Место работы ва рб, начальник цикла авиационного факультета, полковник



страница1/12
Дата04.05.2016
Размер2.25 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
(Для связи, координаты автора)

Болдырев Олег Владимирович,

Тел. дом. 2754925; 2869976

Тел. моб. +375296845362

Место работы

ВА РБ, начальник цикла авиационного факультета, полковник

Место жительства

г. Минск, ул. Рогачевская, д.5, кв.1.

У каждого человека своя высота. Она не измеряется служебным положением, размером кошелька или достигнутой в горном походе вершиной. Она измеряется качествами человеческой души, способностью сопереживать, сочувствовать, приходить на помощь. И если потребуется, то способностью пожертвовать, пожертвовать самым дорогим, что есть у человека, – жизнью. Ради других.

Эта повесть не о покоренных горных вершинах. Эта повесть об обычных ребятах, любящих жизнь, но отдавших ее ради других.

Они покорили самую главную свою вершину.



ХРАНЯЩИЕ ВЕЧНОСТЬ
Памяти моих друзей посвящается

От автора

– Папа. А почему люди гибнут в горах?

– Так бывает, дочушка. Они помогают ангелам беречь мир и покой, они хранят вечность.

Невозможно – это всего лишь громкое слово,

за которым прячутся маленькие люди.

Им проще жить в привычном мире,

чем найти в себе силы его изменить.

Невозможно – это не факт. Это только мнение.

Невозможно – это не приговор. Это вызов.

Невозможно – это шанс проверить себя.

Невозможно – это не навсегда.

Невозможное – возможно

Я прожил свою жизнь, свою первую жизнь… Прожил, как мог. Чего-то достиг, чему-то научился. Всё очень относительно, и каждый сам решает, в чем смысл жизненного пути. У одних это счета в банках, загородные дома, крутые машины, пальцы веером; у других – написанные стихи, аплодисменты, поклонники; у третьих – дети, внуки, крепкий семейный очаг. А что же у меня?

Всего по чуть-чуть. У меня есть дочь, которую я очень люблю. Я сделал неплохую, по армейским меркам, карьеру – получил звание полковника, защитил кандидатскую диссертацию. У меня есть любимое занятие – туризм, которому я посвящаю всё свободное время. Многого ли достиг я? Не знаю, не мне судить об этом.

Я прожил свою первую жизнь. Она закончилась 20 июля 2005 года в 5.55 утра по восьмому часовому поясу: Хатанга – Новосибирск – Джакарта. В 676 метрах по вертикали от вершины Восточной Белухи.

Волею судьбы или какой-то другой силы мне была дарована вторая жизнь. Наверное, не всё ещё решено, не до конца пройден путь. И только сейчас я начал понимать истинную цену жизни, постиг путь к счастью. Осталось совсем немного – понять, что же я ещё должен сделать. И сделать это…
5 августа 2005 года. Плацкартный вагон поезда Бийск-Новосибирск. Место №53, боковое, внизу, у самого выхода. 10 часов вечера. Прошёл первый час пути. Все пассажиры уже сдали билеты «стюардессе», получили постельное белье, разложили вещи по полкам и рундукам и занялись мелкими вагонными хлопотами: молодёжь потягивает пивко, кто-то разворачивает нехитрый дорожный набор – варёная курица плюс яйца, мамаши укладывают спать своих чад. Короче, все при деле. Или почти все… Не «почти» – это Эллочка, мой друг Юра Томá или как его называл Жора Москалёв – Том, и я. Нам абсолютно нечем заняться. Вернее, заняться-то есть чем, да вот с возможностями туговато. Да и немудрено. У меня и у Юры переломы позвоночников, и не в одном месте – это из крупного, а по мелочам еще и рёбра, и ещё, и ещё… Короче, болит как бы всё. У Эллы дела несколько лучше. Но это на нашем с Юрой фоне, а в целом тоже «хрень». Правая лопатка сломана в двух местах, выбита ключица, правая рука висит не сбоку, как положено природой, а спереди, и ещё, и ещё… Да и на лицо Эллы людям с неустойчивой психикой лучше не смотреть – чуть «поцарапано». Но она ведь женщина, и счет должен вестись совсем по иному.

Стараюсь найти удобное положение на полке, чтобы ушла боль, чтобы никто ненароком не задел. А в голове одна и та же мысль: «Почему это произошло? Все ли грамотно мы сделали? Почему Жизнь выбрала одних, и ушла от других?» Не знаю, известен ли ответ хоть кому в этом мире, кроме Господа Бога? Не знаю, найду ли ответ я. Но я постараюсь найти его. Ради моих друзей, моих погибших друзей.


Я не люблю долго слушать песни в исполнении группы «Rammstein». Почему? Не люблю, вот и все. Слишком много агрессии. После прослушивания на хороших колонках с проработанными «низами» третьей песни подряд понимаешь, что более разрушительную музыку и придумать сложно. Хотя первые две вроде бы и нравились. А клипы вообще превосходны. Быть может, я просто перешел в другую возрастную группу? Наверное, так и есть. Завтра мне исполнится 44 года, считаю себя вполне самодостаточным и состоявшимся в жизни человеком, разумеется, по моим меркам. У меня интересная работа, прекрасные друзья, отличная дочь. У меня есть всё, что нужно для жизни – для моей жизни: палатка, пуховый спальник, катамаран, весло «White Water», спас-жилет, пара велосипедов, котлы из нержавейки… Пол подвала, всего не перечесть. У меня нет дачи и машины. Но зачем они в горах, или на реке. Да, я забыл сказать про самое главное. У меня есть Жизнь. У меня была Мечта. И мне казалось, что я познал Счастье.

Поясню. Жизнь с большой буквы начинается тогда, когда, собрав рюкзаки, мы уходим с друзьями на новый маршрут, а впереди Солнце, и Ветер, и ожидание чего-то нового, неизвестного, чуть тревожного. И мы знаем, что через месяц мы вернемся домой, вернёмся с Победой, худые, уставшие, но глаза наши будут светиться, и всё будет получаться, и у нас, и у тех, кто рядом с нами. Мы победители, мы на волне, мы можем всё!

Мечта. Да, Мечта была, была и есть. Подняться на Восточную Белуху, и увидеть с ее вершины сказочную страну Беловодье, прикоснуться к таинственной неизведанной русской Шамбале. Почти и свершилась. Почти… Если измерять в метрах, то вроде не хватило самую малость. А если в жизнях, в судьбах? Слишком высокая цена уплачена за мою Мечту, за нашу общую Мечту. Боль разрывает сердце, гложет душу. Но ничего уже не вернуть.

Счастье. Сколь оно иллюзорно, непостоянно и неподвластно нам. Все хотят прикоснуться к нему. И каждый в поисках Счастья идет по своему пути. Но не каждому суждено его встретить. Или, быть может, не каждый достоин его? Наверное, Счастье, это слышать по ночам дыхание любимой, встречаться взглядом с её глазами – добрыми, искренними, внимательными, любить так, чтобы захватывало дух… Но всё уходит. Как желтый, искрящийся на солнце песок бархатистых дюн Юрмалы, неспешно протекающий через пальцы, утекла и любовь. И рвется на части душа, и теряется всякий смысл жизни. Должности, чины, звания. Ради чего, ради кого? Ведь никому нет до этого дела. Все бегут, не оглядываясь, вперед и вперёд, пытаясь отыскать в хаотичности судеб и жизней свой кусочек Счастья.

Что же делать? При скачке напряжения, чтобы не выжечь всю сеть, срабатывают предохранители. На самолете это АЗС – автоматы защиты сети. Наверное, и в жизни есть свои АЗСы, которые должны сохранить человека, не дать ему выгореть дотла. Нашел свою защиту и я. Стал путешественником, вошёл в окружающий нас мир изнутри, попытался прочесть его сердцем. Надолго? Навсегда? Пока не знаю.

Многие тысячи километров исколесил я на велосипеде, прошёл на байдарке и катамаране, прошагал с рюкзаком. Родная синеокая Беларусь – край «блакiтных азер», реки и озёра Псковщины с неспешностью и широтой русской души, Карелия и Белое море в строгом очаровании Севера, Карпаты с журчащими ручьями и зеленой шелковистой травой, горы и уютные бухты Крыма, ставшего родным, близким и даже немножко домашним, величественный Кавказ – радушный, щедрый, гордый и независимый, матушка Сибирь с бескрайними просторами тайги и чистыми могучими реками, красавец Байкал. Всего не перечесть. Поход шёл за походом, дни дорог складывались в года. И опять новые торопливые сборы, дочурка, с полными слез глазами, провожающая у дома на автобусной остановке, и дорога, дорога, дорога… Каждый её день яркой вспышкой вырезал отметку в памяти, каждый миг единения с первозданной красотой природы наполнил душу чем-то чистым и светлым, каждая новая встреча дарила радость.

И я опять познал Счастье. Или мне это только казалось? Сколько пилигримов повстречал я на этом пути, с глазами, в которых отражаются утренние восходы солнца, с чистым храмом в душе, но таких же скитальцев, как и я, впереди у которых лишь дорога.
Тихо стучат колеса. Все улеглись. Скоро полночь, и через несколько минут начнётся новый день. День моего рождения. Ничего, не самое скучное место для праздника. А в голову опять лезут мысли, видно сегодня не уснуть. Я должен найти ответ. И я должен написать о моих славных друзьях, о живых и погибших. Ради них, ради светлой памяти о них.

Я начал писать об этом тогда, 20 июля в 5.55. Записывать в память всё, что произошло, всё, что происходит. На автомате, бросая отдельные события как образы, как слайды, как компьютерные файлы в одну папку, общую папку Жизни и Смерти. И сейчас нужно просто разобрать её, осмыслить и перенести на бумагу. Как хорошо, что есть память, как хорошо, что она сохранилась. Хорошо днём. И как тяжело ночью. Каждую ночь я засыпаю и во сне пытаюсь вытащить ребят из-под завалов лавины, и не могу, нет сил. К горлу подкатывается комок, на глазах слезы. Юра Томá будит меня: «Ты стонал, звал ребят...» И так каждую ночь. Но ничего, значит так нужно сейчас и мне, и им…

Слишком многое изменилось за прошедшие дни. Многое открылось. Многое изменило свой смысл. Изменилось и понимание Счастья. И сколько ещё впереди новых открытий?

А за окном мелькает густая тайга. На небе, среди туч, проскакивает тонкий серп молодой луны. Все совсем не так, как семнадцать дней назад, 19 июля, в ночь полной луны, в 676 метрах по вертикали от вершины Восточной Белухи, нашу последнюю общую ночь. Совсем не так…


26 февраля 1993 года. Обычный рабочий день. Я, молодой, достаточно перспективный капитан, сижу за своим рабочим столом и смотрю в окно. Крупные хлопья снега неспешно падают вниз. И еще в окно видна огромная стройная ель. От нее веет красотой, очарованием, нежностью и, в то же время, внутренней силой и мощью. Даже из кабинета каждой клеточкой я чувствую свежесть хвои и ни с чем несравнимый ее запах, запах детства, запах ёлки, внесенной с морозной улицы в дом.

В кабинете пять столов, четыре из них заняты, пятый, сразу за моей спиной – свободен. Он лишний, штат нашего маленького подразделения на сегодняшний день укомплектован, мы занимаем три кабинета, пытаясь решить непосильную задачу – на новом месте из почти ничего создать систему подготовки военных авиационных инженеров-механиков. Каждый день число задач возрастает, голова идет кругом. Но все молоды, энергичны, амбициозны и сил у нас «не меряно». Пожалуй, стоит вынести лишний стол. Или пусть ещё постоит?

А за окном тихо падает снег. Бросить бы все, нацепить лыжи и погулять по лесу. И почему на пенсию люди выходят старыми и больными? Пенсию надо давать сразу после школы, или на крайний случай после окончания военного училища. А снег медленно кружит и до пенсии еще лет двадцать.

Обычный рабочий день. Кто бы мог подумать, что один день, этот день так изменит мою жизнь. Как много он подарит мне в будущем, как много он заберет. Кто бы мог подумать…

Время минуту за минутой отсчитывает свой ход. А жизнь впереди кажется бесконечной и безграничной, как небо, как ветер. И будет завтра, и потом опять лето, и снова зима.

Сейчас я понимаю, что это не просто отсчет времени, не просто ход минут и часов, это отсчет жизни. Отсчет дней, которые уже не вернуть никогда. А тогда я продолжал смотреть в окно. Смотреть на падающий снег и думать о теплом ласковом Чёрном море, о маленьком курортном городке Крыма, куда, без сомнения, я поеду летом вместе с моей любимой женой и трехлетней дочуркой. Зимой почему-то всегда мечтаешь о летнем зное, летом о зимней прохладе. А ведь как просто – ценить именно то, что имеешь сегодня. Но понимание этой простоты приходит с возрастом, с мудростью, а какая мудрость у капитана? У капитана блеск в глазах да крылья за спиной, и потому никакая стена, встающая на пути, не сможет остановить его. Все ему по плечу. И в этом его сила, сила капитана, на погоне которого сразу четыре звезды – четыре маленькие аккуратные звездочки. И это так здорово!

Время близится к обеду. Все дружно встают и уходят в кафе. А снег неторопливо опускается на землю, на ветви ели, на шапки и плечи курсантов, перебегающих на перерыве из корпуса в корпус.

За спиной мягко отворилась дверь. Я оглянулся, на пороге стоял наш шеф и незнакомый офицер подполковник. Шеф – это редчайшее сочетание высокого интеллекта, тонкого юмора, жизненной силы, порядочности и высокой должности. Начальник одной из ведущих кафедр военного училища, полковник, доктор наук, мудрый педагог, отличный спортсмен, прекрасный психолог и знаток различных «энергоинформационных штучек», заводила всех вечеров и центровой любой компании. Нет темы, в которой шеф «не тянет». Шеф – это сто восемьдесят два сантиметра и почти девяносто килограмм плотно сбитого тела. Шеф – это интеллигент в третьем поколении, и эту черту не сможет вытравить никакой строй – ни социализм, ни капитализм. Шеф – это человек, который добровольно взвалил на себя тяжелейшую ношу: понимая и предвидя к каким последствиям приведет развал Советского Союза для армии нашего молодого независимого государства, на примере авиации показал, что мы сами сможет готовить любые военные кадры. Шеф – это человек, который прочесал все авиационные училища и научные центры бывшего СССР, отобрал нас – молодых, напористых, «кое-что» понимающих в науке и авиации, убедил или уговорил, обеспечил перевод, помог наладить быт и загрузил по самые ноздри работой. Шеф не просто полковник, получивший это звание по праву, он надежный мужик, и все ему верят. Одним словом Александр Владимирович Ивановский – непререкаемый авторитет для нас, и любое его предложение неукоснительно принимается к действию.

– Ну что, Олег, примете на время «радиста»? У них в кабинете мест свободных нет. – И не дожидаясь ответа. – Представляю. Подполковник Томá Юрий Андреевич, инженер по радиоэлектронному оборудованию самолетов, кандидат технических наук. Прошу любить и жаловать.

Кандидатами нас не удивишь, на всех должностях преподавателей только кандидаты наук. Подполковник – будем и подполковниками, повезёт – и полковниками будем. И чего стоило с утра вынести стол? Теперь то поздно, да и перед шефом неудобно. А этот «радист» теперь будет сидеть за спиной и дышать в затылок. Не люблю.

Этот улыбнулся, подошел, протянул руку:

– Юра. Чайком не угостишь? У меня, кстати, с собой неплохой салат из свеклы, жена приготовила.

Открытая дружелюбная улыбка, крепкая сухая ладонь. А почему бы и нет, в смысле – по стаканчику чая?
Сколько прошло лет с того январского дня? Непростых лет и для службы, и для жизни. Ты, Юра, сделал прекрасную военную, а затем и гражданскую карьеру. Центральный аппарат МО, Совбез, Парламентское Собрание Союза Беларуси и России – серьезные места для службы и работы. Все мы изменились за эти годы. Стало чуть больше морщин, чуть больше седины на висках. Изменился и ты. А тогда на пороге стоял совсем ещё молодой подполковник. Среднего роста, крепкого телосложения, но не перекачанный, или, как говорят спортсмены, не с «забитыми» мышцами, а очень гибкий, пластичный. И очень жизнерадостный. Темно-русые, почти черные волосы, густые, зачёсанные с пробором, серые, чуть на выкате глаза, очень внимательный взгляд. Огромная жизненная энергия исходила от тебя, и это сразу чувствовалось. Потому и не прошел мимо в своем поиске шеф, повстречав тебя в одном из военных НИИ Подмосковья.
С этого чаепития всё и началось. Мы быстро сдружились, много беседовали, перестали ходить на обед в кафе, а, взяв «собойки», сидели за кружкой чая и говорили, говорили. Я слушал, Юра, твои рассказы о путешествиях, и мне казалось, что вместе с тобой я шел по горным тропам и ледникам Памира и Тянь-Шаня, сплавлялся на катамаране по бурной Катуни, влетая в пенные котлы и бочки порогов Аккемского прорыва, шел по мощному Витиму, и наш катамаран как щепку несло по валам, мок под дождем на Камчатке, пулей влетал на голый ствол сосны, спасаясь бегством от разъяренной медведицы на Шантарских островах в Охотском море, любовался сказочными закатами на озерах Карелии.

Путешествия всегда были моей страстью. Затертый до дыр томик Дефо об одиссеи Робинзона Крузо – моряка из Йорка являлся настольной книгой моего детства, а самой потаённой мечтой было попасть на такой же необитаемый остров. Шли годы. Я выучил наизусть все моря и проливы, горные вершины и водопады, озера и реки, и долгими часами, глядя на карту, представлял себя великим путешественником, и сердце мое трепетало и переполнялось восторгом. Но это была лишь прелюдия. И вот пришел ты, Юра, мой Учитель, и помог приоткрыть завесу в этот загадочный мир. Или ты всего лишь подтолкнул меня к этому?


16 апреля 1994 года.

– Все, Олег, вертись, как хочешь, но 28 апреля мы идем в водный поход по реке Бобр. Поздравляю, ты в команде.

– Юра, да ты что? Я же говорил, что не смогу. Во-первых, с моими камнями в почках – и спать на земле в апреле, во-вторых, у меня нет снаряжения, в-третьих… – Внешним видом я, скорее всего, напоминал растревоженного галчонка с широко открытыми глазами.

– Обратной дороги нет. Экипажи расписаны. Ты идешь со мной на байдарке, остальные ребята на двух катамаранах. А снаряжение, не переживай, я тебе дам, у меня есть второй комплект: и рюкзак, и спальник, и коврик. А хочешь, дам свою куртку-пуховку и «пуховую ногу»?

– Юра, но…

– Никаких но. Познакомишься с лучшими туристами ВИЗРУ. Я им о тебе рассказал, возражений нет. Да и поход матрасный – река спокойная, на воде будем дней шесть – немного, так что не переживай, это то, что и нужно на первый раз. Да, группу возглавляет наш Командор – Саша Петиков, для тебя пока Александр Иванович. Кстати, он водную «пятерку» по Катуни на катамаране-двойке делал, а на это редко кто решится. Опыт просто огромный, есть чему поучиться. Да и остальные ребята в группе под стать ему.

– Юра, но…

–Ты ответственный человек или как? Я же говорю, экипажи укомплектованы. Ты что, хочешь ребят подвести?

Подвести ребят совсем негоже, я обреченно отрицательно повел головой.

– Совсем другое дело. Вот список личных вещей, вот раскладка продуктов. Снаряжение принесу завтра. Готовься.

– Есть готовься…
Я очень люблю свою работу, очень люблю жизнь. Но только что попытался вспомнить, что конкретно делал три-четыре дня назад, и не смог. Конечно, можно напрячься, включить логику. Если это понедельник, среда или пятница, то вечером был в бассейне. Коль Господь позволил ходить после моих переломов, то плавать – это первейшее средство, чтобы ходить долго, а не сесть в коляску. Вечером на полу тянул спину, это второе средство. Затем долго работал на перекладине, закачивал спину и пресс, ведь что-то должно помогать позвоночнику держать тело. Что делал днём – смотри план дел в ежедневнике и расписание занятий. А что было позапрошлой зимой, пять, десять лет назад? Каждый день, к сожалению, как близнец, похож на предыдущий. Одним словом, «день сурка». В другой, походной жизни, все совсем иначе. Мой первый походный день я помню до мельчайших подробностей, как, впрочем, и все другие дни путешествий. Да и отсчет времени иной, не по месяцам и годам. Совсем другая временная шкала. Звание полковник получил за два дня до пятого крымского похода, творчеством Олега Митяева увлекся после первого Кавказа, с женой серьезно повздорил после Карелии, паркет в коридоре покрыл лаком сразу после возвращения с Байкала. А в горах Алтая закончилась моя первая жизнь. И началась вторая. Страшный, глубокий шрам появился 20 июля 2005 года на этой временной шкале...
28 апреля 1994 года. А тогда я был молод, и все только начиналось. Ранний, по-темному, подъём, электричка с песнями под гитару, переход до реки, сборка катамаранов и байдарки, знакомство с новой лексикой и получение первого опыта в управлении «бáйдой». И ужин.

– У всех налито? – спросил Александр Иванович, когда мы расселись вокруг костра и разобрали свои миски с ароматной кашей, сваренной самим Командором, салатом из крапивы, жареными строчками и всякими домашними вкусностями. – Вижу, у всех. Тогда предлагаю поднять кружки за нашего именинника. У Олега сегодня день рождения, и очень здорово, что…

– Александр Иванович, – вставил я свои пять копеек, – вы ошибаетесь, день рождения у меня в августе.

– Не перебивай меня, пожалуйста, слово мы тебе предоставим. Потом. Так вот, у Олега сегодня день рождения, и очень здорово, что в этот день он оказался в таком прекрасном месте, среди своих новых друзей. Мы все поздравляем тебя с этим днем и желаем удачи. – Командор сделал паузу, и весомо добавил. – Да и гребешь ты для первого дня неплохо


1 мая 1994 года. Вчера вечером мы остановились на ночлег в очень красивом месте, и Командор принял решение сегодня сделать дневку. Сказать, что место красиво – значит не сказать ничего, оно просто очаровательно. Мы стоим на высоком берегу, вокруг стройные сосны, под ногами молодая нежная травка. Река делает крутой поворот, тем не менее, с нашего берега она хорошо просматривается. А с другой стороны реки заливной луг, вода от весеннего паводка еще не спала, и вчера, в лучах заходящего солнца, казалось, что весь луг был покрыт огромными серебряными блюдами. А сегодня день праздников. Юра и я предполагали, что только праздник 1 Мая, – ан нет. С утра нас разбудил стук у входа в палатку. Юра отбросил полог. У входа стоял Командор. В руках у него был поднос, на котором лежали крашеные яйца, несколько кусков пирога, запотевшая бутылка водки и три рюмки.

– Христос воскресе, – промолвил Александр Иванович, улыбнулся и протянул нам яйца. – Берите, берите.

И не дождавшись от нас, совершенно ошалевших, должного ответа «Воистину воскресе», добавил: – И по рюмочке.

Я ожидал всего. Но тихонько встать в пять утра, развести костер, сварить яйца, покрасить их в луковой шелухе, да и предусмотреть все это заранее, еще в Минске, мог только ты, Александр Иванович.

А потом была демонстрация трудящихся. Мы сидели у костра на нашем высоком берегу за шикарно накрытым столом, как члены правительства на трибуне, а по реке изредка проходили байдарки, т.е. колонны трудящихся, и мы приветствовали их и поднимали кружки за их здоровье. И конечно – открытие купального сезона, «омовение», как любил говорить наш уважаемый Командор.
Спасибо тебе за все, Саша. Сколько мудрых уроков я получил от тебя, сколько километров воды отмерили, сколько вечеров провели под звездным небом. Как добрый волшебник, ты любил колдовать у костра, готовя ужин, и не было тебе равных ни среди мужчин, ни среди женщин. Уха из щучьих голов, язь в кляре, свежесолёный хариус, маринованные боровички. А праздники на реке Великой? Новый Год и 8 Марта в августе, свадьба четы Семёновых, проживших в браке лет двадцать, но все как в первый раз – «батюшка» с венчанием, гости, подарки, свадебный стол, катание молодой на катамаране по вечерней реке и, разумеется, драка за невесту. Что за свадьба без драки... Фантазия твоя была безгранична. И в обычной городской жизни по первой просьбе ты всегда приходил на помощь. Все помнят твои золотые руки. С виртуозным искусством они ремонтировали любую технику, точили, паяли, строгали. Жил ты всегда ради других, не жалея себя. Как комета, промчался, озарил все вокруг и ушел. Ушёл совсем рано, в год, когда мы потеряли столько друзей, двумя месяцами позже. Прости нас, Саша, меня, Юру, что не смогли придти и проститься с тобой. Тяжело придти с госпитальной кровати, глядя в белый потолок. Прости.
28 мая 2002 года. Две недели назад вернулся из Крыма. Это уже мой четвертый поход по Крыму. Сколотилась маленькая мобильная «военно-спортивная» группа – 4 человека. Замполит, Ромео и я ходим постоянно, а четвертым берем кого-нибудь из старо-новых друзей. В этом году четвертым был Володя, нареченный по окончании похода Чёрным Мускателем, и по праву.

Весенний Крым – двадцать дней полнейшего счастья. Пробежались по горам по старым маршрутам, собрав их в единое целое: хребет Бабуган – урочище Чигинитра – урочище Хапсал – водопад Джур-Джур – урочище Джурла – Северный и Южный Демерджи – хребет Чатырдаг. Из лета в весну, из весны в зиму и обратно. Ну и, конечно, море, чудесное Чёрное море и наша старая добрая стоянка в небольшой потаённой долине в форме чаши, окружённая с трех сторон небольшими хребтами, а четвертой выходящая прямо на море. Невысокие дубки, туи – за многие годы каждое деревцо стало родным. Каждый день по многу раз в мыслях возвращаюсь туда и вновь вижу алые маки на горных склонах, фиолетовые бархатистые цветы сон-травы, беленькие подснежники на проталинах среди снегов Чатырдага, пригибающиеся к самой земле от ветра. Все эти цветы я дарю тебе, Валерия. Тебе – моей славной дочурке.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница