Конкурс проводится в два тура I тур Золотое кольцо России



страница14/29
Дата22.04.2016
Размер5.06 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   29

Евпатий Коловрат.

В исторической повести «О разорении Рязани Батыем» рассказывается о рязанском воеводе Евпатии Коловрате. В истории воинского искусства навсегда останется подвиг самопожертвования рязанского воеводы Евпатия Львовича Коловрата. Когда монголо-татары рано утром, 21 декабря 1237 года, после пятидневной осады, взяли штурмом обессиленную, истекающую кровью Рязань, Коловрат и это время находился в Чернигове вместе с князем Ингварем Ипгворевичем. Узнав от гонца о взятии родного города, Коловрат, не медля ни минуты, поскакал к столице Рязанского княжества. То, что увидел воевода, настолько потрясло его, что он решил немедленно выступить в поход и отомстить за гибель своего народа. Собрав всех, кто уцелел в густых окских лесах от нашествия, а таких набралось около 1700 воинов, Коловрат бросился в погоню за врагом, которого удалось нагнать и Суздальской земле. Несмотря на многотысячное преимущество противника, Евпатий Коловрат со своей отважной дружиной обрушился на татарские полки: смял их и проехал насквозь. Месть Коловрата была страшна и неотвратима. Паника охватила татаро-монгольское войско. Никто не мог противостоять Коловрату и его немногочисленной дружине. Все новые и новые отряды бросал хан Батый на дружину Коловрата и ничего не мог с ней поделать. Тысячи трупов врагов устилали заснеженные поля Русской земли. Накал борьбы достиг такой степени, что татары от страха сделались как пьяные, и говорили, что это восстали из мертвых убитые рязанцы. И будто бы они, чудесно воскресшие, прилетели с неба. Отсюда, вероятно, и пошло выражение «летающие рязанцы». В ходе боев противнику удалось захватить в плен пять безоружных тяжелораненых дружинников. Их немедленно привели в ханскую ставку. Удивленный и пораженный мужеством русских воинов, Батый спросил пленников о том, к какому роду-племени они принадлежат и почему творят его войску такое зло. Рязанцев не смутили вопросы хана, и они отвечали ему достойно и смело: «Веры мы христианской, слуги великого князя Юрия Ингоревича Рязанского, а от полка мы Евпатия Коловрата. Посланы мы от князя Ингваря Ингворевича Рязанского тебя, сильного царя, почествовать, и с честью проводить, и честь тебе воздать. Да не дивись, царь, что не успеваем наливать чаш на великую силу — рать татарскую».

Узнав о том, кто противостоит его войску, Батый послал против дружины Коловрата отборный отряд из самых опытных воинов во главе со своим шурином Хостоврулом (Товрулом). Начальник отряда сказал, что приведет русского богатыря к Батыю живым на аркане. Евпатий Коловрат принял вызов татарского богатыря и в скоротечном столкновении рассек Хостоврула одним ударом напополам до седла. После этого он стал уничтожать врагов. Татары никак не могли подступиться к рязанскому герою. Когда тупилось или ломалось оружие, Евпатий забирал его у противника и продолжал свою воинскую потеху. Когда татары на санях окружили поредевшую дружину Коловрата, лишив ее маневра, они с помощью камнеметных орудий, установленных на санях, смогли насмерть поразить рязанского воеводу. Тело Коловрата привезли к Батыю. Хан собрал своих князей и военачальников, чтобы те могли посмотреть па отважного русского воина и оценить его мужество. Дивились татары мужественному поступку Коловрата, отмечая, что никогда еще не встречали столь отважного воина. Сам Батый воскликнул над телом Коловрата: «О Коловрат Евпатий! Хорошо ты меня попотчевал с малою своею дружиною, и многих богатырей сильной орды моей побил, и много полков разбил. Если бы такой вот служил у меня, — держал бы его у самого сердца своего». Батый отдал тело Коловрата оставшимся в живых рязанским дружинникам и приказал достойно похоронить героя в родной земле. Место могилы его неизвестно, но известен его поразительный подвиг во славу Руси и Рязани, подвиг доблести и славы полководца и бесстрашного воина. Имя Коловрата — это непобедимая мощь русского парода, завещанная нашими славными предшественниками.

Сноски:


Воинские повести... С.110.

Там же.


Там же.

Семин В.А. Летающие рязанцы // Рязанские ведомости. 2007. №197-198.

Воинские повести... С.111.

Там же.


Там же.

Несколько мест на Рязанщине считаются родиной Евпатия Коловрата, в частности, Урусовский городок за селом Заполье Спасского уезда.



Добрыня Никитич Золотой Пояс.

На известной картине Васнецова «Богатыри» изображены три древнерусских воина: Илья Муромец, Добрыня Никитич (Рязанец) и Алеша (Александр) Попович. Один из них, Добрыня Золотой Пояс, родился в Старой Рязани, в купеческой семье. Его отец, богатый гость, Никита Романович, много постарался для процветания Рязани. Свое прозвище «Золотой Пояс» Добрыня получил, вероятно, от профессии своего отца, торговавшего с иностранцами, поскольку «знатнейшие русские купцы в немецких известиях являются под названием «золотых поясов». Оставшегося без отца малолетнего Добрыню воспитывала добрая мать Омела Тимофеевна. Но как могла справиться с воспитанием непоседливого отрока женщина в то суровое время? Хотя на удивление всем, до семи годов Добрыня Никитич выучился письму и счету, и начал заниматься военной подготовкой.



К пятнадцати годам Добрыня отлично владел всеми видами воинского оружия: мечом и копьем, луком, булавой и кистенем, секирой и топором. Бился Добрыня «один на один» не только со сверстниками, но и с взрослыми мужиками, и всегда одерживал победы. Попробовали было сразиться с ним степные налетчики, да только многие головы свои потеряли. Не было тех, кто мог бы противостоять Добрыне Никитичу в стольном городе Рязани, да и вокруг тоже. Скучно стало доброму молодцу без мужского дела и решил он поступить на службу к ростовскому князю Константину Всеволодовичу, сыну известного князя Всеволода Большое Гнездо. В апреле 1216 года Добрыня участвует в сражении на реке Липице на стороне Константина Всеволодовича (в некоторых источниках упоминается Тимоня Золотой Пояс). Интересный эпизод произошел в ходе этого междоусобного сражения. Князь Константин Всеволодович и Добрыня Никитич в пылу сражения чуть было не зарубили друг друга, Константину Всеволодовичу пришлось снять свои шлем и воскликнуть:— Я князь! Али не узнал меня, рязанец?— Вовремя, княже, открылся, а то срубил бы я тебя аки капусту. В этом сражении старший сын Всеволода Большое Гнездо с помощью новгородского князя, отважного воина Мстислава Мстиславича, одолел своих братьев и занял старейший ростовский стол. Когда ростово-суздальский великий князь Константин Всеволодович умер, то те, кто помогали ему в восшествии на престол, решили, что им лучше покинуть владимиро-суздальскую землю, поскольку они нее могли оказаться в опале у нового князя Юрия Всеволодовича, потому что немало побили они сторонников нового владимиро-суздальского князя, его любимых и сильных богатырей: Ратибора и Юряту, и многих других. Первым задумался о своей дальнейшей судьбе самый младший, но самый практичный из товарищей, ростовский богатырь Александр Попович. Он предложил своим друзьям по ратному делу перейти на службу к великому князю киевскому, чтобы не погубить друг друга в междоусобных битвах удельных князей. Все известные к тому времени богатыри перешли на службу к великому киевскому князю Мстиславу Романовичу, который очень гордился своими храбрыми воинами. В битве на реке Калке или Калкаце, как говорится в Тверской летописи, в 1224 году погибло много русских воинов, когда русских хитростью и коварством одолели монголо-татары. В этом сражении погибли 72 богатыря, в том числе Добрыня Никитич и Александр Попович: «Убиша же на том бою: и Александра Поповичя, и слугу его Торопа, и Добрыню Рязаничя Златаго Пояса, и седмьдесят великих и храбрых богатырей». После сражения на реке Калке летописец с горечью отметил: «С той поры перевелись богатыри на Руси». Известный ученый Ф.И.Буслаев, подвергая сомнению существование исторического Добрыни, тем не менее, сделал интересный вывод, отмечая достоинства рязанского богатыря: «...Если Муромская область соединила свои поэтические предания с крестьянским идеалом Ильи Муромца, то соседняя с нею область Рязанская усвоила себе идеал княжеский в лице вежливого и грамотного Добрыни Никитича». Имя Добрыни прочно прикреплено к Рязанской земле. Есть на Рязанщине два острова с названием «Добрыня». В местных преданиях рассказывается о богатырях, перекидывающих топорики через водную преграду. Одним из таких богатырей является Володя, а другим — Добрыня, и молодецкая забава богатырей — кидать топоры через реку друг другу. Добрыня Золотой Пояс остался в былинах и в народной памяти как самый первый богатырь Рязанской земли, прославивший свою землю подвигами и удальством в поединках с русскими витязями и в борьбе с врагом.

Источник: Семин В.А. Легенды Рязанского края



Писатели, поэты, литераторы.

Ганзен Анна Васильевна.

Касимов - родина известной русской переводчицы со скандинавских языков Анны Васильевны Ганзен (1869-1942). Из метрической книги Успенского прихода Касимовского уезда Рязанской губернии за 1869 год мы узнаем, что крестили ее 9 декабря, крещение совершал священник Николай Грицианов; «отец - касимовский мещанин Василий Васильевич Васильев, мать - Мария Петровна». В списке домовладельцев города Касимова на 1864-1865 годы «Василий Васильевич, сын Васильев» числится по 1-му отделению 4-го квартала. Дом, в котором родилась Аня, был деревянный, в две комнаты и в три окна и стоял на склоне Никольского оврага. Касимовское Бюро технической инвентаризации информацией о нем не располагает - скорее всего он не сохранился.В обывательской книге Касимова за 1830 год имеются сведения о родителях А. В. Ганзен. Ее мать, внучка крепостного крестьянина и дочь торгового приказчика, была урожденная Алянчикова, то есть одной фамилии с богатейшими местными купцами. Дед по линии матери - мещанин Петр Иванович Алянчиков - занимался торговлей разными товарами. Отец Ани - «рождения 1818 года апреля 6» от неизвестного отца и касимовской мещанки Василисы Спиридоновой» - получил отчество и фамилию своего крестного отца. Читаем архивный документ: «Свидетельство дано сие города Касимова Соборной Вознесенской церкви от ниже подписавшихся священнослужителей в том, что офицерской дочери Василисы Ивановой Богдановой незаконнорожденный сын Василий в метрической книге за 1818 год в соборной ризнице записанным под N 18 значится, что восприемником был у него Изюмского гусарского полка вахтер Василий Васильев и крещение совершал протоиерей Поликарп с причтом». Окончив уездное училище, 15-летний Василий поступил на службу в городскую думу рассыльным. Через четыре года последовал высочайший указ: «Рожденному незаконно обер-офицерскою дочерью Василисою Ивановою Богдановою сына Василия по крестному отцу Васильева девятнадцати лет причислить в касимовское мещанство с начала сего, 1837 года». Василий Васильевич, начав простым конторщиком, стал со временем депутатом от мещанского общества, затем мещанским старостой и, наконец гласным городской думы, удостоившись в 1872 году звания личного почтенного гражданина города Касимова. В том же году семья переехала в Санкт-Петербург. Отец устроился конторщиком в газету «Русский мир», мать вела хозяйство и воспитывала дочь. Аня с серебряной медалью окончила Литейную гимназию, позднее посещала Бестужевские курсы. Однажды она познакомилась с Петром Готфридовичем Ганзеном. Датчанин по происхождению и по языку, литератор, в Санкт-Петербурге он служил телеграфистом (у себя на родине был театральным актером). Вскоре Анна стала его женой и сотрудницей. Она быстро выучила скандинавские языки. Главным делом всей ее жизни стали литературно-художественные и научно-популярные переводы. Ганзены трудились вместе. С выходом в свет перевода первого тома четырехтомного собрания сочинений Ганса Христиана Андерсена (1894) они начали вместе и подписывать свои работы: «А. и П. Ганзен». Так продолжалось до 1917 года, когда Петр Ганзен уехал в командировку в Данию и больше не вернулся. Его жена осталась в России. Осенью 1918 года А. В. Ганзен начала сотрудничать с возглавляемым А. М. Горьким издательством «Всемирная литература», затем и с другими московскими и ленинградскими издательствами. Она была знакома с писателем Виталием Бианки, драматургом Евгением Шварцем, поэтом Владиславом Ходасевичем, актером Сумбатовым-Южиным, издателем И. И. Горбуновым-Посадовым и многими другими известными людьми. Из письма А. В. Ганзен к А. Г. Горнфельду от 2 февраля 1925 года мы узнаем, что она являлась сотрудником секции переводчиков при Всероссийском Союзе писателей (Фонтанка, 50). Ее переводы сказок Г. Х. Андерсена до сих пор считаются классическими, поскольку она первой в России стала переводить их с языка оригинала. Е.Б.Пастернак вспоминал: «Папа (Б.Л.Пастернак. - Г. С.) серьезно относился к моему чтению. «История» Мишле была вскоре пополнена «Историей французской революции» его же и Тьера и четырехтомным Андерсеном в переводе Ганзен. Он хотел пробудить во мне вкус к хорошему чтению» («Существованья ткань сквозная». Борис Пастернак. Переписка с Евгенией Пастернак, дополненная письмами к Е.Б.Пастернаку и его воспоминаниями. М., 1998).О заслугах А.В.Ганзен перед отечественной словесностью говорится в письме Президиума Союза советских писателей Верховному Совету РСФСР от 5 марта 1940 года:«Президиум Союза советских писателей ходатайствует о присвоении звания Заслуженного деятеля искусств РСФСР старейшему члену Союза советских писателей Анне Васильевне Ганзен в ознаменование исполнившегося в текущем году 50-летия ее литературной деятельности. Анна Васильевна Ганзен приобрела широкую известность как талантливый переводчик и пропагандист лучших произведений скандинавских народов. Благодаря ее неутомимой работе мы имеем отлично переведенные произведения Андерсена, Ибсена, Стриндберга, Гамсуна, Нексе (не менее ста иностранных авторов). Все переводы Ганзен отличаются высоким художественным мастерством и служат прекрасным образцом русского литературного языка. Полувековая литературная и общественная деятельность А. В. Ганзен снискала ей в широких кругах советской интеллигенции заслуженную популярность. Секретарь Президиума ССП СССР А.Фадеев». Удостоилась ли Анна Васильевна почетного звания? К сожалению, ответа на этот вопрос ни в РГАЛИ, ни в других архивах получить пока не удалось. О трагической кончине А.В.Ганзен в блокадном Ленинграде мы узнаем из письма группы ленинградских писателей в Президиум ССП СССР (1943 год): «27 марта прошлого года Ленинградское отделение ССП понесло невозвратимую утрату - от тяжелой формы дистрофии скончалась А. В. Ганзен. Никто, даже самые близкие друзья и родные не смогли прийти к безвестной общей могиле, куда свезли Анну Васильевну Ганзен на обшарпанных салазках чужие равнодушные люди». В Касимове не забывают «подарившую России Андерсена». Под таким названием в 2005 г. в городе состоялись I Ганзеновские чтения, в которых принял участие живущий в Санкт-Петербурге правнук Анны Васильевны Петр Валерьевич Кожевников. Эти первые чтения, приуроченные к 200-летнему юбилею Г. Х. Андресена и 135-летнему - А.В.Ганзен, как и последующие, сопровождались многочисленными культурно-просветительскими мероприятиями, организованными во всех учреждениях культуры Касимова: выставками, театрализованными представлениями, читательскими конференциями. III Ганзеновские чтения (1907) проходили в рамках Дней скандинавской культуры на Касимовской земле и получили международный статус благодаря участию в них Чрезвычайного и Полномочного Посла Королевства Дании в России Пера Карлсена.

Афиногенов Александр Николаевич.

Известный драматург и общественный деятель 1920–40-х годов Александр Николаевич Афиногенов родился 4 апреля (22 марта по старому стилю) 1904 года в городе Скопине Рязанской губернии. Его отец – железнодорожный служащий, участник русско-японской войны. После революции создал ряд произведений из крестьянской жизни под псевдонимом Н. Степной. Был членом ЦИК нескольких созывов. Воспитанием детей занималась Антонина Васильевна – народная учительница, примкнувшая к революционному движению. В 1906 году она с детьми переехала в Оренбург, где редактировала газету «Простор», которая издавалась вскладчину группой демократически настроенной интеллигенции. За опубликование противоправительственных материалов редактор газеты была оштрафована. Денег для уплаты штрафа не было. Антонине Васильевне пришлось вместе с детьми отправиться в тюрьму. После освобождения из тюрьмы она продолжила работу в газете. Но вскоре «крамольная» газета решением суда была закрыта, а редактор приговорен к году тюрьмы. Как быть с детьми? Брать их опять с собой? Но это ведь год в крепости!.. Антонина Васильевна бежала в станицу Сломихинскую, раскинувшуюся в уральской степи, на берегу реки Узень. Оставшись одна с сыном (дочь умерла), «неблагонадежная» учительница не могла получить работы в школе. Зарабатывала частными уроками, на которых присутствовал маленький Шура – так в четыре года научившись читать, он стал страстным книголюбом. После амнистии 1913 года А.В. Афиногеновой удалось переехать в Рязань и устроить сына во 2-ю гимназию. В 1916 году мальчик организовал домашний кукольный театр: сам смастерил ящик, писал тексты, делал куклы. Уже тогда отчетливо проявились незаурядные способности будущего драматурга. Александр Афиногенов рано определился как человек общественно активный. Он посещал митинги, демонстрации и вскоре стал одним из организаторов Коммунистического союза учащихся Рязани. В 1918 году, спасаясь от голода, Афиногеновы переехали к дяде Лёне (брату отца) – на разъезд № 16 Сызранско-Вяземской железной дороги, а потом – в Скопин. Здесь Афиногенов, будучи старшеклассником 2-й Скопинской единой трудовой школы 2-й ступени, вступил в комсомол и с самозабвением отдался революционной работе. Часто выступал на рабочих и молодежных собраниях. Его воодушевленное слово вызывало живой отклик в сердцах и умах. Всегда неугомонный и напористый, он привлекал товарищей своей открытостью и энтузиазмом. В 1920 году в Скопине выходят стихи Александра Дерзнувшего (тогдашний его псевдоним) и поэма «Город». Как «постоянный оратор по чтению вступительного слова», Александр Афиногенов выступал перед спектаклями, участвовал в диспутах по театральным проблемам, рецензировал спектакли в газете «Власть труда». Из автобиографии: «В 1920 году занимал 16 должностей и обязанностей (военный цензор, заведующий уездпечатью, редактор газеты и др.). Был членом коллегии отдела народного образования – приходил в школу, где учился и пугал учителей начальственным видом и наганом, прицепленным сбоку». Окончив школу в 1921 году, Афиногенов поступил в Московский институт журналистики. Театральная Москва покорила его без остатка. Юношеские увлечения приобрели характер устойчивой страсти. Но Афиногенов и его друзья не жаловали Большой, Малый, Художественный театры – их притягивал Театр Революции, театр Мейерхольда. В 1923 году из-под его пера вышла первая пьеса «Роберт Тим», в которой было немало слабостей и просчётов, естественных для начинающего драматурга. По окончании института журналистики (1924), Афиногенов едет в Ярославль – секретарем редакции газеты «Северный рабочий» и вскоре становится председателем Ярославской ассоциации пролетарских писателей. В 1925 году, на конкурсах местного уровня, премиями были отмечены его оперетта «Семилетие эмиграции» и пьеса «Товарищ Яншин». В 1926 году его пьеса «По ту сторону щели» была поставлена в столице 1-м рабочим театром Пролеткульта и имела большой успех. Афиногенова вызывают в Москву – на заведование литературной частью этого театра, а в 1928 году назначают директором театра. В период 1926–1929 гг. здесь были поставлены его работы «На переломе», «Гляди в оба!» и «Малиновое варенье». Ошибочные принципы Пролеткульта оказали отрицательное влияние на юношеские драматургические опыты Афиногенова, уводя его на путь упрощенчества. Идейный разрыв драматурга с Пролеткультом произошел в 1928 году, когда им была написана пьеса «Чудак». В ней – настоящий драматизм и стройная композиция, удачно показаны простые человеческие чувства и настоящие характеры. Он писал в своей автобиографии: «Чудак», особенно работа над ним со МХАТ-2, перевернул во мне все представления о сущности и характере драматургического ремесла. Прежние пролеткультовские вывихи стали ненавистны, и я из работника Пролеткульта превратился в яростнейшего его врага». Огромный успех имела пьеса Афинеогенова «Страх», посвященная теме классовой борьбы на фронте науки. Впервые она была поставлена в 1930 году во МХАТе, а потом – на сценах других московских театров и по всей стране. В 1931 году этой пьесой открылся театральный сезон в Рязани. В «Страхе» Афиногенов показывает жизненные противоречия в самом конфликтном состоянии. О смелости драматурга и значении пьесы для того времени можно судить по словам главного её героя, профессора В.С. Бардина: «Молочница боится конфискации коровы, крестьянин – насильственной коллективизации, советский работник – непрерывных чисток, партийный работник боится обвинений в уклоне, научный работник – обвинения в идеализме, работник техники – обвинения во вредительстве. Мы живем в эпоху великого страха». После «Чудака» и «Страха» Афиногенов становится знаменитым. Продолжая писать для сцены, драматург принимает активное участие в работе писательских организаций: он – председатель Всероссийского комитета драматургии, секретарь театральной секции РАППа, ответственный редактор журнала «Театр и драматургия». После ликвидации РАППа Александр Николаевич активно включился в работу Оргкомитета Союза советских писателей, руководил семинаром молодых драматургов. Работал он ежедневно – что бы ни происходило в жизни – дома, на даче, в дни командировок, в поездах… Афиногенов работал с напором волевого сильного человека. Этому способствовала его супруга, Евгения Бернардовна. Дженни была американской коммунисткой. Она приехала в СССР с одной из актерских бригад. Встретилась с Афиногеновым, да так в Москве и осталась. Бросив сцену, она изучила русский язык и стала верной помощницей мужа. У нее был прекрасный литературный вкус и Александр Николаевич всегда советовался с ней, ей первой читал свои пьесы. В 1932 году Афиногенов совершил длительную поездку по Германии, Франции, Италии. Провел несколько дней в гостях у Алексея Максимовича Горького в Сорренто. Они вели переписку, многократно встречались в Москве в Союзе писателей. В 1935 году свет рампы увидела пьеса Афиногенова «Далёкое», в которой опоэтизированы и воспеты романтика повседневности, важность труда и высокие моральные качества простых советских людей – железнодорожников маленького разъезда Далёкое на Дальнем Востоке. В 1936 году Афиногенов был потрясен событиями в Испании. Гневно пишет он о преступниках, поднявших оружие на свой народ, с любовью и восторгом – о мужественном сопротивлении защитников республики в пьесе «Салют, Испания!» В этой героической мелодраме, написанной на одном дыхании, в две недели, – боевой отклик драматурга на происходящие события и пламенная Пассионария, Долорес Ибаррури. Спектакль стал оружием сценической агитации: показ его в московских театрах превращался в демонстрацию солидарности советских людей с испанским народом. Однако спектакль недолго продержался на сцене. Как и все остальные афиногеновские спектакли, он был снят с репертуара. Наступил тридцать седьмой год. Имя знаменитого драматурга на все лады склонялось на писательских собраниях, связывалось с самыми неприглядными делами. Вокруг Афиногенова была создана такая обстановка, что оглушенные хором клеветников, коллеги отвернулись, полагая, что «дыма без огня не бывает». В результате «за связь с врагами народа» Афиногенов был исключен из партии и из Союза писателей. Настали тяжелые дни. В тогдашней обстановке боялись дружбы с человеком, которого обвиняли во всех грехах и преступлениях против партии, против советской литературы. В 1938 году клеветнические обвинения были сняты, Александр Николаевич был восстановлен в партии и вернулся в Союз писателей. Непередаваемой радостью было для него «снова возродиться к жизни во всех ее формах общения с людьми». Афиногенов снова работает, пишет, восстанавливает связи с театрами... Пьесы «Мать своих детей» и «Машенька», написанные Афиногеновым в предвоенные 1939 и 1940 годы, занимают особое место в его драматургии. Александр Николаевич посвятил их животрепещущей теме воспитания. В первой из них, он продолжил горьковскую тему о «Матери – неиссякаемом источнике всепобеждающей жизни». Прообразом матери была Антонина Васильевна Афиногенова – с её непосредственностью и правдивостью, мудрым и справедливым отношением к жизни. Огромной популярностью пользовалась лирическая комедия «Машенька». Она более пятнадцати лет не сходила с театральных афиш. Афиногенов создал поэтический образ советской школьницы: нежность и деликатность сочетаются в ней с отвращением ко всяческой фальши и лжи, с мужественной решительностью в отстаивании правды. Здесь самые личные чувства осмысливаются как часть общественного нравственного идеала. Благодаря высокому искусству драматурга через малое показывать большое, родилась пьеса большого общественного звучания. С первых дней Великой Отечественной войны Афиногенов возглавил литературный отдел Совинформбюро. «Когда началась война, – вспоминал Б.Ромашов, – Афиногенов оказался одним из наиболее подготовленных к ней писателей. Надо было видеть, с каким горячим воодушевлением, с каким глубоким патриотизмом, с какой стремительностью он сплачивал вокруг себя людей, работая в информбюро, на радио, всюду поспевая и сохраняя такую жизнерадостную мобильность. Он кипел на работе, отдавая себя целиком охватившему всех патриотическому подъему. И его качества художника и общественника-организатора оказались в тех условиях чрезвычайно полезными». Афиногенов много писал. Его статьи и очерки печатались в московских газетах, передавались по радио, шли за границу. В те дни трудно было сосредоточиться на творческой работе. И все же, урывками, по ночам он пишет! В сентябре 1941 года его пьеса «Накануне» была закончена. Задумывал он её под тем же названием в 1940 году. Но тогда это означало «накануне войны», теперь это было «накануне победы». В самые тяжкие для страны дни, когда враг подходил к Москве, Афиногенов утверждал грядущую нашу Победу – в неё он свято верил, за неё боролся. «Накануне» была одной из первых пьес о героической борьбе советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Но её Александр Николаевич не увидел на сцене. 29 октября 1941 года он вылетел по вызову из Куйбышева, где работало тогда Советское информбюро, – в Москву. Вечером того же дня погиб при исполнении служебных обязанностей, во время воздушного налета на столицу вражеской авиации. Не успев оформить документы для срочного вылета в Англию и США. Ему было 37 лет.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   29


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница