Лекция 18: Средневековое государство Японии. План лекции: Общественный строй



Дата08.05.2016
Размер262 Kb.
Московский экономико-правовой институт


Кафедра государственно-правовых дисциплин

Курс:


История государства и права зарубежных стран

Тема 4. Государство и право в странах средневекового

Востока.

Лекция 18: Средневековое государство Японии.

План лекции:


  1. Общественный строй.




  1. Государственный строй Японии.



Москва 2010

1. Общественный строй.
Образование феодального общества и государства в Японии. В III в. в Японии начался процесс разложения пер­вобытнообщинного строя со всеми присущими этому процессу явлениями. Рабские формы эксплуатации, способствовавшие укреплению социально-экономических и политических позиций родовой знати, не получили, однако, широкого распространения. Географи­ческие условия Японии, ее островное положение, горис­тость местности сковывали их развитие. Здесь нельзя было при примитивных орудиях труда создать крупные лати­фундии (поскольку поливное рисоводство требовало ин­тенсивного труда крестьянина на небольшом участке зем­ли), а также добыть за счет военных походов достаточное количество рабов.

Не последнюю роль играло и особое влияние высоко­развитой китайской цивилизации, с ее традиционной соци­ально-экономической структурой и государственной систе­мой, а также религиями: буддизмом и конфуцианством, которое было особенно сильным на ранних стадиях разви­тия японского общества и государства. Говоря о сильном религиозном влиянии Китая, следует отметить, что из двух китайских религий (конфуцианства и буддизма) влияние конфуцианства было поверхностным. Оно не пустило глу­боких корней в Японии по сравнению с легко усвояемым буддизмом, так как здесь ко времени его проникновения не сформировалось достаточно образованного слоя рели­гиозных идеологов, способных внедрить его философские догматы в массы.

С IV в. в Японии формируются племенные союзы, а в V в. вождь племенного союза Ямато объединяет под своим верховенством уже большую часть территории страны.

На усиление процессов социального расслоения в VI в. и формирование государственного аппарата в Японии боль­шое влияние оказала длительная борьба отдельных кланов за верховенство в племенном союзе и победа одного из них во главе с Сётоку-тайси, в правление которого появляет­ся первый законодательный документ, первая декларация царей Ямато — Конституция Сётоку, или Закон из 17 ста­тей (604 год), определивший принципы государственного управления.

Будучи не столько политико-правовыми положения­ми, сколько религиозной и этической основой таких поло­жений, Закон из 17 статей ратует за согласие, гармонию, служение общему, а не личному всех японцев. При этом прямо закрепляется их неравенство, особо выделяется правитель, далее вельможи и простой народ. Правитель рассматривается в качестве единого суверена, вельможи — его чиновников, а народ — подчиняющейся им массы лю­дей (ст. 15).

Основой порядка провозглашается "всеобщий закон" (ст. 4, 5), а государь — его выразителем, который имеет право в качестве такового требовать от своих чиновников беспрекословного подчинения. "Если высшие приказыва­ют, — гласит ст. 3, — то низшие должны подчиняться". В Законе осуждается клановая междуусобица, частное вла­дение землей, провозглашается государственная собствен­ность на землю и государственные подати земледельцев.

Междуусобная борьба помешала созданию в это время эффективно действующей центральной власти, которая утверждается лишь после очередной клановой победы — переворота Тайка (645 год).

Социально-экономические нововведения этого време­ни нашли отражение в серии реформ, закрепленных в Манифесте Тайка, дополненных специальным кодексом "Тайхо рё" ("Свод законов Тайка" (кодекс "Тайхо рё"), обобщивший все законодательные акты этого периода с 646 по 700 г., увидел свет в 702 году. Последовавшая за "эрой Тайка" эра Ёро, 717—723 гг. (в Япо­нии, в отличие от Китая, не признается смена династий, считается, что правит установившаяся еще в VI в. одна династия), была ознаме­нована новым законодательством, которое было включено в общий свод законов "Тайхо Ёро рё", важнейший источник сведений о ран­них этапах японского общества и государства. ). Реформы призваны были реорганизовать систему управления и аграрные отношения по китайскому образцу. На основе последовавшего за этим введения на­дельной системы земля вместе с зависимыми людьми была изъята у частных лиц и передана в государственную соб­ственность.

Земельные участки, наделы, подлежащие переделу раз в шесть лет, раздавались среди полноправных кресть­ян (рёминов) по числу едоков. Рабы также получали надел, равный трети надела свободного. Государство в качестве собственника земли предусмотрело тройные повинности крестьян: ренту (подать) зерном, налог изделиями ремесла и трудовую повинность, продолжительностью до ста и бо­лее дней в году.

Введение надельной системы в Японии не означало, однако, уравнительного передела земли. Значительная часть земель переходила в руки чиновничества (пополнявшегося за счет той же знати) в качестве служебных должностных наделов, размеры которых зависели от должности и ранга. Некоторые земли знать получала в пожизненное пользова­ние, иногда с правом перехода земли по наследству по прямой линии, от одного до трех поколений.

Надельная система оказалась экономически неэффек­тивной и недолговечной в Японии. Рамки ее применения с самого начала ограничивались областями, примыкающими к столице, нарушались сроки переделов земель, которые сопровождались злоупотреблениями чиновничества и пр. Ее основы все более подтачивал рост частного землевладения клановой феодализирующейся знати, которому не могла противостоять слабая центральная власть.

Дальнейшая феодализация японского общества приве­ла к распаду надельной системы. Периодические переделы земли фактически прекратились в Х в., когда на смену на­дельной системе приходит среднее частновладельческое поместье (сёэн),создаваемое за счет экспроприации об­щинных земель, освоения целины, которое было под силу только богатой общинной верхушке, многочисленных им­ператорских земельных пожалований за заслуги, службу и пр. Образование частновладельческих поместий сопровож­далось постепенным превращением надельных крестьян в феодально-зависимых.

Новая поместная система смела все преграды на пути создания крупного феодального землевладения, а следовательно, и политической раздробленности страны с неиз­бежными междуусобными войнами, стимулирующими раз­витие отношений покровительства, господства и подчине­ния, вассально-ленных связей. Ряды нарождающегося фео­дального класса стали пополняться за счет дружинников правителей и крупных феодалов, получавших земельные участки на правах ленов как вознаграждение за несение военной службы.

Этот слой воинов-профессионалов, пополнявшийся мел­кими землевладельцами, искавшими покровительства у сильных помещиков, превратился со временем в замкну­тое сословие самураев (буси), со своим кодексом чести, основанным на жестком требовании верности господину, вплоть до безусловной готовности отдать за него жизнь.

С Х в. в Японии начинает, таким образом, утверж­даться столь необычная для Востока феодальная организа­ция землевладения вместе с широким развитием мелко­крестьянского хозяйства, что и определяет сходство япон­ского и западного средневековья.

Этому способствовал ряд факторов. Прежде всего, на пути создания феодальных форм собственности в Японии, в отличие от Китая, не встало всесильное государство "со своими контрольно-регулирующими функциями, так как здесь не сложились ни влиятельная конфуцианская элита, ни сильный многочисленный корпус чиновников-админист­раторов вместе с эффективно воспроизводящей чиновни­чество конкурсно-экзаменационной системой.

Сказалось и традиционное засилье крупных клановых групп, ослаблявших центр, не выпускавших из своих рук бразды правления. Могущество клановых феодальных до­мов, опиравшихся на собственную военную силу верных самураев, стало главной причиной длительной раздроблен­ности страны, неэффективности попыток первых двух сё-гунов ("великих полководцев") в XII и XIV вв. объединить ее. Усиление центральной власти при опоре на военную силу произошло лишь в период третьего сёгуната Токугавы (начало XVII — первая половина XIX в.).

Длительная раздробленность в свою очередь тормози­ла социально-экономическое развитие Японии. Почти без­раздельное господство феодальных отношений просуще­ствовало в этой стране вплоть до середины XIX в., до революционных, буржуазных по своему характеру пере­

мен в эпоху, получившую название реставрации Мэидзи” (Мэйдзи — официальное наименование годов правления импе­ратора Муцухито (1868—1912 гг.). ).

Сословно-классовая структура. В Японии, как и в Китае, в связи с выделением родовой аристократии, по­явлением рабов и других категорий зависимого населения складывается деление на два социальных слоя: "добрых" и "подлых" людей, каждый из которых состоял из не­скольких социальных групп. Границы между ними были в достаточной мере подвижны. Среди "добрых" выделялся привилегированный слой приближенных к императору, членов царского двора, родовой аристократии, крупного чиновничества.

Основная масса "доброго люда" (рёмин), как и "госу­дарева люда" (камин), бывшего ранее в личной зависимос­ти от глав могущественных кланов, после введения надель­ной системы была посажена на казенную землю. Они не были прикреплены к земле, к конкретному господину-зем­левладельцу, но не могли без разрешения уездного на­чальника или хозяина, на службе у которых находились, покинуть землю.

Большая семья или группа малых семей составляла "двор" — хозяйственную и тягловую единицу. Глава двора признавался властями, он был обязан к определенному сроку составлять налоговые списки, нес ответственность за все семейные платежи, отработки, распоряжался семейным имуществом, поддерживал культ предков.

Государство всемерно стремилось к укреплению се­мьи как тягловой единицы, основанной на стойких патри­архально-родовых связях. "Тайхо Ёро рё" предписывает, например, обязанность по уходу за больными, престаре­лыми, калеками, возлагаемую на родственников, а в слу­чае их отсутствия на общину или местные власти. На госу­дарство же возлагалась обязанность оказывать помощь се­мьям, пострадавшим от неурожая или стихийного бедствия. Закон запрещал раздел двора, если при этом в одиноче­стве оставался малолетний или вдова. Исключение допус­калось, если выдел происходил при разделе наследства и не было сомнений в том, что выделившийся способен воз­главить семью.

В Японии не признавалось разного подхода к людям в зависимости от этнической принадлежности и религии. Чи­новничья служба считалась личной и пожизненной приви­легией любых способных кандидатов на государственные посты. Получивший этот пост входил в ту или иную чинов­ничью категорию и получал тот или иной ранг. Здесь опре­деляющим был пост, а не ранг, в отличие от Китая, где ранг определял пост. В зависимости от поста и ранга нахо­дились и размеры натуроплаты чиновника или его земель­ного надела.

Особое положение занимали первые четыре ранга высшей категории чиновников, представители сильнейших кланов, которые стояли во главе чиновничьего списка и были непосредственно связаны с императорским двором. Так, принц I категории получал за службу в кормление 80 те земли (около 5 тыс. га), 800 приписанных к ним кре­стьянских дворов для ее обработки и 100 слуг.

Клан крупного вельможи выступал в Японии не толь­ко в качестве семейно-хозяйственной феодальной едини­цы, но был и своеобразной единицей политической. В "Тайхо Ёро рё" содержится, например, специальная глава "Об учреждениях и штатах домоуправлений", касающаяся до­мов вельмож, обладающих высшими рангами.

У глав феодальных домов, представителей высших должностей и рангов чиновничества существовала обязан­ность отдавать детей на службу в качестве телохранителей или других служителей при дворе. Должности эти станови­лись впоследствии наследственными. Широко практикто-валась система совместительства должностей в связи с об­щей нехваткой чиновников.

Крайне пестрым был разряд "подлых" людей, в кото­рый входили», например, специальная группа работников, обслуживающих погребения, члены "казенных дворов", казенные и частные рабы и холопы.

Рабы (нухи), по свидетельству источников, как и в Китае, обладали некоторыми правами. Их можно было про­давать и наследовать, но они могли вступать в брак и иметь собственность. Браки "подлых" и "добрых" людей счита­лись незаконными. Только при браке "по незнанию" дети от таких союзов считались "добрыми", а дети от свободной женщины и раба передавались в казенные дворы. Рабов казенных и частных было немного. Источниками рабства были: порабощение преступников и в ряде случаев чле­нов их семей, самопродажа или продажа по воле родите­лей, заложничество за долги и военный плен. Особо цени­лись рабы-земледельцы, на них давался земельный на­дел, и их не облагали налогами. Закон 830 года фактически уравнял рабов со свободными крестьянами в праве пользо­вания наделом и в обязанностях исполнять повинности в пользу казны.

Особую категорию "подлого люда" составляли работ­ники так называемых казенных дворов. Существовал стро­гий порядок их учета, как и казенных рабов и холопов. Их заносили в особые списки, строго учитывался и урожай с обрабатываемых ими казенных полей. За членами казен­ных дворов по закону закреплялись некоторые права: один день в декаду им давался для отдыха, предоставлялась бо­лее легкая работа женщинам после родов. Они обеспечива­лись одеждой, обувью. Чиновники не могли их использо­вать в своих личных нуждах.

Положение потомственных холопов (кэдин) отличалось местной спецификой, но в отличие от рабов они не могли продаваться, хотя беглого холопа и возвращали хозяину. Государственный (казенный) "подлый люд" по достижении 60 лет освобождался от личной зависимости.

Сословно-классовая структура в последующие века приобретала все более четкое выражение, формируясь не только под воздействием развивающихся феодальных, вассально-ленных отношений, но и кардинальных политичес­ких изменений в стране.

Так, установление в XII в. первого сёгуната, правле­ния военно-феодальной олигархии, явившееся следствием победы в очередной междуусобной борьбе могущественно­го феодального дома Минамото, привело к делению фео­далов на высшую привилегированную группу, непосред­ственных вассалов сёгуна (гокенин), вассалов других фео­дальных владельцев, храмов и монастырей (хигокенин).

Вне сословия-класса феодалов находился простой на­род: крестьяне, ремесленники, торговцы. Главной формой феодальной эксплуатации крестьян стала подушная рента в виде натурального оброка, уплачиваемого рисом, погло­щающая от 40 до 60% урожая крестьянина. Однако ни в XIII, ни в XIV в. еще не произошло полного закабаления крестьян Японии. Не случайно крестьянская армия была главной силой в XIII в., которая отразила нашествие мон­голов на Японию, а антифеодальные восстания еще в XV в. поднимали крестьян-воинов, объединявшихся с зависимым людом в борьбе против существовавших феодальных по­рядков.

Важные социальные сдвиги в Японии начиная с XIII— XV вв. стали происходить под влиянием развития торгово­го оборота, расцвета городов. В городах складываются пер­вые объединения ремесленников и торговцев (дзя), часть которых получает некоторую самостоятельность, выходя непосредственно на рынок. Происходят изменения и в сре­де феодалов. Самураи за долги теряют земельные владе­ния, переводятся на полное обеспечение своих господ. Боль­шая часть пахотной земли сосредоточивается в руках круп­ных владетельных князей "даймё" ("большое имя"). Владе­ния даймё охватывают отдельные провинции и даже группы провинций.

Наиболее законченные формы приобрела сословно-классовая структура японского общества в период третье­го сёгуната, когда она была скреплена законом и всемерно охранялась сёгунатом. Японское феодальное общество де­лилось на четыре сословия. Сословные границы в основном совпадали с классовыми. Это деление официально опреде­лялось формулой "си-но-ко-сё": самураи (си), крестьяне (но), ремесленники (ко) и торговцы (сё). На самом дне фео­дального общества находилась небольшая группа париев ("эта").

В 1615 году сёгуном токугавской династии Иэясу были изданы "Восемнадцать законов", вводивших жесткую рег­ламентацию поведения представителей всех четырех сосло­вий. Каждый последующий сёгун должен был при своем вступлении в должность приносить присягу перед собрани­ем феодальных князей, клятву верности законам Иэясу.

Господствующее сословие дворянства представляли прежде всего фактический правитель Японии — сёгун, семье которого в начале XVII в. принадлежало около тре­ти территории страны, и около 300 семейств владетельных князей — даймё, располагавших также огромной земель­ной собственностью. Это сословие делилось на своеобраз­ные кастовые группы. Феодальные князья (даймё) состоя­ли из двух категорий — фудай-даймё, находящихся в не­посредственной вассальной зависимости от дома Токугава, которые замещали все высшие правительственные долж­ности в стране, и тодзама-даймё, или так называемые вне­шние князья, отстраненные от дел управления. Особую часть самурайского сословия составляла придворная арис­тократия (кугэ), при лишенном фактической власти импе­раторе обладавшая высшими рангами дворянства, но не имевшая, как правило, земельных владений и не занимав­шая оплачиваемых должностей. Она была полностью зави­сима от сёгунской администрации, получая от сёгуна рисо­вые пайки.

Основную массу господствующего класса составляло служилое дворянство — самураи, входившие в войско сёгуна и военные отряды даймё. За свою службу они полу­чали возможность собирать подати с определенного числа крестьян или получать рисовый паек от своего господина. В 1653 году сёгун издал указ об изъятии у всех самураев-воинов, вассалов даймё земли и о переводе их на жалова­нье, рисовые пайки. Самураи противопоставлялись трем низшим сословиям. Ношение двух мечей стало внешним признаком их отличия от других сословий. Только самура­ям принадлежало право занимать государственные посты, гражданские и военные должности.

Наиболее эксплуатируемым и угнетенным классом-со­словием, хотя он и занимал официально второе место в сословной иерархии, были крестьяне, составлявшие 80% населения страны. Они были неоднородны в социальном и экономическом отношении. Основная масса крестьян владе­ла небольшими участками земли на правах вечного наслед­ственного держания, вела самостоятельное хозяйство. Это прежде всего члены общины, входившие в податные пятидворки. Вне общин были зависимые крестьяне, мелкие арендаторы или дворовые холопы. Подати, как правило, достигали половины, а то и больше, урожая. Крестьяне несли многочисленные повинности по ремонту дорог, ир­ригационных сооружений и пр.

Японский крестьянин в это время фактически попал в кабальную зависимость. Он не имел права прекращать об­работку земли, выбирать себе иной род занятий, переез­жать на другое место жительства, правда, его нельзя было продавать или покупать.

Промежуточные городские средние слои составляли ремесленники и торговцы, жизнь и деятельность которых строго регламентировалась сёгуном. В XVIII в. феодальное сословие торговцев начинает играть все более важную роль. В это время в Японии зарождается мануфактурное произ­водство, находящееся под контролем торгово-ростовщического капитала. Следствием развития товарно-денежных отношений явилось, с одной стороны, неудержимое разло­жение господствующего класса феодалов, с другой — все углубляющиеся процессы дифференциации крестьян.

Несмотря на запрещение купли-продажи земли, она в скрытой, замаскированной форме отчуждалась, концент­рировалась в руках деревенской верхушки, а также город­ских ростовщиков. Усилилась экономическая зависимость феодального дворянства от торгово-ростовщического капи­тала. Крупнейший в то время дом Мицуи становится в 1697 году финансовым агентом самого сёгуна, а в 1707 году бан­киром императора. Разложение особенно заметно прояви­лось среди представителей служилого самурайства. В ре­зультате обеднения даймё они теряли своих покровителей, а вместе с тем и источники существования, становились ронинами (бродягами). Вопреки вековым традициям саму­раи все чаще были вынуждены заниматься промысловой и коммерческой деятельностью, становиться служащими, рабочими.


2. Государственный строй Японии.

Реформы Тайка, имевшие для Японии VII в. значение политической революции, знамено­вали утверждение раннефеодального государства во главе с наследственным монархом. Они были подготовлены буд­дийским и конфуцианским учениями о едином государстве, во главе которого стоит "монарх-мудрец", "потомок бо­гов", обладающий неограниченной властью. Древняя рели­гия японцев синто ("путь духов"), легко впитавшая идеи китайских религий о божественной силе правителя-импе­ратора, также способствовала этому.

В результате "переворота Тайка" было создано еди­ное японское государство во главе с императором, прин­цем правящей династии, опиравшимся на поддержку могу­щественного клана Фудзивара, который поставлял впос­ледствии из поколения в поколение не только наследствен­ных регентов — соправителей императоров, но и императриц.

Японские правители еще в VI в. заимствовали из Ки­тая название "теней" или "тенно" — "сын неба". Но если в Китае источник власти правителя заключался в "воле Неба", а смена императорских династий объяснялась изме­нениями "приказа Неба", то смысл "тенно" в Японии был более заземленным, он не содержал указания на небо, как высшее божественное начало, которому поклонялись ки­тайцы. Представления о природе у японцев были более конкретными. Они поклонялись не только небу, но и солн­цу, горам, рекам.

Древнейшая религия японцев синто ("путь духов") от­водила правителю роль первосвященника, божественного потомка солнца, принявшего человеческий облик. Синте­тическая же религия японцев "ребу синто" (двуединое син­то), сложившаяся в VI—VII вв. на основе смешения синто и буддизма, признавала в императоре не только духовно­го главу, верховного жреца (в этом качестве как полубо­жественная персона он был объектом выражения покорно­сти и послушания), но и светского монарха, прежде всего руководителя войска, непререкаемый авторитет которого для чиновников был основан на кодексах и законах. Отсюда берет начало тщательно разработанная в праве Японии структура всех государственных учреждений: центральных и местных, духовных и светских. Закон из 17 статей, гово­ря о "божественности суверена", содержал многозначитель­ную оговорку о советниках как "необходимом условии пра­вильного решения важных дел". А Сётоку-тайси, отвергая идею единоличного правления, утверждал, что "дела не должны решаться лично государем". Советник любого ран­га с древнейших времен становится в Японии главной фи­гурой в императорском государственном аппарате. Да и на деле божественный "тенно", обладавший по закону выс­шей законодательной, исполнительной и военной властью, уже в VIII в. более царствовал, чем управлял при могуще­ственном клане Фудзивара, символом всесилия которого стало, например, строительство в 794 году еще одной сто­лицы в Киото. В это время императорская резиденция была в Наро. Впоследствии существование двух столиц в Японии стало традиционным, наряду с традиционным двоевласти­ем и даже троевластием, когда в дела государственного управления включались и буддийские иерархи.

Специальный раздел "Тайхо Ёро рё" "Учреждения и штаты" был посвящен разветвленной правительственной системе центральных и местных, духовных и светских вла­стей, иерархии должностей и рангов чиновников; их подготовке (китайская экзаменационная система не привилась в Японии), а также установлению за службу жалованья на­турой или земельными наделами "в кормление". Высшая государственная власть, как и в Китае, принадлежала в Японии Государственному совету ("Дадзе-кан"), разраба­тывавшему общие направления государственной политики, рассылавшему указы императора по всей стране. Наряду со светским Государственным советом в Японии, в отли­чие от Китая, существовал особый духовный Государствен­ный совет ("Дзинги-кан") или "Совет по делам духов неба и земли", осуществлявший надзор за синтоистскими храма­ми и молельнями, за деятельностью клира, за крестьяна­ми, приписанными к храмам, и пр. Его штат был неболь­шим, Он занимал изолированное, но достаточно высокое положение среди других ведомств.

По примеру Китая создавалась и внутренняя структу­ра светского Государственного совета, во главе которого стоял "старший министр" или канцлер, являвшийся настав­ником императора в делах управления, призванный в ка­честве этического эталона обеспечивать стране "мир, по­кой и гармонию". Признавая, что трудно найти такого бе­зупречного человека, закон допускал вакантность этой дол­жности.

Непосредственные управленческие функции в светс­ком Государственном совете осуществляли два высших министра: левый (старший) и правый (младший), опирав­шиеся в свою очередь на "старших советников", участвую­щих в обсуждении всех дел и дававших рекомендации "по большим делам", и младших советников, дававших реко­мендации по "малым делам". Именно они следили за ходом текущих дел, отвечали за них перед Государственным со­ветом. Государственный совет имел под своим началом во­семь министерств, которые в отличие от Китая были тес­но связаны с императорским двором, и палату цензоров, глава которой, обладая более узкими, чем в Китае, полно­мочиями, следил за чистотой обычаев и нравов, назначал расследования по моральным нарушениям, докладывая о них императору. В его подчинении был штат разъездных цензоров-контролеров. Решения цензората могли быть при­остановлены Государственным советом.

Наряду с военным министерством, министерствами финансов и юстиции в Японии существовало особое министерство "общих дел", ведавшее текущими дворцовыми делами, ритуалом, редактированием императорских ука­зов, следившее за составлением истории страны, списков принцев крови, придворных дам и буддийского духовен­ства, а также генерального реестра населения и росписи налогов. Являясь как бы высшей канцелярией страны, это министерство занимало первое место в государственном аппарате в силу особой близости его главы к императору. Он принимал доклады и подавал петиции императору, осу­ществляя при этом связи между Государственным советом и другими министерствами.

О широте функций этого министерства свидетельствует крайне обширный штат его десяти управлений, среди ко­торых было специальное управление двора императрицы, главное архивное управление, главное управление двор­цовых кладовых, астрологическое управление, управление живописи, придворного этикета. Деятельность последнего управления была тесно связана с деятельностью специаль­ного министерства церемоний, в ведении которого находил­ся не только контроль за соблюдением этикета, но и госу­дарственные школы, аттестация кандидатов на чиновничьи должности, назначение и перемещение чиновников, реко­мендации об их награждении, выдача им жалованья и пр.

В это же время было создано просуществовавшее в веках (вплоть до конца II мировой войны) особое министер­ство императорского двора, которое, согласно "Тайхо Ёро рё", состояло из одного особого столового управления (ве­давшего продовольственными поставками и заготовками для двора, а также деятельностью поваров), четырех главных управлений, в том числе главного управления дворцовой кухни, управления дворцовыми складами и хозяйством, казенными рабами и пр., и тринадцати простых управле­ний (управления дворцовых садов и прудов, дворцового водоснабжения и пр.). Штатное расписание этого министер­ства было особенно насыщенным. Оно было представлено, как и в других министерствах, администраторами, специа­листами, канцеляристами-писцами, которых дополняли специально приписанные к министерству "казенные дво­ры". При множестве министерств и управлений, как яв­ствует из "Тайхо Ёро рё", между ними не существовало четкого разграничения функций. Связующим элементом этой разветвленной структуры был императорский двор.

Закон VII "Тайхо Ёро рё", посвященный буддийским монахам и монахиням, свидетельствует и об особом положе­нии буддийского духовенства в Японии, находящегося под высшим государственным надзором. Регламентируя статус "нормальной" буддийской организации, закон запрещал кли­рикам владеть домами, садами, торговать и заниматься ро­стовщичеством, принимать в качестве подарков рабов, скот, оружие. Эти запрещения не могли сдержать роста земель­ной собственности буддийских монастырей и храмов.

Вместе с ростом благосостояния в условиях клановых раздоров возрастают и политическое влияние, и полити­ческие притязания буддийских иерархов, которые столь сильно не проявлялись ни в одном из средневековых дальне­восточных буддийских государств. В Японии к концу XI — началу XII в. стали складываться фактически три центра политического притяжения: императорский двор, домоуп­равление правящего клана (им на протяжении ряда веков оставался клан Фудзивара) и буддийские монастыри. Им­ператор по достижении совершеннолетия, как правило, принудительно постригался в монахи, на престол возво­дился его малолетний наследник, являющийся послушным орудием в руках правящего клана, буддийские же иерар­хи часто поддерживали оппозиционный ему клан.

В XII в. растет экономическая мощь и политическое влияние местных кланов губернаторов, наместников и пр., которые фактически становятся неограниченными прави­телями-вотчинниками в своих владениях. В условиях не­прекращающейся клановой борьбы различных групп гос­подствующего класса: придворных кругов, сильнейших кланов, духовенства, в XII в. в Японии устанавливается новая форма правления — сёгунат, своеобразная форма феодальной военной диктатуры, при которой власть как в центре., так и в определенной мере на местах сосредоточи­валась в руках сёгуна — "великого полководца".

Установление первого сёгуната Минамото (1192—1333 гг.), опирающегося на новый военно-бюрократический аппарат (бакуфу), и знаменовало начало второго периода разви­тия феодального государства в Японии, периода его воен­но-политического объединения (Второй сёгунат Асигага (1338—1573 гг.), третий - Токугава (1603—1867 гг.)).

Оно было вызвано стремленйем Минамото преодолеть раздробленность, подавить распри, укрепить феодальное государство в своих соб­ственных интересах и в интересах всего феодального класса.

Характерной чертой сёгуната было сохранение импе­ратора как номинального главы государства, обладающего некоторыми представительными функциями. Императору отводились все причитающиеся ему по рангу почести, но ни он, ни его двор не играли сколько-нибудь существен­ной роли в политической жизни страны. Императорский двор превращается с этого времени в центр феодальной оппози­ции, что и становилось одной из многих причин новых вспы­шек междуусобной борьбы.

Отражением безуспешности попыток первого сёгуна укрепить центральную власть стало в конце XII — начале XIII в. установление особой разновидности сёгуната — сиккэната, приведшего к созданию еще одного "этажа" над двумя другими формально существующими "этажами" по­литической власти в феодальной Японии. Возникновение сиккэната (сиккэн—правитель) в 1199 году было связано с установлением буддийского регентства при малолетнем сё-гуне. Впоследствии этот пост стал также наследственным. Формально император и сёгун занимали свое место в по­литической структуре, но значительная власть перешла к сиккэну., Сиккэнат, продлившийся до падения первого Ка-макурского сёгуната (г, Камакур в это время был местом пребывания бакуфу, правительства сёгуната), не изме­нил существенно характера военно-феодальной диктату­ры, которая просуществовала в Японии до второй поло­вины XIX в., когда в ходе буржуазной революции была восстановлена власть японского императора.

Неизменным звеном правительственного механизма сёгуната были органы, осуществляющие жесткий контроль над деятельностью императорского двора. С 1221 года баку­фу стал направлять в императорскую резиденцию в Киото уполномоченного сёгуна (тпэнбая), имеющего право изда­вать от имени сёгуна указы, выполнение которых обеспе­чивалось особой военной силой — самурайским войском, находившимся в его распоряжении. Более того, впослед­ствии сёгун присвоил право утверждать нового императо­ра, определять порядок престолонаследия, назначать ре­гентов и других высших придворных советников.

Правящей военно-феодальной верхушке, однако, не сразу удалось создать постоянную политико-администра­тивную систему сёгуната, укрепить наследственный прин­цип передачи власти сёгуна, сосредоточить в его руках, а не в руках его регентов или заместителей фактическую власть. К тому же в период второго сёгуната власть бакуфу была значительно ослаблена. Этому способствовало то, что японскому сёгуну пришлось признать свою вассальную за­висимость от Китая, к которому и перешло право утверж­дать японских императоров. В стране в это время было около 20 крупных и значительное число средних и мелких даймё, которые правили фактически в своих владениях самостоятельно.

Черты абсолютистского правления сёгунат приобрета­ет лишь в XVII—XVIII вв., когда происходит ужесточение методов правления, создается его разветвленный полицей­ский аппарат. Иэясу, правитель третьего токугавского сё­гуната, военным путем объединил страну. Конфисковав вла­дения многих феодалов и буддийских монастырей, он стал крупнейшим землевладельцем.

Укрепление позиций третьего сёгуната привело к пол­ному устранению какого бы то ни было политического вли­яния императора. В токугавском сёгунате была введена но­вая должность сёсидая — наместника сёгуна в императорс­кой столице. На основе закона 1615 года даже религиозные функции императорского двора были поставлены под конт­роль сёгуна, который вмешивался в назначение на все выс­шие придворные должности.

Однако централизация Японии и в это время носила относительный характер. Феодальные княжества как ад­министративно-политические единицы не были ликвиди­рованы. Местные князья сохраняли право управления, суда на своих территориях. Но у сёгуна была власть отнять все или часть владений даймё со всеми его полномочиями. Не­изменно оставались под контролем бакуфу торговля и ре­месло в крупных городах, как и горнорудные предприя­тия.

Одним из средств укрепления власти сёгуна в это вре­мя была система заложничества, окончательно закреплен­ная законом в 1635 году. Согласно закону все даймё долж­ны были попеременно проживать в доме сёгуна, а возвра­щаясь в свои владения, оставлять в Эдо (столице сёгуната) свои семьи. Система заложничества распространялась и на сыновей императора.

Сосредоточивая в центре всю полноту властных пол­номочий, сёгун опирался на военно-полицейский аппарат, лишенный многих пышных атрибутов времени императорс­кого правления, но столь же многочисленный и разветв­ленный. Ближайшим помощником сёгуна был его первый советник (тпайро), выполнявший в случае необходимости обязанности регента. Он, как правило, и назначался при чрезвычайных обстоятельствах. Кроме того, при сёгуне существовал круг старших советников (реозю), составляв­ших непосредственно правительство (бакуфу), исполняв­ших свои обязанности посменно в течение месяца. Несколько старших советников в последние годы токугавского сёгу­ната составили Государственный совет, нечто вроде узко­го "кабинета министров". За каждым из членов совета зак­реплялся определенный круг управленческих функций и контроль за одной из пяти коллегий бакуфу: внутренних дел, иностранной, военной, военно-морской и финансов. Особое правительственное управление ведало чеканкой монет, ему же принадлежал контроль за рудниками. Млад­шие советники ведали гвардией сёгуна, охраной дворца, полицейским аппаратом, следили за его вассалами.

Местное управление. С введением надельной системы в Японии в 645 году было связано территориальное деле­ние страны на провинции (куни}, а с 646 года — на уезды, во главе которых стояли назначаемые из местной родо­вой аристократии губернаторы, уездные начальники. На­ряду с ними в уезды направлялись царские контролеры. Уездная администрация обладала в Японии большей само­стоятельностью, чем в Китае, так как она ведала местны­ми территориальными военными отрядами. Низшей адми­нистративной единицей было село во главе с сельским старостой, назначаемым из местных жителей. Каждое село должно было состоять из 50 дворов. Таких крупных сел в то время в Японии не было, в одно село объединялось несколько соседних деревень. Была введена в это время и система деревенских пятидворок — объединений пяти со­седних крестьянских дворов, связанных круговой пору­кой по выполнению всех обязанностей перед государством. В ведении уездных начальников, писцов, квартальных и сельских старост был сбор налогов, контроль за исполнением крестьянами общественных работ, судебные и поли­цейские функции.

С утверждением сёгуната во все провинции стали на­значаться военные губернаторы, или протекторы (сюго), которые находились там наряду с правителями областей, назначаемыми императором. В их обязанность входил конт­роль за выполнением повинностей в пользу центрального правительства, подавление мятежей, преследование по­литических противников сёгуна, охрана провинций. В рас­поряжении сюго был местный гарнизон. В частновладель­ческие поместья посылались специальные уполномоченные правительства, главной обязанностью которых был конт­роль за доходами поместья, за внесением феодалами всех налогов, и прежде всего военного, преследование смутья­нов. Эти и другие меры не приводили, однако, к желае­мым результатам в периоды ослабления власти сёгуна. Так, например, в XV в. местные князья из числа бывших про­текторов присвоили себе право судебного и налогового иммунитета, запрещая чиновникам сёгуна появляться в их владениях. Сломить своеволие местных князей с помощью жестоких военно-полицейских мер удалось в определенной мере лишь в токугавской Японии.

Особое место в государственном аппарате токугавс­кой Японии занимали органы сыска, специальные поли­цейские инспектора мэцкэ ("прикрепленный глаз"), осу­ществлявшие негласный полицейский надзор за всем на­селением страны, от чиновников до крестьян. Во главе этого аппарата стояли так называемые омэцкэ (большие, славные мэцкэ), закон о правах и обязанностях которых был принят в 1632 году. Пять главных полицейских инс­пекторов вели наблюдение за всеми князьями и высшими чиновниками.

Передвижение в стране было регламентировано стро­гой системой пропусков. Без предварительного разрешения бакуфу даймё не имели права строить замки, жениться. Для надзора за крестьянами и прежде всего сбора с них налогов во все владения Токугавы на основе закона 1644 года стали назначаться дайканы, которым подчинялись ста­росты деревень.

В городах помимо назначавшихся градоначальников, которым принадлежала широкая административная, поли­цейская и судебная власть, существовали советы крупных торговцев, но система городского самоуправления не по­лучила сколько-нибудь заметного развития в Японии.

Армия. До введения территориального деления армия Японии состояла из родовых дружин. Вместе с надельной системой в Японии была введена обязательная воинская повинность.

"Тайхо Ёро рё" среди других министерств выделяет и военное министерство, ведавшее именными списками офи­церского состава, их аттестацией, отбором, назначением и пр. В его подчинении было несколько штабов и управле­ний: арсенальное, военно-музыкальное, корабельное; со­колиной охоты.

Армейские части были территориальными, но фор­мировались и содержались в провинциях и уездах. Из одно­го двора брали одного новобранца. Сыновья и внуки обла­дателей рангов пользовались льготами, освобождались от службы в армии. Бойцы территориальных крестьянских ополчений составляли своеобразный резерв, они не отры­вались от повседневного крестьянского труда. Срочной до трех лет была служба в пограничных войсках, гвардейских и сторожевых частях.

Армия строилась по десятичной системе, во главе с полусотниками, сотниками, двухсотниками, которые могли быть незнатного происхождения, но храбрыми воинами. Начиная с тысячников для назначения требовался уже со­ответствующий ранг. Армейская часть более 20 человек мог­ла направляться в поход только по приказу императора.

Невыполнение боевого приказа или отсутствие воору­жения в боевой обстановке могло наказываться смертной казнью по решению командующего. Служба в пограничных войсках освобождала других членов двора призывного воз­раста от мобилизации. От срочной дворцовой и пограничной службы освобождались новобранцы, если был болен отец или старший двора. Пограничники брали с собой на службу рабов, жен, наложниц.

С ростом частной феодальной собственности, с междуусобными войнами, крестьянскими восстаниями было свя­зано формирование особого военно-феодального слоя са­мураев — профессиональных воинов, вассалов крупных феодалов. Особое мировоззрение японских самураев, осо­бый "кодекс чести" строился на ярко выраженном презре­нии к крестьянскому труду, на конфуцианских принципах покорности и беспрекословного подчинения приказу. Нару­шение кодекса чести влекло для самурая самоубийство — харакири.



Крестьянские ополченские формирования продолжа­ли существовать вплоть до XVI в. В связи с массовыми кре­стьянскими восстаниями правящие круги поняли нежела­тельность дальнейшего сохранения оружия у крестьян. Еще в XV в. феодалы в отдельных княжествах разоружили кре­стьян, но в общенациональном масштабе это произошло в конце XVI в., когда сёгуном Моётоми Худэёси в 1588—1590 гг. по всей стране у крестьян было отнято оружие. Это ме­роприятие получило название "охоты за мечами". Указом 1591 года крестьянам запрещалось становиться воинами, а самураям — заниматься какой-либо предпринимательской деятельностью.

Самурайское войско состояло в основном из конницы. С введением огнестрельного оружия конница постепенно сходит на нет и ее место занимает пехота.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница