Маргелис Наталья В. – ст преподаватель (Николаев) реальное и символическое: жажда подлинного бытия



Скачать 45.55 Kb.
Дата08.05.2016
Размер45.55 Kb.
Маргелис Наталья В.ст. преподаватель (Николаев)
РЕАЛЬНОЕ И СИМВОЛИЧЕСКОЕ: ЖАЖДА ПОДЛИННОГО БЫТИЯ
«Слушайте Логос, а не меня», - призывал Гераклит, но современная культура его не слышит: она глуха и опирается в своем существовании исключительно на визуализацию. Но может ли зрение, даже если оно «духовное», дать полноту бытия (Единое), которое тождественно реальному? Для достижения этой полноты бытия классическая философия выработала категориальные стратегии: свобода – истина – прекрасное – любовь – добро – счастье, которые выступают одновременно ценностями и смыслом человеческой жизни. Прояснение хотя бы одной из граней этой пирамиды приводит к постижению всего ряда, так как это и есть полнота бытия, его свершенность и целесообразность.

Это не вопрос выбора, который никакого отношения не имеет, например, к проблеме свободы. Наоборот, «свобода – это феномен, который имеет место там, где нет никакого выбора. Свободой является нечто, что в самом себе содержит необходимость... То, что имеет свои основания вне себя, не свободно, поскольку стоит в причинной цепи и, значит, имеет каузальные обоснования. Свобода же является самопричинным явлением» [1, 139]. Это выглядит как парадокс или ересь, но истина всегда рождается как ересь, а умирает как банальность (Дж. Бруно). В свою очередь, прекрасное и есть банальность, так как это эмоция-состояние, которая не «рвет душу», не внушает смятение и ужас, но приводит к бескорыстному восхищению существованием другого, что уже есть любовь. Та часть страдания и страсти, что возникают на этом пути, и которые человек способен вместить, выдержать и различать есть добро. А умение никуда не спешить, ощущать течение жизни «здесь–сейчас–и–теперь» есть счастье.

Людей, способных жить в таком режиме «напряженности принципа», называют по-разному: гении, мудрецы, мистики, святые. К ним можно отнести философов – Сократа, И.Канта, Г.Сковороду. Они по-разному прорывались из символического в мир реального, но бытие подлинное – это бытие невыразимое. И каждый из них, осознавая себя как теорию знания о собственном незнании, пытался донести свой специфический опыт переживания реального, к которому им удалось прикоснуться. Сократ – ценой жизни, Кант – пронзительно-личностным одиночеством, Сковорода – непониманием и забвением современниками смысла его подвижническо –учительской миссии.

Предметом рефлексии сегодня становятся маргинальные для философской классики измерения реальности – субъективная реальность, виртуальная реальность, реальность повседневности, реальность идеальных объектов культуры – научных и философских теорий, произведений искусства, коммуникаций. «Игры разума» в век неразумия заставляют поверить в реальность ирреального, сюрреального и гиперреального, - с одной стороны. А с другой – в современном мире все отчетливее слышны мотивы тоски по «утраченной реальности» - целостности и простоте гармоничного описания мира [2, 3].

«Методологический анархизм» в отношении реального не позволяет разобраться и с символическим. Так, эмпиризм отождествляет реальность с существующим предметным миром. Скептицизм рассматривает реальность как видимость, к которой человек стремится, но никогда ее не достигает. Релятивизм уверен, что реальность – это дискурс равноправных возможных миров, и поэтому не существует адекватных средств для его теоретического осмысления. И так далее.

Каковы же порядок и способы различения реального и символического? Как только мы начинаем искать рефлексивный критерий, то оказываемся в растерянности. Когда З.Фройд постулировал принцип реальности, то задал его как возникающий последним: наслаждение- всемогущество мыслей – принцип реальности. Ж.Лакан задался вопросом: как мы можем обойти символическое и выйти в реальное? Психоанализ столкнулся с трудностями различения в длинном ряду продуктов воображения того, что соответствует реальности, так как принцип наслаждения требует навязчивого повторения, а выход за его пределы ведет к одержимости (расколу сознания). Различение возможно только интуитивно, - утверждают психоаналитики, но никак с помощью рефлексии, так как реальное – это не символизируемый остаток или разрушение символического. Когда это происходит, то ситуация выглядит для человека странной, но только в этот момент он становится автономным. Это опыт, возможный только в пограничных состояниях. Этот слой сложен и для искусства, так как реальное все время ускользает, обнаруживая себя то как обезоруживающая простота, то как нечто неразличимое и неструктурированное. Об этом невозможно даже говорить, потому что тогда мы предъявляем символическое как семантику устойчивого кода. Выделить неуловимое событие реального чрезвычайно трудно, поскольку ему всегда соответствует интенциональный срыв восприятия, «остановка мира» (К.Кастанеда), что означает развоплощение модусов протекания вещей и состояний, обнаруживающих дискретные элементы, не связанные в имманентный дискурс. Из разломов символических структур высвобождаются силы чистой событийности, где нет никаких самоочевидностей, за которые могло бы зацепиться наше восприятие [3, 83]. Это дыхание абсолютного – мыслимого предела познания, стирание всех границ и различий между знанием, верой, пониманием, воображением. Здесь феноменология соприкасается с религиозным мистицизмом.



К сожалению, человек всегда смотрит на мир с известной перспективы и, в принципе, не способен видеть (познавать) целостно. Для того, чтобы «узреть» эйдос чего-либо, следует самому стать невидимым – конституироваться в качестве трансцендентального субъекта, утратив собственное лицо. И тогда предметной данностью окажутся не вещи, а корреляты сознания. Мы лишь имитируем этот взгляд, неправомерно приписывая своей идентичности то, что безоговорочно нам не принадлежит [4, 200]. Мы не способны быть. Связано это с ограниченностью, «непрозрачностью» человеческого опыта: нет такой основополагающей способности, которая позволила бы познать все, выйти в полноту бытия. Единственный миг нашей целостности может быть связан со средоточением на абсолютном выборе и проецированием его в сферу идеала. Законы реальности существуют только для свободных существ, - заметил как-то М.Мамардашвили, - а несвободные живут вне законов, испытывая на себе последствия их неотменимого существования, которые сказываются ударами, страданиями и разочарованиями. И тем не менее, в истории культуры были и будут личности, у которых есть мужество встречаться с реальным. А пока реальность – это необходимая, промежуточная идеализация, философский концепт, позволяющий мыслить бытие. Жажда четких и определенных критериев реальности – это способ обрести базовое чувство безопасности и устойчивость в бытии.

Литература:


  1. Мамардашвили М.К. Мой опыт нетипичен. – СПб., 2000.

  2. Ищенко Е.Н. Проблема реальности в философском и гуманитарном дискурсе // Вестник Московского ун-та. Серия 7. Философия. 2005. - №2.

  3. Горичева Т., Орлов Д., Секацкий А. От Эдипа к Нарциссу. Беседы. – Спб., 2001.

  4. Горичева Т., Иванов Н., Орлов Д., Секацкий А. Ужас реального. – Спб., 2003.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница