Курдский фактор в условиях меняющегося Ближнего Востока Волна революций «арабской весны»



Скачать 159.81 Kb.
Дата27.10.2016
Размер159.81 Kb.
Ю.С. Кудряшова,

старший научный сотрудник

Центра евроатлантической безопасности ИМИ
Курдский фактор в условиях меняющегося Ближнего Востока
Волна революций «арабской весны» и обострение иранской проблемы вписываются в американский план создания Большого Ближнего Востока (2006 г.), в рамках которого предусматривается существенное изменение сложившихся в регионе границ. На карте, составленной отставным подполковником, преподавателем Национальной военной академии США Ральфом Петерсом, отражены грядущие изменения1 (см. карту 1). Официально утверждалось, что карта не отражает точку зрения Пентагона, но известно, что она использовалась в обучении высших военных офицеров Оборонного колледжа НАТО.
Карта 1.


Проект, посвященный Большому Ближнему Востоку, предполагает создание курдского государства. Согласно плану преобразований, Турция должна будет понести наибольшие территориальные потери. Вся ее восточная часть, как и отдельные районы Сирии и Ирана, могут войти в новое государство под названием «Курдистан». США рассчитывают, что оно станет союзником Вашингтона на Ближнем Востоке. Значительные территориальные потери возможны для Ирана, Ирака, Саудовской Аравии, Пакистана. С началом дестабилизации на Ближнем Востоке становится очевидным, что эти планы вполне реальны и уже осуществляются. Именно к этому ведут революционные потрясения, смена режимов, укрепление одних региональных акторов за счет ослабления других.

Курды, чьи интересы долгое время ущемлялись арабами, турками и иранцами, восприняли падение режима Саддама Хусейна в Ираке и дестабилизацию других арабских автократических государств как возможность реализовать собственные интересы. Мечта 40 миллионов курдов, проживающих на территориях Ирака, Турции, Сирии и Ирана, об объединении «распыленной» курдской нации в независимое государство вновь ожила.



Американское вторжение в Ирак лишило центральное правительство реальной власти и пробудило сепаратистские устремления этнических и религиозных анклавов. При помощи американцев в Ираке была создана курдская автономия с широкими полномочиями, существующая за счет доходов от нефти. Курды на севере Ирака фактически обрели независимость. Правительству Курдистана удалось за короткое время добиться значительных успехов в развитии региона, в первую очередь, в обеспечении безопасности, строительстве жилья, гостиниц, осуществлении инфраструктурных проектов. Уровень жизни значительно вырос для почти 5-миллионного населения автономии.

В полномочия правительства Курдистана, в частности, входят осуществление международного сотрудничества и установление торгово-экономических отношений с другими государствами. Более 30 государств открыли свои генеральные консульства в Эрбиле. В августе 2013 г. начались поставки нефти из иракского Курдистана через территорию Ирана.

Полномочия центрального правительства Ирака в Багдаде и региональной власти в Курдистане разделены в соответствии с конституцией страны и другими соглашениями. В то же время до сих пор не решен ключевой вопрос – о контроле над городом Киркук. Борьба за крупнейшую долю иракских запасов нефти и газа еще впереди. Отмечается рост напряженности между суннитами и курдами, с одной стороны, и проиранским режимом премьер-министра Ирака Аль-Малики, с другой. В глазах курдов и арабов-суннитов Аль-Малики превратился в шиитского диктатора. Арабы-сунниты стремятся получить такую же сильную автономию, как у курдов. Пока президентом Ирака является курд Джалал Талабани, позиции курдов сильны, и Аль-Малики не может навязывать автономии свою волю. Еще в 2003 г. в сотрудничестве с Масудом Барзани, президентом Курдистана, Д. Талабани сформировал единое курдское правительство. Оба лидера занимали единую позицию во время американского присутствия и в конституционных переговорах по курдскому вопросу.

Нынешние отношения между Багдадом и Эрбилем можно охарактеризовать как противостояние двух враждебных режимов. На заседании курдских партий, входящих в состав иракского парламента, было решено бойкотировать его работу. Основная причина политического кризиса заключается в нерешенности таких вопросов, как формирование курдского ополчения, нефтяное законодательство, принадлежность Киркука.

С конца 2011 г., сразу после вывода боевых частей из Ирака, американцы начали оказывать преимущественную поддержку региональному правительству курдов в Эрбиле. Однако в настоящее время курдское население не устраивает позиция США, поскольку оно рассчитывало на большее участие американцев в процессе обретения независимости. Напротив, Соединенные Штаты позволяют Аль-Малики посылать войска на спорные территории и оказывают давление на Турцию с тем, чтобы она отказалась от совместных с курдами проектов по экспорту нефти и газа.

Тем не менее Курдистан – единственный регион в Ираке, который имеет относительно совместимые с американскими ценности и цели демократических преобразований, в отличие от Аль-Малики, ближайшего союзника Ирана. США опасаются, что, сближаясь с Курдистаном, Белый дом теряет влияние в Багдаде. Хотя очевидно, что американский контроль над ситуацией в Ираке и так значительно ослаб, и Иран во многом влияет на политику Багдада.

Нельзя исключать возможность формирования единого образования между автономным правительством Курдистана в северном Ираке и регионами компактного проживания курдского населения на севере Сирии. Небеспочвенными представляются предположения о том, что вероятный раздел Ирака и Сирии приведет к созданию коалиций и новых региональных образований, объединившихся вопреки существующим границам. Курды Сирии, являясь третьей стороной в противостоянии оппозиции официальным властям, отказываются признавать Национальную коалицию как проекцию интересов Турции и Катара. В ходе гражданской войны курдские силы преследуют свою цель – создать независимую автономию. Еще летом 2012 г. под их контроль перешел целый ряд районов на севере Сирии. Сирийский Курдистан богат нефтью, однако значительная часть нефтехранилищ попала в руки группировки Джебхат ан-Нусра, радикального крыла оппозиции. На этом фоне очевидно, что у исламистских группировок Джебхат ан-Нусра и так называемого Исламского государства Ирака и Леванта есть собственные причины для конфликта с курдами и создания отдельного образования на севере Сирии.

Управление автономной курдской областью на севере Сирии с молчаливого согласия Дамаска осуществляет Демократический союз (ДС) – сирийское ответвление турецкой Курдской рабочей партии (КРП). Столкновения между боевиками Свободной сирийской армии и курдами резко ужесточились в июле-августе 2013 г. На севере Сирии сунниты-салафиты расстреляли около 450 курдов. Однако в настоящее время более двух третей населенной курдами территории Сирии, где они составляют 70% населения, занято курдскими силами. Боевые успехи ДС в ноябре 2013 г. свидетельствуют о его постепенном примыкании к региональной шиитской оси, поддерживающей Б. Асада.

В ходе последних боев курды получали помощь как от сил Б. Асада, так и от иракского Курдистана. Для Б. Асада и его союзников победы курдов в Сирии означают потерю новых территорий суннитскими повстанцами, противостоящими режиму.

Иностранные державы, поддерживающие оппозицию, надеются, что действия курдов нанесут удар по группировкам, связанным с «Аль-Каидой» и распространившим свое влияние на север Сирии. Шиитское правительство Багдада также поддерживает курдов с целью ослабить трансграничные связи суннитов. Официальный Ирак вместе с Ираном могут помочь курдам создать автономный регион для формирования буферной зоны между иракскими и сирийскими суннитами.

По мнению сирийских курдов, достижение договоренности между официальной властью и оппозицией без участия курдской общины не представляет какой-либо ценности, так как курды – один из государствообразующих народов Сирии. Влияние ДС обусловлено продолжительной деятельностью в Сирии Курдской рабочей партии, наличием идеологической платформы, а также значительным числом сирийских курдов в административном и кадровом составе КРП. Вместе с тем ДС воздерживается от применения силы и демонстрирует лояльность режиму Б. Асада, выступая против ударов по Сирии.

Сирийские курды пока не решаются на одностороннее провозглашение автономии и предпочитают взаимодействие по этому вопросу с Анкарой и Эрбилем. Одностороннее провозглашение курдской автономии в Сирии вряд ли будет поддержано иракским Курдистаном, который сильно зависит в вопросе поставок нефти от отношений с Турцией. На политические действия сирийских курдов влияет целый ряд внутренних факторов, в том числе раздробленность курдских группировок в Сирии. В июле 2013 г. фактически провалились попытки формирования Верховного курдского комитета, который был призван способствовать достижению единства позиций сирийских курдов.

Примечательно, что Турция официально поддержала возможность создания курдской автономии в Сирии. Причем в Сирии идет реальный процесс становления квазинезависимой автономии на границе с Турцией. В отличие от иракского Курдистана, курдская община в Сирии не имеет связей с Турцией, и в случае создания автономии она будет враждебна Анкаре. Поэтому закулисно Турция использует подконтрольные ей группировки в составе сирийской вооруженной оппозиции, чтобы направить их против местных курдов. Более того, совершаются массовые убийства мирных курдов боевиками-исламистами на севере Сирии. В Анкаре последовательно побывали лидер ДС Салех Муслим и премьер-министр регионального правительства иракского Курдистана Нечирван Барзани. Позиция Анкары на переговорах с ними, по сути, сводилась к двум требованиям: отказаться от одностороннего провозглашения автономии и прервать контакты с действующей сирийской властью. Кроме того, Анкара настаивает на более тесной интеграции организаций сирийских курдов в оппозиционные структуры. По сути, Турция стремится превратить сирийских курдов в младшего партнера оппозиции и тем самым добиться их большей управляемости. Одновременно это позволило бы отсрочить реализацию курдских планов по созданию автономии до гипотетического свержения действующей сирийской власти.



Вряд ли сирийские курды прислушаются к рекомендациям Турции относительно отказа от сотрудничества с Дамаском и превращения в младшего партнера сирийской оппозиции. Для ДС вариант балансирования между Дамаском и Анкарой представляется наиболее выигрышным с точки зрения получения выгодных условий от обеих сторон. При этом очевидно, что позиции Б. Асада на сегодня выглядят привлекательнее, чем перспектива сотрудничества с раздробленной оппозицией, победа которой в сирийском конфликте представляется весьма призрачной.

Тем не менее Турции логичнее поддерживать «местное» курдское население Сирии, невзирая на конфликт с КРП. Если Турция позволит «группе радикальных легионеров» обрести реальную силу в Сирии, она будет втянута в серьезный конфликт вокруг определения курдской идентичности и географии на Ближнем Востоке. Скорее всего, Анкара продолжит попытки подчинить себе сирийских курдов. Однако США, используя иракских курдов, могут повести сирийских курдов в другом направлении. На самом деле Соединенные Штаты уже начали опасаться курдского подъема на Ближнем Востоке, поскольку действия курдов не контролируются американцами.

Следует также учитывать, что Израиль, США и Турция могут использовать курдский фактор для дестабилизации Ирана. Существующая в Иране курдская община находится под сильным давлением со стороны Тегерана. Однако наличие в Иране сильной центральной власти не позволяет в ближайшее время ожидать курдских выступлений за независимость. Вместе с тем вступление Соединенных Штатов в прямой конфликт с Ираном будет представлять угрозу безопасности Турции, особенно если он завершится курдским восстанием и повторной дестабилизацией Багдада.

В 2013 г. турецкое правительство начало активную деятельность по налаживанию политических отношений с курдами. Р. Эрдоган предпринял усилия по укреплению партнерства с курдской Партией мира и демократии с целью либерализации конституции. При этом он не признает и не поддерживает курдскую национальную идентичность вне статуса курдов-граждан Турции и мусульман-суннитов. Р. Эрдоган опирается на исламистский фундамент, тогда как курдский национализм носит этнический и светский характер. Исламистский подход к решению курдской проблемы создает дополнительные препятствия для эффективного ведения переговоров с Партией мира и демократии. Прежде всего, правительство Р. Эрдогана формулирует целью мирного процесса борьбу с террористами и переговоры по их разоружению и тем самым поддерживает непрекращающийся конфликт. Турецкое правительство требует от КРП разоружиться, вывести своих людей за пределы турецкой границы, после чего партизаны смогут сами выбрать страну проживания. Причем разоружение должно предшествовать выводу военизированных формирований. Представители КРП настаивают на том, что вывод будет происходить с оружием в руках. В целом на территории Турции действуют группировки КРП численностью 1,5–2 тыс. человек. Однако в большинстве стран партизаны будут арестованы как террористы. Вероятно, бойцы КРП смогут обосноваться в иракском Курдистане, Сирии или Иране, что больше похоже на перемещение курдской проблемы из Турции, а не на ее решение. Курдская сторона настаивает на решении проблемы курдов в пределах Турции и не приемлет указанных требований Анкары.

Хотя правительство официально смягчает положение курдов в Турции, турецкие ВВС продолжают периодически бомбить юго-восточные регионы, населенные курдами. Поэтому основная часть партизан настроена на вооруженную борьбу. К военному варианту их подталкивают действия не только турецкой армии, но и жандармерии, репрессии против мирных курдов. Курдские лидеры выработали свою «дорожную карту» для решения проблемы. В частности, они предлагают создать на переговорах атмосферу взаимного доверия, которая будет подкрепляться стратегией пошаговых уступок сторон друг другу. В качестве первого шага курды призывают Анкару прекратить военные действия на территории юго-восточной Турции, обещая, что КРП в ответ прекратит нападения на турецкие военные базы и другие объекты. При этом представители турецких курдов отмечают, что сложение оружия КРП и оставление боевиками горных районов страны возможно лишь в случае расширения основных прав курдов и достижения развитой демократии.

В 2013 г. правительство Р. Эрдогана заявило о намерении либерализовать конституцию. Основной закон должен расширить права крупнейшего этнического меньшинства Турции и передать часть административных полномочий региональным правительствам. Взамен КРП должна прекратить противостояние с турецким государством. Однако, по данным опроса, проведенного в марте 2013 г., более 60% турецкого населения настроено критически в отношении прямых переговоров Анкары с представителями КРП2.



Важнейшим препятствием на пути к примирению остается статья 66 конституции Турции, которая гласит, что все граждане страны являются турками. Данная статья долгое время служила фактором внутренней дестабилизации, поэтому в случае корректировки конституции Р. Эрдогану будет обеспечена поддержка курдской парламентской Партии мира и демократии.

Р. Эрдоган прилагает максимум усилий, чтобы довести процесс примирения до конца, так как политическое усиление курдов ослабляет позиции националистов и республиканцев. Таким образом, он придерживает курдский террор в качестве рычага воздействия на оппозицию. По сути, турецко-курдское примирение – это элемент внутриполитической борьбы в Турции. Данный процесс, обеспечивая полноценную интеграцию курдов в политическую структуру страны, продолжает инициированное Р. Эрдоганом отстранение от власти традиционной турецкой элиты. В целом тактика правительства Турции предусматривает преференции курдскому населению для получения его поддержки действующей власти и репрессий в отношении потенциальных курдских лидеров, способных на создание политических движений.



В сентябре 2013 г. Р. Эрдоган обнародовал долгожданный «пакет демократизации» – перечень примирительных реформ, расширяющих права национальных меньшинств. В частности, он предложил снизить 10-процентный порог, необходимый для прохождения партий в представительные органы власти. Если этот порог будет снят, курдская Партия мира и демократии сможет войти в правительство. Что касается уравнивания курдов с турками в правах на развитие национальной культуры и языка, то предложения Р. Эрдогана не удовлетворили курдов. Так, запрет на обучение на родном языке был снят, но только для частных школ. Кроме того, сохранились ограничения на радио- и телевещание на курдском языке.

Одним из основных требований курдов был статус автономии на основе местного самоуправления, однако удовлетворение этого требования не предусмотрено в «пакете». В связи с этим представители Партии мира и демократии заявили, что намечаемые правительством реформы не соответствуют их ожиданиям. Вместе с тем очевидно, что курдское движение отказалось от категорических требований независимости и демонстрирует готовность к политическому взаимодействию в рамках автономии и поиску новых моделей в границах существующего государственного образования.

Для курдов сейчас важнее укрепиться на севере Ирака и не упустить шанс на создание автономии в Сирии по иракскому образцу. Поэтому именно Ирак и Сирия представляют на сегодня стратегический интерес для курдов, аналогичные же планы относительно Турции носят более долгосрочный характер. Разумеется, курды при этом лишаются надежды на создание собственного независимого государства на турецкой территории, зато получают шанс признания Турцией независимости потенциального курдского государства на сирийских и иракских территориях.

В целом, сепаратизм, охвативший многие страны Ближнего Востока, вполне способен изменить карту региона. Вероятно, предложенный Р. Эрдоганом план примирения с курдами был выдвинут Анкарой в качестве реакции на начавшиеся процессы преобразований Большого Ближнего Востока. Турецкий лидер явно стремится к созданию нового регионального порядка под руководством Турции. Основой такого порядка должны стать обновленные отношения турок и курдов, их стратегическое партнерство с целью совместной разработки ближневосточных энергоресурсов.

Турецкие СМИ, находящиеся под контролем властей, выдвинули абсолютно новую концепцию, которая, с одной стороны, соответствует фактически реализуемой доктрине «неоосманизма», а с другой – предусматривает пересмотр региональных границ в пользу Турции. Как видно на карте (см. карту 2), Турция в будущем должна включать северный (курдский) Ирак, северную часть Сирии, весь Кипр, ряд районов Греции, а также Нахичеваньскую автономию Азербайджана и грузинскую Аджарию3.
Карта 2.


Необходимое условие для осуществления таких изменений – политический союз с курдами, проживающими не только в Турции, но и в Ираке, Сирии и Иране. Турецкое правительство активно сближается с курдским региональным правительством северного Ирака. Турция положительно относится к фактической независимости иракского Курдистана, к тому же стороны разделяют политические цели в Сирии.

Турция пытается закрепить за собой функцию транзитного государства и основного торгово-экономического партнера автономии. Анкара является ключевым инвестором в Курдистане и пытается построить трубопроводы с целью усилить его экономическую независимость. Большую часть импорта курдской автономии уже составляют турецкие товары, доля которых в 2012 г. достигла почти 70% от общего объема турецкого экспорта в Ирак в размере 11 млрд долл. Более того, около 80% товаров широкого потребления, пользующихся спросом у населения иракского Курдистана, произведены в Турции. Доля турецких фирм на региональном рынке иностранных компаний составляет 60–70%.

Фундамент подлинного стратегического союза между Турцией и курдской автономией призвано заложить зарождающееся энергетическое партнерство. В Турции традиционно высок дефицит энергоносителей, а в недрах Северного Ирака содержится около 7% общемировых разведанных запасов нефти. Доступ Анкары к этим месторождениям позволит снизить зависимость страны от российского газа и иранской нефти. В Турции рассматривается проект строительства нефтепровода из северного Ирака до Джейхана с последующим соединением с магистралью Баку–Джейхан. Для наполнения трубопровода Турция стремится получить концессию на разведку новых нефтегазовых месторождений в северном Ираке, а заодно договаривается о льготных тарифах на импорт электроэнергии.

Взамен Турция предлагает автономии помощь в создании инфраструктуры трубопровода, позволяющего экспортировать нефть и газ без использования иракских государственных коммуникаций, которые находятся под контролем центрального правительства в Багдаде. Эта сделка обеспечит экономическое благосостояние курдского региона и укрепит его независимость от общеиракского правительства. По конституции Ирака, курдская автономия имеет право на 17% дохода страны от продажи нефти и газа. Но перераспределение выручки от экспорта углеводородов происходит нерегулярно, и центральное правительство накопило значительные задолженности. Руководство автономии надеется, что сделка с Турцией позволит ему получать регулярную и предсказуемую прибыль от продажи энергоносителей.

Ярым противником нефтегазовой сделки Турции и курдской автономии выступают Соединенные Штаты. По словам госсекретаря США Джона Керри, такое партнерство подорвет стабильность в Ираке и подтолкнет сепаратистские тенденции на севере. При этом он ссылается на тот факт, что США сами были вынуждены остановить разведку богатых газовых месторождений в Ираке из-за нестабильности в стране4.

Тем не менее турецкое правительство не разделяет опасений Вашингтона. В доказательство того, что американцы больше беспокоятся о своих интересах в северном Ираке, чем о предполагаемых угрозах стабильности страны, турки ссылаются на сделки американских нефтяных гигантов «Exxon» и «Chevron» с курдской автономией. При этом Анкара остается важнейшим союзником США, и расширение влияния Турции в регионе предусматривает ослабление основных противников Вашингтона – Ирана и Сирии.



Процесс реальной экономической интеграции между Турцией и курдской автономией становится очевидным. Тем самым Анкара косвенно признает независимость населенной курдами области, усугубляя нестабильную обстановку в Ираке и обостряя отношения с Ираном.

Что касается России, то она начала пересматривать политику в отношении сирийских и иракских курдов. В частности, лидер иракского Курдистана М. Барзани был впервые официально приглашен в Москву в феврале 2013 г. Знаковым событием стало участие российской государственной компании «Газпромнефть» в разработке перспективных месторождений иракского Курдистана. В октябре 2012 г. «Газпромнефть» заключила с Эрбилем соглашение о проведении геологоразведочных работ в районе Мандали, относящемся к мухафазе Дияла. Это спорная территория, где курдская автономия и центральное правительство Ирака ведут борьбу за установление административного и военного контроля. Поскольку соглашение с Эрбилем было заключено без согласия Багдада, «Газпромнефть» сталкивается с давлением со стороны правительства Аль-Малики.

Багдад считает любую деятельность властей курдской автономии по выстраиванию самостоятельного курса с зарубежными энергокомпаниями покушением на свои властные прерогативы. Однако у «Газпромнефти» заключены контракты на разработку перспективных месторождений не только автономного региона, но и участков на основной иракской территории. Российская компания планирует вложить в разработку месторождений курдских регионов Ирака около 1 млрд долл. При этом «Газпромнефть» работает и с центральным правительством Ирака – на правах оператора проекта компания входит в иностранный консорциум, добывающий нефть в районе Бадра. Можно предположить, что Багдад пошел на заключение с Москвой крупной оружейной сделки, поскольку не в последнюю очередь преследовал цель отвлечь российские компании от тесных связей с иракскими курдами.

Россия может усилить свои позиции в Ираке через проведение сбалансированной политики, учитывающей интересы как Аль-Малики, так и М. Барзани. Таким образом, на севере и юге Ирака она может обрести политическое влияние, частично компенсировав этим ослабление своих позиций в Сирии.



Учитывая, что безусловная поддержка правительства Б. Асада требует больших затрат и не во всем способствует росту авторитета России на Ближнем Востоке, необходимо искать новых союзников в Сирии. Развитие отношений с сирийскими курдами может стать одним из направлений российской ближневосточной политики в условиях происходящих в регионе изменений.

1 Peters R. Blood Borders: How a Better Middle East Would Look // Armed Forces Journal, June 2006: http://www.armedforcesjournal.com/2006/06/1833899

2 Hurriyet, 29.03.2013.

3 Milliyet, 22.03.2013.

4 Project Syndicate, 11.04.2013.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница