Курс истории и методологии астрономии. (Основные этапы развития астрономической картины мира)



страница1/17
Дата30.04.2016
Размер3.7 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17




Курс истории и методологии астрономии.

(Основные этапы развития астрономической картины мира)
(Лектор Алина Иосифовна Еремеева)


  1. Лекция 1

  2. Лекция 2

  3. Лекция 3.1

  4. Лекция 3.2

  5. Лекция 4

  6. Лекция 5

  7. Лекция 6

  8. Лекция 7

  9. Лекция 8

  10. Лекция 9

  11. Лекция 10

  12. Лекция 11.1

  13. Лекция 11.2

Лекция первая.
Предисловие.

Основными целями настоящего курса истории и методологии астрономии являются следующие:



  1. Формирование у студентов широкого научного кругозора, способности оценивать современное состояние науки исторически – как этапа ее закономерного развития и т.о. умения лучше ориентироваться в перспективах этого развития.

  2. Ознакомление с главными этапами развития знаний и представлений об окружающей Вселенной с древнейших времён до наших дней.

  3. Выявление особой роли астрономии в формировании духовного и интеллектуального облика человека как вида – Homo Sapiens. Созерцание, а затем и наблюдения небесных явлений способствовали практическому освоению им доступной природы, открытию закономерного устройства окружающего мира, связи Человека и Космоса и привели уже на самых ранних этапах к первым обобщениям в виде создания общей астрономической картины мира (АКМ). Воспитание уважения к прошлому опыту человечества через ознакомление с трудами и неординарными судьбами астрономов различных времен и народов.

Курс предполагает ознакомление с историей астрономии в трех ее аспектах:

  1. Летописный аспект.– Ознакомление с хронологией основных астрономических открытий и главными действующими лицами в истории астрономии в сравнительном изложении – по основным регионам возникновения земных цивилизаций.

  2. Систематический аспект. – Ознакомление на основе фактического материала (1) с целями и методами астрономической деятельности в различные эпохи и в разных регионах Земли. Выявление существенной роли астрономии в формировании общественного мировоззрения – как первоначального религиозного, начиная с астральных форм религии и примитивной прямолинейной астрологии, так и научного, зарождавшегося в первых натурфилософских космофизических концепциях Вселенной и развивающегося в направлении выработки наиболее адекватной картины мира.

  3. Концептуальный аспект. – Ознакомление на историко-астрономическом материале (1,2) с главными закономерностями развития науки как особого рода деятельности человека по выработке новых знаний. Эта деятельность включает накопление конкретных знаний и их безграничное обобщение в виде построения целостного образа окружающей действительности, иначе картины мира (КМ). Последнее – неизбежная безграничная экстраполяция набора частных знаний, независимо от их количества и качества, на всю мыслимую действительность – свойственно только человеческому разуму, обладающему такими свойствами как воображение и творческая энергия, способность к творению на основе известного новых образов.

В нашем случае речь пойдет о создании и развитии астрономической картины мира (АКМ). Именно она стала самым ранним фундаментом для выработки мировоззрения и господствующей идеологии в первых человеческих сообществах, поскольку человек на самых ранних этапах своего становления как вида не только ощутил, но, в отличие от всего живого, и осознал свою связь с Небом (с космосом), и более того – воспринял себя средоточием окружающего его мира, космоса.

Одной из главных целей концептуального аспекта является внедрение понимания коренного различия закономерностей развития «конкретной науки» и формирования, развития и судьбы картины мира, в данном случае астрономической (АКМ). Именно смена АКМ породила такое понятие в науковедении как «научная революция». (Подробнее об этом будет рассказано в заключительной главе курса.)

Курс включает введение, семь частей (с изложением историко-

астрономического материала по хронологическому и региональному принципам) и историко-методологическое заключение.



Введение. Место, роль и судьба АКМ в истории астрономии.
Кто-то из древних мудрецов сказал, что лишь поднявшийся на башню увидит дорогу. Знать историю своей науки – значит «подняться на башню» и увидеть путь, пройденный наукой до наших дней и даже в той или иной мере предвидеть ее дальнейшее движение.

Астрономия – древнейшая из естественных наук. Зарождение и развитие знаний о Вселенной представляет собою закономерный и сложный процесс, тесно связанный, с одной стороны, с эмоциональным и рациональным отображением человеческим разумом явлений Космоса, а с другой, – с практическим использованием знаний о закономерностях небесных явлений.

Существенной закономерностью процесса познания Вселенной, как уже сказано, является формирование – уже на самых ранних ступенях развития человечества – целостных представлений об окружающей действительности, иначе Картины Мира (КМ). В нашем случае речь пойдет о создании и развитии астрономической картины мира – АКМ. Такое целостное (или системное) восприятие окружающей действительности свойственно только человеческому разуму. Являясь результатом стихийного стремления к обобщению и безграничной экстраполяции накопленных сведений (независимо от их количества и качества), АКМ (как и всякая картина мира), постепенно превращается в традицию и на протяжении более или менее длительного периода времени в значительной степени направляет (стимулирует и одновременно ограничивает определенными рамками «разумного», иначе, приемлемого для неё) развитие астрономии как конкретной наблюдательно-теоретической науки. В каждую эпоху АКМ фактически воспринимается как единственно верная и окончательная, что, однако, как свидетельствует история, всегда неизбежно опровергалось последующим развитием знаний. Самые ранние АКМ, еще антропоморфные и мифологические, уже отражали всеобъемлющее целостное космологическое представление об окружающем мире.

Вся история развития цивилизаций на Земле доказывает особую роль именно Астрономической Картины Мира в формировании мировоззрения, в осознании связей Человека с Космосом и т.о. в возникновении на ранних ступенях развития АКМ различных религиозных учений об устройстве Вселенной и о космическо-земных связях (астральная форма религии, астрология). В них проявилось примитивное, антропоморфное (на основании прямых аналогий) отражение и преломление человеческим разумом объективных черт и закономерностей окружающей действительности, прежде всего на основе социального опыта человечества (устройства первобытных человеческих сообществ с характерными общими чертами и местными особенностями – духовным обликом, или, как теперь говорят, «менталитетом»).

Параллельно, в тесной связи с АКМ, с духовными запросами и запросами практики, происходило развитие самой астрономии как конкретной, в смысле наблюдательно-теоретической, науки. Этот процесс включал, как рост фактических знаний, так и возникновение их обобщений сначала в форме натурфилософских космофизических концепций. Уже на этом этапе были выдвинуты некоторые основополагающие идеи, вошедшие в фундамент современных космологии и космогонии. Далее процесс познания перешел от таких первоначальных качественных интуитивных обобщений «опыта» (в форме все более абстрактных гипотетических построений) к выработке строгих логических и количественных методов научного познания – путем выдвижения тезисов и их обоснования логическими и новыми наблюдательными аргументами. По мере обогащения наблюдательной и теоретической базы науки происходило дифференцирование исследований неба (по объектам, аспектам, методам), в результате чего сформировались самостоятельные разделы астрономии – начиная с астрометрии и небесной механики (кинематики, а затем динамики), пополняясь звездной астрономией, астрофизикой и т.д., до появления в ХХ в. радио- , гамма-, нейтринной и т.п. разделов современной астрономии и нового глубокого развития самых древних ее аспектов – космологического и космогонического. При этом вновь наблюдается тенденция к их синтезу и к тесному взаимодействию и взаимопроникновению других самостоятельных разделов астрономии – с общей тенденцией к созданию новой «космофизики» Вселенной и формированию новой АКМ.

Для процесса познания, прежде всего в астрономии, характерно чередование спокойных (эволюционных) и переломных (революционных) его этапов. Первые, более длительные, характеризуются постепенным количественным нарастанием знаний в рамках общепринятой АКМ, в результате чего она пополняется новыми не противоречащими ее основам обобщениями на основе вновь открываемых фактов и качественно обогащается. Предреволюционные, кризисные ситуации в развитии науки возникают, когда новые открытия входят в трудно преодолимые противоречия с основами принятой АКМ. В результате происходит качественный скачок – смена АКМ, иначе «научная революция».

Вследствие каждой научной революции происходит расширение рамок познания, создаются условия более глубокого понимания явлений. Процесс познания, а с ним и процесс практического использования знаний ускоряются, что может характеризоваться как научно-технический прогресс, акселерация (но уже не революция!).

Однако и новая картина мира рано или поздно оказывается тесной для новых фактов, и тогда происходит очередной скачок – очередная научная революция в представлениях об окружающей действительности (т.е. новая смена научной картины мира). Процесс этот не имеет предела.

В истории астрономии особенно велика роль личности ученого, поскольку борьба нового восприятия мира с традиционными представлениями о нем (которые во все прежние эпохи становились узаконенными официальной идеологией!) требовала не только остроты ума, научной смелости, но и нередко гражданского мужества, самоотверженности, героизма.

Часть первая. Истоки астрономии
Введение.

§1. Изменение представлений о «нуль-пункте» начала астрономической деятельности на Земле.

Вплоть до XIX в. исходным пунктом развития астрономии (как и всего естествознания) считалась древнегреческая цивилизация (VIв. до н.э. – II в.н.э.). Ее наука и искусство получили поэтому статус "классических". В начале XIX в. после расшифровки египетских иероглифов и шумеро-аккадской клинописи в историю науки вошла астрономия Вавилона и Древнего Египта, отодвинув нуль-пункт начала астрономической деятельности на Земле еще на два-три тысячелетия. К менее отдаленной эпохе (2-му тыс. до н.э.) относится и одна из древнейших лунно-солнечных обсерваторий в Европе. Это стало ясно после раскрытия (лишь в 60-е гг. ХХ в.) астрономического смысла знаменитого мегалитического комплекса – Стоунхенджа в южной Англии. (И таких памятников обнаружилось множество по всему земному шару).

В ХХ в. отправной пункт появления деятельного интереса к небу отодвинулся назад еще на... 20 – 30 тысячелетий (!). Об этом свидетельствуют «солярные знаки» и рисунки астрономического содержания на стенах древнейших пещер мира, некоторые археологические находки в Сибири.

Здесь мы сталкиваемся с новым аспектом истории астрономии: ее разделением на собственно историческую (письменную) и историю молчаливую, «доисторическую», т.е. сохранившуюся лишь в виде материальных памятников, по-видимому, астрономического назначения. Их отождествление и изучение составляет предмет новой комплексной науки – археоастрономии (иногда ее называют и палеоастрономией).

Наконец, следует упомянуть и еще об одном проявлении древнейшего интереса к небесным объектам и явлениям. Это – астрономический фольклор в широком смысле (не только в устном творчестве): ритуальные песни и пляски (хороводы), приметы, выраженные в пословицах и поговорках (см. выше), астрономические элементы сказок, предметы искусства – вышивки и резные украшения астрономического содержания на предметах быта и на домах, служившие как бы знаками-оберéгами дома. Астрономический фольклор, или, как его иногда называют этноастрономия (букв. – народная астрономия) уходит своими корнями в неизмеримую глубь времен и, видимо, является самым древним проявлением интереса к Небу и осознания космическо-земных связей.


§2. Древнейшие следы астрономической деятельности человека.

Когда и как мог возникнуть интерес человека к Небу? Астрономия историческая и доисторическая. Роль общей картины Космоса и небесных явлений в формировании Человека как Homo Sapiens.

Ответ на поставленный вопрос о времени возникновения интереса человека к небесным явлениям почти без сомнения совпадает с ответом на вопрос – когда сформировался сам человек, и, получая в наши дни доказательства все большей древности, теряется в глубине времён. Следы же проявления интереса человека к Небу уводят нас, по меньшей мере, в эпоху палеолита (т.е. на десятки тысяч лет в прошлое от нашего времени). (Последнее открытие немецкими археологами в 2007г. древнейшего следа человеческой ноги с возрастом в 2 млн. лет (!) позволяет ожидать дальнейшего «удревления» и следов интереса человека к Небу.) Доказательствами такого интереса служат молчаливые материальные памятники – рисунки астрономического содержания в характерных местах обитания первобытного человека – древнейших известных пещерах (например, в Центральной Африке), а также на открытых небу площадках – в виде наскальной живописи и грандиозных по масштабам изображений на обширных пустынных плато (например, в пустыне Наска, в Перу, Южная Америка). В этих материальных памятниках проявляются и стимулы интереса к Небу.

Так, если в первых, пещерных рисунках астрономического содержания порой отражались конкретные поразившие «художника» наблюдённые явления (например, изменения вида Луны или вспышка Сверхновой – Псковский, 1977), воспринимавшиеся, почти несомненно, как знаки с Неба, то загадочность и сама грандиозность масштабов фигур пустынной живописи (над чем многие годы ломают головы современные археоастрономы и историки астрономии и чему поспешили дать свое толкование современные уфологи…) – могут иметь, на наш взгляд, простое, но именно научное объяснение: здесь, почти без сомнения, сам человек пытался отправить свое «послание» Небу, установить, так сказать, контакт с Космосом! Последнее заставляет по новому расставить акценты при перечислении главных и первоочередных стимулов зарождения на Земле астрономической деятельности человека.

Возникает необходимость пересмотреть общепринятое ныне представление, что интерес человека к небу возник сначала лишь как к системе опознавательных знаков – якобы из необходимости ориентироваться во времени и пространстве.

Разумеется, постепенно освоение этой системы знаков действительно становилось и результатом, и условием трудовой деятельности в человеческом сообществе, возможно, еще на уровне племени – особенно после перехода от бродячего собирательства к оседлому земледельчеству. Но параллельно (если не раньше!) интерес к Небу формировался как результат раннего ощущения и осознания тесной связи человека и Неба, откуда на землю низвергались и жгучие лучи Солнца, и ливни, и грохочущий огонь-молния, а то и раскалённые камни…. Более того, по современным представлениям уже первобытный человек мог ощутить свою связь с Небом в периодическом изменении своего собственного состояния (эти так называемые биоритмы связаны в конечном чете с изменением солнечной активности. – См., например, Владимирский и др.,1989). Это, как и созерцание Неба с его вечным порядком и закономерными изменениями, формировало самого человека как мыслящее и творческое существо, развивало его воображение и уже на самых ранних ступенях его развития привело к построению человеком общей картины окружающей Вселенной – первой «астрономической картины мира». На ощущение и учёт такой связи указывают древнейшие захоронения с характерной ориентацией покойников по странам света и сравнительно недавно вошедшие в круг исследований астрономов характерные наблюдательные площадки с выделенными астрономически значимыми направлениями. О том же говорит особый древнейший пласт человеческой культуры – астрономический фольклор: целая система астрономических примет, поверий, пословиц, наполненные космографическим содержанием многие сказки и мифы, наконец, само перенесение земных образов на Небо – в наименованиях запоминающихся неизменных конфигураций звёзд – созвездий…

Все эти свидетельства раннего интереса человека к небу позволяют говорить о доисторической (не оставившей письменных документов) и исторической астрономии.

Объектами изучения первой являются «солярные знаки», обнаруживаемые среди бесчисленных наскальных и пещерных изображений эпохи палеолита; астрономически ориентированные площадки-сооружения, а также астрономический фольклор и шире – вообще «народная астрономия», включающая помимо фольклора астрономические мотивы во всех видах прикладного искусства – в украшениях предметов быта: одежды, посуды, даже деталей домов, особенно в северном долговечном деревянном зодчестве, в виде небесных символов-оберегов… Корни астрономического фольклора уходят в неизмеримые глубины времён.

Другие до-письменные свидетельства интереса к небу позволяют с определенной степенью вероятности произвести их датировку.

Во второй половине прошлого, ХХ в. были расшифрованы некоторые старейшие "бессловесные", археологические памятники с выделением в них астрономически значимых направлений. Их изучает, как уже сказано, археоастрономия. В еще более отдаленные тысячелетия уводят нас "солярные знаки" – наскальные и пещерные рисунки первобытного человека, в которых просматриваются изображения небесных светил и созвездий. Наконец, в неизмеримые глубины времен уходят корни астрономического фольклора, ровесника эпохи самого создания языков.



Глава 1. Доисторическая астрономия.

1. Солярные знаки палеолита и мезолита. Еще в XVIIIв. и окончательно в середине XIX в. были открыты искусственные каменные орудия и следы художественного творчества человека эпохи, названной палеолитом (древнекаменной) и отделенной от нас 20 – 30 тысячами лет! Эти древнейшие рисунки на стенах пещер и на скалах изображали не только сцены охоты – животных и людей, но и абстрактные фигуры, получившие название "солярных (солнечных) знаков" (рис. 1). Так было доказано само существование человека разумного еще в эпоху давно вымерших мамонтов и шерстистых носорогов (что представлялось в то время невероятным многим естествоиспытателям, например знаменитому зоологу XVIII – начала XIX в. Жоржу Кювье). Подобная астрономическая символика сохранилась от языческих времен и в более поздних украшениях на предметах быта у славян (рис. 2, 3). За тысячи лет до н.э. человек пытался отразить первые выделенные им созвездия на плоских камнях, служивших после этого охранительными амулетами (рис. 4). А енисейский древний шаман изобразил на своем ритуальном инструменте-бубне целую Вселенную (рис. 5). Содержание и смысл некоторых рисунков до сих пор остаются загадкой (например, обнауженное в джунглях местности Чиапан в Мексике изображение на саркофаге одного из майанскх правителей древнего города Паленке, поразительно напоминающее картину: космонавт в космическом аппарате. Рис.6), как и упоминавшаяся выше грандиозная по масштабам картина в пустыне Наска.


2. Лунные календари эпох палеолита и мезолита.

В 60-е гг. ХХ в. в одной из древних пещер Испании (в пещере Канчаль-де-Маома, 7-е тыс. до н.э.) американским писателем и популяризатором науки Александром Маршаком был обнаружен своего рода лунный календарь в виде последовательности изображений смены лунных фаз (рис. 7). Смысл рисунка был очевиден. Другие находки оставались загадками.

Дело в том, что на костяных и каменных изделиях эпохи палеолита иногда попадались системы зарубок – в виде сложного орнамента или мелких точечных лунок. Археологи тщетно пытались уловить в них зародыш арифметического счета. Загадку решил А. Маршак. Тогда же, в 60-е гг. он сделал сенсационное открытие, первым убедительно показав, что в зарубках на древней кости из поселения Ишанго (мезолитическая культура, Экваториальная Африка, 9 тыс. лет назад, см.у Ларичева, 1989, рис. на с. 54) записан счет суток в лунных фазах – от последней четверти до полнолуния. Аналогично им были расшифрованы "орнаменты" на других находках времен палеолита (как правило, на костях мамонта).

Независимо и в те же годы советский археолог Б.А.Фролов расшифровал астрономическое содержание подобных находок на территории СССР (Владимирский и др.,1989, с.13– 14). Аналогичные находки сделаны были в Чехословакии (рис. 8 – 9).

Наиболее удивительные результаты были получены российским археологом В.Е. Ларичевым, экспедиция которого обнаружила так называемый "Ачинский жезл" из бивня мамонта (находка 1972 г. близ г.Ачинска, Красноярский край, возраст поселения около 20 тыс. лет. – (Ларичев, 1989, с. 97 , зд. Рис.10). Жезл длиною чуть более 12 см. покрыт ювелирно тонким узором из точечных лунок, образующих две переплетающиеся спиральные ленты. На основании многолетнего исследования сибирскими специалистами-реставраторами автор сделал вывод, что различные выделенные части спиралей содержат числа лунок, равные различным астрономическим периодам или кратные им.1

В итоге автор делает несколько фантастические по смелости выводы о знаниях "астронома" эпохи палеолита (!). Но при всей возможной спорности части выводов, "совпадение" числа лунок на каждом выделенном участке с астрономическими периодами впечатляет.

Менее сложным по устройству, но также содержащим календарные блоки, оказалось и ожерелье той же эпохи с подвесками в виде пяти пластин из раскопок близ Иркутска (находка 1929 г.). В его орнаменте Ларичев также нашел (в 1985г.) доказательства знакомства человека верхнего палеолита (жившего 15 – 20 тыс. лет тому назад) со счетом времени по лунно-солнечному Календарю ( там же, с. 142).

Подобные исследования показывают, что лунный календарь древнее солнечного, который начал более широко использоваться "лишь" с середины 3 тыс. до н.э. (Шилов,1990, с.106).

Между прочим, об особом практическом стимуле создания таких приборов для счета дней говорит, быть может, и то, что в обоих выделены периоды около 270 суток – время вынашивания человеческого плода (Ларичев,1989). (Выделение этого периода характерен для многих древних календарных устройств и систем как в Старом, так и Новом свете).
3. Памятники археоастрономии. Стоунхендж и другие. Изучение следов астрономической деятельности по археологическим памятникам позволяет с определенной степенью вероятности устанавливать, что именно могли наблюдать древние астрономы, реконструировать методы и цели их астрономической деятельности, наконец, уточнить саму эпоху наблюдений.

Уникальным по своим размерам и относительной сохранности, а потому и наиболее хорошо изученным к настоящему времени сооружением такого типа является Стоунхендж (букв. " Висячие камни") на пустынной равнине близ г. Солсбери на юге Англии в 100 км к юго-западу от Лондона. Оно представляло собой упорядоченную систему громадных, до 6 – 7 м высотой и весом в десятки тонн каменных уплощенных глыб-столбов (частью еще стоячих и в наши дни). На некоторых сохранились каменные перекладины (их называют "трилиты"), откуда произошло и название всего памятника. Один трилит располагался в центре, пять - вокруг, подковой, другие по огромному кругу поперечником в 30 м. И все это окружала кольцевая структура - из лунок ( 56 "лунок Обри") и двух кольцевых земляных валов (диаметр внешнего 115 м.. См. рис.11.).

Известный с незапамятных времен Стоунхендж был многократно описан, (например, еще древнегреческим историком Диодором Сицилийским, I в. до н.э.) сначала как "сферический храм" Аполлона, бога Солнца. Бог якобы «посещает остров каждые 19 лет: это период, за который звезды завершают свой путь по небу и возвращаются на прежнее место... [Не отголосок ли это несколько искаженного представления о солнечно-лунном календарном цикле Метона? – См. зд. Раздел о древнегреческой астрономии.] и там совершаются празднества «ночь напролёт от весеннего равноденствия до восхода Плеяд»[?! – Но если здесь передана более древняя легенда, то в 3-2-м тыс. до н.э. именно гелиакический восход Плеяд (Солнце в Тельце!) и происходил в день равноденствия! Возможно, здесь неточный перевод… надо: не «от», а «до наступления весеннего равноденствия, »– А.Е.].

Хранителями храма считались таинственные жрецы-друиды. О них впервые написал Юлий Цезарь в своих "Записках о галльской войне": "Говорят, что в школах друидов... много рассуждают о звездах и их движении... и ... совершают человеческие жертвоприношения" ( цит. по: Шилов,1990,с.8). Позже, с уничтожением секты друидов святилище было заброшено, и о его назначении забыли.

В новые времена, начиная с XVII в., Стоунхендж вновь был неоднократно исследован и описан, в т.ч. первым английским археологом Джоном Обри, (обратившим внимание на круговую систему из 56 таинственных лунок, названных затем его именем). Но и он считал его культовым сооружением друидов времен Римской империи (первые века до нашей и нашей эры).

Подлинный, гораздо более древний возраст сооружения и его астрономическое назначение заподозрили английские астрономы-любители в XVIII в.: У. Стьюкли, а затем Д. Смит отметили, что главная ось симметрии сооружения указывает на точку восхода Солнца в самый длинный день лета. В конце XIX в. Д. Леббок (сын астронома) определил его возраст – второе тысячелетие до н.э. В 60-е гг. ХХв. он был детально изучен астрономом-специалистом Д. Хокинсом (Хокинс, 1984) и расшифрован как сложная лунно-солнечная обсерватория. Главные направления в ней, отмеченные камнями-менгирами (визирами для наблюдателя, располагавшегося в центре сооружения – не от английского ли слова «manager – управляющий, руководящий), совпадают с точками (на горизонте) восхода и захода Солнца в равноденствия и солнцестояния; с аналогичными положениями Луны в определенные моменты года и даже в определенные периоды – годы "высокой" и "низкой" Луны ( рис. 12). Изучение таких памятников породило новое понятие – «горизонтная астрономия». Исследования в последующие годы подтверждают, по меньшей мере, лунное предназначение обсерватории.

О грандиозности сооружения и важности целей для его авторов говорят количественные характеристики Стоунхенджа: время, затраченное на строительство (и неоднократную перестройку), – более трех веков (1900 – 1600 гг.до н.э.); затраты – 1,5 млн человеко-дней, а общая стоимость сравнима со стоимостью программы космических исследований США (около 1% национального дохода страны).

Следы подобных наблюдательных площадок меньших размеров с отдельными каменными указателями - менгирами и кольцевыми структурами из камней – кромлехами, использовавшиеся в основном, видимо, для культовой горизонтной астрономии, были обнаружены с тех пор сотнями в других районах Англии, открыты во Франции и в других странах центральной и северной Европы, в Южной Америке, на островах Полинезии, а на территории бывшего СССР – в Среднем Приднепровье (Азово-Причерноморских степях), на Кавказе ( в Армении, на холме Мецамор в Араратской долине, III тыс. до н.э.; подозревается также в Дагестане), в Сибири (Аркаим близ Челябинска – Шилов, 1990), в Прибалтике. Возможно, первые такие обсерватории появились еще на рубеже V– IV тыс. до н.э. в районах Восточной Европы (в верховьях нынешних Эльбы, Одера, Вислы) в связи с началом развития здесь оседлого скотоводства и земледелия, когда календарная астрономическая служба приобрела важнейшее практическое значение. Истоки же этой традиции восходят, возможно, к древнейшим культурам Ближнего Востока VII – V тыс. до н. э. (там же, с.105). Отмечается также, что размеры как самих поселений, так и "календарных" обсерваторий в Европе были намного больше, нежели на незначительной территории Месопотамии той же эпохи.

Наряду с практическим использованием, а возможно и в еще большей степени такие обсерватории-кромлехи имели "духовное" назначение: через них осуществлялась "связь" Земли с Небом, откуда на людей, как считали, нисходит не только свет и тепло, но также здоровье, счастье и т.п. Т.о. эти первые обсерватории как особый вид «института» прикладной астрономии – обслуживали «культовую астрономию», и в этом смысле первые истолкования Стоунхенджа римлянами не были лишены доли истины. Культовая астрономия играла роль наблюдательной основы формировавшегося общего мировоззрения, общей астрономической картины мира, центральным пунктом в которой была ощущаемая связь жизни на земле с Небом. И здесь мы вновь должны вернуться к астрономическому фольклору.
4. Роль астрономического фольклора как творца и хранителя древнейшей астрономической картины мира.

Астрономические мотивы пронизывают древнейшие мифы, сказки, обрядовые песни и пляски, художественных изделия – вышивки, также имевшие некогда ритуальный смысл. Таков обряд масленицы – след поклонения древних славян-язычников Солнцу как богу Яриле [или Луне, по О.Д. Святскому]. Таковы обрядовые песни и танцы народов Прибалтики, в которых отражена память о появлении необычных, пугавших своим видом хвостатых звезд-комет2.

Космологические и космогонические мотивы особенно свойственны сказкам и мифам народов Африки, Океании, Филиппин, отчасти Индии и Китая.

Если в солярных знаках и числовых орнаментах древнего человека нашла отражение его весьма конкретная астрономическая (календарная) деятельность и его познания, то в фольклоре и изобразительном искусстве отразилась первая построенная им, древнейшая "астрономическая картина мира". Некоторые историки науки подчеркивают, что фольклорная астрономия, отражавшая явления фрагментарно и поверхностно, выражала связь человека со Вселенной через чувства и эмоции и потому не сделала четкого вклада в сумму астрономических знаний (Нейгебауэр,1968; Рожанский, 1980). Однако роль этого этапа развития астрономии с точки зрения общего развития познания окружающего мира заключалась в ином. В космолого-космогонических сказках и мифах отразились не отдельные астрономические сведения, а целостное представление о Вселенной. (Ср. выше рисунки Вселенной на прялках, женских уборах, на бубне шамана.)

Хотя эта картина мира опиралась еще на очень небольшую сумму сведений о Вселенной, она уже представляла ее как закономерную систему явлений и сил. Как уже говорилось выше, это и было по существу самым ранним "научным" (космологическим), хотя и подсознательным еще открытием человека! Такая точка зрения имеет авторитетных защитников (например, в лице известного французского этнографа К. Леви-Строса ).

В стремлении понять, объяснить весь мир в целом как систему взаимосвязанных явлений сказалась коренная особенность формировавшегося человеческого интеллекта. В гипотетических реконструкциях связей во Вселенной человек действовал, по крайней мере, не ради выполнения трех главных "практических" задач всего живого – добыть пищу, укрытие и продолжить свой род. Человек (уже подготовленный к этой фазе своим творческим трудом) проявил себя, возможно, впервые, истинным исследователем: быть может, подсознательно ощутил в себе вопрос: "Почему?" и стал искать ответ в аналогиях с известным уже ему из личного и общественного жизненного опыта.

Это и было первым шагом, по существу, к осознаванию окружающего мира. Ведь при всей "наивности" и произвольности гипотез первобытного человека о мироздании в них уже учитывались определенные реальные закономерности – цикличность большинства небесных явлений, мощь природных сил.

Вместе с тем, зрительная иллюзия – ощущение себя в центре вращающегося звездного небосвода – порождала убеждение, что человек сам представляет едва ли не важнейшую часть окружающего мира. И это последнее стало одним из важнейших стимулов к изучению небесных явлений – как знаков Неба.

Важным переходным этапом между начальной (мифологически-фольклорной) и современной научной (рациональной – наблюдательно-теоретической) стадиями осознания мира стало натурфилософское осмысление Вселенной. Также целостное и умозрительное, оно уже опиралось на обобщение общечеловеческого опыта общения с окружающей Вселенной (см. ниже)

Глава 2. Стимулы зарождения, цели и первые следствия астрономической деятельности на Земле.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница