Максим Блант Финансовый кризис



страница11/16
Дата04.05.2016
Размер2.29 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ

В Британии случилось то, чего не происходило уже около трех десятков лет – с тех пор, как в 1979 году Маргарет Тэтчер заняла пост премьер-министра: частный банк был национализирован. В отличие от «железной леди», которая, закрыв угольные шахты, без лишних сантиментов избавила страну от целой отрасли промышленности, нынешний кабинет предпочел сначала выдать проблемному банку стабилизационный кредит, а после забрать его за долги.

В середине сентября прошлого года название далеко не самого крупного британского банка Northern Rock узнали по всему миру люди даже совсем далекие от финансов. Причиной стала паника, разразившаяся среди вкладчиков банка. Тысячи людей выстроились в длинные очереди, чтобы забрать свои деньги. За три рабочих дня – с субботы 15 сентября по вторник 18 сентября – банк, и без того испытывавший проблемы с ликвидностью, лишился 2,5 млрд фунтов стерлингов. Однако на этом дело не закончилось. Несмотря на то, что Банк Англии предоставил Northern Rock экстренную кредитную линию на 25 млрд фунтов и гарантировал, что поможет расплатиться со всеми без исключения клиентами банка, отток средств продолжился. Всего, по словам британского министра финансов Алистера Дарлинга, Банком Англии было предоставлено 55 млрд фунтов в виде гарантий и экстренных займов.

Слабое звено

Обвинять в фактическом банкротстве Northern Rock исключительно паникующих вкладчиков не совсем корректно. Проблема возникла из-за самой модели бизнеса, которую банк принял на вооружение. Главной специализацией Northern Rock всегда была выдача ипотечных кредитов. При этом одним из основных источников средств банка (по состоянию на июнь прошлого года – 44% пассивов) было размещение на рынке облигаций, обеспеченных закладными по выданной ипотеке. Начавшийся еще в январе-феврале прошлого года кризис на американском рынке ипотечных облигаций к лету принял глобальный характер, и основной источник средств Northern Rock иссяк. Банк не мог размещать новые облигационные займы для рефинансирования старых и расчетов с вкладчиками. Ситуация усугубилась кризисом ликвидности, который начался на мировых финансовых рынках в августе. Так что брать кредиты на межбанковском рынке Northern Rock тоже не мог. А вскоре разразился новый скандал. Британской прессе стало известно, что 70% закладных по ипотечным кредитам, выданных британским банком Northern Rock, записаны на офшорную компанию Granite Master Issuer, что создавало потенциальную угрозу вывода активов из рушившегося банка.

Если в сентябре, когда Банк Англии предоставлял экстренное финансирование, еще оставалась какая-то надежда, что проблемы на рынке ипотечного кредитования разрешатся в течение двух-трех месяцев и ипотечный банк возобновит работу в нормальном режиме, то уже в начале этого года стало очевидно: никаких надежд на то, что Northern Rock в обозримом будущем решит свои проблемы и расплатится с Банком Англии, просто нет. Кризис в Великобритании, как и в США, усугубился серьезным спросом на недвижимость и падением цен.

Спасатели и «спасители»

Еще с конца прошлого года и британские власти, ставшие крупнейшим кредитором Northern Rock, и его акционеры ищут покупателя или стратегического инвестора, имеющего достаточно средств, чтобы вытащить банк из кризисной ситуации. Первыми интерес к британскому банку проявили американские Citigroup и Bank of America. Однако, после того как им пришлось по результатам прошлого года списать в убытки миллиарды долларов, интерес угас. Citigroup оказался одним из наиболее серьезно пострадавших от кризиса банков – списать в убытки пришлось более 20 млрд долларов, президент Citi Чак Принс вынужден был уйти в отставку. Новая команда несколько раз обращалась за помощью (естественно, не безвозмездной – платой были пакеты акций Citigroup) к саудовскому принцу Аль-Валиду бин Талалу, государственным инвестиционным фондам Кувейта и Абу-Даби, китайским банкам. И даже несмотря на все это, второму по величине банку США пришлось сокращать штат сотрудников на 20 000 человек и продавать свои отделения в ряде европейских и азиатских стран.

Некоторое время была надежда на то, что Northern Rock купит либо инвестиционная компания Olivant Advisers, либо специализирующаяся на скупке, реструктуризации и перепродаже проблемных активов инвестиционная группа JC Flowers. Последняя даже зарезервировала для этой сделки 15 млрд фунтов. Однако после досконального изучения состояния дел в Northern Rock и консультаций с британским кабинетом эти покупатели отказались от идеи приобрести многострадальный банк.

Последним претендентом на поглощение Northern Rock стал консорциум, организованный миллиардером Ричардом Бренсоном, в который помимо его Virgin Group должны были войти американская страховая компания American International Group, инвестфонды WL Ross и Toscafund, а также базирующаяся в Гонконге инвестиционная группа First Eastern. Консорциум предлагал существенно увеличить капитализацию банка путем прямых денежных вливаний, а также дополнительной эмиссии акций с условием, что после этого Northern Rock будет переименован в Virgin Money. Этот план не устроил британские власти, которым предлагалось ждать несколько лет погашения выданных в прошлом году ссуд. Кроме того, по словам министра финансов Великобритании Алистера Дарлинга, ни один из потенциальных покупателей не предложил за банк его реальной цены, и правительство решило банк национализировать. С начала прошлой недели прекращены торги акциями Northern Rock. Что касается акционеров, то Дарлинг обещал привлечь независимого оценщика для того, чтобы определить, сколько активов приходится на каждую акцию. Правда, предварительно из суммы активов будут вычтены обязательства перед Банком Англии. Так что акционеры, скорее всего, останутся ни с чем. Решение вызвало волну критики как со стороны акционеров банка, так и со стороны политических оппонентов лейбористов. Британская ассоциация владельцев акций уже грозит правительству исками, консерваторы в парламенте обсуждают, насколько целесообразно тратить десятки миллиардов фунтов из денег налогоплательщиков для спасения частного банка.

25 февраля 2008 г. • The New Times

ЗАПАДНЫЙ СОЦИАЛИЗМ С ВОСТОЧНОЙ СПЕЦИФИКОЙ

Ответ на вопрос, кто будет следующим президентом России, страна получила еще несколько месяцев назад. Ответ на гораздо более важный вопрос, каким будет экономический курс при новом президенте, остается открытым: в качестве программы свежеизбранный президент Дмитрий Медведев предъявляет пресловутый «План Путина» и твердит о преемственности. Еще одна «зацепка» – деятельность Медведева на посту первого вице-премьера, пресловутые «приоритетные национальные проекты», которые он не только курировал, но и придумал.

Завершение восьмилетнего электорально-политического периода в России, как и в США, совпало с циклическим кризисом, который грозит мировой экономике. Причем, поскольку локомотивом замедления мировой экономики выступают США, основным вопросом для других стран является степень влияния американских проблем на весь прочий мир, а основная задача правительств – снизить эту степень влияния на национальные экономики, чтобы преодолеть кризис с минимальными потерями. При этом оптимисты уже сейчас говорят о том, что рецессия в США не приведет к глобальной рецессии: рост таких стран, как Китай, Россия, Индия, Бразилия, продолжится за счет внутренних источников и вытянет мировой ВВП. В качестве примера приводится рецессия 2001 года, когда темпы роста экономики Китая практически не замедлились.

Как бы там ни было, но единственный шанс развивающихся экономик стать локомотивами мирового роста – максимально уйти от модели, ориентированной на экспорт. Поскольку главными потребителями до сих пор остаются американцы, замедление их экономики снижает платежеспособный спрос во всем мире. И ни предпринятая ФРС серия снижения ставок, ни обещанные президентом Бушем налоговые послабления не могут заставить американского потребителя залезать еще глубже в долги для того, чтобы и дальше наращивать потребление.

Впрочем, даже если бы спрос в США начал восстанавливаться, существующая модель себя изжила. Если раньше Америка занимала на мировом рынке свою нишу, поставляя новые, революционные технологии, сейчас она просто надувает кредитный пузырь, пользуясь традиционными представлениями о том, что ничего надежнее долгосрочных казначейских облигаций еще не придумано. Однако вялотекущая девальвация доллара вызывает все большее недовольство со стороны крупнейших стран – кредиторов США, тех самых бурно развивающихся потенциальных локомотивов мирового роста, накопивших огромные валютные резервы, которые размещены преимущественно в американских долговых бумагах.

Перегрызть пуповину

Самыми, пожалуй, популярными темами в Азии являются в настоящее время смена модели роста и пересмотр ориентиров во внешней торговле. Основная ставка при этом делается на Китай. КПК вот уже несколько лет видит своей задачей уход от роста экономики за счет экспансии относительно дешевых товаров в развитые страны. Эта модель вынуждала искусственно поддерживать низкий обменный курс юаня, скупая иностранную валюту, прежде всего доллар. По сути, все последнее десятилетие Китай развивался, завоевывая мировые рынки поставками в кредит, откладывая встречный спрос и накопив почти 1,5 трлн долл., размещенных в долговых бумагах развитых стран. Фактически это был отложенный спрос, который китайцы готовы начать реализовывать. С китайским рынком, насчитывающим более 1 млрд потенциальных потребителей, не может сравниться ни один другой потребительский рынок мира. Реализовать этот потенциал могли бы, по замыслу китайского руководства, программы борьбы с бедностью, государственные инвестиции, на которые решено было пустить часть накопленных международных резервов, и, наконец, превращение юаня в основную сначала региональную, а со временем и мировую валюту. К реализации всех перечисленных задач КПК уже приступила, и нынешняя рецессия в США, которая, по косвенным признакам, уже началась, может стать последним толчком к смене мирового лидера в сфере потребления.



Рыночная попытка

В России задача снизить зависимость экономического роста от мирового спроса (или мировых цен) на энергоносители была продекларирована едва ли не основной целью после кризиса 1997—1998 годов, вылившегося в обвал нефтяных цен в мире и дефолт и девальвацию в стране. Не случайно всю последнюю пятилетку экономические власти докладывают о том, что основным источником роста российской экономики являются уже не высокие цены на традиционные товары российского экспорта – нефть, газ, металлы и удобрения, – а внутренний спрос. Правда, при этом часто упускается из виду, что основным источником этого спроса является постоянно растущий приток в страну иностранной валюты в виде экспортной выручки и инвестиций, которые так или иначе неразрывно связаны с мировой конъюнктурой.

Впрочем, справедливости ради необходимо отметить, что еще в начале нового века правительству удалось выстроить систему, снижающую зависимость экономики от нефтяного экспорта. Прогрессивная шкала налога на добычу полезных ископаемых и экспортных пошлин на нефть помогла накопить довольно большие резервы в виде Стабилизационного фонда, практически расплатиться по внешнему госдолгу – об этом сегодня говорится очень много. Однако изначально не менее важной целью тех нововведений было создание системы искусственного снижения рентабельности нефтянки и стимулирование перетока капитала из этой отрасли в другие. По сути, до 2003 года правительство пыталось рыночными методами создать в стране более сбалансированную экономику. Понимая, что одного выравнивания рентабельности в отраслях недостаточно, власти активно работали над инвестиционной привлекательностью. На это была направлена и налоговая реформа, предусматривавшая не только сокращение налогового бремени, но и серьезное упрощение налоговой системы, и не совсем удачная попытка дебюрократизации, и совсем уж провалившаяся административная реформа.

Зубило вместо скальпеля

Следующим логическим шагом в сложившейся к середине нулевых годов ситуации должно было стать повышение рентабельности в несырьевых отраслях. И правительство двигалось в этом направлении, жестко ограничивая рост государственных расходов и поэтапно снижая налоговое бремя на экономику. Немало усилий было потрачено и на повышение культуры корпоративного управления. Крупные компании одна за другой стали выходить на IPO, причем не только (и даже не столько) в России, для чего им приходилось выстраивать прозрачный бизнес и начинать соблюдать права миноритарных акционеров.

Поворотной точкой в российской экономической политике стало «дело ЮКОСа». Удар, нанесенный разрушением самой успешной компании России по инвестиционному климату в стране, по судебной системе, по другим институтам, перечеркнул львиную долю усилий, предпринятых реформаторами в течение первого срока президента Путина. Двигаться дальше в том же направлении было сложно: практически все нужно было бы начинать с нуля.

Изначально за арестом Платона Лебедева и Михаила Ходорковского, возможно, не было никакой идеологической подоплеки. По крайней мере, резкой смены экономического курса не предполагалось. Однако второй срок Владимира Путина фактически развернул экономическую политику на 180 градусов. Причем курс вырабатывался «с колес». Сохранив в качестве основных задач диверсификацию и модернизацию экономики, ориентацию на стимулирование внутреннего инвестиционного и потребительского спроса, власти кардинально сменили методы достижения этих целей. Вместо рыночного перераспределения экспортных сверхдоходов ставка была сделана на государство. Придворные идеологи достали из пыльных шкафов томики Кейнса, и в результате к настоящему моменту сложилось три основных направления государственной активности, которые, без сомнения, будут продолжены во время правления Дмитрия Медведева.

Национализация нефтегазовых активов, которая может перекинуться на цветную металлургию, призвана максимально сконцентрировать в руках государства доходы от экспорта. Налоговая система, видимо, уже представляется недостаточной. Как ни парадоксально, но эти действия приносят противоположный эффект, что видно из сопоставления эффективности работы государственных и пока еще частных компаний. Несмотря на многочисленные льготы и поблажки, «Газпром» и «Роснефть» лишь стремительно наращивают доходы на собственное содержание и распыляют средства на непрофильные направления бизнеса, что серьезно сказывается на налоговых поступлениях в бюджет. В 2006 году началось серьезное замедление роста добычи нефти и газа. А в нынешнем не исключено и падение добычи. Госкомпании, набравшие кредитов для скупки наследства ЮКОСа, развивать добычу не в состоянии: перед ними (особенно перед «Роснефтью») недвусмысленно маячит угроза дефолта, которую без поддержки государства снять невозможно. Что же касается частных компаний, им вкладываться в развитие нет абсолютно никакого смысла. Особенно после истории с сахалинским проектом.

Второе направление – попытка модернизации экономики за счет государственных инвестиций. Уже в прошлом году были созданы многочисленные госкорпорации и институты развития, получившие деньги из бюджета. По словам министра экономического развития Эльвиры Набиуллиной, к 2010 году их суммарная капитализация перевалит за 1 трлн руб. Инвестировать они будут по самым разнообразным направлениям: от ремонта ветхого жилья и строительства дорог до развития нанотехнологий, от возведения олимпийских объектов в Сочи до создания оружия нового поколения.

Наконец, третье направление – самое интересное, поскольку занимался им непосредственно сменивший Владимира Путина Дмитрий Медведев. Речь идет о стимулировании потребительского спроса за счет активной социальной политики государства.

Проваленный экзамен

Считается, что именно Дмитрий Медведев, будучи еще главой кремлевской администрации, подал идею разработки приоритетных национальных проектов в социальной сфере, которая впервые была озвучена в послании президента Федеральному собранию в 2004 году. Всего было выбрано четыре направления: доступное жилье, современное здравоохранение, качественное образование и, наконец, эффективное сельское хозяйство. Уже в следующем, 2005 году были разработаны относительно подробные планы действий по каждому из четырех выбранных направлений, в федеральный бюджет 2006 года заложены необходимые средства (138 млрд руб., а с учетом средств внебюджетных фондов и предоставляемых госгарантий это около 180 млрд). Дмитрия Медведева переводят в правительство на должность первого вице-премьера – курировать национальные проекты. Более выигрышную позицию придумать сложно: щедрое финансирование и социальная направленность в случае успеха гарантировали народную любовь и уважение на долгие годы. Однако результаты оказались далеки от заявленных целей, несмотря на то что за два года реализации нацпроектов на них было выделено не 180, а более 430 млрд руб. Вкратце можно сказать, что они, с одной стороны, продемонстрировали крайнюю неэффективность Дмитрия Медведева в качестве менеджера, а с другой – стали лишним доказательством того, что придуманные в кабинетах чиновников схемы при реализации проектов могут привести к ровно противоположным результатам (как, например, это произошло в рамках проекта «Доступное жилье»).



Бронепоезд на паровой тяге

Реализация «Плана Путина», предусматривающего перевод российской экономики на инновационные рельсы за счет накопленных нефтяных доходов и приобщение россиян к клубу мировых потребителей, могла бы иметь шансы на успех даже несмотря на то, что КПД избранных для реализации этого плана подходов близок к КПД парового двигателя. Для этого было бы необходимо лишь несколько лет продолжения бескризисного развития в мире и высоких цен на энергоносители. К сожалению, может оказаться, что этих нескольких лет безудержного роста активов и практически неограниченного источника инвестиционных ресурсов в виде западных финансовых рынков у страны в запасе нет. Проекты же, затеянные государством, начнут приносить отдачу еще не скоро. Все амбициозные планы могут превратиться в многолетний недострой, стремительно устаревающий морально и физически. А локомотивы, которые должны втянуть российскую экономику в клуб мировых экономических лидеров, могут оказаться ржавыми паровозами в эпоху двигателей внутреннего сгорания.

1 марта 2008 г. • Большой Бизнес

В ОЖИДАНИИ ДЕШЕВОЙ РАСПРОДАЖИ

Еще одно слово, которое самое время объяснить. Волатильность – величина, характеризующая силу колебаний того или финансового инструмента или рынка. При этом совершенно неважно, в какую сторону это движение направлено. Показатель важный, поскольку на нем в значительной степени строятся стратегии управления рисками, применимые к тем или иным финансовым инструментам, именно средняя волатильность за длительные периоды времени служит основанием для расчета залогового обеспечения по фьючерсным контрактам…

А теперь человеческим языком, со свежими примерами. Вот скажем, участникам рынка – опытным путем за долгие годы наблюдений и подсчетов – стало понятно, что отдельные бумаги дорожают или дешевеют в пределах 2—3%, а более стабильные фондовые индексы (допустим, речь идет о развитом рынке) – в пределах 1,5—2%. В редких случаях по отдельной бумаге колебания могут достигать 10% – это уже почти форс-мажор. Исходя из этого брокер может предоставлять кредитное плечо (то есть позволять оперировать более значительными средствами, чем есть у клиента) из расчета 1:10. Таким образом, я могу, переведя на свой брокерский счет 10 000 долларов, накупить акций на миллион. Практика, кстати, чрезвычайно распространенная повсеместно, разве что размер плеча варьируется. Так вот, купил я, скажем, в пятницу акций Lehman Brothers (хорошо еще не Bear Stearns), а они возьми, да и упади в понедельник на треть. И брокер ничего сделать не успел – продал мои акции на 20% ниже цены покупки (хорошо еще не в самом низу). Я потерял свои 10 000. На столько же «наказана» брокерская компания. Другой клиент того же брокера оказался умнее и своими 10 000 в пятницу распорядился иначе – занял у брокера акций JPMorgan на тот же миллион. Да и продал их в надежде откупить на пару процентов дешевле и вернуть брокеру, оставив себе прибыль. А акции JPMorgan на 12% выросли. Опять принудительное закрытие, опять одним участником рынка меньше.

Рост волатильности всегда означает рост риска при инвестировании, хотя высокая волатильность – отличное время для спекулянтов. Которые открывают позиции на совсем короткий срок (внутри дня) и жестко ограничивают убытки. Есть способы играть на волатильности – покупать ее и продавать (при помощи опционов), но об этом как-нибудь после.

Теперь вести с полей. Американские рынки – место, где сейчас все решается – выглядят весьма удручающе. Даже ожидание того, что в ночь со вторника на среду (по Москве) будет снижена ставка, не стало поводом для роста. Фактическое банкротство Bear Stearns – пятой по величине американской инвесткомпании – обвалило весь финансовый сектор, за исключением J.P. Morgan: этому банку Bear Stearns достанется за 10% от рыночной стоимости. Акционеры Bear Stearns получат не деньги, а акции J.P. Morgan. Индекс S&P 500 вплотную подошел к минимуму, показанному во время январского обвала. Прорыв вниз может означать повторение января.

18 марта 2008 г. • prodengi.ru



КИТАЙ ИЛИ США? ИЛЛАРИОНОВ ИЛИ ГАЙДАР?

Спор о том, грозит ли России в обозримом будущем экономический кризис, началась ли рецессия в США и сможет ли Китай справиться с ролью главного локомотива мировой экономики в условиях замедления американской экономики, со временем разрешится сам собой – он будет проверен практикой.

Всю вторую половину минувшей недели президент Института экономического анализа (ИЭА), старший научный сотрудник Института Катона Андрей Илларионов посвятил развенчанию отдельных высказываний директора Института экономики переходного периода (ИЭПП) Егора Гайдара и главы РАО «ЕЭС России» Анатолия Чубайса. В среду Илларионов опубликовал статью в газете «Ведомости», на следующий день выступил в Независимом пресс-центре, а в пятницу прочел на ту же тему лекцию на ММВБ. В основном критике подверглись предостережения о возможных негативных последствиях для российской экономики, высказанные Егором Гайдаром на заседании Ученого совета ИЭПП в январе нынешнего года и в интервью, которое Анатолий Чубайс дал нашему изданию несколькими днями позже.

Кто хуже?

Собственно, основным посылом доклада Гайдара было утверждение, что нынешний кризис в США может оказаться глубже и продолжительнее остальных, наблюдавшихся в последние два десятилетия. Это скажется на всей мировой экономике, не останется в стороне и Россия. «Многие наблюдатели надеются, что emerging markets – в первую очередь динамично развивающиеся Китай и Индия – позволят сохранить высокие темпы мирового экономического роста даже в условиях ухудшения экономической конъюнктуры в США. Боюсь, что это неточная оценка ситуации, – утверждает Гайдар. – Она не учитывает влияния развития событий в американской экономике на китайскую. Значительная часть китайского экономического роста обусловлена ростом внутреннего спроса. Однако падение темпов роста ВВП США на 1% приводит к снижению объемов китайского экспорта и замедлению роста китайской экономики. Оценки масштабов этого влияния, которые дают официальные органы Китая, исследовательские центры, – различаются. Но все сходятся на том, что развитие событий в американской экономике оказывает значительное воздействие на китайскую». Если же вспомнить о том, что Китай в последние годы является главным источником роста спроса на энергоносители и металлы – основные источники российской экспортной выручки, становится очевидным, что замедление экономики Поднебесной может в корне изменить ситуацию на мировых товарных рынках. В этих условиях резервы, накопленные правительством за последние годы, могут закончиться раньше, чем минует волна мирового кризиса, если сохранится нынешняя тенденция роста государственных расходов.

По мнению Илларионова, которое подкрепляется не менее убедительными графиками и диаграммами, чем доклад Гайдара, все эти построения базируются на весьма зыбкой почве. Глава ИЭА утверждает, что о рецессии в США говорить рано: статистика, которая подтвердит или опровергнет ее наступление, появится не ранее чем через полгода. Но даже если она и случится, вовсе не факт, что пострадает экономика Китая, который впервые в истории в прошлом году по своему номинальному вкладу в рост мировой экономики опередил США. А в пересчете по паритету покупательной способности вклад Китая больше американского в 2,5 раза. Таким образом, Китай может стать тем локомотивом, который вытащит рост мирового ВВП. Но даже если экономика Китая замедлится (а это, по словам Илларионова, один из наиболее популярных прогнозов, который не сбывается в течение вот уже нескольких десятилетий), это не будет означать автоматического падения цен на нефть, поскольку ОПЕК в последние годы регулирует их достаточно эффективно.

«Внимание к макроэкономическим проблемам весьма похвально, интересно и увлекательно, мы можем этим бесконечно заниматься», – проясняет Андрей Илларионов свою позицию. – «Только это не имеет большого практического значения. Кризис может случиться, и он может быть вызван макроэкономическими причинами, но в настоящее время нет ни одного признака, который бы подтверждал это в обозримой перспективе. В советское время ряд академических институтов занимался именно тем, что разрабатывал комплексные программы развития на 20 лет вперед: построение коммунизма к 1980 году, обеспечение граждан отдельными квартирами к 2000 году. Сейчас готовится программа до 2020 года. С моей точки зрения, это не имеет никакого смысла и не относится к реальным проблемам».



Какой кризис главнее?

Как это ни парадоксально, но в реальности не так уж и важно, докатится ли до России мировой кризис, ударив по экономике страны падением нефтяных цен или резким оттоком капитала. Важно, что такая угроза существует, и правительству следует строить свою политику, исходя из ее реальности. Главное, что хотел сказать Егор Гайдар, умещается в трех фразах: «Замедление экономического роста в мире в 2008—2010 годах, по меньшей мере, вероятно. Период аномально высоких темпов роста 2004—2007 годов, напоминавший конец 60-х – начало 70-х годов, завершен. Это необходимо осознать и, исходя из такой реальности, вырабатывать экономическую политику России». Проще говоря, он советует не слишком усердствовать с эскалацией государственных расходов и инвестиций в долгосрочные проекты, которые потребуют многолетних вложений. Придерживаться более консервативной модели поведения при принятии новых социальных обязательств, от которых потом невозможно будет отказаться и которые могут лечь непосильным бременем на экономику.

Справедливости ради, следует отметить, что Андрей Илларионов с этим посылом и не спорит: ограничение госрасходов он всегда считал разумной мерой. Просто его позиция заключается в том, что в настоящий момент Россия переживает гораздо более важный кризис, чем гипотетическое замедление темпов роста ВВП и доходов населения. «Реальные проблемы страны связаны не с макроэкономическими проблемами, а с политической ситуацией, гражданскими правами, институциональным кризисом», – констатирует он. – «Происходит физическое уничтожение людей, наносится удар по их здоровью, уничтожаются политические и гражданские права всех». И с этим сложно не согласиться. Словом, спор сводится только к тому, какой из возможных кризисов главнее.

24 марта 2008 г. • The New Times



ДЕРЕВЯННЫЙ ПУЗЫРЬ

Целый ряд крупнейших мировых инвестиционных банков, включая Goldman Sachs, Merrill Lynch и Deutsche Bank, называют рубль одной из самых привлекательных валют для инвестиций, по крайней мере, на ближайшие полгода. Аналитики считают, что высокая инфляция заставит власти принять принципиальное решение об ускоренном укреплении рубля. Опыт последних 6 месяцев показывает, что даже попытки административного ограничения цен не дали абсолютно никакого эффекта, поэтому единственным эффективным средством ограничить рост денежной массы внутри страны является сокращение закупок Центробанком иностранной валюты, поток которой усиливается пропорционально ценам на нефть. Все последние годы российский ЦБ пытался лавировать между двумя ровно противоположными целями: с одной стороны, не допустить резкого роста денежной массы из-за притока в страну валютной выручки и иностранных инвестиций, с другой – предотвратить резкое укрепление рубля, которое подрывает конкурентоспособность национальной экономики и стимулирует импорт. Уже в прошлом году стало очевидно, что попытка угнаться за двумя зайцами привела к ожидаемому результату: ни одна из целей не была достигнута. Поэтому было принято решение о том, что борьба с инфляцией должна стать главным приоритетом Банка России.

Проблема, однако, заключается в том, что, даже если ЦБ окончательно откажется от привязки рубля к бивалютной корзине и допустит ускоренный рост номинального курса, желаемого эффекта может и не получиться. Собственно, именно этого ждут от Дмитрия Медведева названные инвестиционные банки, именно на этом строится их прогноз. Если он сбудется, в страну мощным потоком пойдет спекулятивный капитал. Чем сильнее будет укрепляться рубль, тем привлекательнее он будет для международных инвесторов и тем большее давление они будут оказывать на российский валютный рынок. В сочетании с более высокими, чем в развитых странах, ставками (из-за более высокой инфляции) рубли действительно становятся одним из самых привлекательных объектов инвестиций. Правда, инвестиций прежде всего краткосрочных. Поскольку вкладывать в российское производство по мере укрепления рубля все менее выгодно – рублевые издержки российских производителей становятся все более весомыми по сравнению с издержками иностранных конкурентов. По сути, рубль может стать очередным объектом для надувания пузыря в мировой экономике.

Ограничивать рублевую массу будет еще сложнее, чем до настоящего времени. Если растущий поток экспортной выручки российские денежные власти худо-бедно научились стерилизовать, складывая львиную долю нефтяных доходов в Стабилизационный фонд, с притоком капитала все обстоит не так просто, и прошлогодний всплеск инфляции наглядное тому доказательство. Отток капитала в первые месяцы этого года не привел к снижению инфляции. Причин тут несколько. Во-первых, приток капитала сказывается на ценах не мгновенно, а через 6—8 месяцев. Во-вторых, борясь с гипотетическим банковским кризисом, ЦБ, похоже, перестарался, влив в банковскую систему сотни миллиардов рублей. Внесли свою лепту и скачком выросшие госрасходы, особенно социальные. Наконец, выпустив из бутылки инфляционного джинна, загнать его обратно совсем непросто. Быстрый рост цен делает сбережения бессмысленными, что раскручивает потребительский бум, сдерживаемый лишь способностью банков наращивать портфель кредитов для населения.

Как бы странно это ни прозвучало, но тот факт, что авторитетнейшие инвестбанкиры призывают вкладывать в рубль, создает только лишние проблемы как для населения, которое начинает выдыхаться в гонке с ценами, так и для экономики, вплотную приблизившейся к точке кипения.

12 мая 2008 г. • The New Times



НЕ В КОНЯ КОРМ

«Аналитики 19-ю неделю подряд предсказывают падение цен на нефть» – прочитав подобный заголовок, сложно всерьез относиться к аналитикам. Даже если это аналитики, которых опрашивает весьма уважаемое в деловом мире агентство Bloomberg.

За эти самые 19 недель бочка (баррель) нефти подорожала минимум на треть, перевалила сначала за 100, а потом и за 125 долларов. Выясняется, что и это еще не предел. Один из самых радикальных прогнозов сделал инвестиционный банк Goldman Sachs: если верить его аналитикам, до конца года котировки могут взлететь до 150—200 долларов, а прогноз средней цены на второе полугодие банк повысил со 107 до 141 доллара.

Разобраться в причинах и перспективах продолжения бурного роста цен на нефть и другие сырьевые товары было бы, наверное, интересно, однако про это написано уже слишком много. И про «лишние» деньги, которые ищут объект для инвестирования, защищающий от инфляции; и про растущий, несмотря ни на что, спрос со стороны Китая и других развивающихся стран; и про глобальную «переоценку ценностей», в процессе которой деньги начинают играть все меньшую роль и представлять все меньшую ценность.

Гораздо интересней и, главное, полезней попытаться понять, какое влияние на российскую действительность оказывают эти аномально высокие (и продолжающие расти) цены на нефть. На первый взгляд, глупо роптать – «слишком высокие» цены все же лучше, чем слишком низкие. И российская экономика образца 2008 года при 125 долларах за баррель выглядит не в пример привлекательней российской экономики образца 1998 года, когда баррель стоил 12 долларов. И, тем не менее, рост цен на нефть в нынешних обстоятельствах для страны представляет скорее проблему, чем благо. Российская экономика демонстрирует все признаки перегрева. Один из наиболее характерных симптомов – ускоряющаяся инфляция. Пока экономика восстанавливалась, высокие темпы роста были возможны за счет загрузки существующих мощностей, за счет создания рабочих мест для новых, не задействованных в создании ВВП работников. Однако все имеет свои естественные пределы, и свободные мощности, трудовые ресурсы и инфраструктурные резервы на исходе. Каждый новый доллар, полученный российской экономикой, не стимулирует ее, а лишь усиливает инфляционное давление либо повышает курс рубля, что негативно сказывается на конкурентоспособности российских производителей товаров и услуг. Все больше товаров становится выгоднее импортировать, чем производить внутри страны. И все это, несмотря на незатухающий потребительский бум, который подогревается высокой инфляцией, делающей сбережения экономически бессмысленными. Но и импорт ограничен пропускной способностью портов, автомобильных и железных дорог, а значит, дешевые импортные товары вытесняются более дорогими, что оказывает дополнительное инфляционное давление.

Каждый новый инвестиционный проект лишь увеличивает и без того высокую конкурентную борьбу за доступ к электроэнергии, транспортной инфраструктуре, за квалифицированные кадры. Что, в конечном итоге, приводит к постоянному удорожанию стоимости проектов и снижению их потенциальной рентабельности. Экономике необходима передышка, в течение которой эффективный рост возможен в секторе услуг, а в промышленности – в основном за счет повышения производительности труда и внедрения энергосберегающих технологий. За это время появились бы новые мощности в электроэнергетике (благо отрасль практически приватизирована) и водоснабжении, железные и автомобильные дороги. Однако высокие цены на нефть, а также начавшийся не так давно «инвестиционный зуд» у государства экономике этой передышки не дадут. Поддержание высоких темпов роста любой ценой становится, похоже, основной идеологической задачей нынешней власти. Это означает дальнейший разгон инфляции и снижение конкурентоспособности, что закончится плачевно, даже если цены на нефть просто стабилизируются.

20 мая 2008 г. • Ежедневный журнал

ПОТРЕБИТЕЛЬСКОЕ БЕЗУМИЕ

Как-то вдруг неожиданно на прошлой неделе обнаружил, что от мыслей о деньгах, инфляции, финансовых инструментах, позволяющих защитить первое от второго, стало немного подташнивать. Кроме того, появилось ощущение того, что все эти потуги тщетны, и какие бы тот ни было ориентиры людьми окончательно потеряны…

Первым ударом была сумма, выложенная за отпуск. Дорогая нефть, укрепление европейской валюты, рост доходов населения в родной стране, потребительский бум, переходящий в потребительское же безумие – все это теоретически понятно и объяснимо. Когда же на практике сталкиваешься со стоимостью «дешевых» чартеров в далеко не самую развитую страну на юге Европы и сравниваешь расходы этого года даже с прошлогодними, становится немного не по себе. Последней же каплей стали попытки снять квартиру в Питере на время экономического форума. Выяснилось, что теперь предлагают уже не 75—100 евро в сутки, как в прошлые годы, а 100 000, правда рублей и за три дня, в которые форум и будет проходить. Начальство совершенно справедливо взбунтовалось. Благо, в Питере есть, у кого остановиться, иначе не видать мне форума, как собственных ушей без зеркала.

Понятно, что никакие официальные цифры по инфляции не всего этого отражают, как не отражают заломленную мне ментами цену за ТО в 6000 рублей, хотя всю жизнь красная цена этой бумажки – пусть и заламинированной – не поднималась выше 100 долларов.

Помимо прочих неприятных ощущений, у меня все это вызвало иррациональное, но достаточно сильное чувство, что долго этот праздник жизни продлиться просто не может. Отчасти подобное поведение – желание выжать из ситуации максимум здесь и сейчас – отражает общую неуверенность в будущем. Причем заражается этой неуверенностью весь мир, или, по крайней мере, инвестирующая его часть. Отсюда и шараханья из стороны в сторону: поиски спасения то в золоте, то в нефти, то в промышленных металлах, то в акциях горнорудных компаний. Пузыри надуваются и лопаются. Китайский фондовый рынок обвалился почти вдвое, никель и цинк от максимальных значений упали в полтора с лишним раза. Даже пшеница, несмотря на истерику ООН по поводу грядущего голода, упала на четверть. Между тем, инфляционное давление во всем мире растет. Теоретики и стратеги, заправив свои автомобили, начинают глухо ворчать о кризисе капиталистической системы, а французские рыбаки отказываются ловить рыбу, поскольку, продав ее, не окупят топливо, израсходованное во время лова. По логике, следующим лопнувшим пузырем должна быть нефть. Поскольку в противном случае угроза стагфляции становится все более реальной. Однако и те, кто прогнозирует 150 долларов за баррель, приводят вполне логичные и здравые аргументы – недостаток мощностей, растущий спрос со стороны развивающихся стран. И все же, продолжаю стоять в продаже по нефти, благо от максимальных значений на 10 долларов она отвалилась, вернув большую часть понесенных потерь.

2 июня 2008 г. • prodengi.ru



РЕЗЕРВНЫЙ РУБЛЬ

Экономический форум в Санкт-Петербурге паче чаяния оказался довольно интересным мероприятием. По крайней мере, после него стало понятно, как нынешние власти представляют себе будущее страны, куда ее собираются вести и какие пути для этого выбирают.

С основным докладом, выражающим официальную точку зрения правительства (так, по крайней мере, этот доклад был проанонсирован), выступил первый вице-премьер Сергей Иванов. Фактически его выступление можно считать программой, с которой преемник президента Владимира Путина пойдет на выборы. Тот факт, что программу озвучил именно Иванов, который вообще стал центральной фигурой форума, а другой наиболее вероятный кандидат – такой же первый вице-премьер Дмитрий Медведев – хоть на форуме и присутствовал, но держался тише воды, ниже травы, сделал из бывшего министра обороны явного фаворита.

Из выступления Сергея Иванова стало понятно, что государство собирается сделать ставку на крупные отраслевые холдинги – акционерные общества по форме, госкорпорации по содержанию. Образцом подобного рода образования является сегодня «Газпром». Такая модель развития обусловила в прошлом веке экономический и технологический скачок в Японии и в Южной Корее. Она же спровоцировала и серьезные кризисы в экономике этих стран. Может ли подобная модель стать успешной в российских условиях – вопрос более чем спорный, поскольку корпоративная культура, ментальность и стартовые условия в России кардинально отличаются от тех, которые можно было наблюдать в вышеупомянутых странах в прошлом веке, незадолго до начала их бурного роста.

Среди прочих значимых вещей, заявленных на форуме, из уст российского президента прозвучала критика мировой валютно-финансовой системы, в основе которой лежат одна-две резервные валюты, от чьих колебаний зависят золотовалютные резервы всего мира. Никаких Америк тут Владимир Владимирович, понятное дело, не открыл. Критика эта звучит на самом высоком уровне уже несколько десятилетий. Она, например, стала в свое время далеко не последним доводом в пользу введения евро. Единственный, по мнению российского президента, выход – расширение спектра мировых резервных валют и увеличение числа эмиссионных центров. Выход этот, конечно, не единственный, да и кардинальным решением проблемы назвать его язык не повернется, однако вероятность того, что в мире в обозримом будущем прибавится резервных валют, которые заставят потесниться прежде всего доллар, действительно весьма высока.

Далее российский президент заявил о намерении превратить рубль в одну из мировых резервных валют. Наконец, Путин предложил постепенно вводить рублевые расчеты за российский экспорт. Еще пару лет назад подобное заявление можно было бы списать на переутомление. Однако сегодня идея эта не кажется такой уж неосуществимой.

Итак, задача сделать рубль (по крайней мере, формально) свободно конвертируемой валютой выполнена еще в прошлом году, когда были сняты последние ограничения в этой области, о чем Минфин тогда же торжественно отчитался. Непременное требование к резервной валюте – гарантия от резких колебаний. Золотовалютные резервы, превысившие 400 млрд долл. (и мало кто сомневается, что они достигнут полутриллиона), – неплохая гарантия. На сегодняшний день рубль обвалить практически невозможно, поскольку в природе просто нет достаточного количества рублей, которые можно было бы продавать, чтобы взвинтить курс доллара или евро, а финансовые производные, которые давали бы атакующим кредитное плечо, не развиты в достаточной степени. В идеале резервная валюта должна укрепляться и не должна быть подвержена сильной инфляции. Вряд ли стало совпадением сделанное министром финансов Алексеем Кудриным на форуме заявление о том, что главным приоритетом является удержание инфляции в заявленных рамках (7% на этот год), ради которого денежные власти пойдут практически на любое укрепление курса рубля – как реального, так и номинального.

С переходом на рублевые расчеты за российский экспорт дело обстоит несколько сложнее. «Газпром» с «Роснефтью», а за ними и «Норникель» и РУСАЛ дружно возьмут под козырек и начнут принимать только рубли, едва поступит команда сверху. Другое дело, что смысла особого в этом не будет, пока ценообразование на их товары происходит в Лондоне. Российские власти это понимают и пока не настаивают. Точнее, не настаивают, пока не заработала Санкт-Петербургская товарно-сырьевая биржа. Здесь, очевидно, и будет обкатываться переход на рублевое ценообразование – сначала углеводородов, а там, глядишь, и других биржевых товаров отечественного (и не только) производства. Позиции российских компаний на рынке никеля или алюминия вполне позволяют сделать питерскую биржу одним из мировых центров, если Олег Дерипаска с Владимиром Потаниным переместят центры продаж из Лондона в Петербург (а куда они денутся, с другой стороны). В этих условиях включение рубля в золотовалютные резервы стран-импортеров, по крайней мере в объемах, сопоставимых с импортом из России за полгода-год, выглядит вполне логичным и экономически обоснованным.

Другое дело, что Россия должна будет полностью поменять эмиссионный механизм и перестать печатать рубли исключительно под скупку нефтедолларов. Российскому ЦБ придется научиться использовать механизм ставки рефинансирования, которым активно пользуются Федеральная резервная система США и Европейский Центробанк. Для того же, чтобы рублем в качестве резервной валюты заинтересовались частные финансовые институты, необходимо как минимум обеспечить его ликвидность на международном межбанковском рынке и ликвидность рублевых производных финансовых инструментов на основных финансовых площадках. И, само собой, обеспечить беспрепятственный доступ иностранным игрокам на Московскую межбанковскую валютную биржу. И даже всего этого может оказаться недостаточно. Российская экономика должна еще доказать свою устойчивость к падению цен на мировых товарных рынках, только после этого крупные инвесторы поверят в рубль. Выгоды в положении эмиссионного центра валюты, которую центробанки (а вслед за ними и страховые компании, пенсионные фонды, инвестиционные банки и компании) складывают в свои резервы, объяснять не нужно. Достаточно взглянуть на США, которые могут себе десятилетиями позволять постоянно растущий торговый дефицит, исчисляющийся десятками миллиардов долларов, и которые без труда финансируют любую авантюру собственного правительства, имея практически неограниченный кредит со стороны остального мира. Но и расплачиваться за это приходится необходимостью поддерживать сильную национальную валюту, что чревато снижением конкурентоспособности экономики. Единственный выход – повышать производительность труда быстрее, чем она растет в среднем по миру. А для этого нужна инновационная экономика. Способность российских властей при помощи массированных государственных инвестиций сделать таковой нашу экономику пока вызывает серьезные сомнения.

1 июля 2008 г. • Большой Бизнес



ПРИКЛЮЧЕНИЯ ФРЕДДИ И ФАННИ

Появившаяся было в начале лета надежда на то, что ипотечный кризис пошел на убыль, не оправдалась. Если в июне, выступая перед конгрессом США, председатель Федеральной резервной системы (ФРС) Бен Бернанке утверждал, что угроза рецессии американской экономики снижается, то его выступление перед законодателями 15 июля было куда пессимистичнее. По словам главы ФРС, весьма вероятен пересмотр в сторону понижения прогноза экономического роста, существенно выросла угроза инфляции. В июне цены производителей в Америке выросли еще на 1,8%, поднявшись по сравнению с прошлым годом на 9,2%. Такими темпами они не росли с начала 1980-х годов. «Сейчас у меня самый пессимистический взгляд на ближайшие экономические перспективы с того момента, как я занял пост главы ФРС», – заявил Бернанке.

При этом Федеральный резерв просто не может себе позволить начать бороться с инфляцией, повышая ставки, как это делает, например, европейский Центробанк, поскольку это способно обрушить банковскую систему. Начало июля и без того ознаменовалось в США появлением первой жертвы ипотечного кризиса: IndyMac Bancorp Inc, крупный калифорнийский банк, специализировавшийся на выдаче ипотечных кредитов, не выдержал потока вкладчиков, забравших за 2 недели 1,3 млрд долларов, и начал процедуру банкротства. Это рикошетом ударило по крупнейшим в США ипотечным агентствам Fannie Mae и Freddie Mac, акции которых за неделю с небольшим обрушились более чем вдвое. Всего потери акционеров Fannie Mae и Freddie Mac с начала кризиса превысили соответственно 82% и 85%. Созданные с государственным участием, эти агентства владеют или гарантируют ипотечные кредиты на 5,3 трлн долларов. Причем под эти кредиты выпущены облигации, часть которых куплена иностранными Центробанками (в том числе и российским) и включена в золотовалютные резервы этих стран. По данным американского казначейства, обязательства перед иностранцами составляют около 1,3 трлн долларов.

Американские денежные власти поспешили успокоить рынок, предложив план спасения Fannie Mae и Freddie Mac, который включает в себя расширение кредитной линии от казначейства, возможность выкупа государством дополнительных эмиссий акций этих агентств для поддержания достаточного уровня их капитала, а также предоставление возможности кредитоваться непосредственно у ФРС по учетной ставке 2,25% годовых.

Смущают в этом плане два обстоятельства. Во-первых, готовность казначейства трансформировать «квазигосударственный» долг ипотечных агентств непосредственно в государственный. Сумма американского госдолга уже в прошлом году перевалила за отметку 9 трлн долларов, а обязательства Fannie Mae и Freddie Mac увеличивают эту сумму более чем в полтора раза. Причем ни об адекватном сокращении других госрасходов, ни о поиске источников дополнительных доходов госбюджета секретарь казначейства Генри Полсон ни словом не обмолвился. И без того огромный бюджетный дефицит увеличится еще больше. Во-вторых, участие ФРС демонстрирует готовность денежных властей решать возникающие проблемы при помощи печатного станка. Ценой, которую заплатит за это экономика, причем не только американская, может стать дальнейшее ослабление доллара, а также глобальная инфляция. Обнародование «плана Полсона» ознаменовалось очередными рекордами на валютном и сырьевом рынках. Доллар опустился ниже уровня 1,6 по отношению к евро, а нефть достигла 147 долл. за баррель. Правда, пессимизм Бена Бернанке относительно перспектив роста американской экономики опустил нефтяные котировки ниже 140 долл., но это может оказаться временной передышкой перед новым витком цен.

12 мая 2008 г. • The New Times



ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА

Календарь «черных дней» российских финансовых рынков пополнился. Были уже и «черный вторник, и „черный четверг“. Теперь вот еще и пятница 25 июля 2008 года. Достигнув 19 мая своих максимальных значений, российские фондовые индексы начали снижаться, ускорившись с начала июня. Затяжное падение акций увенчалось в пятницу обвалом. В ходе первого часа торгов индексы РТС и ММВБ потеряли по 4—6%, опустившись ниже психологических отметок 2000 и 1500, соответственно – примерно на четверть ниже, чем в мае. „Национальное достояние“ – „Газпром“ снизил капитализацию почти на 7%, опустившись ниже уровня, достигнутого в ходе панических январских распродаж.

Сильнее же всего пострадали металлурги – особенно «Мечел». Накануне компания подверглась резкой критике премьера Путина за то, что экспортирует свою продукцию по ценам вдвое ниже внутренних и мировых. Соответственно, и налогов российский бюджет не получает. Премьер поручил Федеральной антимонопольной службе разобраться с компанией. Ситуацию усугубило и отсутствие на совещании главы «Мечела» – основного акционера компании Игоря Зюзина, которого пригласили, но он очень не вовремя заболел. «Конечно, болезнь есть болезнь, но я думаю, что Игорь Владимирович должен как можно быстрее поправиться. Иначе к нему доктора придется послать и зачистить все эти проблемы», – сказал премьер, родив очередной «путинизм». После выступления Путина ADR «Мечела» в Нью-Йорке обрушились более чем на треть, сделав Зюзина и других акционеров «Мечела» беднее на 5 миллиардов долларов. В пятницу на открытии рынка в системе РТС «Мечел» подешевел почти вдвое – на 45%.

Впрочем, винить в пятничном обвале исключительно слова премьера Путина, в которых некоторые аналитики усмотрели аналогию с началом «дела ЮКОСа», не совсем справедливо. В конце концов, рынок снижается уже два месяца и безо всяких заявлений того или иного должностного лица. У падения котировок есть и вполне объективные причины. Сначала в лидерах падения были банки, которые снижались вслед за американским финансовым сектором. Причем по сравнению с заокеанскими конкурентами, потери капитализации отечественных кредитных учреждений выглядят скромно. А потом на мировых рынках начал сдуваться «нефтяной пузырь», причем, как это обычно бывает, падали нефтяные цены темпами не менее высокими, чем до этого росли. Тот факт, что нефть даже после двухнедельного обвала на 20 с лишним долларов стоит все еще дорого, никого не успокаивает. С 1 августа в России начинают действовать новые экспортные пошлины на нефть, которые рассчитывались с учетом предыдущего роста. И падение рынка существенно может сказаться на прибыли нефтяных компаний. Причем падение может продолжиться. Конгресс США озабочен ситуацией на нефтяном рынке и готовит меры по ограничению доступа на этот рынок суверенным фондам. Рассматриваются и другие меры борьбы со спекулянтами, которых все винят в надувании «пузыря».

Наконец, что гораздо важнее, замедление крупнейших мировых экономик привело к сокращению спроса на нефть и нефтепродукты. Потребление бензина в США снижается. Многие аналитики прогнозируют и сокращение спроса со стороны Китая после проведения Пекинской олимпиады. Не добавляет оптимизма инвесторам в российский нефтегазовый сектор и затянувшийся сериал, в который превратилась борьба британских и российских акционеров ТНК-ВР.

Более глубокая фундаментальная причина обвала российского фондового рынка заключается в возможной смене политики, которую на протяжении последнего года проводили американские денежные власти. Высокие цены и слишком доступные доллары не могли не сказаться на уровне цен во всем мире. Инфляционная волна докатилась и до США. Статистические данные по потребительским ценам и ценам производителей заставили некоторых директоров резервных банков заговорить о необходимости повышения ставок. Причем не исключено, что повышение начнется уже с ближайшего заседания ФРС 5 августа. Это не означает, что пострадавшие от кризиса банки и ипотечные агентства власти США спасать не будут. Просто от накачки экономики дешевыми деньгами правительство и ФРС перейдут к адресной помощи. Серия повышения ставок может привести к началу процесса, обратного тому, который мы все наблюдали в течение последнего года. Доллар может начать отыгрывать утраченные позиции. А «защитные активы» – товарные контракты, драгоценные металлы, ценные бумаги развивающихся рынков ощутят на себе давление со стороны вновь поверивших в доллар инвесторов. Из-за такого рода опасений и падал российский рынок.

И все же, не будь, мягко говоря, излишне эмоционального выступления премьера в адрес конкретной компании и ее владельца, обвала, подобного пятничному, могло и не случиться. Человеку, который взялся руководить экономикой, неплохо бы научиться понимать цену собственным словам и оставить привычку сыпать «путинизмами», которые так веселили публику последние 8 лет. Если хамские выпады в сторону западных журналистов влекут за собой максимум трехдневный шум в мировых СМИ, то обещание прислать доктора владельцу крупной компании привело к потере капитализации всего российского рынка на десятки миллиардов долларов.

28 июля 2008 г. • Ежедневный журнал



ЖАРКОЕ ПО-ПЕКИНСКИ

Деревья не растут до небес. Эта нехитрая истина вот уже несколько лет используется экспертами, рассуждающими о перегреве китайской экономики. И хотя беспрецедентный рост Поднебесной продолжается темпами, превышающими 10% в год, его естественные пределы на сей раз, похоже, уже близки.

Бурные темпы роста китайской экономики до недавнего времени многими воспринимались весьма благосклонно. Очередное экономическое чудо находило много объяснений. Низкий старт, безграничные трудовые ресурсы, впечатляющий рост производительности труда, характерный для перехода от сельскохозяйственного к индустриальному укладу, – эти факторы в течение десятилетий служили практически неиссякаемым источником, подпитывающим процесс превращения одного из аутсайдеров прошлого века в потенциального мирового лидера века нынешнего.

Дешевая рабочая сила и либерализация экономики в считанные годы превратили Китай во всемирную фабрику, производящую продукцию практически любой сложности. Если поначалу отсутствие технологий и оборудования ограничивало китайский экспорт недорогой одеждой и другими товарами широкого потребления, то сегодня республика постепенно завоевывает лидерство в производстве персональных компьютеров, в стране активно развивается автомобиле-, авиа– и судостроение. Овладели здесь и космическими технологиями.

Однако назвать рост китайской экономики сбалансированным и органичным довольно сложно. Проблема заключается в том, что более половины доходов страна получает от экспорта. Для того чтобы конкурентоспособность местных товаров не снижалась по мере роста доходов населения и вознаграждения работников, власти народной республики долгое время поддерживали жесткую привязку юаня к доллару. Это позволяло сохранять низкий курс национальной валюты, что играло на руку экспортерам. Издержками этой политики стало сначала быстрое накопление золотовалютных резервов, а потом и высокая инфляция. К середине нынешнего десятилетия Китай стал крупнейшим торговым партнером главного мирового потребителя – США. Правда, торговля эта была и остается в значительной степени односторонней: Китай продает, США покупают. Отрицательное сальдо торгового баланса с КНР стало едва ли не главной экономической проблемой Белого дома. Американские МИД и Минторг начали оказывать мощное давление на своего азиатского партнера, требуя отказаться от жесткой привязки юаня к доллару. Пекинские власти, впрочем, и сами сознавали, что бесконечно копить золотовалютные резервы не имеет смысла. Поэтому в 2006 году, когда резервы Народного банка Китая приближались уже к триллиону долларов, было принято решение о поэтапной либерализации валютного курса. Правда, шаги в этом направлении оказались чрезвычайно осторожными и незначительными, что вызвало очередную волну недовольства в США. Параллельно началось переориентирование китайского экспорта. Крупнейшим рынком сбыта для КНР стала объединенная Европа.

Впрочем, механическим переключением с одного рынка сбыта на другой руководство КПК не ограничилось. Постоянно ускоряющееся обесценение доллара ставит под сомнение целесообразность накопления резервов. Партийное руководство взяло курс на смену модели роста. Со временем главным потребителем товаров китайского производства должны стать сами китайские граждане, а основным источником роста – внутренний спрос. Кроме того, фундаментальное ослабление американской валюты послужило последней каплей, которая побудила власти КНР задуматься о том, чтобы начать получать хоть что-то за деньги, накопленные за десятилетия продажи дешевой рабочей силы. В прошлом году был создан государственный фонд для инвестирования в зарубежные активы. На это китайское руководство выделило 200 млрд долларов. Правда, момент для создания фонда был выбран далеко не самый удачный. Активы, которые стали приобретаться для формирования фонда, к настоящему моменту в результате финансового кризиса упали в цене на 30—50%.

Демонстрируя в течение целого ряда лет темпы роста, превышающие 10%, китайская экономика не могла не перегреться. Исчерпав внутренние источники сырья и энергоносителей, Поднебесная переключилась на внешние. Это стало одним из наиболее значимых побудителей наблюдавшегося в 2006– 2007 годах безудержного роста мировых цен на нефть, сталь, цветные металлы. Тем не менее Китай продолжал расти, став одним из самых привлекательных регионов для иностранных инвестиций. Часть избыточной денежной массы, которая образовывалась из-за мощного притока экспортной выручки и иностранных инвестиций, абсорбировал китайский фондовый рынок. Фондовые биржи – в Шанхае и Шенжене – были открыты только в первой половине 90-х, причем доступ иностранных инвесторов на китайский рынок жестко ограничен и регламентирован. Для населения, которому торговля акциями была в новинку, биржевая игра в значительной степени заменила рулетку и другие азартные игры, доступные лишь в Макао. Доходы от вложения в акции китайских компаний до прошлого года действительно были сравнимы с выигрышами в казино. Всего за два года – c февраля 2005-го по февраль 2007 года – индекс Shanghai Composite вырос в пять раз. При первичном размещении акций компании PetroChina в первый день торгов на Шанхайской бирже они подорожали более чем вдвое, выведя корпорацию на первое место в мире по капитализации.

И тем не менее ни инвестиционный фонд, ни фондовый рынок не могут в достаточной мере стерилизовать избыточную денежную массу. Инфляционное давление все последние годы нарастало. «Мы будем бороться с увеличением спроса и превращением быстрого роста в перегрев экономики», – заявил заместитель министра финансов КНР Ли Юн еще два года назад. В прошлом году Центробанк КНР шесть раз принимал решение о повышении учетной ставки по кредитам в юанях, а также 10 раз увеличивал норму депозитных резервов для крупных коммерческих банков в целях предотвращения перегрева быстрорастущей национальной экономики. Китай продолжает вести борьбу с ростом потребительских цен и в этом году. «Ограничению инфляции и контролю за ростом цен необходимо уделять больше внимания», – говорится в заявлении Национального бюро статистики, которым сопровождался доклад об инфляции. Целью правительства на 2008 год является уровень инфляции в 4,8%, однако в последние недели многие чиновники заявили, что реальный показатель значительно превысит эту цифру. Неконтролируемый рост потребительских цен уже на протяжении нескольких месяцев является головной болью для китайского правительства. Лишь за I квартал этого года инфляция в КНР составила 8%, что стало максимальным показателем за последние 11 лет. В апреле инфляция в Китае равнялась уже 8,5% в годовом исчислении.

Глава Народного банка Китая Чжоу Сяочуань считает инфляцию главным приоритетом: «В то время как Соединенные Штаты сфокусированы на предотвращении рецессии, денежно-кредитная политика Китая должна быть направлена прежде всего на сдерживание инфляции, нежели на обеспечение стабильного экономического роста и другие задачи».

По словам Чжоу Сяочуаня, Поднебесная должна сокращать свою норму сбережений (процент ВВП, не идущий на потребление) и уменьшать зависимость от внешней торговли, доходы от которой составляют более 60% годового ВВП страны.

Правда, пока все меры не увенчались успехом. При этом уйти от ориентированной на экспорт модели не так просто. И эксперты предупреждают, что сложившаяся ситуация может спровоцировать волну протестов и политических волнений по всему Китаю, как это было в 1989 году, когда рост инфляции до 25% привел к массовым студенческим волнениям на главной площади Китая Тяньаньмэнь. Для беспокойства есть все основания, поскольку главным акселератором роста потребительских цен выступает продовольствие. С начала года цены на него взлетели уже почти на четверть, и прогнозы относительно их дальнейшего роста весьма неутешительны. Растущая инфляция не лучшим образом сказывается и на настроении потребителей. Согласно последним экономическим данным, китайские семьи в настоящее время тратят больше половины своих доходов именно на питание.

Впрочем, инфляционная спираль раскручивается не только на потребительском рынке. Фабричные и имущественные расходы Китая (согласно национальным стандартам статистики) за первые четыре месяца нынешнего года взлетели на 25,7%, подтверждая опасения правительства касательно перегрева национальной экономики. Аналитики ожидали роста на 26%. Так, инвестиции в основные средства в городских районах выросли до 2,8 млрд юаней (400 млрд долл.). Инвестиции в недвижимость увеличились на 32%, из них инвестиции в добычу угля подскочили на 47%.

Единственный результат, которого китайские денежные власти достигли в своей борьбе с перегревом экономики, – лопнувший фондовый пузырь. Достигнув в прошлом году своего исторического максимума на уровне 6092 пункта, индекс Shanghai Composite рухнул сразу на 9,2%, нанеся инвесторам урон более 100 млрд долл. Это положило начало затяжному пике, которое продолжается до сих пор. Не далее как 10 июня сводный индекс Шанхайской биржи в очередной раз обвалился на 7,7%, остановившись на уровне 3072 пункта – почти вдвое ниже, чем год назад. В топке «китайской фондовой рулетки» за полтора года сгорело более полутриллиона долларов, но инфляции это не остановило. По мнению многих экспертов, единственным выходом для Китая была бы ускоренная ревальвация национальной валюты. Однако и тут важно соблюсти баланс, поскольку слишком быстрое подорожание юаня чревато «жесткой посадкой» китайской экономики. Сотрудник Центрального университета финансов и экономики доктор Цай Жухай отметил, что чрезмерная ревальвация вызовет стремительное снижение экспорта Китая, что может привести к ускоренному замедлению роста экономики страны.

По словам заместителя главы Китайского исследовательского центра финансовой политики при Пекинском университете Ло Юна, повышение курса юаня к доллару несет не только радость от факта ревальвации национальной валюты, но и бросает серьезный вызов потенциалу устойчивого развития китайской экономики.

1 июля 2008 г. • Большой Бизнес

МЕЖДУ СТРАХОМ И ЖАДНОСТЬЮ

Кризисы, подобные нынешнему, случаются раз в столетие. Эту оценку бывшего председателя ФРС Алана Гринспена – по-прежнему одного из самых влиятельных финансистов мира – растиражировали все мировые средства массовой информации. Четвертый по величине инвестиционный банк США Lehman Brothers не выдержал потерь, понесенных из-за ипотечного кризиса, и инициировал процедуру банкротства. Еще один участник «большой пятерки» американских инвестбанков – Merrill Lynch – продается за полцены Bank of America. Американские рынки переживают обвал, подобный которому в последний раз наблюдался после терактов 11 сентября 2001 года.

С российского рынка, потерявшего за последние 4 месяца около половины своей капитализации, бегут последние иностранные инвесторы, распродавая акции по любым ценам, невзирая на убытки, чтобы спасти хоть что-то. Впрочем, российский рынок не исключение. Китайский индекс Shanghai Composite пострадал еще сильнее, потеряв две трети от своих максимальных значений, достигнутых в прошлом году. Распродаются акции и в Бразилии, и в Индии, и в Корее, и в Европе с Японией.

Российский рынок более уязвим, чем другие развивающиеся рынки из-за высоких политических рисков. Борьба за ТНК-ВР, история с «Мечелом», война в Грузии – каждое из этих событий вызывало новую волну исхода иностранных инвесторов из страны. Да и цены на нефть, обвалившиеся с июля в полтора раза, не вызывают никакого энтузиазма у тех, кто выжил на российском фондовом рынке, где львиную долю капитализации составляет сырьевой сектор.

И все же именно сейчас подходящий момент для того, чтобы начинать осторожные покупки акций российских предприятий. Цены целого ряда компаний по соотношению между прибылью и капитализацией опустились ниже кризисного уровня 1998 года, так что уже следующим летом можно ждать весьма неплохих дивидендов. За годы безудержного роста многие привыкли ориентироваться лишь на рост котировок, пренебрегая дивидендами. Теперь ситуация кардинально меняется. Что касается устойчивости компаний, то сомнений в том, что государство при любом развитии событий не допустит серьезных проблем в Сбербанке, ВТБ, «Газпроме» или «Роснефти», не возникает даже у самых отъявленных пессимистов. Те иностранцы, которые собирались вывести средства из России, уже в основном это сделали. Остались самые упорные, готовые ждать восстановления столько, сколько потребуется.

Наконец, российские власти, все еще грезящие превращением Москвы в мировой финансовый центр, обратили внимание на то, что состояние фондового рынка близко к краху. Президент Дмитрий Медведев вторую неделю нахваливает отечественные компании и, что более существенно, дает поручения денежным властям обеспечить в стране достаточный уровень ликвидности. Кроме того, до конца этой недели должен окончательно решиться вопрос о снижении налоговой нагрузки на нефтяную отрасль, а до конца месяца – о снижении НДС с нынешних 18 до 12 процентов. Главный же фактор, которые заставляет поверить в то, что акции российских компаний уже в конце года будут стоить дороже, чем стоят сейчас – принципиальное решение Минфина, позволяющее инвестировать часть средств Фонда национального благосостояния в акции и облигации российских компаний.

Если же говорить об экономических перспективах России, то и «фондовое кровопускание», и даже падение цен на нефть – скорее благо для перегретой экономики. Сгоревшие в топке рынка акций сотни миллиардов долларов стали гораздо более эффективным стерилизатором, чем все госфонды вместе взятые. Это позволяет надеяться на то, что инфляцию денежным властям удастся удерживать в приемлемых рамках. Дешевеющая нефть, безусловно, скажется, хотя и не драматически, на прибылях нефтяных компаний, зато для всей остальной экономики снизятся производственные издержки. Приток иностранных инвестиций для страны сейчас не так необходим, как 10 лет назад, скорее наоборот – давление на рубль снизится, что позволит Центробанку более эффективно бороться с инфляцией без риска слишком сильного укрепления национальной валюты. Внутренних накоплений и государственных резервов, часть которых будет пущена на замещение иностранных кредитов и инвестиций, более чем достаточно. Таким образом, главными рисками для инвесторов в стране остаются риски политические.

Нынешняя паника на финансовых рынках может продлиться еще какое-то время. Однако панические распродажи – неплохое время для долгосрочных инвестиций.

16 сентября 2008 г. • Ежедневный журнал


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница