мне туда ехать, - сказала Алевтина, - но сами вы не местные, трудно вам будет…

- А без меня они Муллиана вообще не найдут, - сказала Катя. - Если он сам не захочет.

- Пошли - нам ещё в магазин надо, - скомандовала Вера Игнатьевна. - Сэр Родерик, вы, как говорится, только щёки надувайте. Вы не знаете, как с этой публикой разговаривать, а я ой как знаю… И предупредите своих бодигардов, чтобы не вздумали в сиротском доме свой номер показывать! Они хоть о транспорте-то позаботились?

…Ларкин и Макмерри уж так позаботились о транспорте, что кум Понсиано похолодел: у подъезда стоял проклятый розовый лесбовоз, и глядеть на который с души воротило.Правда, зловещие символы были смыты заодно с дорожной грязью, и на капоте сияла искусно привинченная латунная табличка с гравировкой: «Питеру Ларкину и Джозефу Макмерри на память о совместной борьбе с бандитизмом - от коллектива Малютинского областного УВД».

Вера Игнатьевна перевела, и барселонец со старшим герцогом поглядели на босоногих негодяев с невольным уважением.

Внутри, правда, всё эротическое оборудование растащили, зато теперь в лимузин могло уместиться множество людей - только что сидеть приходилось на полу. На смену прежнему гнусному запаху пришёл бодрящий аромат свежевыпитой здесь водки. С таким же бодрым настроением покатили в ближайший торговый центр…

Без проводниц учительница и барселонец нипочём не нашли бы нужное заведение - детский дом находился на самой окраине Малютина, с одной стороны теснимый строящимсянебоскрёбом, с другой - кирпичными особняками, которые здесь, в глубинке, ещё и не жгли по-настоящему. Видно было, что сроки его сочтены - березняк, окружавший старое двухэтажное здание, уже вовсю вырубали. Катя сидела рядом с шофёром (герцог, вздохнув, признался, что у него есть опыт вождения этого дива) и давала указания, то и дело путая левую и правую руки.

Здоровенный вахтёр, что сидел внизу, хотел было сказать что-то очень грубое, но проглотил несказанное, поглядев на Ларкина и Макмерри. Получив от герцога-папы очередное отпущение грехов, они тут же обнаглели, сменили стиль, купив себе джинсы и ковбойские шляпы, и ходили теперь в обнимку, хватая друг друга за задницы - пародировали героев полузабытого фильма «Горбатая гора». Но и в таком виде обуви они не признавали.

Вахтёр бурчал вслед что-то о совещании у директора. Как будто это могло кого-то остановить!

В доме пахло чем-то неистребимо казённым и малосъедобным - в нормальных условиях такой запах не существует. Должно быть, баллоны с этим зловещим газом, заправленные в некоем тайном бункере, развозят потом по всей стране - по тюрьмам, по больницам, по богадельням, по благотворительным столовым…

- Верита, у нас дома для сельского мальчишки не было страшней угрозы, чем отдать на воспитание в монастырь, - сказал сеньор Давила. - И вижу, что правильно мы боялись…

Герцогу с его воображаемым сиротством тоже было не по себе, он страшно жалел, что не остался в машине, и всё норовил спрятаться за мать и дочь Беспрозванных, а они - за него.

Вера Игнатьевна осталась недовольна своим туалетом, хотя в магазине копалась часа два, так что даже кум Понсиано возроптал, - но всё равно выглядела она сейчас минимум на депутатку с бурным комсомольским прошлым.

- Учитесь! - воскликнула госпожа Попова, неизвестно к кому обращаясь.

Потом пинком распахнула дверь директорского кабинета и рявкнула:

- Что, пр-ритихли, р-растлители малолетних?!

Дверь захлопнулась.

Оставшиеся ждали, что Веру Игнатьевну немедленно выкинут в коридор, Ларкин и Макмерри даже закатали рукава клетчатых рубах для своего собственного захода, но у директора всё было тихо. Алевтина Анисимовна беззвучно молилась, Катя сжимала кулачки на счастье…

Потом дверь бесшумно отворилась, и оттуда, храня молчание, стали выходить мужчины и женщины - они расходились, втянув головы в плечи и не глядя ни на кого…

- Ой-ой, - сказала Алевтина.

Наконец вышла и сама Вера Игнатьевна, рассыпая искры.

- Чтобы через пять минут все были в спортзале! - сказала она на прощание невидимому (или невидимой) директору.

Воспитанников было немного, всего три десятка - видимо, проект «Сироты вместо нефти» здесь выполнялся на совесть. Обыкновенные мальчишки и девчонки, от семи до примерно тринадцати, чисто одетые, не выглядевшие несчастными… Белые, чёрные, рыжие, славянские, узбекские, бурятские рожицы…

- Зови своего Муллиана, - сказала Вера Игнатьевна Кате.

Катя подбежала к баскетбольному щиту, стала здороваться с ребятами, о чем-то совещаться…

- Аля, где же он? - сказала учительница. - Быстрее надо, пока они не опомнились…

- Не знаю, - растерянно сказала Алевтина. - Только что ведь перед глазами стоял, всё равно как вчера расстались, а сейчас вспомнить не могу…

- Ну, приметы у него какие? - нетерпеливо спросила Вера Игнатьевна.

- Приметы? Да он вообще не такой…

- Аля, не время шутить…

Тут вернулась Катя.

- Муллиан передал, что не хочет выделяться из коллектива, - радостно доложила она.

- Как это? Покажи мне его!

- Не выйдет, - вздохнула Катя. - Я покажу, а он уже другой или другая… Он по-всякому может…

- Муллиан! - строго сказала Вера Игнатьевна. - Мы пришли тебе помочь. Времени у нас немного. Искать тебя по личным делам некогда. Если хочешь здесь оставаться - нечего было весь этот шум затевать…

- Мы все пойдём, - сказал самый старший на вид парнишка. - Так будет вернее.

- Вас же не выпустят… - растерялась Вера Игнатьевна.

- Никуда они не денутся! Выпустят как миленькие! - загалдели дети.

Вперёд выступила стриженная наголо девочка и сказала:

- Если мы Муллиана сейчас домой не отведём - за ним сюда придут, и где мы потом будем жить?

- Кто придёт? - спросила учительница.

- Воины Ночных Журавлей! Пастыри Тумана! Погонщики Южного Ветра! Немые Всадники! - вразнобой закричали сироты, а стриженая девочка вытащила из-за спины нечто вроде бублика и поднесла ко рту.

Странные звуки заполнили спортзал - словно где-то в немыслимой дали плакала и хлюпала носом огромная деревянная кукла.

- Это нулла, - сказала Катя.

- Эх, - сказала Вера Игнатьевна. - Нулла так нулла. Пошли в машину - в тесноте, да не в обиде. Веди своих, Муллиан!

Но хитрость не удалась - никто не обозначился лидером, нулла переходила из рук в руки, продолжала она звучать и в розовом лимузине.

- Тридцать два, - пересчитала сирот Попова.

- Ничего, уместимся, - сказала Аля.

- Девочек восемь, - сказала Вера Игнатьевна. - Их быстрее разбирают, удочер-рители эти, гумберты новодрищенские… Ох, куда же мы их повезём?

- В Синие Горушки! - хором, как на новогодней ёлке, сказали дети.


ГЛАВА 51

- …А после всего я их пересчитала - тридцать один. Только я никак вспомнить не могу - Катя с детьми была или рядом с нами стояла? И Аля не помнит, мы как только эти фигуры увидели…

Контора у Филимоныча походила на любую колхозную контору пятидесятилетней давности - правда, помнят такие интерьеры немногие. Столы под выцветшим зелёным сукном, расположенные буквой Т, скрипучие стулья, выкрашенные морилкой, классический гранёный графин без пробки, переходящее красное знамя с грустным Ильичом, растянутое на стене, мутное зеркало, плакаты, призывающие выиграть битву за урожай у незримого противника. У стены стоял застеклённый книжный шкаф с пожелтевшими подшивками газет и одиноким спортивным кубком под малахит.

Из стиля выбивался лишь компьютер на председательском столе - почему-то это был чёрный «Макинтош». Сам Прокопий Филимоныч, ни на кого не глядя, порхал указательным пальцем по клавишам. На экране виднелись обыкновенные бухгалтерские счёты, и условная зелёная рука гоняла туда-сюда костяшки - со страшной скоростью и звоном.

За столом сидели Сергей Иванович с Верой, кум Понсиано и Терри. Молодой герцог лежал головой на сукне и спал.

- Зрелище было невероятное, - говорила Вера Игнатьевна. - Рост - под два с половиной метра. Цвет кожи, представьте - оливковый «металлик». На головах какие-то венки из птичьих перьев. Копья с каменными наконечниками. Чешуйчатые шкуры вокруг бёдер. Ожерелья из клыков и когтей. Аля ко мне прижалась, Ларкин и Макмерри вообще стоят на коленях и даже не пытаются валять дурака, герцог Родерик, бледный весь, выступил вперёд, словно может нас защитить, а дети нисколько этих чудовищ не боятся - тормошат, теребят, сувениры какие-то требуют… Потом они развернулись и пошли в холмы. Дети машут вслед, словно с кем-то прощаются, а я ничего понять не могу…

- И не пытайтесь, сударыня, напрасный труд! - раздался чей-то голос.

Сергей Иванович и сеньор Давила повернули головы и открыли рты. Из-за шкафа вышел высокий мужчина средних лет с фатовскими усиками и в выцветшей,, побелевшей полевой форме - в мятой фуражке, с погонами, с портупеей и даже с шашкой на боку. Зазор между шкафом и стеной был сантиметра два.

- Ротмистр Радишевский Юрий Ананьевич к вашим услугам, - сказал человек. - Принц Муллиан благополучно доставлен в Индарейю, вождь Нарадарн благодарит всех, споспешествовавших этому благому делу, и заверяет, что ни кто не будет обделён наградой. Вот уж у них буквально служба за царём не пропадёт. Поздравляю вас, господа, с тем, чтовсё кончилось без шума. Ещё немного, и отряд Динабаррады вышел бы на поиски. Со всеми вытекающими последствиями… Прокопий! Здорово! Филимоныч равнодушно повернулся к офицеру.

- Здоровей видали, - сказал он. - Знакомься, это вот наш испанский гость, погоняло у него мощное - Давила, это Серёга Турков, ты про него сто раз слышал, который спит - это Лидкин хахаль Терентий, переживает, медовухи не сдюжил, а это Верочка Попова - собственно, если бы она не подсуетилась…

- Даму, Прокопий, представляют первой, - сказал ротмистр. - Кирила Иннокентьевич! Где ты там?

Из-за того же шкафа показался коренастый молодой парень с заспанной физиономией, кудрявый и в такой же курчавой папахе на голове. Папаху пересекала алая атласная лента. На гимнастёрке парня красовался чудовищных размеров орден Боевого Красного Знамени - явно самодельный. Кроме шашки, он вооружён был маузером в кобуре. Парень обеими руками обнимал здоровенный глиняный жбан.

- Вот, господа, напарник мой и вечный антагонист - юный партизан Киря Деев, - сказал офицер. - Вождь Нарадарн кланяется вам ведром священного туртука - большая, доложу вам, честь…

Парень поставил жбан на зелёное сукно, выдвинул свободный стул, развернул его спинкой вперёд и уселся.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница