Лекция Этнический состав населения Петербурга



Дата11.11.2016
Размер383 Kb.
Лекция 8. Этнический состав населения Петербурга
Население Петербурга на рубеже ХIХ‒ХХ веков

В XVIII в. этнический состав населения Петербурга в основном сводился к двум компонентам ‒ русским, которые составляли 92‒94 %, и иностранцам. В первой половине XIX в. доля русских несколько уменьшилась (до 87—89 %) за счет того, что, кроме иностранцев, которых по-прежнему было немало, появились также группы представителей нерусских подданных империи. В пореформенное время доля русских еще уменьшилась и одновременно стабилизировалась: с конца 1860-х годов до 1910 г. она составляла 82‒83 % населения столицы. В течение этого времени доля иностранцев упала с 3,1 % до 1,2%; нерусские петербуржцы состояли в подавляющем большинстве из российских подданных.

При этом соотношение разных национальных групп менялось. В 1869 г. самой многочисленной группой в Петербурге были немцы, второе место занимали финны вместе со шведами, третье ‒ поляки с литовцами. Далее шли евреи и эстонцы. Ко времени переписи 1881 г. существенных изменений в соотношении этнических групп не произошло. В 1890 г. уже наблюдались определенные изменения. Поляки стали второй по величине нерусской этнической группой, опередив финско-шведскую. Увеличилось число белорусов и эстонцев, а евреев ‒ сократилось, в результате чего эти три группы оказались примерно равновеликими. Очень большие изменения произошли в структуре нерусского населения в 1890-е и 1900-е годы. Быстрыми темпами возрастает в это время численность белорусов и поляков с литовцами. Обогнав немцев, эти две группы становятся к 1910 г. самыми крупными. Немцы занимают третье место, евреи по численности приближаются к немцам. Растет численность эстонцев, украинцев, латышей, падает ‒ финнов со шведами, в результате эти четыре группы оказываются близкими по величине.

Начиная с пореформенного времени (1861 г.) и включая первое десятилетие ХХ в. количество этнических русских стабилизируется, оно составляет уже 82‒83% населения, доля иностранцев падает с 3,2% в середине ХIХ в. до 1,2% к началу ХХ в., около 16% населения Петербурга ‒ представители различных национальных групп, постоянно проживающие в Петербурге.

При этом характерно то, что с течением времени несколько изменяется состав этнических групп и их численность, что обусловливается различными историческими причинами. Так, если в 60-е гг. ХIХ в. первое по численности место занимают немцы, за которыми следуют шведы с финнами, а третье по численности место занимают поляки, то к 90-м годам того же столетия на второе место выходят поляки. Увеличивается и число белорусов. К началу ХХ в. среди нерусских жителей Петербурга ведущее место занимают 4 примерно равные по числу представителей группы: поляки, белорусы с литовцами, немцы и евреи. В то же время увеличивается численность латышей, эстонцев, украинцев, падает число шведов и финнов.

Состав населения Петербурга второй половины ХIХ ‒ начала ХХ в. представлен на табл.1.



Таблица 1

Этнический состав населения Петербурга

по переписям 1869‒1890 гг.

Этническая группа

1869

1881

1890

Тыс.чел.

%

Тыс.чел.

%

Тыс.чел.

%

Русские

555.0*

83.2

715.0*

83.0

791.0*

82.9

Белорусы

3.0*

0.4

7.0*

0.8

13.0*

1.4

Украинцы

0.5*

0.1

1.4*

0.2

5.0*

0.5

Евреи

6.7

1.0

17.0

2.0

15.4

1.6

Эстонцы

4.0*

0.6

7.0*

0.8

10.0*

1.0

Латыши

2.8*

0.4

4.5*

0.5

5.4*

0.6

Финны

18.0*

2.7

20.0*

2.3

19.0*

2.0

Шведы

5.1

0.8

5.8

0.7

4.7

0.5

Поляки

14.4*

2.2

21.4*

2.5

27.3*

2.9

Литовцы

0.6*

0.1

0.8*

0.1

2.1*

0.2

Немцы

45.6*

6.8

48.7*

5.7

47.0*

4.9

Французы

0.4*

0.5

3.2

0.4

2.9

0.3

Англичане

2.1

0.3

2.0

0.2

1.9

0.2

Татары

2.0

0.3

2.7

0.3

3.5

0.4

Армяне

0.4*

0.06

0.6*

0.07

0.6*

0.06

Грузины

0.2

0.03

0.1

0.01

0.1

0.01

Итальянцы

0.4

0.06

0.6

0.07

0.4

0.04

Прочие

3.2

0.5

2.7

0.3

4.5

0.5

Все население

667.2

100

861.3

100.0

954.4

100.0

Примечание. Звездочкой обозначена реконструкция, остальное ‒ данные переписей.

Источник: Юхнева Н.В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Петербурга: Вторая половина ХІХ – начало ХХ века. Л., 1984. С. 24.
Однако данные дореволюционных переписей нельзя считать полностью удовлетворительными для анализа этнического состава. Одним из серьезных недостатков статистики ХIХ в. является неточное современной точки зрения употребление некоторых этнонимов. Например, этноним «русские» использовался в двух смыслах: как единое наименование трех восточнославянских народов как синоним собственно русского, или, по старому наименованию, великорусского.

Данные переписей были неточными и потому, что сведения об этнической принадлежности были заменены данными о родном языке. Таким образом, представления об этническом составе населения дореволюционной России сводятся к представлениям о его языковом составе.

Однако во время разных переписей населения, проводившихся в Петербурге, в понятие «родной язык» вкладывался неодинаковый смысл. При переписи 1869 г. родной язык понимался как «язык детства», «язык колыбели». В инструкции к переписи 1890 г. сказано: «Под родным языком разумеется тот, на котором вы обыкновенно изъясняетесь в семье, у себя дома», т.е. наиболее употребительный разговорный язык. Но особенно отличалась позиция организаторов переписи 1897 г.: понятие родного языка они старались максимально приблизить к понятию национальной принадлежности. Это отразилось на результатах переписи 1897 г. по Петербургу в сторону значительного увеличения численности тех национальных групп, которые, уже перейдя на русский язык, отмечали свое «племенное происхождение».

Для корректировки данных о численности этнических групп исследователями использовались косвенные показатели этнической принадлежности ‒ вероисповедание, место рождения, подданство (для иностранцев) и т.д.


Языковое поведение разных этнических групп

Положение разных этнических групп в Петербурге не было одина­ковым. Некоторые состояли в основном из временных мигрантов, ко­торые, прожив в Петербурге более или менее длительный срок, уез­жали на родину, что, разумеется, не способствовало ассимиляции. Другие, напротив, в большинстве были постоянными жителями Пе­тербурга. Большие различия наблюдались в возможностях обучения на родном языке. Существенную роль играл уровень напряженности национальных чувств, это поддерживало национальное самосознание, даже если другие обстоятельства мало способствовали его сохране­нию. Важна была степень культурной, языковой и конфессиональ­ной близости к русским. Большое значение имела также числен­ность этнической группы. Кроме того, некоторые национальные груп­пы находились в определенных отношениях не только с русскими, но и между собой: поляки, литовцы и белорусы, латыши и немцы, эстонцы и немцы, эстонцы и финны, финны и шведы.

И все-таки при всем многообразии этнических ситуаций было в них весьма существенное общее: все жили в русском городе, всем приходилось так или иначе приспосабливаться к особенностям его быта, учиться русскому языку, одним словом ‒ в большей или мень­шей степени подвергаться аккультурации. Степень ее не была оди­наковой: от незначительных культурных заимствований и двуязы­чия ‒ через языковую ассимиляцию и принятие православия ‒ до полной ассимиляции, превращения в русских. Все это в некоторых этнических группах сосуществовало, т.е. какая-то часть группы со­храняла свое самосознание, язык и культуру, другая часть уже ис­пытала сильное культурное влияние русских, третья была, сверх того, двуязычна, четвертая считала родным русский язык, пятая, утратив этническое самосознание, влилась в русское население. Вместе с тем были национальные группы, в целом мало подвергшиеся ассимиля­ции (финны, татары).

Немцы. Несмотря на активную немецкую культурную жизнь, среди немцев шел постоянный процесс ассимиляции. Если приехавший в Рос­сию немец женился на православной, то его дети воспитывались в пра­вославии (таков был закон) и с каждым поколением все более отдаля­лись от своего немецкого предка. Это были совершенно русские люди, сохранившие по мужской линии немецкую фамилию. Подобно этому некоторые восточные немцы, а также австрийцы, не будучи славяна­ми, имеют славянские фамилии. Можно считать русским и того, чьи родители ‒ этнические немцы, но сам он родился в России, получил русское воспитание и образование, принадлежит к православной церк­ви и сам называет себя русским.

В высших немецких социальных слоях господствовало русско-немец­кое двуязычие. Немецкие дети овладевали русским языком в гимна­зиях или дома. Но и немецкий язык держался прочно. Сохранению его способствовал высокий престиж немецкого языка в России. Мно­гие русские образованные люди прекрасно говорили, писали и даже думали по-немецки. По-существу, немец высшего круга по языку мало отличался от многих русских того же социального статуса: они с детства говорили на двух (или трех) языках. Это дополнялось практическим отсутствием культурно-бытовых различий. Высокий престиж немецкого языка и немецкой культуры в Петербурге способствовал их сохранению, но одновременно снижал напряженность национальных чувств: отказ от немецкого язы­ка, с одной стороны, вовсе не требовался для социального продвижения, с другой ‒ не воспринимался как предательство национальных интере­сов. Все это вело к тому, что среди немцев, принадлежавших к выс­шим и интеллигентным слоям петербургского общества, постоянно шел хотя и не быстрый, но неуклонный процесс языковой ассимиляции.

Среди представителей средних и низших слоев петербургских немцев, в основном ремесленников, складывалась иная ситуация. Они вращались среди своих. Двуязычие если и возникало, то в самой низ­шей форме, русским овладевали со слуха. Сохранялись культурно-бытовые особенности.

По-разному протекали ассимиляционные процессы и в зависимос­ти от конфессии. Среди католиков и реформатов они были более интенсивными ‒ играл роль национально-смешанный характер этих церквей в Петербурге.



Поляки. Языковая ассимиляция среди поляков шла очень интен­сивно из-за отсутствия возможностей обучения на родном языке. С другой стороны, ка­толическая религия, запрещавшая браки даже с другими христиа­нами, не способствовала ассимиляции. Но главным тормозом для ассимиляции была обостренность национальных чувств в связи с утратой Польшей суверенитета и поражением восстания 1863 г. Тем не менее на рубе­же XIX и XX вв. в Петербурге стали появляться поляки, обеспоко­енные более собственной карьерой, нежели судьбой родины, а так­же те, кто родиной считал всю Российскую империю.

Эстонцы и латыши. Эстонцы и латыши в Петербурге ассимили­ровались частично немцами, частично (в более позднее время) рус­скими. Вот что писала в 1883 г. эстонская газета по поводу ассими­ляции эстонцев в столице: «Русский язык и русский дух в школе. Русская вера и русские мелодии в церкви. Русская пища и русская одежда. Об Эстонии и своем народе второе‒третье поколение не будет уже знать ничего». Здесь об ассимиляции говорится в будущем вре­мени. Процесс русификации усилился в годы после первой револю­ции. Все национальные школы Петербурга были переведены на рус­ский язык. В книжке, изданной в 1910 г. Петербургским эстонс­ким школьным обществом, читаем об ассимиляции следующее: «Если мы у петербургского эстонца спросим, откуда он родом, всегда полу­чим ответ, что он прибыл сюда из тех или иных мест своей родины. Однако третье поколение, родившееся здесь и выросшее среди чу­жого народа, отказывается от языка и нравов своих родителей и те­ряется среди чужих». Ассимилировались эстонцы и латыши, как уже говорилось, не только русскими, но и немцами. Цитируемый отрывок заканчивается так: «Только эстонское имя, у кого оно есть, остается свидетелем того, что предки этой немецкой или русской семьи были когда-то эстонцами».

Доля тех, кто считал родным ла­тышский язык, в течение второй половины XIX в. увеличилась с 2/3 до 3/4, доля немецкоязычных упала с 1/3 до 1/5, впервые появилось небольшое количество русскоязычных (не более 1/10). Эти обобщенные цифры хотя и характеризуют петер­бургских латышей в целом, мало что говорят о характере языкового поведения. Для его анализа необходимо выделение из петербургских ла­тышей групп с разным направлением языковых процессов.

Первая группа, условно немецкоязычная, состояла из латышей городского происхожде­ния, по роду занятий главным образом ремесленников. Ко второй относились латыши крестьянского происхождения. В 1860-е гг. пер­вая группа ‒ горожане ‒ насчитывала около 1,2 тыс. чел., немецкоя­зычные составляли среди них до 80%. Столь высокий уровень оне­мечивания объясняется тем, что в городах Остзейских губерний дол­гое время господствовали немецкий язык и немецкая культура, ла­тыши были двуязычны или, чаще, немецкоязычны. Приезжая в Пе­тербург, они поступали работать в немецкие мастерские, станови­лись членами немецких обществ, посещали немецкие клубы. Про­цесс онемечивания не затухал, а может быть, даже усиливался в Петербурге.

Вторая группа ‒ 1,6 тыс. чел. ‒ в те же 1860-е гг. лишь в малой доле состояла из крестьян, но главным образом ‒ из солдат и их семей, в том числе отставных, оставшихся жить в столице. В этой группе не было немецкоязычных (солдаты были из крестьян) и, видимо, еще не было и русскоязычных. В начале XX в. среди латы­шей городского происхождения считали родным немецкий язык около 47%, русский ‒ около 13%, остальные сохраняли родной латышский (эти цифры получены путем реконструкций и оценок). Таким образом, за период с 1859‒1869 по 1904‒1905 гг. в петербургской латышской колонии изменения состояли не в соотношении затронутых и вовсе не затронутых языковой ассимиляцией (доля последних оставалась ста­бильной и составляла около 60%), а в языковом поведении группы, на­ходившейся в процессе ассимиляции. В этой группе за исследуемый период доля сохранивших родной язык увеличилась с 20 до 30%, доля немецкоязычных упала с 80 до 47%, появились русскоязычные, со­ставлявшие в начале XX в. уже около 23%.

Евреи. Евреи Петербурга были мало похожи на своих соплеменни­ков, живших в Белоруссии, Литве, на Украине. Они очень быстро утрачивали в столице традиционную культуру и язык. Относитель­ная скорость интеграции, которой не благоприятствовало националь­ное неравноправие и религиозное отличие от основной массы горо­жан, может быть объяснена внутренней ориентацией большинства еврейских мигрантов на активное включение в новую жизнь и раз­рыв с традиционной средой.

Одним из путей ассимиляции были смешанные браки, но ассимиляция евреев начиналась не с них, а с принятия православия, поскольку межконфессиональные браки были запрещены и православной, и еврейской религией. За крещением неизбежно следовали этнически смешанные браки, че­рез два‒три поколения наступала полная ассимиляция. В начале XX в. принятие христианства (православия или лютеранства) получило среди петербургских евреев некоторое распространение, что объяс­няется индифферентным отношением к религии в интеллигентных кругах.

Процесс языковой ас­симиляции евреев в Петербурге шел очень быстро. Этому способ­ствовало отрицательное отношение к языку, на котором говорили евреи в черте оседлости, ‒ идишу (в переписях именно он подразуме­вался под «еврейским языком»). Образованные евреи не только не видели в нем этнообразующий фактор (таковым, по мнению и евре­ев, и неевреев, была религия), но считали идиш всего лишь испор­ченным немецким, пренебрежительно именуя его «жаргоном».

До реформ 1860 гг. численность евреев в российской столице была край­не незначительна (несколько сот человек), в 1869 г. она почти дос­тигла 6,7 тыс. Среди вновь прибывших не было русскоязычных, по-русски говорили лишь немногочисленные старожилы. В дальней­шем доля евреев, называвших при переписи в качестве родного рус­ский язык, стала быстро расти (1890 г. ‒ 28%, 1900 г. ‒ 36 %, 1910 г. ‒ 42%). Переписи, начиная с 1890 г., содержат сведения о числе среди евреев уроженцев Петербурга. В конце XIX в. русскоязычных евреев было меньше, чем евреев ‒ уроженцев столицы. Это значит, что часть евреев и во втором поколении сохраняла родной язык.

В 1910 г. доля рус­скоязычных превысила долю уроженцев Петербурга. Конечно, рус­скоязычными были в большинстве те, кто приезжал в Петербург из городов Центральной России. Но так как основная масса еврейских мигрантов в то время направлялась в столицу из Западного края, где языковая ассимиляция евреев была крайне незначительна, подавля­ющую часть русскоязычных следует отнести на счет потомственных петербуржцев. Видимо, в начале XX в. евреи в столице во втором поколении практически все переходили на русский язык; этому способствовало прежде всего то, что учились они в русских школах. По темпам языковой ассимиляции евреи опережали все националь­ности, за исключением украинцев и белорусов.

Любопытны результаты анализа топографии языковой ассимиля­ции (на материалах 1910 г.). В неблагоустроенном районе традици­онного сосредоточения евреев, населенном мелкими ремесленника­ми и торговцами, процент считавших родным еврейский язык был наиболее высок. Это различие можно объяснить как разницей соци­ального состава, так и предположением, что вновь приезжающие предпочитали поначалу селиться на традиционном месте.

Украинцы и белорусы: родной язык и самосознание. Этничес­кое самосознание украинцев во второй половине XIX в. стояло на более высоком уровне, чем белорусов. Особенно отличалось отноше­ние к своей национальной принадлежности у интеллигенции. Бело­рус-интеллигент в условиях петербургской жизни, как правило, счи­тал себя русским (если не был католиком). Украинец же обычно ощущал свою этническую принадлежность (во всяком случае, по­мнил о ней) даже при полной аккультурации и языковой ассими­ляции.

Некоторый свет на разницу в уровне национального самосознания украинцев и белорусов может пролить сопоставление результатов ре­конструкции их численности с данными переписей о родном языке. При этом следует помнить о разнице в определении понятия «родной язык» в петербургских городских переписях и во Всероссийской переписи 1897 г.: в первом случае речь шла о разговорном языке, на котором говорят в кругу семьи, во втором ‒ об этническом языке. Такая позиция существенно отразилась на результатах пере­писи в Петербурге: они значительно отличаются от тех, которые можно экстраполировать на 1897 г. по данным 1890 и 1900 гг. ‒ в сторону увеличения численности некоторых этнических групп (не только украинцев и белорусов, хотя наибольшее увеличение касается имен­но их). Те украинцы и белорусы, которые при переписи 1897 г. в Петербурге записали как родной украинский и белорусский языки, хотели, видимо, подчеркнуть свою национальную принадлежность. Среди украинцев таких оказалось около 60%, среди белорусов ‒ не более 8‒9%. Украинский язык в качестве разговорного назвали 14% ук­раинцев и 2% белорусов (по переписи 1900 г.).

Как видим, уровень этнического самосоз­нания украинцев в Петербурге, в отличие от белорусов, был доста­точно высок.
Население Петербурга на рубеже ХХ‒ХХI веков

В демогра­фическом плане Петербург никогда не рос только за счет естественного прироста собственного населения ‒ это всегда происходило в резуль­тате механического прироста, то есть приезда новых людей.

Абсолютное большинство населения города всегда составляли рус­ские, но представителей других национальностей в Петербурге нико­гда не было менее 6%. В начале XX в. эта цифра достигла 18%, а в конце 1980-х гг. в почти пятимиллионном Ленинграде проживало 89% рус­ских, а 11% горожан, или 550 тыс. человек (из них менее 4 тыс. человек не назвали свою национальную принадлежность), принадлежали поч­ти к 130 другим национальностям.

На рубеже XX ‒ XXI вв. значительно изменился и национальный состав населения Петербурга. При этом следует иметь в виду, что по регламенту переписи 2002 г. отмечалось владение русским языком, но впервые за все время проведения всеобщих переписей населения в России (с конца XIX в.) не фиксировался родной язык.

В Санкт-Петербурге в 2002 г. зафиксировано 170 различных на­циональностей, включенных в переписной перечень, и еще 2740 чело­век идентифицировались по-своему. Русскими назвали себя почти 3 млн 950 тыс. чел., или 84,7% всех горожан. Совокупная численность представителей других поименованных национальностей составила 331,4 тыс. человек ‒ 7,1% петербуржцев. Кроме того, около 368 тыс. че­ловек (8% всего городского населения) не указали своей национально­сти в переписном листе, при этом русским языком из них владеет всего 34,2% (125989 чел.). Следует также иметь в виду, что более 364 тыс. жи­телей Петербурга (7,8% всего населения города) являлись иностран­ными гражданами, лицами без гражданства и не указавшими граждан­ство.

Таким образом, с большой долей вероятности можно отнести всех учтенных в переписи лиц, не идентифицировавших себя как русских, к другим национальностям, представленным в Петербурге различными национальными меньшинствами. Это почти 712 тыс. чел., или 15,3% от всего городского населения. В начале XXI в. 45 национальностей, пред­ставленных в Петербурге, имеют численность от 500 человек и выше; 30 ‒ от 100 до 500 чел., 22 ‒ от 50 до 100; от 10 до 50 чел. насчитывают 32, а менее 10 чел. каждая ‒ 41 национальность. Среди двух последних количественных групп, совокупная численность которых составляет 936 человек, ‒ преимущественно представители коренных малочис­ленных народов Крайнего Севера и Дагестана, двух коренных мало­численных народов Северо-Запада ‒ ижорцев и води, а также несколь­ких субэтносов.

В группу наиболее многочисленных национальностей вошли пред­ставители титульных этносов всех бывших союзных республик СССР, а также 16 республик ‒ субъектов РФ (татары, чуваши, мордва, осети­ны, башкиры, карелы, чеченцы, коми, марийцы, удмурты, буряты, яку­ты, ингуши, калмыки, кабардинцы и четыре народности Дагестана ‒ аварцы, лезгины, даргинцы, кумыки). В эту же группу входят петер­бургские евреи (36,6 тыс. чел.), поляки (4,5 тыс.), финны, корейцы и немцы (примерно по 4 тыс. чел. каждой национальности), греки (1,5 тыс.), цыгане (1,3 тыс.), арабы и китайцы (по 1,1 тыс.), а также аб­хазы и болгары (по 850 чел.). От 400 до 500 человек составляют в Пе­тербурге казаки, табасараны, вьетнамцы, турки и ассирийцы.

Славяне ‒ самая многочисленная в Петербурге группа народов, включающая русских, украинцев, белорусов, поляков, болгар, сербов, чехов, словаков, совокупная численность которых составляет около 4,1 млн чел., или 88% населения. Славяне, относящиеся к петербургским национальным меньшинствам (т. е. без русских), насчитывают 147,2 тыс. чел. (3,2%). Вторая по численности группа народов, представленных в Петербурге, ‒ тюрки, среди которых самыми крупными являются та­тары (35,5 тыс.), азербайджанцы (16,6 тыс.), чуваши (6 тыс.), узбеки (3 тыс.), казахи (2,8 тыс.), башкиры (2,5 тыс.), якуты (0,85 тыс.), туркме­ны (0,8 тыс.), киргизы (0,6 тыс.), кумыки (0,5 тыс.). Всего же представи­тели около 30 тюркских народов в нашем городе составляют более 71 тыс. человек, или 1,5% населения.



В Петербурге проживают представители более 20 финно-угорских народов. Наиболее многочисленны финны (около 4 тыс. чел.), мордва (3,4 тыс.), эстонцы (2,3 тыс.), карелы (2,1 тыс.), коми (1,5 тыс.), марий­цы и удмурты (по 1,3 тыс.). Коренные малочисленные народы Ингерманландии представлены вепсами (318 чел.), ижорцами (53 чел.) и вожанами (водью) (12). Самоопределились как финны-ингерманландцы всего 71 чел., хотя большинство проживающих в Петербурге финнов также относится к этому субэтносу и является потомками старожильческого (с XVII в.) населения Ингерманландии. Совокупная численность фин­но-угорского населения Петербурга превышает 17 тыс. чел. (0,4% всех горожан).

Многочисленную группу населения Петербурга составляют представители кавказских народов. Речь идет и о северокавказских, и закавказских этносах, и о народах Дагестана, Центрального и Западного Кавказа, представляющих различные языковые семьи, но в условиях нынешней российской действительности объединяемых одним удиви­тельным понятием ‒ «лица кавказской национальности». Три национальности ‒ армяне (19,2 тыс. чел.), азербайджанцы (16,6 тыс.) и гру­зины (10,1 тыс.) ‒ по совокупной численности составляют 1% населе­ния Петербурга, а представители более 40 других кавказских этносов и субэтносов ‒ 0,3% (около 14,5 тыс. чел.). Среди них и крупные нацио­нальные группы (осетины, лезгины, чеченцы, аварцы, абхазы, даргин­цы, кабардинцы, кумыки), и единичные представители нескольких да­гестанских субэтносов (бежтинцы, гунзибцы, дидойцы, ингилойцы, кубачинцы, ахвахцы, годоберинцы, арчинцы, балагулы).

Для адекватного осмысления картины многонационального Пе­тербурга начала XXI в. необходимо сравнение с предыдущим перио­дом, отраженным в результатах переписи населения 1989 г. Проанали­зируем динамику численности национальных групп свыше 500 чел. (по состоянию на 2002 г.).

Численность русских в 1989 г. достигала почти 4,5 млн чел. (89% всего населения). В 2002 г. русских насчитывалось на 500 тыс. мень­ше ‒ около 3 млн 950 тыс. человек, или 84,7% всех горожан. Таким об­разом, численность русского населения Петербурга снизилась как в абсолютных, так и в относительных цифрах. Совокупное же населе­ние других национальностей выросло примерно на 160 тыс. человек и составило 15,3% против 11% в 1989 г. Но при этом только менее поло­вины представителей различных национальных меньшинств Петер­бурга зафиксировали при переписи свою национальную принадлеж­ность, а 368 тыс. человек, или около 8% всех горожан (почти в 100 раз больше, чем в 1989 г.!), не назвали своей национальности.

С середины XX в. самыми многочисленными национальными группами населения города, после русских, были украинцы, белорусы, евреи и татары. Их численность в 1989 г. составляла (округленно): украинцы ‒ 151 тыс. (3% населения), евреи ‒ 106 тыс. (2,1%), белорусы ‒ 94 тыс. (1,9%), та­тары ‒ 44 тыс. (0,9%). Эти четыре группы остались наиболее многочис­ленными и в начале XXI в., но каждая из них значительно уменьшилась и в абсолютных цифрах, и в доле от всего населения города. По сравне­нию с предыдущей переписью, численность украинцев и белорусов снизилась примерно на 42% у каждой группы, татар ‒ на 20%, а евре­ев ‒ на две трети (на 65,5%).

Выросло количество петербургских армян (на 7,1 тыс.), азербай­джанцев (на 4,7 тыс.), грузин (на 2,3 тыс.), китайцев и корейцев (на 1 тыс. каждой национальности), арабов (на 0,6 тыс.). По 500 человек прибавили петербургские таджики и чеченцы, по 300 ‒ немцы, абхазы, аварцы, лезгины, на 400 человек больше стало ингушей, у бурят и калмыков численность увеличилась на 150 человек, у даргинцев ‒ на 100, а самый маленький рост наблюдался у кумыков (не более 50 чел.).

Напротив, снизилась численность башкир, казахов, карел, кирги­зов, коми, латышей, литовцев, марийцев, молдаван, мордвы, поляков, туркмен, удмуртов, узбеков, финнов, цыган, чувашей, эстонцев, якутов. Однако эти цифры не вполне отражают реальную картину, о чем гово­рят и сами представители национальных диаспор. Так, руководители азербайджанской национально-культурной автономии Петербурга оперируют численностью 280‒400 тыс. чел., армянской ‒ более 40 ты­сяч, татарской ‒ более 150 тыс. Формы учета в данном случае неиз­вестны, кроме того, общественной организации вряд ли возможно каким-то образом учесть такое количество людей. Следует также сде­лать скидку на естественное желание национально-культурных орга­низаций повысить свою значимость в общегородской жизни. В то же время полностью игнорировать наличие этих альтернативных сведе­ний нельзя.

Несколько иная картина национального состава населения сложи­лась в Ленинградской области. Исторически земли Ленинградской об­ласти ‒ этническая родина и территория малочисленных коренных финно-угорских народов ‒ води, вепсов, ижор, карел. Здесь же в тече­ние XVIIXIX вв. сложилась особая этническая общность финнов ‒ ингерманландские (ленинградские, петербургские) финны, переселенные шведским правительством с территории двух финских провинций (Эуряпяя и Савакот) после Столбовского мирного договора 1617 г. между Россией и Швецией. В XX в. ингерманландские финны составляли уже вполне компактную этническую группу со своим национальным самосознани­ем, что позволяет сегодня относить их также к коренным народам Северо-Западного региона России. Сравним численность населения Ленинградской области по переписям 1989 и 2002 гг.

Таким образом, в отличие от Петербурга, где отмечена депопуля­ция, численность населения Ленинградской области за межперепис­ной период выросла на 15,5 тыс. человек.

В то же время другие этнодемографические тенденции в Петербур­ге и Ленинградской области во многом схожи. Речь идет, прежде всего, о снижении численности наиболее крупных национальных групп ‒ для Ленинградской области это русские (незначительно, всего на 0,5%), украинцы (на 15%), белорусы (на 22%) и финны ‒ на треть (33%). Также наблюдается количественное убывание евреев, чувашей, мордвы, удмуртов, якутов, эстонцев, поляков, литовцев, латышей, узган (на 9,5%), марийцев (на 11%), греков (на 17%), татар (на 20%); более высокий прирост отмечается у болгар (28%), башкир (38%), тад­жиков (45,5%), киргизов (88%).

В обоих субъектах РФ выросли количественно несколько одно­именных этнических групп населения, но относительный рост в облас­ти выше: немцев в Петербурге стало больше на 8%, а в Ленобласти ‒ на треть, таджиков ‒ на 26% и 46%, корейцев ‒ на 30% и 66%, соответст­венно.

Сохраняется отрицательная динамика численности коренных ма­лочисленных народов Ленинградской области. Представителей води (вожан) отмечено всего 12 человек (в переписи 1989 г. отдельной стро­кой не указаны). Ижор насчитывается 177 чел. ‒ на 100 человек, то есть на треть меньше, чем в 1989 г. Численность вепсов снизилась катастро­фически ‒ с 4,3 тыс. до 2 тыс. чел. и составляет менее 47% от уровня 1989 г. Карел стало меньше на 1,3 тыс. чел. (на 38%). Финнов по пере­писи 2002 г. насчитывается 7965 человек, из них финнами-ингерманландцами назвали себя всего 35 человек (!), а 7930 чел. записались «просто» финнами. Это свидетельствует о размывании или утрате спе­цифического двойного самосознания финской этнической группы ингерманландцев.

Как и в Петербурге, в Ленинградской области умень­шился удельный вес русских среди всего населения: в 1989 г. он состав­лял почти 91%, в 2002 г. ‒ 89,6%. Соответственно, совокупная доля других национальностей выросла, хотя эти изменения менее масштаб­ны, чем в Петербурге. Но вот рост численности лиц, не указавших сво­ей национальности, в Ленинградской области совершенно фантастиче­ский: со 190 человек в 1989 г. до 39 тыс. ‒ в 2002 г., то есть более чем в 205 раз! При этом более 35 тыс. чел. не указали также и своего граждан­ства, из чего можно сделать вывод, что абсолютное большинство не на­звавших своей национальности лиц, учтенных переписью 2002 г. на территории Ленинградской области, не являются гражданами Россий­ской Федерации.

Как и в Санкт-Петербурге, в Ленинградской области проживают иностранцы и лица без гражданства. Иностранных граждан в области насчитывается 8,6 тыс. чел., или полпроцента от всего населения, при­чем около 94% из них (8 тыс. чел.) представляют страны СНГ. Почти треть проживающих в Ленинградской области граждан ближнего зару­бежья представляют Украину, около 13% ‒ Азербайджан, примерно по 10% ‒ из Белоруссии и Грузии. Чуть более 500 человек указали граж­данство других стран, и еще 7,6 тыс. оказались апатридами (лицами без гражданства). Абсолютное большинство населения Ленинградской области ‒ почти 97% ‒ являет­ся гражданами Российской Федерации. Более подробно сведения о гражданстве жителей Ленинградской области отражены в табл. 4.

Данные переписи 2002 г. содержат сведения о владении русским языком представителями разных национальностей, однако уровень владения неизвестен. У большинства количественно крупных (более 500 чел.) национальных групп Петербурга доля владеющих русским языком достигает или превышает 99%, за исключением азербайджан­цев и таджиков (по 96%), чеченцев (96,4), грузин и узбеков (по 98%), арабов (93,3%), китайцев (73,4%). Доля ниже 95% владеющих русским языком среди других этнических групп петербуржцев отмечена у мон­голов, итальянцев, французов, вьетнамцев, коряков, пуштунов, ниже 85% ‒ у англичан, американцев, индийцев, а самый низкий процент владения русским ‒ около 72% ‒ наблюдался среди турок.

И в Ленинградской области очень высок процент владеющих рус­ским языком среди всех национальных групп населения. Показатели менее 99% отмечены, как и в Петербурге, только у нескольких групп: азербайджанцев (96%), таджиков (97%), чеченцев (97,8%), цыган (98,4%) и армян (98,7%). На этом фоне резко выделяется низкий уро­вень владения русским языком в группе лиц, не указавших свою на­циональность, ‒ всего 27,8% (в Петербурге ‒ 34,2%). Таким образом, уровень владения государственным языком РФ среди однотипных групп населения Санкт-Петербурга и Ленинградской области, вполне сопоставим.

Санкт-Петербург и, в меньшей степени, Ленинградская область всегда привлекали наиболее динамичные слои населения со всей страны, а ныне к ним прибавились выходцы из стран СНГ ‒ разных национальностей и с различной мотивацией переселения, но значительная часть из них ‒ это трудовые мигранты. Для представителей трудовой миграции изначально не стоит вопрос о культурной адаптации в Петербурге, а их социальная адаптация происходит с массой нарушений законодательства. При этом трудовые мигранты, согласные на низкооплачиваемую, хотя далеко не всегда малоквалифицированную работу, становятся конкурентами постоянных жителей города на рынке труда, что позволяет работодателям держать низкий уровень зарплат в целом, а не только в тех отраслях, где заняты мигранты. С другой сто­роны, довольно быстро выработалась психология «хозяев» города, «имеющих право» на эксплуатацию иностранных рабочих и ущемле­ние прав приезжих, что закрепилось в негативно окрашенных в массо­вом сознании понятиях «гастарбайтеры» и «мигранты», противопоставляемых «коренному», «законному» населению города.

В последние годы произошла резкая смена идеологии «дружбы на­родов» в рамках единого государства на национально-государственную идеологию «титульных» наций постсоветских государств, при слабой общероссийской (неэтнической) идентичности. Это порождает обострение межнациональных отношений, рост ксенофобии и агрес­сивного национализма, как в латентной (скрытой), так и в острой формах. При этом демографическая ситуация в РФ и в Петербурге характеризуется резким убыванием населения в целом и снижением числен­ности работающих, так что привлечение мигрантов становится необходимым и даже жизненно важным.

В советский послевоенный период этот процесс управлялся: жест­кий административный контроль ‒ лимит ‒ количества легализируе­мых в городе приезжих, преимущественно рабочих специальностей, определялся, с одной стороны, реальными потребностями городской экономики, с другой ‒ возможностями социализации этой рабочей си­лы. Аккультурация нового населения происходила постепенно и без серьезных проблем: большинство приезжих было цивилизационно близким населению Ленинграда, и все были гражданами одного госу­дарства, владеющие русским языком, воспитанные в единой идеоло­гии.

Сегодня реального социокультурного регулирования притока ми­грантов ‒ как трудовых, так и на постоянное жительство ‒ ни в РФ в целом, ни в Петербурге нет, несмотря на разнообразные уверения властей. С другой стороны, немалая часть нового населения Петербур­га, прежде всего из стран СНГ, но также из российского северокавказ­ского региона, уже слабо владеет русским языком и навыками город­ской культуры, имеет более низкое, чем раньше, образование, ориенти­руется на иные, непривычные для Петербурга, нормы поведения, использует иные формы коммуникации и т. п. Многие оказываются на непрестижной работе или безработными, в замкнутом пространстве своей этнической группы, что консервирует низкий социальный ста­тус, свойственный недавним мигрантам, и провоцирует негативное от­ношение к культуре принимающей стороны.

В этой атмосфере замедляется и адаптация детей мигрантов, хотя их возможности изучения языка и культуры принимающей стороны значительно выше, чем у взрослых, тем более что все дети имеют офи­циальную возможность учиться в петербургских школах.

Серьезные проблемы ждут их и там, прежде всего ‒ из-за слабого знания русского языка. Во многих школах процент детей разного воз­раста с недостаточным уровнем владения языка преподавания доста­точно высок (статистика по городу отсутствует).

Необходимо сделать некоторые обобщения на основании приве­денных данных. Итак, в начале XXI в. население Петербурга и Ленин­градской области продолжает оставаться полиэтничным при росте не­русского населения. При этом: 1) уменьшилась численность «старого» населения обоих регионов, и быстро выросло «новое» ‒ мигранты эпохи распада СССР и смены социально-экономических отношений; 2) снизилась численность основной национальной группы населения ‒ русских, которые составляют теперь менее 85% всего населения в Пе­тербурге и менее 90% ‒ в Ленинградской области, при одновременном резком росте других этнических групп, как по отдельности, так и сово­купно; 3) усилилась национальная пестрота населения; 4) одновремен­но с этим намного уменьшилась численность наиболее крупных и уко­рененных в Петербурге и Ленинградской области национальных мень­шинств; 5) образовались ранее нехарактерные для Петербурга этнические диаспоры (китайцы, японцы, вьетнамцы, афганцы, афри­канцы и др.); 6) произошел заметный рост постоянного и временного населения Петербурга и Ленинградской области ‒ выходцев с Кавказа и Средней Азии; 7) увеличился культурный разрыв между «старым» и «новым» населением, дополненный и актуализированный этноконфессиональными различиями; 8) возникло явление временной массо­вой трудовой миграции, преимущественно нелегальной, из «ближнего зарубежья», что обострило конкуренцию в сфере занятости.

Последняя Всероссийская перепись состоялась в 2010 г. Анализ ре­зультатов этой переписи населения РФ в XXI в. в этнорегиональном аспекте становится насущной задачей для выявления тенденций и пер­спектив динамики национального состава Петербурга и Ленинград­ской области.
Национальные учебные заведения Петербурга и Ленинградской области

Школы. Понятие «национальная школа» неоднозначно и включает в себя несколько аспектов.

Это может быть: 1) школа с контингентом учащихся одной национальности;


2) школа с преподаванием всех или большинства предметов на родном (нерусском) языке;

3) школа с изучением родного языка, национальной истории и культуры в качестве предметов.

В настоящее время в Петербурге работают национальные школы всех трех названных видов, а также воскресные.

Первыми национальными школами в Санкт-Петербурге и Ленинградской области в конце 80-х – начале 90-х гг. стали еврейские, финские и немецкие.

В 1989 г. открылась легальная еврейская воскресная школа, в 1990 г. – средняя еврейская школа, воскресная школа при ней и воскресная школа при Ленинградском Еврейском университете. Еще через год была создана негосударственная еврейская гимназия «Мигдаль Ор» («Маяк»), а в 1992 г. – ежедневная школа при Еврейском университете.

В настоящее время в городе действуют несколько еврейских школ: государственная общеобразовательная с израильской учебной программой и международная; религиозные школы «Шамир» и «Менахем»; негосударственные гимназия «Мигдаль Ор» (раздельное обучение мальчиков и девочек); еврейский Центр искусств и ремесел, а также две воскресные школы при Еврейском университете.

Изучение финского языка ингерманландским населением осуществляется через национально-культурное общество «Инкерин Лиитто» и национально-культурную автономию финнов-инкери. В разных районах города и области работают курсы финского языка для лиц всех возрастов, разного уровня владения языком и базового образования. В 90-е гг. на таких курсах одновременно занимались 300-400 человек. В 1999 г. под патронажем Министерства труда и образования Финляндии создано 30 групп взрослых и четыре детских по изучению финского языка, по 20 человек в каждой группе, то есть почти 700 человек в «Инкерин Лиитто» изучают родной язык, знакомятся с культурой и обычаями своих предков.

Первая школа с финским языком в качестве предмета ‒ГОУ СОШ № 200 открылась еще в 1989 г. Теперь в Петербурге работают четыре школы (ГОУ СОШ № 200, ГОУ СОШ № 204, ГОУ СОШ № 582, ГОУ СОШ № 23), а в Ленинградской области – две школы, в которых финский язык преподается в качестве основного или второго иностранного языков. Еще в ряде школ Петербурга и области финский язык изучается факультативно. Предпринята попытка изучения финского языка, начиная с дошкольного возраста: в детском саду № 51 «Крепыш» приморского района СПб и в детском саду поселка «Тайцы». Немного знакомят детей с финским языком и в других детских учреждениях области.

С 1992 г. в школе ГОУ СОШ № 200 кроме финского изучается и греческий язык.

В Ленинградской области, наряду с изучением финского языка, началось изучение вепсского. В школах Подпорожского района, в поселке Винница и ряде деревень вокруг него вепсский язык изучается как предмет в начальной школе. Учебники и методика – из Карелии, только там до недавнего времени и готовили учителей.

Из немецких школ города раньше других возродилась «Петришуле». Сейчас действуют пять немецких школ – три государственные школы ГОУ СОШ № 274, ГОУ СОШ № 278, ГОУ СОШ № 303 и гимназии «Петришуле» (ГОУ СОШ № 222) и «Иоганн-Гетешуле» (ГОУ СОШ № 515 им. И. В. Гете).

Польскими школами могут считаться три государственные школы (ГОУ СОШ № 216 им. Адама Мицкевича, ГОУ СОШ № 294, ГОУ СОШ № 479), кроме того, польский язык изучается в Славянском лицее, а при Генеральном консульстве Польши работает воскресная школа.

В некоторых общеобразовательных школах Петербурга (ГОУ СОШ № 479, ГОУ СОШ № 595) и в Российском лицее традиционной культуры изучаются, кроме польского, несколько других славянских языков – украинский, чешский, болгарский, сербский и словацкий.

В Петербурге есть две грузинские школы (обе негосударственные), национальные по составу учащихся и по языку преподавания: с 1995 г. работает грузинская школа (по учебной программе Республики Грузия), открытая при поддержке грузинского землячества «Иверия» для детей беженцев из Абхазии, и общеобразовательная школа с углубленным изучением грузинской культуры, созданная в 1997 г. по инициативе Ассоциации культурного и делового сотрудничества с Республикой Грузия.

Есть школы с изучением восточных языков – китайского (гимназия № 652), корейского (гимназия № 177), арабского и японского, который преподается в двух школах (ГОУ СОШ № 583, ГОУ СОШ № 83).



Цыгане учатся преимущественно в школе пос. Александровская Пушкинского района, а дети сезонного в Петербурге населения даргинцев (Республика Дагестан) – в ГОУ СОШ № 138 на Полюстровском проспекте. Здесь дирекцией школы совместно с Санкт-Петербургским университетом создан адаптационный центр для детей-кавказцев, где им оказывается помощь в овладении учебной программой на русском языке, с ними работают этнопсихологии, действуют группы изучения русского языка.

В 2008 г. на кафедре межкультурных коммуникаций РГПУ им.А.И.Герцена был создан «Букварь» для нерусских детей.

В Санкт-Петербурге действует ряд воскресных национальных школ, в том числе бурятская воскресная школа; азербайджанская воскресная школа при ГОО «Азербайджанская национально-культурная автономия Санкт-Петербурга»; воскресная школа им. Лазаревых Армянской апостольской православной церкви; эстонская воскресная школа; финская воскресная школа евангелическо-лютеранского прихода церкви св. Марии; латышская воскресная школа; литовская воскресная школа; татарская воскресная школа ГОО «Татарская национально-культурная автономия Санкт-Петербурга» на базе ГОУ СШ №193; туркменская воскресная школа при ОО «Общество туркменской культуры в Санкт-Петербурге «Мекан» («Отечество»); корейская воскресная школа; постоянно действующий семинар польского языка при РОО «Санкт-Петербургский Союз поляков имени епископа Антония Малецкого» и др.

При лютеранской церкви св. Екатерины на Большом проспекте Васильевского острова работают воскресные школы для эстонцев и латышей.

Татарская воскресная школа ‒ мактаб ‒ работает при Санкт-Петербургском Фонде возрождения ислама на Фонтанке, 78. В школе № 294 на ул. Коломенской работает ингушская воскресная школа.

С 1993 г. в Петербурге действует армянская воскресная школа – сначала при церкви св. Воскресения на Смоленском кладбище, а с 1996 г. – при церкви св. Екатерины на Невском проспекте, 40-42, где она стала составной частью Армянского учебного Центра им. Лазаревых.

Корейский язык изучается в воскресной школе при МОО Санкт-Петербургская корейская национально-культурная автономия.

Все национальные школы Петербурга являются постоянно действующими центрами национальной культуры в полиэтничном городе и регионе. Их деятельность не ограничивается рамками учебного процесса, позволяет пропагандировать культуру разных народов и положительно влияет на социальное самочувствие людей разных национальностей.



Высшие учебные заведения. В 1989 г. в городе был создан Петербургский Еврейский университет (ПЕУ). В составе университета существовали два института: Институт исследования еврейской диаспоры (1989‒1998), проводивший исследовательскую и экспедиционную работу по проблемам истории и этнографии евреев и издававший ежегодник «Труды по иудаике», а также Институт проблем еврейского образования (1991-1999), который разрабатывал концепцию и программы еврейского образования на территории бывшего СССР и издавал ежеквартальный журнал «Еврейская школа». В 1996 г. был образован Петербургский институт Иудаики (ПИИ), составивший с ПЕУ единое высшее учебное заведение, готовящее специалистов по истории и филологии со специализацией в области иудаики. На обучение в этот вуз принимаются представители всех национальностей, обучение бесплатное. В 2000 г. ПЕУ – ПИИ получил государственную аккредитацию.

В нашем городе работает также Общество изучения еврейских языков «Халом» («Мечта»), задачей которого является содействие просветительной и исследовательской деятельности в области еврейской культуры, создание условий для изучения еврейских языков (иврит и идиш), развитие межнациональных отношений путем широкого контакта и взаимодействия различных национальных культур. Профессиональное образование дает Еврейский Центр искусств и ремесел, где изучаются еврейская история, традиции и искусство, проводятся практические занятия в студиях декоративно-прикладного искусства, организуются выставки и праздничные мероприятия. В Петербурге действует также Центр по изучению памятников еврейской культуры и созданию еврейского музея «Петербургская иудаика».

С 1999 г. Институт профобразования Финляндии (Amiedu) по заказу Министерства труда Финляндии совместно с «Инкерин Лиитто» осуществляет подготовку учителей финского языка в Санкт-Петербурге. В этом же году был создан, а в 2000 г. зарегистрирован Ингерманландский учебно-научный Центр, который вместе с «Инкерин Лиитто» заключил договор с Центральным союзом преподавательской деятельности Финляндии об осуществлении подготовки и повышения квалификации учителей финского языка. Занятия проходят еженедельно в трех группах (две в Петербурге, одна – в Тайцах) по 15 слушателей в каждой. Занятия ведут российские преподаватели, получившие лицензию от Центрального союза преподавательской деятельности Финляндии, а также периодически (3-4 раза в год) приезжающие из Финляндии преподаватели.

Санкт-Петербург продолжает традиции образования для представителей малочисленных коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. В составе педагогического института, теперь Российского государственного педагогического университета им. А.И.Герцена с 1929 г. работает факультет народов Крайнего Севера (ФНКС), преобразованный в 2001 г. в Институт народов Крайнего Севера при университете. ФКНС и его преемник – это головной элитный образовательный центр для данного региона. В 2000 г. на ФНКС обучались студенты и аспиранты 26 национальностей, представляющие 19 регионов Севера, Сибири и дальнего Востока. Здесь ведется большая работа научно-исследовательская работа, основное направление которой – «Североведение: образование и культура». Факультет сотрудничает с другими научно-исследовательскими и образовательными учреждениями Санкт-Петербурга и северных регионов России.

В 1998 г. в Санкт-Петербурге было создано новое университетское учебное заведение – Полярная академия, которая готовит специалистов в области государственного и муниципального управления, регионоведения (экология и этнополитики), социальной работы, культурологи. В Академии организована система непрерывного образования, работает лицей, колледж для подготовки специалистов начального и среднего профессионального образования. В Государственной Полярной академии обучаются 246 человек из 21 субъекта Российской Федерации.

В 1994 г. в составе Санкт-Петербургского государственного университета технологии и дизайна образован Высший колледж технологий национальных промыслов малочисленных народов России, переименованный в 1997 г. в Институт технологий традиционных промыслов малочисленных народов России (ИТТП) при университете. Здесь обучаются представители 34 национальностей, в том числе 23 – из числа коренных малочисленных народов.



В нашем городе живы лучшие традиции образования всех уровней и форм для разных народов, больших и малых.

Вопросы и задания

  1. Каков был этнический состав населения Петербурга на рубеже ХIХ ‒ ХХ веков? Каковы были критерии его определения?

  2. Каковы были особенности языковой и культурной ассимиляции разных этнических групп? С чем эти процессы были связано?

  3. Подготовьте сообщение о социальном составе татарского населения Петербурга и об уровне его языковой ассимиляции.

  4. Что можно понимать под языковым поведением?

  5. Каков в общем этнический состав населения Петербурга на рубеже ХХ‒ХХI веков?

  6. Проанализируйте динамику численности различных этнических групп современного Петербурга.

  7. Какова динамика численности различных этнических групп в Ленинградской области? В чем различие аналогичных показателей Петербурга и Ленинградской области и каковы его причины?

  8. Каковы социокультурные проблемы региона, возникшие в связи с интенсивным притоком иммигрантов?

  9. Какие национальные учебные заведения функционируют с Петербурге и Ленинградской области?


Литература

  1. 300 лет истории // Польский Петербург [Электронный ресурс]. URL: http://polspb.narod.ru/300yearshist-4.htm (дата обращения 23.04.2011).

  2. Бредникова О. «Вообще-то я русский… Но когда у нас в Питере бросают мимо мусор, я чувствую, что я все-таки немец…» // Конструирование этничности /под ред. В.Воронкова и И.Освальд. СПб.: Изд-во «Дмитрий Буланин», 1998. С.97‒135.

  3. Депортации этнические // Энциклопедия Санкт-Петербурга [Электронный ресурс]. URL:

http://www.encspb.ru/ru/article.php?kod=2804022246 (дата обращения 21.04.2011).

  1. Немцы Санкт-Петербурга / Генеральное консульство ФРГ в Санкт-Петербурге, Комитет по культуре Санкт-Петербурга, Евангелическо-Лютеранская церковь   // GERMANY.RU ‒ Германия по-русски. URL:

http://www.germany.ru/geschichte/piterdeutsche.html (дата обращения 05.02.2011).

  1. Смирнова Т.М. Динамика национального состава населения Санкт-Петербурга и Ленинградской области (по материалам переписей населения 1989 и 2002 гг.) // Мы живем на одной земле: многонациональная ленинградская область: материалы Третьих губернрских чтений, посвященных 80-летию Ленинградской области / Сост. Г.М.Мошкова. СПб.: Профессия, 2007. С.7‒22.

  2. Шрадер Т.А. Правовая и культурная адаптация немецких колон истов в петербургской губернии в пореформенное время // Петербург и губерния: историко-этнографические исследования / Сост. и отв.ред. Н.В.Юхнева; АН СССР, Ин-т этнографии им. Н.Н.Миклухо-Маклая. Л.: Наука. Ленинград.отд-ние, 1989. С.132‒139.

  3. Юхнева Н.В. Петербург на рубеже ХIХ веков: этнические проблемы мегаполиса //Юхнева Н.В. Статьи разных лет лет / Рос. акад. наук, Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера). Санкт-Петербург: Кунсткамера : РИО МАЭ, 2005. С.69‒89.

  4. Юхнева Н.В.Этнический состав и этносоциальная характеристика населения Петербурга…: Автореф.дис. … д.ист.н. М., 1986. 48 с.

  5. Юхнева Н.В.Этнический состав населения Петербурга в конце Х1Х ‒ начале ХХ в. // Этнографические исследования Северо-Запада СССР: Традиции и культура сельского населения. Этнография Петербурга / АН СССР. Ин-т этнографии им. Н.Н.Миклухо-Маклая. Л.: Наука. Ленингр.отд-ние, 1977. С.192‒210.




База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница