Lonеsome road Сумерки, август 1969 г по трассе I – 15 едет зеленый кадиллак, за рулем молодая девушка, её зовут Джесс, работает радио



Скачать 217.02 Kb.
Дата02.05.2016
Размер217.02 Kb.
Анастасия Мордвинова

California dreaming

Пьеса


2014.


  1. (Lonеsome road)

Сумерки, август 1969 г. по трассе I – 15 едет зеленый кадиллак, за рулем молодая девушка, её зовут Джесс, работает радио:

« По некоторым данным оба человека погибли в результате удара током после того, как на них упала линия электропередачи.

Стихия оставила без света более 40 тысяч человек в населенных пунктах на побережье залива Сан-Франциско. Метеорологи предсказывали значительно более слабые порывы ветра, поэтому масштаб разрушений оказался для местных властей неожиданностью,  из-за разгула стихии введен режим чрезвычайной ситуации… » 

Джесс переключает волну, играет Shocking Blue, Джесс поет. В трёх милях от машины по обочине идет мужчина, он двигается в сторону Калифорнии, как и Джесс.

Джесс замечает его издалека, догнав мужчину Джесс сигналит.

ДЖЕСС: Эй, садись! Да ты! Садись.

Мужчина не сразу оборачивается.

ДЖЕСС: Садись! Иди сюда.

Мужина открывает дверцу, садится рядом с девушкой, она заводит машину.

ДЖЕСС: Тебе в город? я еду только до Санта Моники.

Мужчина кивает.

ДЖЕСС: Ну и хорошо. Меня зовут Джесс.

Мужчина кивает, едут молча.

….

ЧАРЛЬЗ: Ты превышаешь скорость на пятнадцать миль в час. Это чья машина?



ДЖЕСС: На двадцать пять. Машина моя. Расслабься.

Какое-то время едут молча.

ДЖЕСС: Меня зовут Джесс. Всё в порядке?

ЧАРЛЬЗ: Сколько тебе лет?

ДЖЕСС: Девятнадцать. А в чём дело?

ЧАРЛЬЗ: Выглядишь старше.

Какое-то время едут молча.

ДЖЕСС: Моё имя Джесс.

ЧАРЛЬЗ: Чарли.

ДЖЕСС: О! Чарли. Моя мама обожает его, она была в него влюблена, ещё во время съемок «Огней рампы», представляешь? Они были немного знакомы. А! Он, кстати, был в Голливуде, вот только что. Недавно совсем.

ЧАРЛЬЗ: Он что ещё жив?

ДЖЕСС: Да я клянусь тебе вот этой тачкой! Они снимают что-то с Брандо. Да! Моя мать - актриса. Келли Шелл. (широко улыбается) Слышал что-нибудь? Нет? А ты американец вообще? Да? Ну наверное никак не связан с киноиндустрией?

ЧАРЛЬЗ: Нет.

ДЖЕСС: Понятно. А ты из Лос-Анджелеса? А чем занимаешься?

ЧАРЛЬЗ: Я музыкант.

ДЖЕСС: Круто. Я так и подумала. У меня парень музыкант. Бывший парень. А отец тоже музыкант, но он скорее продюсер.

ЧАРЛЬЗ: А твоя мать – актриса, я понял.

ДЖЕСС: Эй эй эй. А ты как здесь оказался?

ЧАРЛЬЗ: Я пришел пешком.

ДЖЕСС: Откуда? Здесь же ничего нет в радиусе двадцати миль! Из космоса?

ЧАРЛЬЗ: Из пустыни.

ДЖЕСС: Из космической пустыни? (смеется)

(Чарльз смотрит на Джесс как на идиотку, какое-то время едут молча)

ДЖЕСС: Это даже хорошо, что ты не знаешь кто такая моя мать. Мне кажется, все со мной общаются только потому что я дочка Келли Шелл.

ЧАРЛЬЗ: Послушай, если честно, мне плевать.

ДЖЕСС: Это хорошо. Это иногда очень удобно, когда тебя не узнают.

ЧАРЛЬЗ: Да, это точно… Я соврал тебе на самом деле. Я связан с киноиндустрией ещё как. Мы с друзьями живем в Лос-Анджелесе в съемочных павильонах.

ДЖЕСС: Ты шутишь!

ЧАРЛЬЗ: Нет. В моем доме снимали «Однажды на диком западе».

ДЖЕСС: Да ты что?!! Это очень круто!!!

ЧАРЛЬЗ: О да. У нас там огромная территория с павильонами, изображающими салуны, кафешки, тюрьмы и дома жителей дикого запада.

ДЖЕСС: Это далеко отсюда?

ЧАРЛЬЗ: Это в обратную сторону.

(какое-то время едут молча)

ДЖЕСС: У моего отца тоже есть манера привирать, ну… приукрашать действительность что ли. Так как я часто оказывалась с ним в разных компаниях, я могла услышать одну и ту же историю сто раз, и всё – по-разному.

ЧАРЛЬЗ: Это ты к чему?

ДЖЕСС: Так ты слушай! Вот, вот мой папочка когда привирает, я всегда чувствую, что это никого в компании не смущает, что людям скорее нравится, когда их немножко обманывают…

ЧАРЛЬЗ: И это странно, что ты сравниваешь меня с отцом.

ДЖЕСС: Да перестань. Так вот, слушай же! Я тогда поняла основной принцип работы в шоу-бизнесе. Нужно развлекать людей. Развлекать и радовать, все этого хотят! И именно в этом и моё предназначение! И твоё предназначение в этом тоже… если ты родился в калифорнии, и если ты музыкант, как говоришь.

ЧАРЛЬЗ: Ты серьезно?

ДЖЕСС: Ну конечно!

ЧАРЛЬЗ: Развлекать?

ДЖЕСС: Да!

ЧАРЛЬЗ: Ну развлеки меня!

ДЖЕСС: Нет, стоп. Я веду машину – ты развлекаешь.

ЧАРЛЬЗ: Справедливо. Итак… я знаю с чего начать! (роется в рюкзаке) Хочешь сэндвич?

 ДЖЕСС: Давай, спасибо, я как раз проголодалась. Он с чем?



ЧАРЛЬЗ: С тунцом!

ДЖЕСС: Обожаю! Начало очень хорошее. (жует) Запомни на будущее, «Однажды на диком западе» снимали в Испании.

ЧАРЛЬЗ: Это совсем неважно для нашей истории.

ДЖЕСС: Ну да. А с кем ты там живешь в этих павильонах? С Серджио Леоне? Или у тебя девушка есть?

ЧАРЛЬЗ: Мы живем комунной… ну знаешь, как одна семья.

ДЖЕСС: Я поняла. Мне кажется это так… круто. Нет, честно. Свободные отношения, всё такое. Это очень круто.

ЧАРЛЬЗ: Ну значит мы встретились неслучайно.

ДЖЕСС: Круто. (смеётся).

ЧАРЛЬЗ: А ты откуда едешь?

ДЖЕСС: Я еду домой.

ЧАРЛЬЗ: А откуда?

ДЖЕСС: А это совсем неважно для нашей истории.

Чарли кладет ей руку на колено.

ДЖЕСС: Ээээй!

ЧАРЛЬЗ: В чем дело?

ДЖЕСС: Я веду машину, ты забыл?

ЧАРЛЬЗ: Да, точно. А я тебя развлекаю беседой. … Итак, я чувствую, ты любишь поговорить о родителях… Знавал я очень много прикидывающихся порядочными отцов, которые бьют своих жен и детей, предаются инцесту, считают своим долгом перепихнуться с любой незнакомой шлюшкой обратившей на них внимание, при этом, суки, гордо несут на себе знамя людей семейных.

ДЖЕСС: Пффффффффффф, эй-эй-эй! Остановись. Что за ерунда? У тебя были проблемы с отцом и ты хочешь сейчас об этом поговорить?

ЧАРЛЬЗ: У меня не было проблем с отцом. Нет человека, нет проблемы.

ДЖЕСС: Ааааа!... Ну всё понятно. И всё равно это так странно, ты ведь сейчас говоришь о мужчинах. То есть о себе, в том числе. Как я могу тебе верить, если ты сам предупреждаешь, что врешь. Как я могу продолжать разговор, если ты сам говоришь о мужчинах как о существах дурных и развращенных.

ЧАРЛЬЗ: Чёрт, да с чего ты должна мне верить? Я не прошу тебя мне верить. Я ничего не утверждаю, и ни в чем не собираюсь тебя убеждать. Это ты начала разговор про свою золотую семью и сумасшедшую мамашу. Отстань от меня, я просто хочу доехать до Санта-Моники.

Джесс останавливает машину.

ЧАРЛЬЗ: Извини.

Джесс заводит машину. Какое-то время едут молча.

Джесс глубоко дышит.

ЧАРЛЬЗ: Что с тобой?

ДЖЕСС: Я дышу.

ЧАРЛЬЗ: Я слышу.

ДЖЕСС: Я дышу, как в первый раз и с каждым глотком свежего воздуха ко мне приходят дурные и развращенные мысли. (Смеётся.)

ЧАРЛЬЗ: Может быть тебе хочется любви?

ДЖЕСС: Нет.

ЧАРЛЬЗ: Неужели крови?

ДЖЕСС: Нет.

ЧАРЛЬЗ: О чем ты думаешь?

ДЖЕСС: Я думаю о маме. О том, что я всё детство прожила в мире её ночных кошмаров. Моя мама, которую зовут Келли Шелл, и которую ты делаешь вид что не знаешь..

ЧАРЛЬЗ: Слушай, ты извини, я действительно не понимаю о ком ты. Может если бы я её увидел в ящике – я бы узнал, а так – не помню.

ДЖЕСС: Так вот, она ещё будучи совсем ребенком пробовалась на Дороти в «Волшебнике из страны Оз». Соответственно, она ненавидит Джуди Гарленд. В какой-то момент мне казалось, что она всю жизнь свою посвятит этой ненависти. А я, в свою очередь, всегда понимала, что это неправильно. Я понимала, а она нет. Вот у тебя не бывает ощущения, что мы умнее и взрослее своих родителей? Я вот ужасно намучилась со своими.

ЧАРЛЬЗ: Ну я то, кажется, представитель их поколения. А ты… А ты - умная девочка, да.

ДЖЕСС: Слушай, как-то всё очень странно, я так явно это опять чувствую. Всё заново. 

ЧАРЛЬЗ: сколько ж ей лет, если она пробовалась в «Волшебника»?

ДЖЕСС: Моя мама снималась с десяти лет, в девятнадцать она уже была замужем и уже ходила к невропатологу. Когда её уволили из МГМ, она чуть не убила себя. Короче, быть ребёнком  голливудской актрисы это не такая уж сказка, как, наверное, все думают.

ЧАРЛЬЗ: Ты никогда не задумывалась о том, что если бы она в своё время покончила собой, то всем бы было легче?

ДЖЕСС: Нет. Нет, и вообще сейчас всё нормально. Она теперь снимается иногда.

ЧАРЛЬЗ: Тебе нужно порвать с этим, избавиться от всей чуши, которую в тебя вбили родители, тебе нужно перестать быть отражением своей матери.

ДЖЕСС: Чего???

ЧАРЛЬЗ: Тебе кажется, что ты должна пройти ее путь, исправить ее ошибки. Это неправильно.

ДЖЕСС: Чего? Что ты знаешь вообще? Чего-то начитался? Психология за шесть уроков? Или что? Ты кто такой?

ЧАРЛЬЗ: Слушай, мне всё равно. Давай, я лучше пешком пойду.

(какое-то время едут молча)

ЧАРЛЬЗ: Тебе понравился сэндвич?

ДЖЕСС: Да. Спасибо.

ЧАРЛЬЗ: Представь, что было бы, если бы в нем было две марки.

ДЖЕСС: Что?

 ЧАРЛЬЗ: (кричит): Я говорю, только представь, что бы было, если бы я подсунул тебе сэндвич с ЛСД! Вот это веселье! Успокойся. Успокойся. Расслабься, всё хорошо, девочка, всё хорошо.  Если тебе страшно – просто останови машину.

Давай, я поведу.

ДЖЕСС: Там что были наркотики? Зачем?

ЧАРЛЬЗ: Ну ты же любишь развлечения! Машину останови.

ДЖЕСС: Что? Что ты говоришь?

ЧАРЛЬЗ: Машину останови, идиотка, что ты делаешь.

 Чарли обхватывает Джесс за туловище, перетаскивает ее на своё сидение, обходит машину, садится за руль, заводит. Разворачивает машину. Едет.   



Джесс вдавливается в кресло, запракидывает голову. Успокаивается.

 ДЖЕСС: Я хочу домой. Попробуй починить машину.



ЧАРЛЬЗ: Машина в порядке.

ДЖЕСС: Почему мы не едем?

ЧАРЛЬЗ: Я не знаю. Более того, я думаю, что мы едем.

ДЖЕСС: Что там?

ЧАРЛЬЗ: Ты как себя чувствуешь?

ДЖЕСС: Я хочу домой. (смотрит в окно) Что это?

ЧАРЛЬЗ: Те зеленые огоньки? Я не знаю, может быть, салун или автозаправка.

ДЖЕСС: Нет, что это движется?

ЧАРЛЬЗ: Это летучие обезьяны!

ДЖЕСС: Это что?

ЧАРЛЬЗ: Это летающие пантеры.

ДЖЕСС: Чёрные?

ЧАРЛЬЗ: Розовые.

ДЖЕСС: Что им нужно?

ЧАРЛЬЗ: Я не знаю.

ДЖЕСС: Ты кто?

ЧАРЛЬЗ: Я – никто. Я – король в своем королевстве. Я бродяга. Я бомж. Я товарный вагон и бутыль вина. Я - окно автомобиля, я - камень, я - божий свет.

Чарли останавливает машину, хватает Джесс, обнимает её, что-то шепчет ей на ухо.

ДЖЕСС: Я никогда и никого не  убивала по своей воле. В смысле, я никого никогда не убивала. И даже если бы я захотела убить её, я не знаю, как это сделать.  Если  ты,  великий и сильный не  можешь ничего с  ней поделать, где уж мне, маленькой слабой девочке! Как мне убить ее?!

 ЧАРЛЬЗ: Не  знаю, но таково мое  решение. Пока живет Злая Волшебница Запада, тебе  не видать Канзаса как своих ушей. Помни, что  это  очень злая  волшебница  и ее обязательно надо убить. Теперь ступай и до тех пор пока всё не поймёшь, не докучай мне.



Чарли открывает дверцу, толкает Джесс, она падает на землю.


  1. («Honky-Tonk Piano»)

Ночь, на придорожном кафе табличка «Honky-Tonk Piano»

Джесс открывает дверь бара. Она в голубом платье в клеточку (одета не так, как в предыдущей сцене), растрепанная и босая. Громко играет музыка.

Двое посетителей болтают за столиком. Это Куппер и Джаспер, они одеты как ковбои. Джесс подсаживается к ним, не спрашивая разрешения, они не обращают внимания на её растрепанный вид, спокойно принимают её в беседу.  

В зал входит здоровенный парень, это Лео. Лео бьет кулаком сначала Куппера, затем Джаспера, Джаспер падает на пол.

Джесс вскакивает с места,  останавливает Лео, пытается ударить его по лицу, он перехватывает её руку. 

ДЖЕСС: Не смей меня трогать, сукин сын! Как  тебе не стыдно драться с девочкой? Ты такой здоровенный лоб! 

ЛЕО: Эй, Полегче.

ДЖЕСС: Отпусти меня, сука!

ЛЕО: Успокойся!

ДЖЕСС: Только попробуй меня тронуть, я закричу, сюда придет мой отец.

ЛЕО: Да я не собирался тебя трогать.

ДЖЕСС: Нет, ты пытался это сделать. Все видели. Ты просто трус и больше никто!

ЛЕО: А вот это правда! Я всегда знал об этом. Но я ничего не могу с собой поделать! Девочка, как мне быть?

КУППЕР: Неожиданный поворот.

ДЖЕСС: Я понятия не имею, как тебе быть, недоумок. А вот скажи на милость, какого черта тебе надо от Джаспера? Зачем ты ударил несчастного?

ЛЕО: я никак не могу сообразить что происходит.  А почему он упал-то? Я не сильно бил! Он что, набит соломой?

ДЖЕСС: Ну, конечно!

ЛЕО: Вот,  значит, почему он так далеко  улетел!  А я-то  никак  не  мог сообразить, что  такое происходит. Твою же мать! А второй тоже набит соломой?

ДЖЕСС: Нет,  он сделан из  железа.

ЛЕО: Я понял. А ты по ходу из Канзаса. 

ДЖЕСС: А ты по ходу непроходимый тупица! Я из Калифорнии. Ты почему такой  трусливый? А? Ты почему такой трусливый, ушлепок? Ты должен быть храбрым, ты же мужчина! А ну будь храбрым, на тебя же смотреть жалко!

ЛЕО: Это большая загадка, таким уж  я родился.  Все окружающие считают, что я невероятно храбр  и  свиреп, но это не так и это страшно  расстраивает  меня.  Это  не жизнь,  а  пытка! Как  только возникает малейшая опасность, мое сердце так и готово выпрыгнуть из груди.

ДЖАСПЕР: Может, у тебя сердечная болезнь? А может быть у тебя аритмия? А может быть у тебя расслоение аорты? Некоторые сердечно-сосудистые осложнения тесно связаны с употреблением ЛСД!

ЛЕО: Всё может быть. 

КУППЕР: Но если это так, ты должен радоваться, ибо это означает, что у тебя есть сердце. У меня же сердца нет и, стало быть, не может быть сердечной болезни.

ЛЕО: Возможно,  я  не был бы  трусом, если бы у  меня  не было сердца. Извини меня, Джаспер. Я довольно решительный, но иногда за смелостью и агрессивным напором скрываются лишь страх, слабость и сомнения.

ДЖАСПЕР: А мозги у тебя есть?

ЛЕО: Заткнись.

ДЖАСПЕР: Да нет, я не в этом смысле! Просто у меня мозгов нет.

ДЖЕСС: Стоп, заткнулись оба! А скажите мне лучше по какой дороге надо идти, чтобы попасть во владения Злой Волшебницы Запада?

КУППЕР: Да ты присядь!

ДЖАСПЕР: Туда  нет дороги. В те края  никому не хочется отправляться по доброй воле.

ДЖЕСС: Как же я её отыщу?

КУППЕР: Не волнуйся. Она сама разыщет тебя и обратит в рабство.

ДЖАСПЕР: Не слушай его, расслабься.

ДЖЕСС: Когда великий мудрец даст нам всё, что нам нужно, тогда уж можно будет немножко расслабиться. А сейчас нет!

  1. (Blackout)

Открывается дверь, бар заливается зеленым светом. Входит Чарли. У него в руках женские туфли красного цвета.

ЧАРЛЬЗ: Джесс, где моя кола и почему ты ушла босиком?... И что у вас тут происходит.

ДЖЕСС: Познакомься, Чарльз! Это мои новые друзья – три неудачника - Джаспер, Куппер и …

ЛЕО: Лео.

ДЖЕСС: Мы тут уже подрались немножко, извини. Но вообще они славные ребята, а колы здесь никакой нет, куда вы дели всю кока-колу? (оглядывается) здесь вообще ничего нет. Ты знаешь – я не неприхотлива в выборе еды и напитков, однако нам придется поискать другое место. Поехали?

ЧАРЛЬЗ: Куда?

ДЖЕСС: А хочешь, и ребят с собой возьмем. Нам нужно найти место, где мы все будем в безопасности. Я и не знаю куда, может быть в какой-то бункер, может быть, найдем пещеру. Ты знаешь какие-нибудь пещеры поблизости? А вы, парни, знаете?

ЧАРЛЬЗ: Снаружи ураган. Мы никуда не поедем. Тебе надо привести себя в порядок, иди за мной.

Чарльз берет Джесс за руку, уводит её в туалет, она послушно идет за ним.

Джаспер, Куппер, Лео остаются за столиком.

ЛЕО: Вашу мать, что здесь происходит?

КУППЕР: Да у неё же зрачки в поллица!

ДЖАСПЕР: А этот кто?

КУППЕР: И я не понял.

ЛЕО: Наверное, её отец.

КУППЕР: Исключено. Ты знаешь кто это девочка? Младшая дочь Келли Шелл.

ЛЕО: Да ну!

КУППЕР: Представь себе.

ДЖАСПЕР: Сбежала от родителей в Лас-Вегас, рассорилась там со своей компанией, возвращается домой – так она сказала. Так, что папаша её дома, в Калифорнии, ждёт дочку, смотрит новости и думает, как спасти свои садовые розы от урагана. А про этого мужчину она ничего не говорила.

КУППЕР: Её наверное потеряли дома.

ЛЕО: Ну ей не пять лет, разберется сама.

КУППЕР: Ну не знаю, в жизни бывают такие ситуации, когда сам не очень-то и разберешься.

В баре полностью выключается электричество,

Джесс вскрикивает, Джесс и Чарли на ощупь выходят из туалета в зал бара, Джесс причёсана и умыта.

Куппер и Джаспер зажигают свечи.

КУППЕР: Да не пугайтесь вы так, здесь такое бывает. Это из-за ветра. Линии электропередач в этой дыре прочностью не отличаются. Идите все сюда, посидим при свечах. Тем более скоро уже рассветет.

ЛЕО: Пресвятая богородица! Как я испугался.

ДЖЕСС: Давайте пока рассказывать страшные истории. (Хлопает в ладоши.)

КУППЕР: А слышали про это зверское убийство в Беверли Хиллз? Две недели назад зарезали актрису… как её, … жену этого режиссера.

ЛЕО: Да-да-да!!!

ДЖЕСС: Пожалуйста, вот конкретно об этом не надо сейчас, ладно?

КУППЕР: Неужели Вы были с ней близки?

ДЖЕСС: Да нет, кончено, но я бывала в этом доме, где всё произошло.

ДЖАСПЕР: Да ты что!!! А давно?

ДЖЕСС: Нет, незадолго. Там раньше жили наши знакомые. Палански купил его совсем недавно.

КУППЕР: А она-то при этом, говорят, была беременна. Да не только её, убили всех кто был в доме, человек восемь. Убили очень жестоко, ничего не взяли. Причины не известны, весь Голливуд на ушах стоит. Убивали ножом, тыкали по сто раз в каждого, душили леской или чёрт знает чем.

ДЖЕСС: Заткнись, пожалуйста.

КУППЕР: Стены кровью расписаны, ужас. А через пару дней похожее убийство где-то по соседству произошло. Ну там двоих убили.

ДЖЕСС: Это сделали «черные пантеры».

ДЖАСПЕР: Кто?

ЧАРЛЬЗ: Откуда такая уверенность?

ДЖЕСС: Ну группировка чернокожих фашистов…

КУППЕР: Что? Чёрные фашисты? А за что?

ДЖЕСС: Неважно. Неважно. Я знаю наверняка. И полиция уже знает. Но, давайте, пожалуйста, не будем об этом.

ДЖАСПЕР: Хорошо, давайте не будем.

ЧАРЛЬЗ: Смерть это условность. Возможно, смерть была лучшим раскладом для этих людей. Добро и зло всегда относительны – возможно, что если бы они не умерли, их ждала бы худшая жизнь.

ДЖЕСС: Худшая чем вот такая смерть? Жестокость не может быть относительной.

ЧАРЛЬЗ: Поверь мне эти люди не были ангелами. Бывал я на закрытых вечеринках в Беверли Хиллз и в Малибу. Мне много рассказывали о привычках Полански и людей его круга. Не сказать, чтоб я был высоко моральным или закрепощенным в вопросах секса, но это слишком.

ДЖЕСС: Да это не твоё дело!

ЧАРЛЬЗ: Ну да. Не моё. Итак, господа, кто хочет рассказать страшную историю? Только чтоб она была настоящей и действительно очень страшной, однако не настолько, чтоб напугалась малышка Джесс.

ДЖАСПЕР: О, я очень люблю страшилки, всегда просил маму рассказывать мне их перед сном. Мама правда редко соглашалась, но периодически и сама устраивала в доме настоящий хоррор. Иногда она казалась самым рассудительным человеком на свете, но чаще всего она совсем не контролировала себя…

Однажды, мы с братом и сестрой сидели и смотрели телевизор, она зашла в гостиную, философски заявила, что не хочет больше жить и заперлась в ванной.

Никогда не забуду этот долбанный день, как я стучался в дверь крича в истерике «Мамочка, не делай этого, не бросай меня! Мама!!!! Мамочкаааа, не делай этого! Нет!»

ЧАРЛЬЗ: Какие же Вы все сентиментальные, кто бы мог подумать.

ДЖЕСС: Я как про себя слушаю. Я люблю мать, но детство моё проходило в постоянном страхе. Я никогда не знала чего от неё ждать…

ЧАРЛЬЗ: Да, вон у Джесс есть много страшных историй про её голливудское детство, пусть она сама и рассказывает. Детка, расскажи что-нибудь про маму, смотри, всем интересно, они просто стесняются спросить. Дамы и господа! Внимание! Сейчас вы услышите занимательные истории из жизни блистательной Келли Шелл!

ДЖЕСС: Да не вопрос. Тоже мне… (встает с места) Это правда. Я ещё когда была ребенком, понимала, что с родителями что-то не ладно. И вот в один прекрасный день папа отвез маму в «Ласкампанас». Это клиника для реабилитации эмоционально неуравновешенных, а попросту – настоящая психушка.

Мне, разумеется, об этом ничего не говорили. Папа сказал только, что мама скоро приедет. Но мама не приезжала. Меня иногда возили к ней туда. Я помню только, что она всё время плакала. А я жалела её. Я уже тогда жалела её. Маме действительно нужна была медицинская помощь, она сидела на таблетках, и была совершенно истощена. И нервно и физически. На тот момент весу в ней было около сорока килограмм. А всё потому что продюсеры «Метро Голдвин Майер» десять  лет выжимали из нее все соки. Она плясала на площадке неделями, она не всегда успевала вернуться домой на ночь. И когда продюсер решал, что ей пора спать – ей давали снотворное, а когда она  просыпалась, ей снова давали какие-то таблетки, чтоб она взбодрилась. К тому же, весь её рацион составлял чёрный кофе. Ей нельзя было полнеть… Нервы ей лечили препаратами….

… Когда её выписали, она была в непригодном для съёмок состоянии. Она выпивала, и по-прежнему глотала амфетамины.

И вот, в один прекрасный день, её вызвали в дирекцию кинокомпании и…

уволили, в этот же вечер она пыталась перерезать себе горло горлышком недопитой разбитой бутылки. Прямо при мне.

(Все аплодируют)

ЛЕО: Ну у меня был случай, тоже в детстве. Я когда-то жил в скаутском лагере. И вот представьте – ночь, за окном воет ветер. Вот как сейчас. День или два назад меня навещала мама. Мне ужасно одиноко… ужасно одиноко. Это был один из моментов моей жизни, когда я чувствовал одиночество острее всего. И вот, лежу я в постели, а моё горе и жалость к себе так велики, что я не могу удержаться от слез. Чтоб не разбудить других мальчиков я встаю и иду к окну, которое находится у ближайшей кровати. Я стою у окна и смотрю в темную дождливую ночь.

Я хотел для себя другой жизни. Чем больше я думал и жалел себя, тем сильнее плакал. Я не знаю как долго простоял там, но в какой-то момент горечь сменилась ужасом. Мне стало страшно. Я упал на колени и обратился к Богу, ощущения, которые я испытывал были слишком мощными для десятилетнего мальчика. Наверное молитва моя была эгоистичной, я просил только для себя, только для самого себя. Но мне не нужны были деньги и слава или какие-то вещи, которые мог попросить ребенок. Я просил лишь о том, чтоб кто-нибудь сильно любил меня, чтоб я был ему нужен. А потом, я не знаю, что это было, но я клянусь, что не вру – в окне появился Христос в белом одеянии и отрицательно помотал головой. Вот так.



….

ДЖЕСС: (тихо) Фантазер!

Лео тушит свечи, хватает Джесс. Джесс кричит.

ЛЕО: Ключи от машины дай. Дай ключи от машины – я её отпущу.

В полной темноте происходит драка.

ЛЕО: Ключи на стол!

ЧАРЛЬЗ: Хорошо, хорошо.

Делает вид, xто бросает ключи на стол, хватает Джесс, они убегают из бара.

  1. (Mare Tranquillitatis)

Красивый дом в Беверли Хиллз. Келли сидит в гостиной у телевизора с бокалом виски, её муж Джим приносит ей лёд, садится рядом.

КЕЛЛИ: Слышишь? «Море спокойствия» или «долина спокойствия», что-то такое.

ДЖИМ: Что?

КЕЛЛИ: Они называют эту зону где стоял корабль «море спокойствия».

ДЖИМ: Кто?

КЕЛЛИ: Астронавты, кто.

ДЖИМ: А, ясно.

КЕЛЛИ: А знаешь почему? Армстронг передал на землю сообщение: «Хьюстон, спокойствие, мы живы» или нет, вот так: «Хьюстон-Хьюстон, это база. Спокойствие, мы живы». А в Хьюстоне все очень обрадовались! И теперь это место называется «Море спокойствия», понимаешь? Это место на луне. Оно теперь официально так называется, весь мир так его называет. Джим, американский флаг на луне. Разве это не мило?

ДЖИМ: Джесс должна была уже вернуться.

КЕЛЛИ: Ну ей не пять лет, разберется сама когда ей возвращаться.

ДЖИМ: Ну не знаю, Келли, в жизни бывают такие ситуации, когда сам не очень-то и разберешься.

КЕЛЛИ: Ты думаешь она попала в торнадо и её унесло в Аризону вместе с твоим новым кадиллаком?

ДЖИМ: Это не повод для шуток, я полагаю.

КЕЛЛИ: Ты замечаешь, что в последнее время стало как-то очень мало поводов для шуток?

ДЖИМ: Да уж.

КЕЛЛИ: Ты думаешь, мы плохие родители?

ДЖИМ: Я этого не говорил.

КЕЛЛИ: А может быть она встретила там твоих друзей, с которыми вы в молодости выступали, которые ей рассказали, что ты звезда Вегаса и что твоё второе имя Барбара?… Может быть ей стало стыдно и она не хочет больше возвращаться в твой дом?

ДЖИМ: Келли, это было очень давно, сколько можно. И тогда тебе почему-то хватило мудрости закрыть на это глаза.

КЕЛЛИ: А ты думаешь почему? Потому что я не хотела признавать поражения и боялась остаться с трехлетней Джесс на руках? Потому что я боялась заголовков «Келли Шелл ушла от мужа-трасветсита?» Или может быть, ты думаешь, что я поняла тебя как профессиональный артист профессионального артиста? Чёрта с два!

ДЖИМ: Может быть ты просто была полна сочувствия?

КЕЛЛИ: Нет. На самом деле все просто - тебе это очень шло.

ДЖИМ: Любовь и сочувствие это одно и тоже.

КЕЛЛИ: К тому же, мне самой не чужды блёстки и перья.

ДЖИМ: Я люблю тебя, Келли.

КЕЛЛИ: Я люблю тебя, Джим.

IV (FIN)

Ночь. Трасса I – 15. На обочине стоит грязный кадиллак. Тихо играет радио.

Чарли сидит за рулем, Джесс сидит на нем, спиной к лобовому стеклу, обнимет Чарли и горько плачет. Чарли гладит её по голове и шепчет что-то на ухо, она успокаивается.

ДЖЕСС: Да. Да, я хочу.

ЧАРЛЬЗ: Ну поехали тогда собираться.

ДЖЕСС: Куда? Мне ничего не нужно.

ЧАРЛЬЗ: Ну может быть у тебя всё-таки есть какие-то нужные вещи, деньги?

ДЖЕСС: Ты хочешь, чтоб я заехала домой и взяла деньги?

ЧАРЛЬЗ: А что такого?

ДЖЕСС: Тааак… А сколько тебе нужно денег?

ЧАРЛЬЗ: А ты чего хочешь?

ДЖЕСС: Я хочу уехать с тобой на твою долбанную вымышленную съемочную площадку, и жить там вместе со всей твоей долбанной комунной и никогда не возвращаться домой.

ЧАРЛЬЗ: Причина?

ДЖЕСС: Дома страшно – за мной могут прийти в любой момент.

ЧАРЛЬЗ: Кто?

ДЖЕСС: Чёрные пантеры.

ЧАРЛЬЗ: Ясно, а настоящая причина?

ДЖЕСС: Когда ты мыл мои ноги… там в туалете в баре, у меня было видение… Точнее я испытала некоторые религиозные чувства. Понимаешь? И теперь я хочу идти и идти за тобой, и никогда никуда не приходить, просто идти за тобой.

ЧАРЛЬЗ: Я тебя поздравляю, злая ведьма запада обратила тебя в рабство.

ДЖЕСС: Что это значит?

ЧАРЛЬЗ: Ты в рабстве у западного типа мышления, у собственного багажа.

ДЖЕСС: Чарли!

ЧАРЛЬЗ: Люди не имеющие представления о Новом завете в такие моменты испытывают возбуждение, а ты воображаешь себе омовение ног перед тайной вечерей.

ДЖЕСС: Это неправда.

ЧАРЛЬЗ: Девочка, тебе даже кислота не брала до тех пор пока я не сообщил тебе, что ты под кислотой. А теперь тебя отпустило. Но тебе не поэтому нельзя со мной. Просто нам не по пути больше, твоя дорога вымощена желтым кирпичом.

ДЖЕСС: Почему? В вашей коммуне есть девочка лучше меня?

ЧАРЛЬЗ: Нет. Лучше тебя девочек нет.

ДЖЕСС: На остальное мне плевать. Просто возьми меня с собой. Чарли, я теперь не хочу в Канзас.

Чарльз отрицательно мотает головой.

Чарли и Джесс молчат, по радио сообщают:

«По меньшей мере два человека стали жертвами непогоды в районе залива Сан-Франциско в американском штате Калифорния, где в ночь на пятницу порывы ветра достигали скорости в 70 миль в час. На северо-востоке США не прекращаются проливные дожди, которые вызвали наводнения сразу в нескольких штатах. В Нью-Джерсии из-за разгула стихии введён режим чрезвычайной ситуации. Реки вышли из берегов и в Пенсильвании, Огайо, а также штате Нью-Йорк.

Кое-где вода вплотную подходит к жилым домам. Затоплены десятки дорог, не работают школы и госучреждения. Жители возводят дамбы из мешков с песком, заколачивают двери досками.

Прогнозы синоптиков неутешительны: уровень воды будет повышаться. И мы вынуждены прервать выпуск срочным объявлением:



Полиция штатов Невада и Калифорния разыскивает Чарльза Миллза Мэнсона, белый, на вид 35-40 лет, рост - чуть выше 5 футов, волосы темные. Вооружен, крайне опасен. Был ранее арестован за подозрение в угоне автомобиля, но отпущен, из-за незаконного ордера на обыск. Он и его банда подозреваются в серии громких убийств на Бёль Эйре и на вилле Клео Драйв, в том числе в убийстве актрисы Шерон Тейт и её гостей…».

ЧАРЛЬЗ: мне пора.

ДЖЕСС: прощай.

Чарльз не уходит, продолжительно смотрит на Джесс, до тех пор пока она не понимает, что уйти должна она.

Джесс выходит из машины. Машина уезжает.

Джесс плачет.

Идёт дождь,

Появляются Джим и Келли в одинаковых платьях, поют «Somewhere over the rainbow».

Somewhere over the rainbow
Way up high
And the dreams that you 
Dream of once in a lullaby 

Somewhere over the rainbow 
Bluebirds fly
And the dreams that you dream of
Dreams really do come true 

Someday I wish upon a star
Wake up where the clouds are far behind me
Where trouble melts like lemondrops
High above the chimney top
That’s where you’ll find me 

Somewhere over the rainbow
Bluebirds fly
And the dreams that you dare to
Oh why oh why can’t I 

Well I see trees of green and red roses too
I’ll watch them bloom for me and you
And I think to myself 
What a wonderful world 

Well I see skies of blue and
I see clouds of white
And the brightness of day
I like the dark
And I think to myself what a wonderful world 

The colors of the rainbow
So pretty in the sky
and also on the faces of people passing by
I see friends shaking hands saying
How do you do
They’re really saying I, I love you 

I hear babies cry and I watch them grow
They’ll learn much more then we’ll know
And I think to myself what a wonderful world world… 

Someday I wish upon a star
Wake up where the clouds are far behind me
Where trouble melts like lemondrops 
High above the chimney top
That’s where you’ll find me 

Oh somewhere over the rainbow
Way up high
And the dreams that you dare to
Why oh why can’t I…



База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница