Михаил Успенский Белый хрен в конопляном поле



страница38/40
Дата22.04.2016
Размер3.11 Mb.
1   ...   32   33   34   35   36   37   38   39   40

ГЛАВА 26,

в которой вся честная компания идет на представление, а попадает в конце концов… Что же вы хотите — два раза по тринадцать!


— Мальчики, мы идем в театр! Граф достал билеты! На представлении будет сам король!

Мальчики лежали в своих постелях на животах.

— Больно много твой граф хлопочет, — сказал Терентий. — И схлопочет таки.

— Ну как вам не стыдно! — сказала принцесса. — Он бы мог на вас и не покупать. Я его, во всяком случае, не просила…

— Вот и идите сами, — сказал Тихон.

— Какая прелесть! — воскликнула Изора. — Ты ревнуешь! Но должна же я хоть где то появиться в новом платье! Пока дождешься приглашения на дворцовый бал! И вообще — вы хоть раз были в театре?

— А что это такое? — спросил Тихон.

— Мон блин, кто из нас проспал четыреста лет? Театр — это когда на сцену выходят актеры и начинают изображать разных людей — принцев, злодеев, красавиц, шутов…

— А чего их изображать то? — не понял Терентий. — Разве в жизни этого добра мало?

— Потому что это те а атр, глупенький! К тому же самый модный — театр «Примус» из Челдона, тот самый, знаменитый. Правда, там все по стрижански, но граф Пихто обещал мне перевести. И пьеса самого Генри Твистлэнса, новая — «Крестополк и Декламира». Вы сами себе потом не простите, что не пошли, детям своим будете рассказывать…

— Вот ты сама нашим детям потом и расскажешь, — не растерялся Терентий.

Изора вдруг разозлилась, словно давеча на своих рудокопов:

— Что это такое? Дама к ним входит, а они к ней, можно сказать, спинами повернулись?

— Мы не нарочно, — сказал Тихон, перевернулся и взвыл.

А Терентий взвыл, даже не переворачиваясь.

— Нам банки били, — пояснил он причину воя.

— Всем новичкам били, — сказала Изора. — Однако все они уже толкутся возле театра, надеясь попасть внутрь. Что то вы у меня больно чувствительные!

— Нам вдвойне досталось, — сказал Тихон, но от объяснений удержался.

Пришлось подниматься — не отпускать же любимую девушку с каким то подозрительным графом!

Граф Пихто оказался на удивление милым человеком, совершенно простым в обращении с сыновьями какого то купчишки, к тому же покойного. Он с ходу поведал землякам несколько последних столенградских придворных сплетен, но принцы себя не выдали.

— Это все не нашего ума дело, — сказал Терентий. — Графья там, бароны… Бездельники они, кровь только нашу горазды пить!

— Народ угнетают! — поддакнул и Тихон. — Свободу замылили!

— Вижу, друзья, что всего за день успели вы нахвататься вольного бонжурского духа, — сказал граф Пихто. — Что ж, это неизбежные издержки просвещения… Кстати, молодые люди, на местах, заказанных мной, вас ждут пуховые подушки…

Братья с неодобрением посмотрели на принцессу, а она лишь пожала плечами. На ней было розового шелка платье, украшенное цветами шиповника из граната — видно, недешевое.

— Конечно, граф с мужиков семь шкур дерет — что такие платья не покупать! — ворчал Терентий, когда они с братом плелись за графом и принцессой. — Да и не бывает в Посконии такого графа — Пихто… И сроду не было… Я бы знал…

— Не порть нам настроение! — бросила через плечо Изора, а граф даже не соизволил обернуться на такие возмутительные речи.

Студентам Академии положено повсюду ходить в форменной одежде, так что королевичи едва не затерялись в толпе себе подобных — школяров у театра собралось куда больше, чем придворных.

Театр устроили по всем правилам, как в городе Челдоне. Там пахло свежим деревом и маслом, горевшим в плошках. Пистон Девятый не пожалел денег для потехи своих подданных, да и терять лицо перед какой то там Стрижанией ему не хотелось.

Сперва пускали зрителей поблагородней (королевичам пришлось прямо таки цепляться за Изору и графа), а потом уж хлынули, сметая проверяющих, горожане и студенты.

Королевская ложа располагалась справа от сцены, там стояло кресло с высокой спинкой, охраняемое двумя стражниками.

— Стесняется мымру свою на люди вытаскивать, — злословили зрители всех сословий. — Кресло то одно!

На пустой сцене тут и там были развешаны таблички: «Дворец», «Темный лес», «Чистое поле», «Вражий стан», «Глубокая река», «Военная академия».

Богатые дворяне из тех, что не знали стрижанского, пришли со своими переводчиками. Младшие школяры надеялись на старших. Да и просто поглазеть на действо — тоже хлеб.

— Не волнуйтесь, добрые люди! — раздался чей то громкий и хриплый голос. Голос принадлежал крепкому одноглазому мужику в синей морской робе и с костылем. Сивая борода у мужика торчала во все стороны, как у тролля. — Старый боцман Бен Баррахлоу обскажет вам все в лучшем виде и на самом что ни на есть изысканном бонжурском. Должны же бедные плезирцы познакомиться с творениями величайшего гения Стрижании, славного Генри Твистлэнса! Вы тут успеете ракушками обрасти, пока в Бонжурии появится свой первый драматург. Я не пропускаю ни одного представления пьес сэра Генри на родине, да и здесь не собираюсь… Господ немых прошу простить — языку их не обучен! Но игра актеров и так все скажет без слов!

Неизвестно, сколько бы старый боцман еще занимался пропагандой стрижанской драматургии, если бы зрители не завопили дружно:

— Ейжеей! Ейжеей!

В ложе появился король Пистон Девятый.

— Смотри, совсем как батюшка сказывал… — начал было Тихон, Терентий же наступил ему на ногу. Граф Пихто с интересом посмотрел на юных соперников.

Можно было начинать.

Сперва на сцене появился человек в белом плаще и заявил, что он — Пролог, после чего взял да и рассказал вкратце все содержание будущего спектакля.

— Морду надо бить за такие вещи, — заметил Терентий, но никто его не поддержал. Видимо, в театре так полагалось.

После этого под табличкой «Дворец» появилось двое актеров — один с большими накладными усами, другой совсем юный, оба в странных каракулевых шлемах.

Это были полководец Крестополк и его оруженосец Хребтарий.

Между ними состоялся разговор.


Хребтарий:
Гляжу на вас, милорд, и удивляюсь.

Какая мощь, способности какие!

Никак сего мой разум не вместит.

Вы прямо древний Кавтирант воитель!


Крестополк:
Не льсти, Хребтарий, много я пожиже.

Не льсти напрасно: я ведь человек

Совсем простой, как ты; коль нет сраженья  

Ты приходи ко мне хоть в ночь полночь.

Увидишь, пью я джин — и ты садись.

Овсянку ль ем — разделим и овсянку,

Ростбиф окровавленный, пунш и эль…

Но коли трубы к бою призывают  

Тогда — того! И у меня — ни ни!
Хребтарий:
А что «того» и что «ни ни», милорд?
Крестополк:
Постой же, объясню тебе наглядно,

В чем именно искусство полководца

Заключено; допустим, эта миска

Пусть означает Дунсинанский холм,

А эти клубни земляные — войско.

Вот — полководец.

Где он должен быть,

Когда придет о приступе известье?


Хребтарий:
По моему, ему бы на холме

Не худо б отсидеться, право слово…


Крестополк:
Нет, впереди и на лихом коне!

Чтоб видели и ведали солдаты,

Что с ними вождь и дух его высок!

Но вот начался бой.

Где быть вождю?
Хребтарий:
Да впереди же, как вы и сказали!
Крестополк:
Нет, вот теперь как раз ему и время

Взойти на холм, чтоб поле обозреть,

Увидеть битву разом; там ввести

Пехоту для прорыва иль послать

Для подкрепленья конные отряды.

Но вот играет музыка победы.

Враг, поражен, бежит, бежит, бежит!

Где место полководца?


Хребтарий:
На холме! Чай, без него погоня обойдется!
Крестополк:
Нет, впереди и на лихом коне!

И на плечах врага — в его столицу!


Хребтарий:
О горе! Не понять мне никогда

Науки побеждать; недаром я

Уж столько лет — а все оруженосец.

Пойду слегка утешусь: леди Анна

Давно меня настойчиво просила,

Чтоб я подробно объяснил устройство

Орудия неслыханного свойства…
Дальнейшие слова потонули в хохоте и аплодисментах. Придворные при этом внимательно следили, смеется ли король и долго ли он аплодирует.

— И все, что ли? — скривился Терентий.

— Да нет же, глупенький, сейчас будет интермедия.

— А это как?

— Очень просто — выйдет шут или два, начнут смешить публику…

Действительно, на сцене появились два актера весьма глупого вида. У одного на голову был натянут сапог, у другого — кастрюля. Они и обуты были каждый на одну ногу. Оба вооружены были дубинками, что предвещало хорошую драку.

— Я — Тихон, принц Посконии! — провозгласил тот, что с сапогом. Голос у него был визгливый. — В безветренный день я еще способен отличить кукушку от ястреба, но когда дует норд норд ост, мой разум обостряется с особенной силой. И тогда горе тому, кто встанет у меня на пути! Будь это даже мой собственный брат, премудрый Терентий!

Актер с кастрюлей, изображавший Терентия, отвечал еще более гнусным голосом:

— Тихон, а Тихон!

— Ась?


— У меня умерла теща! Ха ха ха!

— Как умерла?

— Грибков поела!

— Какое горе! Ха ха ха! Но у тебя же нет тещи!

— Значит, это была воображаемая теща, зато грибки настоящие! Ха ха ха! Тихон, а знаешь, почему мы такие умные?

— Не знаю, Терентий! Ха ха ха! Наверное, потому, что ты отравил свою тещу грибами!

— Нет, потому, что наш батюшка прижил нас от болотной ведьмы! А она как нас родила, так и утопилась с горя! Ха ха ха! Вот поэтому у нас мозги из ушей лезут… А знаешь, почему у нас в державе вместо герба один хрен?

Ни Тихон, ни граф Пихто, ни тем более Изора не успели ничего сделать. Терентий сорвался со скамьи и прямо через ряды устремился к сцене с ревом:

— Ну, гниды балабонские, держитесь! Поползете сейчас у меня до Челдона раком!

Зрители хохотали еще пуще, полагая, что это есть неотъемлемая часть представления.

Терентий одним прыжком вскочил на сцену и сгреб актера с кастрюлей за ворот. Он уже приподнял гнусного паяца над помостом, как вдруг услышал какой то сдавленный крик из королевской ложи.

Королевич бросил шута так, что доски задрожали. И застыл, пораженный.

Его брат Тихон находился уже не на сцене, а в королевской ложе, и кинжалом своим замахнулся на Пистона Девятого.

— Брат, не делай этого! — крикнул Терентий. А Тихон тем временем со своей скамьи с ужасом увидел, что брат его Терентий уже не на сцене, а в королевской ложе замахивается кинжалом на Пистона Девятого.

— Брат, не делай этого! — крикнул Тихон.

Оба вопля слились в один.

Актер Тихон ударил сзади Терентия дубиной по голове. Терентий упал. Упал и Тихон в зале. Упал и тот, кто злоумышлял в ложе на короля Бонжурии. Одет покушавшийся был в такую же студенческую форму и так же наголо побрит.

Опомнившаяся стража скрутила нападавшего. В зал со всех сторон устремились солдаты. «Эльфийские шпионы, эльфийские шпионы!» — кричали тут и там. Ворвавшийся ветер погасил огонь в плошках.

Изора попробовала приподнять Тихона, но чьи то руки выхватили его. Она услышала только голос:

— Немедля везите его высочество домой!

Другой голос возразил:

— Но ведь это же…

— Везите, я сказал!

— Граф, граф Пихто! — кричала принцесса. — Леона похитили!

Но граф Пихто не мог прийти ей на помощь — ему самому скрутили руки и потащили к выходу.

1   ...   32   33   34   35   36   37   38   39   40


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница