Михаил Успенский Белый хрен в конопляном поле



страница5/40
Дата22.04.2016
Размер3.11 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40

ГЛАВА 5,



в которой Стремглав становится свидетелем королевского суда

Когда дерешься доской либо оглоблей, нужно глядеть, чтобы не перестараться и не огреть по затылку самого же себя. Что со Стремглавом и произошло.

Зато очнулся он героем. Его хлопали по плечам и спине, подбрасывали в воздух, величали звучными именами, поскольку удар кривого клинка предназначался будущему королю Бонжурии.

Почти все хвалительные слова сын шорника уже понимал — видно, удар по голове что то в ней поправил, вышел на пользу. Такое тоже бывает.

— Бедный ля Улю! — хохотал герцог Пистон. — Подумать только, господа, быть первым мечом Бонжурии, лучшим из людей моего кузена — и пасть в этой варварской земле от удара деревянного ночного горшка! Мерзавец обделался еще перед схваткой, не успев вытащить меч!

Стремглав хотел сперва вступиться за честь своего первого убитого, но отчего то передумал.

Босые и бесштанные бойцы ходили среди поверженных, переворачивали тела, бесцеремонно обдирая с них латы, складывая в кучу оружие.

Из своих не повезло двоим: барон де Подольяк, оруженосец Шарло тоже не поднялись с земли.

— Этот еще жив! — воскликнул Ироня. — Скорее допросите его, мой господин: я не хочу, чтобы даже тень подозрения пала на моих земляков!

Живой — только ключица у него была переломлена (не иначе как сын шорника постарался) — изо всех сил прикидывался убитым. К нему приблизился мессир Плиссе, склонился, что то сделал… Поверженный завопил.

— Пойдем, не надо тебе на допрос глядеть, — сказал Ироня и, ухватив Стремглава за рубаху, потащил к воротам.

У ворот спал (или делал вид, что спит) сторож постоялого двора. Ироня внимательно осмотрел стража, пнул пару раз. Спящий что то недовольно проворчал.

— На ухо к бабаю с восьмой версты посылает, — охотно перевел Стремглав, хотя никакой нужды в переводе не было.

— Пьян, — сказал Ироня. — И не просто пьян…

— Это ты о чем? — встревожился сын шорника.

— Измена, — ответил горбун. — Везде измена. Ну кто бы мог подумать, что ярл Пистон поедет через Посконию? Только сумасшедший мог бы решиться на такое. Понимаешь, парень, как все было хитро задумано: из Бодигаарда вышел драккар, и на борт его взошли люди тамошнего ярла, переодетые бонжурскими воинами. Один из них носил алый плащ ярла Пистона и его же весьма приметный шлем. Все были уверены, что наши гости отправились морем, как ты и предлагал. Так что засады на вашей земле никто не ожидал.

— Это не наши! — вскричал Стремглав. — Наши не подкрадываются втихую: непременно по дороге переругаются. И одеты не по нашему… И мечи другие…

— Хорошо, что ты радеешь за честь своей страны, — сказал Ироня. — Но хорошо и то, что ты ее покидаешь. Когда еще и постранствовать, как не в молодости?

— Увижу весь мир — тогда вернусь, — пообещал сын шорника.

— Вряд ли, — вздохнул горбун. — Бродяга — до смерти бродяга. Но пойдем. Там уже, кажется, во всем разобрались.

В самом деле, юный герцог торжественно восседал во главе длинного стола, вынесенного во двор: по обе стороны от него расположились седовласые советники. Хозяин постоялого двора и его семейство, включая беспробудного сторожа, располагались на покалеченном крыльце и все были бледны и напуганы. Тихонько плакал ребенок.

А перед столом стояли на коленях двое — уцелевший напастник и лекарь, мэтр Кренотен.

— Королевский суд, — шепнул горбун. — Видишь печать в руке ярла Пистона? Впервые предстоит ему вынести справедливый приговор. От этого зависит все его дальнейшее царствование…

Но герцог Пистон сейчас вовсе не походил на грозного и справедливого владыку. Его светлое лицо покрылось красными пятнами — то ли от выпитой накануне браги, то ли от волнения, длинные волосы так и остались непричесанными спросонья, а нос (пардон, виконт дю Шнобелле) уныло уставился в дубовые доски с бесчисленными пятнами от жира и вина.

— Благородные сеньоры и простолюдины! — провозгласил мессир Плиссе. — Его высочество герцог Мижуйский, принц крови и законный наследник бонжурского престола, рассмотрел все обстоятельства покушения на свою особу. Обстоятельства же эти суть таковы: двоюродный брат его высочества, гнуснопрославленный герцог де Шмотье, обманом внедрил в наши ряды своего человека. Это наш почтеннейший эскулап, ученейший медикус мэтр Кренотен. Верно ли я говорю, лучник Жеан?

— Верно, мессир, — глухо сказал уцелевший. — Он, клистирная трубка. Какая мне охота за чужую вину отвечать? Да и не убил я никого — тетива, поди, до сих пор не просохла…

— Означенный медикус, — продолжал между тем советник, — дал знать своим сообщникам, что его высочество изволили возвращаться в свое королевство сухопутным путем. Герцог де Шмотье, упрежденный негодяем при помощи особой нечистой магии, выслал навстречу небольшой отряд наемных убийц, возглавляемый неуловимым и беспощадным кондотьером ля Улю. А мы были непростительно беспечны. Предатель попытался опоить нас снотворным, и только благотворное и очищающее действие здешнего вина позволило нам в тревожный час предстать перед лютым врагом во всеоружии!

— Обождите, — вдруг сказал Стремглав. — Да ведь ваш лекарь мог бы сто раз опоить его высочество ядом!

Бонжурцы поглядели на сына шорника с величайшим удивлением.

— Молодой человек, — сказал советник мессир Гофре после некоторой заминки, — я гляжу, вы уже наловчились изъясняться на языке милой Бонжурии. Теперь научитесь молчать на нем, когда вас не спрашивают.

— Не будь так строг к нему, старина, — сказал мессир Плиссе. — Он просто не знал, что вопросы и сомнения полагается высказывать лишь после того, как будут оглашены обстоятельства дела. Но, коль скоро вопрос вполне уместен, я отвечу на него. Вы сообразительны, дитя дикой Посконии, но ненаблюдательны: разве не заметили вы, что всякую еду и питье прежде его высочества пробовал наш несчастный Шарло, мир его праху?

Стремглав втянул голову в плечи, обругал себя мысленно, а потом оправдал: разве его дело заглядывать в герцогский рот?

— Преступное деяние не увенчалось успехом единственно потому, что оруженосец Эйрон Два Горба и наш новый спутник предавались пустопорожней болтовне, от которой, как ни странно, произошла великая польза. Лучник Жеан уже во всем сознался. Он сказал, что ля Улю отдал приказ ни в коем случае не трогать человека в черной мантии, расшитой изображениями человеческих внутренностей, а таковую носит лишь один из нас, и это вы, ученейший и многомудрый мэтр Кренотен. Какой позор! Вы, давший клятву исцелять людей, а не губить их! Что вы можете сказать в свое оправдание?

Стремглав тихонько обошел стол, чтобы посмотреть на лекаря. Рожа у мэтра была такая, что никто в здравом уме не доверил бы ему лечить даже нелюбимую кошку.

— Снотворное — не яд, — хрипло сказал мэтр Кренотен. — И я не собираюсь оправдываться, ваше высочество. Впрочем, какое из вас высочество, а тем более величество. Вся Бонжурия знает, что ваша матушка, венценосная шлюха…

Тут граф де Мобиль Соте рванулся из за стола, но рука мессира Гофре удержала горячего бонжурского парня на месте.  … прижила вас от лесничего Крюшона, известного своим сладострастием. И не хватайтесь за ваш хваленый нос, это вам не поможет, проклятый бастард! Мой коллега, мэтр Ансельм, рассказал мне, как при помощи простой клистирной трубки и тончайшей полой иглы нагнетал в ваш тогда еще младенческий носик изобретенную им особую субстанцию, именуемую силиконом…

Здесь не выдержал уже герцог Пистон, и никто не попытался его удержать. Впрочем, из за стола его высочество так и не вышел.

— Ну вот, опять нос! — закричал он. — Моего виконта дю Шнобелле осматривали лучшие медику сы Бонжурии, Стрижании, Неспании! О, эта их ужасная биопсия! На бедняге уже места живого нет от шрамов! Любой придворный повеса, не знающий грамоты, в состоянии с первого прикосновения отличить силиконовую грудь стареющей кокетки от живой пышной плоти! Любой — но не вы, жалкий коновал! Даже и усыпить то нас не смогли как следует!

— Достаточно, ваше высочество, — сказал мессир Плиссе. — Верховному судье не к лицу горячность. Вы и так угодили по больному месту — лекарь он действительно никудышный.

— Я опередил свое время! — гордо сказал мэтр Кренотен. — Кто же виноват, что ваши жалкие тела не в силах воспринять благотворное влияние моих снадобий? Я ученик великого Примордиаля! Мое имя будет высечено золотом на алмазных скрижалях медицины! И мне не страшен ваш убогий земной суд. Покойный король Бонжурии не понимал значения науки, он даже отказывался предоставлять мне заключенных для опытов…

— Вздор, — сказал герцог. — Отцу просто напросто надоели все эти внезапные умертвия при дворе, организованные королевой прабабушкой. Отравленные сапоги, удушающие жабо, ядовитые манжеты, смертоносные ковры, пропитанные ртутью… Что за жизнь, когда нельзя прикоснуться даже к обыкновенной дверной ручке? Вы самый обычный палач, милейший, и поэтому вами займется такой же палач…

Герцог осмотрел своих спутников, погрустнел.

— Ах, собака, — сказал он. — Ведь не может же благородный рыцарь покарать безоружного…

— У нас есть этот парнишка, — подсказал мессир Плиссе и кивнул в сторону Стремглава.

От обиды сын шорника забыл все слова — и посконские, и бонжурские — и сделал правой рукой движение, не нуждающееся в переводе. Герцог Пистон расхохотался:

— Нет, почтеннейший. Парень спас мне жизнь, а палач утрачивает право стать даже оруженосцем, не говоря уж о рыцарском звании. Мне нужны такие люди, как он.

— Ваше высочество, он же простолюдин! — возмутился советник.

— Он станет первым в роду — только и всего, — беззаботно сказал герцог. — Однако что же нам делать с лекарем?

— Ваше высочество! Да я сам удавлю его за милую душу! — подпрыгнул на коленях лучник Жеан. — Даром что плечо сломано! Хоть тетивой, хоть в петлю! Только помилуйте меня! Я солдат и делаю, что прикажут.

— Предатель! — прошипел мэтр Кренотен и разом убрал куда то свою дерзость. — Ваше высочество, не приказывайте меня убивать! Впереди вас ждут другие засады, и я все их вам укажу по мере продвижения… Я открою все тайны герцога де Шмотье, вашего вероломного кузена! Я буду полезен вам, как был полезен вашей мудрой прабабушке…

Мессир Плиссе хмыкнул.

— В самом деле, ваше высочество, от этого мерзавца будет еще толк…

— Нет! — воскликнул герцог. — Принц крови своего слова назад не берет. Воин Жеан, будьте так любезны, уволоките эту бестию за ограду и прикончите тем способом, который сочтете наиболее подходящим…

Стремглав с ужасом глядел на королевский суд. Ничего подобного он в жизни не видел и видеть не мог. Болярин, которому принадлежало отдаленное поселение Новая Карга, по причине жадности своих подопечных не казнил, а просто облагал новыми податями. Местный староста в случае драки между сельскими парнями всегда велел пороть и правых, и виноватых.

Сын шорника даже забыл — вернее, все еще понять не мог, что сам совсем недавно принимал участие в боевой схватке и даже зашиб насмерть прославленного бойца поганой лоханью.

Лучник Жеан торжествующе вскочил на ноги, схватил здоровой рукой приговоренного лекаря за шкирку и потащил куда то прочь. Мэтр Кренотен упирался ногами в сырую землю и верещал что то на незнакомом колдовском языке.

Вскоре из за забора донесся какой то собачий вой, потом все стихло.

— Не отпустил бы он подлеца, — озабоченно сказал мессир Гофре. — Да и сам бы с ним не сбежал…

— Не отпустит, — отмахнулся второй советник. — Куда они денутся? Земля чужая, денег нет… А вот этот постоялый двор, — он грозно поглядел на хозяина с домочадцами, отчего те совсем скукожились, — надо бы спалить в острастку другим.

— Эй, ваше высочество, — сказал Стремглав. — Это не дело. Земля здесь посконская, на ней и суд пришлым людям не следовало бы творить, не говоря уже про такое.

Он решительно подошел к трофейному оружию, выбрал меч по руке и неловко взмахнул им, как палкой.

— Не дам, — сказал он.

Герцог снова рассмеялся.

— Видали молодца? Нет, клянусь здравием виконта дю Шнобелле, парнишка прав. До сих пор здешние власти не чинили нам никаких препятствий — так зачем гневить судьбу? Я, право, удивляюсь вам, мессир Плиссе.

— Здесь, кажется, вообще нет никаких властей, — сварливо сказал советник. — В цивилизованных странах чужаку шагу нельзя ступить, чтобы с него не содрали целую кучу пошлин, не посадили в грязный подвал для выяснения личности, наконец, не повесили бы просто так, для потехи…

— А мне нравятся здешние патриархальные нравы. Со временем, пожалуй, я завоюю эту землю, — прикинул герцог. — А потом подарю ее своему спасителю. Эй, парень, хочешь получить всю Посконию в собственное владение?

Стремглав помрачнел и сжал кулаки.

— Сам возьму, — тихо сказал он, но герцог услышал.

— А вы говорили — простолюдин, господа. Кулаки у него мужицкие, зато запросы истинно королевские. Но пока ты не заделался нашим коронованным братом, дружок, сбегай ка да погляди, как там наш лучник управился с нашим лекарем… Привыкай, привыкай — дело солдатское!

Стремглав бережно положил меч туда, где взял, и рысцой устремился за ворота.

Лучник Жеан лежал на земле и смотрел в небо пустыми глазницами. Глаза лучника, сердце его, печень и прочие человечьи внутренние причиндалы были по отдельности разложены на листах лопуха.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница