Когурёской элиты IV-VII вв. Н. Э. (по материалам гробниц с фресками)



Скачать 358.08 Kb.
Дата04.05.2016
Размер358.08 Kb.

На правах рукописи

Гилёв Артём Александрович




ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД КОГУРЁСКОЙ

ЭЛИТЫ IV–VII ВВ. Н.Э.

(по материалам гробниц с фресками)


Специальность 07.00.06 – археология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Новосибирск - 2010


Работа выполнена в отделе археологии палеометалла Учреждения Российской академии наук Институте археологии и этнографии Сибирского отделения РАН (ИАЭТ СО РАН)

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор,

Ларичев Виталий Епифанович
Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор,

Крадин Николай Николаевич

Учреждение Российской академии наук

Институт истории, археологии и

этнографии народов Дальнего Востока

Дальневосточного отделения РАН

кандидат исторических наук,



Митько Олег Андреевич

ГОУ ВПО «Новосибирский

государственный университет»
Ведущая организация: ГОУ ВПО «Дальневосточный

государственный технический

университет»
Защита состоится 20 декабря 2010 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 003.006.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Учреждении Российской академии наук Институте археологии и этнографии Сибирского отделения РАН по адресу: 630090, Новосибирск, проспект академика Лаврентьева, 17
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской академии наук Институте археологии и этнографии Сибирского отделения  РАН.
Автореферат разослан « » ноября 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук С.В. Маркин



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность выбранной темы. История раннесредневекового государства Когурё известна главным образом по письменным источникам. Российские историки обосновали время образования государства Когурё  в III – IV вв. н.э. Формирование надобщинной власти произошло на основе перерождения традиционной родоплеменной аристократии пяти коренных племён или родов, оттеснившей от управления рядовых общинников. В руках аристократии сконцентрировалось руководство общественным производством и перераспределением избыточного продукта, произошли глубокие изменения в идеологической сфере, новые правовые нормы заменили обычное право родового строя. Завершением оформления государственности можно считать события конца IV в., когда был обнародован свод правил, составленный на основе конфуцианских канонов (373 г.), а буддизм стал государственной религией. Вместо пяти родоплеменных групп было образовано пять административных округов. В период правления вана Квангэтхо (391–412 гг.) Когурё достигает расцвета, в 427 г. столица была перенесена в г. Пхеньян для активизации экспансии на юг в условиях временного исчезновения угрозы с севера. В конце VI–VII вв. наибольшую угрозу для Когурё стал представлять Китай, успешно справившийся с раздробленностью. В 668 г. танская армия в союзе с силласцами захватила  г.  Пхеньян, территория Когурё была преобразована в китайское наместничество. Но в 676 г. в связи с разногласиями по поводу судьбы покорённых земель между бывшими союзниками центр китайской префектуры был перенесен в Ляонин, а в 745 г. династия Тан признала границу с государством Объединенное Силла по р. Тэдонган.

Хотя письменные источники очертили в общих чертах основные этапы политической истории Когурё, знания о духовной и материальной культуре когурёсцев остаются неполными. Восполнить пробел позволяет изучение когурёских археологических памятников, среди которых наиболее массовыми являются погребальные сооружения.

Когурёсцы развивали тесные разносторонние отношения с соседними государствами, поэтому изучение погребальных комплексов предоставит важные сведения для специалистов, занимающихся проблемами смежных территорий. В частности, позволит более ясно осветить вопросы развития военного дела, эволюции конского снаряжения и керамического производства в Восточной Азии в эпоху раннего средневековья, изучить контакты когурёсцев с населением Китая, Японии, Корейского полуострова, мохэскими племенами, а также возможность контактов с населением более отдаленных территорий, в том числе Средней Азии. В литературе не раз отмечалось влияние когурёсцев на распространение буддизма среди привилегированных слоев бохайского общества, сходство бохайских и когурёских материалов в области производства кровельной черепицы, предметов вооружения, сельскохозяйственных орудий, гончарного производства, градостроительства  и т.д. Изучение погребального обряда когурёской элиты позволит оценить взаимосвязь когурёских и бохайских погребальных традиций, более точно определить роль когурёсцев в формировании культуры и государственности Бохая.

Не менее актуальным представляется изучение когурёских гробниц с фресками в условиях, когда историки КНР пытаются рассматривать Когурё как часть китайской истории, а власти КНДР используют археологические материалы в политических целях.

В целом, исследование погребального обряда когурёской элиты IV–VII вв. позволит по-новому взглянуть на уже известные исторические факты, а также получить дополнительную информацию о прошлом Кореи.

Научная новизна диссертации определяется следующим. Во-первых, впервые освещена история изучения когурёских гробниц с фресками в Японии, Китае, Южной и Северной Корее, а также в России, при этом российская историография рассмотрена как часть общей историографии изучения данных памятников. В работе приводится ряд археологических и эпиграфических источников, ранее не представленных в отечественной литературе. Во-вторых, для анализа датировок гробниц с фресками впервые применен метод определения степени сходства между археологическими объектами, который позволил выявить хронологию когурёских памятников и динамику развития погребальной обрядности когурёской элиты в целом. В-третьих, впервые погребальные комплексы рассмотрены как сложные системы взаимосвязанных элементов, проведен комплексный анализ останков умершего, конструкции погребального сооружения, особенностей фресок и характера инвентаря. В-четвертых, впервые изучен погребальный обряд когурёской элиты по  данным когурёских гробниц с фресками.

Объектом исследования является погребальный обряд когурёской  элиты  IV–VII вв. как совокупность ритуально-практических действий, совершаемых с целью захоронения умершего.

В качестве предмета исследования выступают когурёские погребальные комплексы с однокамерными или многокамерными погребальными сооружениями, стены, свод и другие архитектурные детали которых покрыты фресками. В российской историографии такие памятники получили название «гробницы с фресками», а корейские археологи используют термин «пёкхвамудом» (пёкхва – фреска, мудом – погребение). Поскольку все термины являются общепринятыми в научном мире, то целесообразно их применение в настоящей диссертационной работе.

Гробницы с фресками рассмотрены как сложные системы, являющиеся результатом совершения ритуально-практических действий. Основными элементами таких систем являются останки умершего, погребальное сооружение, погребальный инвентарь и дополнительные некрологические структуры. Данный подход к изучению погребальных комплексов разработан в трудах В.С. Ольховского и Ю.А. Смирнова.

Выбор предмета исследования определяется тем, что гробницы с фресками в настоящее время являются единственным доступным для изучения типом погребальных памятников Когурё IV–VII вв. Другие типы когурёских погребальных сооружений указанного периода, прежде всего погребения рядовых членов общества, изучены слабо. Кроме того, благодаря фрескам, инвентарю и эпиграфическим надписям гробницы можно назвать самым информативным археологическим источником для изучения культуры когурёсцев и корейцев эпохи раннего средневековья в целом.

В исторической литературе для характеристики господствующего сословия Когурё используются термины «знать» или «аристократия». Однако они не отражают в полной мере состав правящего сословия Когурё. В течение IV–VII вв. границы между различными слоями родоплеменной когурёской знати стирались, в состав господствующего сословия стали входить китайские чиновники, эмигрировавшие в Когурё, и представители аристократии завоеванных земель. Поэтому в диссертационном исследовании используется термин «элита», под которым понимается господствующее сословие, обладающее властью и осуществляющее функцию управления в обществе. Когурёская элита состояла из нескольких слоев, отличающихся по ряду признаков, в том числе происхождению, кругу выполняемых обязанностей  и  т.д. По мере развития государственных институтов власти и бюрократизации общества из элиты сформировался чиновничий аппарат управления.

В целом, когурёское общество IV–VII вв. состояло из трёх основных слоев: элиты, крестьян-общинников, среди которых выделялись зажиточные крестьяне хомин и бедные крестьяне хахо, а также неполноправных членов (подлый люд чхонин), в том числе рабов ноби. Рабы были предметом купли-продажи, за исключением домашних слуг они сажались на землю и вели свое хозяйство, неся повинности в пользу своих хозяев. Слой ноби формировался из военнопленных, должников и семей преступников.



Целью исследования является изучение погребального обряда когурёской элиты IV–VII вв. по данным гробниц с фресками.

Задачи исследования:

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:



  1. Провести анализ источников и специальной литературы, посвященных когурёским гробницам с фресками, на различных языках.

  2. Провести анализ абсолютных и относительных датировок когурёских гробниц с фресками.

  3. Классифицировать когурёские погребальные сооружения с фресками.

  4. Определить степень сходства среди пёкхвамудом и интерпретировать полученные данные для уточнения хронологии гробниц с фресками.

  5. Изучить погребальные комплексы как систему элементов, являющуюся результатом совершения специфических ритуально-практических действий.

  6. Изучить три этапа погребального обряда когурёской элиты IV–VII вв.

  7. Изучить происхождение и развитие погребального обряда когурёской элиты IV–VII вв.

Территориальные рамки работы определены районами, на которые некогда распространялась власть государства Когурё: Северо-Восточный Китай (пров. Цзилинь), территория Корейской Народной Демократической Республики (главным образом г. Пхеньян, пров. Пхёнян-намдо (Южная Пхёнян), Хванхэ-намдо (Южная Хванхэ), Хванхэ-пукдо (Северная Хванхэ)) и  Республики Корея (севернее р. Ханган).

Хронологические рамки работы совпадают с периодом существования когурёской государственности (IV–VII вв. н.э.), то есть с эпохой раннего средневековья Кореи.

Методы исследования в соответствии с многоуровневой концепцией методологического знания подразделяются на общенаучные и частнонаучные.

К общенаучным методам относятся описание, сравнение, анализ и синтез, аналогия, системный подход и т.д. Описание памятников включает сведения о месте расположения, конструкции погребального сооружения, фресках, погребальном инвентаре. Методы сравнения и аналогии позволили сопоставить конструкцию и фресковые изображения когурёских гробниц с погребальными памятниками Китая, Японии, раннесредневековых государств Кореи. В соответствии с системным подходом когурёские гробницы исследуются как сложные системы элементов.

Частнонаучные методы включают методы датирования, классификации, определения степени сходства между археологическими объектами.

Среди методов определения возраста когурёских погребальных памятников с фресками можно выделить историко-филологические, основанные на привлечении данных письменных и эпиграфических источников, и собственно археологические, опирающиеся на сопоставление с ранее датированными образцами.

Важное значение для определения относительных датировок когурёских гробниц имеет применение метода классификации как средства установления связей между различными классами объектов. Поскольку гробницы являются и погребальными, и изобразительными памятниками, представляется возможным изучить морфологические, изобразительные, морфолого-изобразительные классификации и выявить наиболее существенные признаки. Отобранные в результате классификации признаки позволяют осуществить датирование путём применения метода определения степени сходства между гробницами с фресками.

Источниковая база включает когурёские погребальные комплексы с однокамерными или многокамерными сооружениями, содержащими фресковые изображения, а также письменные, эпиграфические и фольклорно-этнографические материалы.

Практическая значимость работы состоит в том, что предлагаемые в диссертации материалы и выводы могут быть использованы для создания сводов археологических источников и обобщающих трудов по археологии Кореи и Восточной Азии в целом.

Результаты диссертационного исследования имеют большую актуальность в связи с существующей в настоящее время научной полемикой между китайскими и корейскими учеными по поводу принадлежности государства Когурё, а также с попытками руководства КНДР использовать археологические материалы Когурё для пропаганды националистических идей.

Работа состоит из введения, четырех глав, заключения, списка источников и литературы, приложения.

Апробация основных положений диссертаций состоялась на заседании отдела археологии палеометалла Института археологии и этнографии СО РАН, на международных и региональных конференциях [Новосибирск, 2000; Новосибирск, 2001; Новосибирск, 2002], а также в ряде публикаций.
СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обоснована актуальность темы, определены цель, задачи, территориальные и хронологические рамки исследования, источниковая база, методы изучения, научная новизна работы и её практическая значимость.

Глава I. Источники исследования. Историографический очерк изучения когурёских гробниц с фресками.

1.1. Источники исследования погребального обряда когурёской элиты IV–VII вв. н.э. по материалам гробниц с фресками.



Археологические источники. В основу работы легли археологические материалы в виде 67 когурёских погребальных комплексов с однокамерными или многокамерными сооружениями, содержащими фрески. Они расположены в районе современного г. Цзиань пров. Цзилинь КНР и на территории КНДР (г. Пхеньян, пров. Южная Пхёнян, Южная Хванхэ, Северная Хванхэ).

Все памятники к моменту раскопок подверглись ограблению и разрушению под воздействием природных сил. Информация о когурёских гробницах с фресками представлена в виде отдельно изданных отчетов, кратких отчетов, опубликованных на страницах специализированных журналов, а также в виде других работ на различных языках. В гробницах обнаружены погребальный инвентарь и небольшой объем антропологического материала. Количество находок составляет не менее 662 экземпляров, включая предметы погребального инвентаря, детали внутренней и внешней структур погребального комплекса.

Определение возраста когурёских гробниц с фресками является сложной задачей. Методы радиоуглеродного датирования не применялись. Известны только две абсолютные даты, полученные благодаря эпиграфическим материалам. Для определения относительных датировок анализируются письменные источники, конструкции погребальных сооружений, фрески, найденные артефакты.

Для проведения сравнительного анализа привлекаются археологические памятники Китая III в. до н.э. – VII в. н.э., Японии эпохи кофун (конец III – середина VII вв. н.э.), а также корейских государств Пэкче и Силла.

Когурёские погребальные комплексы с фресками, судя по эпиграфическим надписям, принадлежат представителям элиты различных рангов. Высока вероятность, что среди гробниц с фресками имеются «царские» погребения.

Небольшой объём информации о погребениях рядовых членов когурёского общества (крестьян-общинников) не позволяет провести анализ погребального обряда когурёсцев IV–VII вв. в целом и вынуждает сосредоточить внимание только на погребальных традициях когурёской элиты периода раннего средневековья.



Письменные источники. Используемые в диссертации письменные источники по происхождению делятся на китайские и корейские.

Китайские письменные источники включены в традиционную систему «четырех отделов литературы» Китая. К источникам «первого отдела» принадлежат труды «Луньюй» (V–I вв. до н.э.) и «Ли цзи» (III–I вв. до н.э.), которые позволяют оценить степень влияния конфуцианских традиций на когурёскую погребальную обрядность.

В работе также используются данные летописей «Ши цзи» (II–I вв. до н.э.), «Хоу Хань шу» (III в. н.э.), «Вэй шу» (V в. н.э.), «Бэй ши» (VII в. н.э.), «Нань ши» (VII в. н.э.), «Синь Тан шу» (XI в. н.э.), включенные во второй традиционный раздел китайской литературы. Летописи содержат ценные сведения о погребальных традициях Китая и Кореи эпохи раннего средневековья.

«Бо ху тун» (I в. н.э.) и «Гуань цзы» (IV–III вв. до н.э.) являются письменными источниками «третьего» отдела, которые привлекаются для сравнительного анализа религиозно-мифологических систем китайцев и когурёсцев, а также для изучения роли геомантии и концепции пяти первоэлементов в погребальном обряде когурёской элиты IV–VII вв.

К корейским письменным источникам относятся «Самгук саги», «Самгук юса» и «Хёгён онхэ».

Летопись «Самгук саги» («Исторические записи трех государств»), составленная в XII в. группой историков во главе с Ким Бусиком, является наиболее ранним из сохранившихся памятников корейской историографии. «Самгук саги» содержит материал для изучения погребального обряда когурёской элиты, в том числе сведения о типах погребальных сооружений, об устройстве алтарей духов, о чиновниках, назначаемых для совершения погребений и т.д.

Для анализа религиозно-мифологической системы когурёсцев привлекаются сведения, содержащиеся в корейском письменном источнике «Самгук юса» («Забытые деяния трёх государств»), где записаны народные мифы, легенды и исторические предания. Летопись «Самгук юса» была написана в XIII в. буддийским монахом Ирёном.

Трактат «Хёгён онхэ» («Перевод на корейский язык и комментарий к «Канону сыновней почтительности»») используется с целью изучения погребальной обрядности корейцев, прежде всего их отношения к траурным церемониям. «Хёгён онхэ» создан предположительно в конце XVI в., за его основу был взят китайский текст «Сяо цзин да и» («Великий смысл «Канона сыновней почтительности»»).



Эпиграфические источники. Среди эпиграфических памятников особый интерес представляют стела Квангэтхо-вана и надписи из гробниц. Эпиграфические материалы необходимы для датирования гробниц, анализа фресок, а также изучения различных аспектов погребального обряда когурёской элиты IV–VII вв.

Стела Квангэтхо-вана расположена в 6 км к северо-востоку от г. Цзиань, где, как считается, была основана первая столица Когурё Куннэсон. Согласно надписи, стела была установлена в 414 г. когурёским ваном Чансу в память о военных и политических заслугах его отца, Квагэтхо-вана. Стела представляет собой четырехгранный монолит из туфа высотой 6,34 м. Текст высечен на всех гранях. Для решения поставленных в диссертации задач наибольший интерес представляет последняя часть текста стелы, где содержится детальный реестр дворовых хозяйств и утвержден порядок подбора дворов для охраны усыпальниц правителей.

Надписи из когурёских гробниц с фресками подразделяются на две группы. В первую группу входят надписи, которые состоят из большого числа иероглифов и представляют собой логически оформленные и законченные тексты (надписи из гробниц Анак №3, Модуручхон, Токхынни). Вторую группу составляют краткие записи, играющие роль своеобразных пояснительных надписей к изображениям (надписи на стенах гробниц Кэмачхон, Анак №3 и др.) [Джарылгасинова, 1979, с. 25–46, 61–93].

Фольклорно-этнографические источники. Когурёсцы являются одним из компонентов формирования корейцев как этнолингвистической общности. Идея единства и объединения древнекорейских этносов выражалась в представлениях об общности происхождения и близости языков, в мифологических воззрениях и т.д. [Джарылгасинова, 1986, с. 24]. Учитывая, что погребальные традиции отличаются консервативностью, представляется возможным использовать этнографические записи о погребальной обрядности корейцев. В диссертации используются сведения, оставленные как российскими и советскими исследователями (Н.Г. Гарин-Михайловский, В.Л. Серошевский, Н.И. Конрад, Ю.В. Ионова и др.), так и зарубежными этнографами (Дж. Росс, К. Осгуд, Ч.  Кларк, Чжан Чхун и др.).

1.2. Историография исследования когурёских гробниц с фресками.

Погребальные памятники когурёсцев расположены на территории, которая на протяжении XX в. была объектом борьбы различных внешнеполитических сил, стремившихся включить её в орбиту своего влияния. Даже после освобождения Корейского полуострова от колониальной зависимости геополитическая напряженность в регионе не исчезла. В итоге в качестве главного критерия выделения этапов изучения когурёских гробниц с фресками предлагается использовать политические факторы, в том числе изменения геополитической ситуации в данном регионе. Выделяются три этапа изучения когурёских гробниц с фресками.

Первый этап исследования когурёских гробниц с фресками (19051945 гг.) охватывает период от открытия первых памятников до окончания Второй мировой войны и освобождения Корейского полуострова от японского колониального господства. Его специфика заключается в том, что исследования могли проводить только японские учёные. Изучение когурёских гробниц с фресками в указанный период можно разделить на два подэтапа. В течение первого подэтапа, длившегося с 1905 по 1935 гг., когурёские пёкхвамудом изучались как памятники архитектуры и изобразительного искусства. Ключевая роль в их исследовании принадлежала Сэкино Тадаси и Оба Цунэкити.

Второй подэтап, который охватывает промежуток времени с 1935 по 1945 гг., характеризуется тем, что гробницы с фресками становятся объектами собственно археологического изучения, когда японский исследователь Икэути Хироси провел раскопки ряда когурёских памятников у г. Цзиань.

Основным содержанием первого этапа является: открытие первых погребальных комплексов Когурё, разработка первых классификаций пёкхвамудом и первых инструкций по сохранению фресок, первые попытки определения хронологии данных объектов.

Второй этап исследования когурёских гробниц с фресками (19451991 гг.) длился от окончания Второй мировой войны и освобождения Корейского полуострова от японского колониального господства до окончания так называемой Холодной войны, коренным образом изменившим геополитическую карту мира. В данный период когурёские материалы становятся объектом изучения не только японских, но и китайских, корейских и советских исследователей.

В 1940–60-е гг. был изучен ряд гробниц с фресками в КНДР, в том числе гробница Анак №3 с надписью, позволившей определить абсолютную датировку памятника. Исследованием пёкхвамудом занимались северокорейские ученые То Юхо, Чу Ёнхон, Чон Джунон, Ким Ёнджун, Пак Чинук и др. Итогом их работы является обобщающий труд «Культура Когурё» (1972). Издание можно рассматривать как результат начавшегося с конца 1950-х гг. длительного процесса замены марксистко-ленинского подхода к изучению истории принципиально новым, основанным на возвышении корейской нации и её мифических и реальных вождей. Развитие исторической науки привело к формированию традиции, в основу которой положен националистический принцип чучхе. Исследования древних памятников и приобщение к истории своих предков становятся одним из действенных каналов пропаганды северокорейского национализма. Касаясь когурёских материалов, наиболее ярко тенденция влияния установок политического руководства страны на результаты исследований историков и археологов проявилась в обнаружении так называемой гробницы вана Тонмёна и удревнении датировок археологических памятников. Новый подход к научной работе привёл к тому, что в 1960-е гг. сокращается число тем, обсуждаемых северокорейскими историками и археологами, многообразие взглядов на отдельно взятую научную проблему уступает место единой, коллективной точке зрения, которую якобы разделяют все историки КНДР [Петров, 2005, с. 181–185].

Тем не менее, в 1970–80-е гг. продолжается активное изучение пёкхвамудом такими северокорейскими учеными, как Хан Инхо, Хан Индок, Чхве Тхэксон, Пак Чинук, Ким Ёнсук, Ли Джунголь, Кун Сонхи и др. В данный период особое внимание уделяется исследованию материалов гробницы Токхынни, которую благодаря эпиграфической надписи удалось датировать 408 г. Публикуются отчёты о нахождении новых памятников, фрески используются для анализа материальной и духовной культуры когурёсцев.

После освобождения Кореи от колониальной зависимости формируется историография Южной Кореи. В период с 1945 по 1991 гг. было издано небольшое число публикаций южнокорейских авторов, посвященных когурёским погребальным памятникам, так как из-за политической ситуации их доступ к археологическим материалам был сильно ограничен. Ведущая роль в изучении когурёских погребальных памятников среди археологов Южной Кореи в указанное время принадлежала Ким Вольлёну. Несмотря на ограничения, ученым удалось рассмотреть широкий круг проблем изучения пёкхвамудом и выдвинуть идеи, касающиеся их происхождения, классификации, хронологии, а также использовать фресковые изображения для анализа культуры когурёсцев.

Историю изучения китайскими учёными когурёских гробниц с фресками в период с 1945 по 1991 гг. целесообразно разбить на три подэтапа в зависимости от изменения политической ситуации внутри страны.

Первый подэтап (1949–1965 гг.) характеризуется началом работ по изучению, каталогизации и сохранению когурёских памятников в районе г.  Цзиань. Был издан ряд отчётов о раскопках пёкхвамудом.

Второй подэтап (1966–1977 гг.) связан с развернувшейся в те годы т.н. «культурной революцией», когда были закрыты научные и высшие учебные заведения страны, прекращено издание научной литературы, а китайские учёные не могли в должной степени заниматься изучением когурёских гробниц с фресками. Тем не менее, благодаря сотрудникам музеев работа по сохранению когурёских гробниц не прекращалась, в итоге удалось спасти от разрушения ценнейшие образцы древней культуры.

Третий подэтап (1977–1991 гг.) характеризуется подъемом интереса к  изучению истории и археологии Когурё, публикацией большого количества работ по данной тематике, проведением раскопок когурёских погребений. В  указанный период вышли работы Ли Дяньфу, Чэнь Чжаофу, Лю Юнчжи и др. Рост интереса к когурёским гробницам совпадает с  нарастанием тенденции считать когурёскую историю частью истории Китая, а не Кореи [Байингтон, 2004, с. 108–109].

Второй этап изучения пёкхвамудом в Японии можно разделить на два подэтапа в зависимости от уровня интереса исследователей к истории Когурё. Первый подэтап (1945–1961 гг.) связан с существенным падением интереса к когурёским археологическим памятникам в Японии. Несмотря на данную тенденцию, в это время вышли посвященные пёкхвамудом труды Хори Дзюндзи, Нотани Нобуо, Коидзуми Акио. Второй подэтап (1961–1991 гг.) отличается постепенным увеличением числа публикаций, касающихся когурёских гробниц с фресками. Ведущую роль в изучении материальной и духовной культуры Когурё в 1961–1991 гг. играли Окадзаки Такаси, Хорита Кэиити, Уэхара Кадзу и др.

В СССР изучением когурёских гробниц с фресками в период с 1945 по 1991 гг. занимались Р.Ш. Джарылгасинова, М.В. Воробьёв, О.Н.  Глухарева  и др. Советские археологи использовали данные пёкхвамудом для решения вопросов происхождения и эволюции конского снаряжения, роли когурёсцев в формировании бохайской культуры и государственности и т.д.

Основным содержанием второго этапа исследования когурёских гробниц с фресками (1945–1991 гг.) является подключение к исследовательской работе корейских, китайских и советских учёных, значительный рост источниковой базы, открытие пёкхвамудом с надписями, которые позволили определить абсолютную датировку памятников и т.д. Ведущую роль в исследовании играли северокорейские ученые, но господство националистической идеологии негативно сказалось на развитии археологической науки в Северной Корее.

Начало третьего этапа исследования когурёских гробниц с фресками (1991 г. настоящее время) совпадет с окончанием Холодной войны.

В настоящее время сохраняется интерес к изучению когурёских материалов в Северной Корее. Чон Сеан, Хан Инхо, Ли Джунголь, Сон Сухо и другие исследователи продолжают активно заниматься изучением когурёских гробниц с фресками. Были обнаружены и раскопаны новые памятники данного типа, в центре внимания остаются проблемы хронологии. Фрески используются как для анализа материальной культуры того времени, так и религиозно-мифологической системы, характерной для когурёского общества.

С 1991 г. наблюдается рост числа публикаций южнокорейских исследователей, посвященных когурёским гробницам с фресками. В 1990-е гг. обозначился интерес к раскопкам памятников на территории Республики Корея, появляются научные общества, занимающиеся изучением истории и культуры Когурё. В настоящее время ведущая роль в исследовании когурёских пёкхвамудом в Южной Кореи принадлежит Со  Гильсу, Ким Ильгвону, Кон Сокку.

В это же время китайские археологи также продолжают активно изучать когурёские гробницы с фресками. Большое внимание уделяется вопросам периодизации, конструкции погребальных сооружений, типологии и т.д. Среди китайских исследователей, играющих важную роль в изучении пёкхвамудом, стоит отметить таких ученых, как Гэн Техуа, Вэй Цуньчэн  и  Лю Сюаньтан.

Третий этап характеризуется ростом числа публикаций и расширением круга изучаемых проблем и в Японии. Исследованием когурёских пёкхвамудом занимаются Такэда Юкио, Адзума Усио, Минами Хидэо, Саотомэ Масахиро и др.

Интерес российских исследователей к изучению когурёских гробниц с  фресками в данный период угасает, в то же время когурёские материалы привлекаются сибирскими и дальневосточными археологами для анализа конского снаряжения, развития военного дела на территории Восточной Азии, когурёско-бохайских взаимоотношений и т.д.

Основным содержанием третьего этапа исследования когурёских гробниц с фресками является расширение контактов между учеными разных стран, активизация изучения истории и культуры Когурё в Южной Корее, появление комплексных работ, в которых рассматриваются материалы, собранные исследователями разных стран.

Анализ специальной литературы показывает, что к настоящему времени наиболее актуальными проблемами изучения пёкхвамудом являются поиск новых методов датирования когурёских гробниц и определения их хронологии, исследование погребального комплекса как системы взаимосвязанных элементов, а также изучение погребального обряда как совокупности ритуально-практических действий, совершаемых с целью захоронения умершего.

Глава II. Классификация и хронология когурёских гробниц с фресками.

2.1. Проблема датировки когурёских гробниц с фресками.

Датирование является одной из важнейших задач изучения когурёских гробниц с фресками. Для её решения ученые анализируют сведения письменных и эпиграфических источников, особенности фресковых изображений и морфологию погребальных сооружений, а также погребальный инвентарь. Полученные датировки, тем не менее, дают противоречивую картину развития пёкхвамудом. При разработке хронологии большую роль продолжает играть интуиция исследователей. В итоге важной становится задача применения новых методов определения хронологии погребальных памятников. Поэтому в диссертации предлагается использовать метод определения степени сходства между объектами.

2.2. Классификация когурёских гробниц с фресками.

Для применения метода определения степени сходства с целью отбора наиболее существенных признаков был проведен анализ 5 морфологических (2 из которых предложены автором), 12 изобразительных и 1 морфолого-изобразительной классификаций.

Морфологические классификации подразделяют когурёские гробницы с фресками в зависимости от количества погребальных камер и ниш, характера свода погребальных камер, особенности соединения коридора с  погребальной камерой и т.д.

Основаниями для создания изобразительных классификаций являются сюжеты фресок, различные орнаменты, изображения четырёх мифических животных, шествий, колонн с капителями и т.д.

Морфолого-изобразительная классификация выделяет классы памятников, учитывая содержание фресок и особенности конструкции.

2.3. Определение степени сходства. Проблема хронологии когурёских гробниц с фресками.

Анализ различных классификаций позволил выявить 19 морфологических и 36 изобразительных существенных признаков когурёских гробниц с фресками. На их основе были составлены прямоугольные таблицы (матрицы), где каждому памятнику была отведена определенная строка, а каждому признаку – определенный столбец.

Расчёт степени сходства между гробницами проведен с помощью математического выражения:


f =

s2

kl

где f – степень сходства между объектами, k – общее количество признаков первого объекта, l – общее количество признаков второго объекта, s  – количество совпадающих признаков у данной пары объектов. При этом выдерживается условие 0 ≤ f ≤ 1, когда при полном тождестве такая степень должна быть равна единице [Шер, 1970,  с.14–17 и др.].

Расчёт степени сходства между когурёскими гробницами с фресками позволил выявить семь групп памятников. Их анализ показывает, что нет оснований рассматривать данные группы как локальные варианты погребальной традиции когурёской элиты. Также отсутствуют достоверные сведения, позволяющие утверждать, что группировка отражает различие в социальном статусе погребенных. Применение метода определения степени сходства, анализ конструкции, фресок и погребального инвентаря указывают на разницу во времени возведения гробниц с фресками и следующую динамику изменения типов погребальных памятников.

Самые ранние пёкхвамудом, относящиеся ко второй половине IV в., имеют сложную морфологию и принадлежат к категории гробниц с боковыми камерами или нишами. Фрески таких погребальных сооружений содержат в основном картины повседневной жизни представителей когурёской элиты. К указанным объектам относятся гробницы Анак №3, Тхэсонни №3, Камсинчхон, Пхёнян пёкчон.

Гробницы V – первой половины VI вв. (Токхынни, Сонджунни, Саллёнхвачхон, Пхальчхонни, Яксури и др.) являются в основном погребальными сооружениями, состоящими из двух камер, с изображением главным образом сцен повседневной жизни когурёской элиты. Однако среди них имеются памятники, отличающиеся по конструкции (Самсильчхон, Тхэсонни №1), но с теми же сюжетами фресок. Одновременно появляется изображение четырёх мифических животных. Как правило, оно помещалось на своде или верхней части стен погребальной камеры и занимало, по сравнению с рисунками повседневной жизни людей, меньшее место среди фресок.

Когурёские памятники, относящиеся ко второй половине VI–VII вв., отличны от предыдущих образцов, как в плане морфологии, так и живописи. Кансо тэмё, Тхонгу №4, Тхонгу №5 и другие объекты являются однокамерными гробницами с фресками, в которых изображение четырёх мифических животных играет главную роль.

Глава III. Когурёские гробницы с фресками как погребальный комплекс.

В главе последовательно рассмотрены внутренняя, внешняя и дополнительные структуры погребального комплекса, в том числе фрески как элемент погребального сооружения.

3.1. Внутренняя структура погребального комплекса.

Тело умершего является ядром погребального комплекса, образует его внутреннюю структуру [Смирнов, 1997, с. 30]. Антропологический материал обнаружен только в двух когурёских гробницах с фресками. Тщательный анализ данного материала не проводился, его большая часть была утеряна в ходе войны 1950–1953 гг. Тело умершего помещалось в деревянный лакированный гроб, для изготовления которого применялись гвозди и скобы. У гробов могли быть железные ручки. Гроб размещался на специальном каменном постаменте, либо на полу погребальной камеры. Постаменты в количестве от 1 до 4 образцов обнаружены в 28 гробницах (41,8%). Различие в размерах постаментов велико. Их длина варьируется от 97,8 см до 280 см, ширина – от 55 см до 200 см, высота – от 10 см до 40 см. Вероятно, постаменты небольших размеров использовались для размещения погребального инвентаря. Постаменты, если позволяло пространство в погребальной камере, чаще всего размещались у северной или западной стены, что, возможно, указывает на влияние геомантии на их расположение.

3.2. Внешняя и дополнительные структуры погребального комплекса.

Внешняя структура пёкхвамудом представляет собой погребальное сооружение и инвентарь. Основными элементами погребального сооружения являются гробница, насыпь и фрески.

Когурёские гробницы построены из каменных блоков, лишь при строительстве гробницы Пхёнян пёкчон использовался кирпич. Наиболее подробно освещающая особенности конструкции классификация выделяет  8 классов гробниц в зависимости от количества основных, боковых камер и ниш.

Класс 1. Гробницы, состоящие из одной камеры без боковых камер или ниш.

Класс 2. Гробницы, состоящие из одной камеры и одной боковой ниши.

Класс 3. Гробницы, состоящие из одной камеры и двух боковых ниш.

Класс 4. Гробницы, состоящие из двух камер.

Класс 5. Гробницы, состоящие из двух камер и двух боковых ниш.

Класс 6. Гробницы, состоящие из двух основных и двух боковых камер.

Класс 7. Гробницы, состоящие из трёх камер.

Класс 8. Гробницы, состоящие из четырёх камер.

В основном гробницы ориентированы по длинной оси на север, северо-восток или северо-запад. Вход в камеру могла преграждать дверь. В ходе раскопок обнаружены ручки от дверей. В ряде гробниц сохранились следы крючков, вероятнее всего, для крепления погребального занавеса. В гробнице Ёдонсончхон найдены железные крючки с кольцами, которые могли использоваться для подвешивания фонариков из бумаги или ткани. Вход в гробницу для предотвращения проникновения заваливался крупными камнями.

Гробницы имеют земляную насыпь сферической формы диаметром от 11 м до 32 м и высотой от 2 м до 10 м. Для гробницы Усанха №41 характерно каменное основание земляной насыпи.

Фрески являются элементом погребального сооружения. Согласно наиболее общей классификации, гробницы подразделяются на пять классов в зависимости от характера фресок:

Класс 1. Гробницы с портретно-жанровой живописью и картинами повседневной жизни.

Класс 2. Гробницы с фресками, изображающими повседневную жизнь людей и четырёх мифических животных.

Класс 3. Гробницы, стены которых украшены разнообразными орнаментами.

Класс 4. Гробницы с изображениями четырёх животных и украшенные орнаментами.

Класс 5. Гробницы с изображениями четырёх мифических животных.

Анализ фресок позволяет утверждать, что когурёской элите были близки идеи конфуцианства, буддизма, даосизма, представления о четырех мифических животных и погребальном сооружении как модели мира. Вероятно, в Когурё существовал культ звезд, а когурёсцам были известны мифы о стрелке И, божествах Фуси и Нюйва.

Согласно «Самгук саги», конфуцианство было официально принято в Когурё в 372 г. К фрескам, отображающим конфуцианскую идею о совершенном человеке цзюнь-цзы, можно отнести так называемые сцены поклонения, где представлен решающий государственные дела вельможа в окружении своих подчиненных, а также изображения процессий (кортежей). Такие рисунки характерны, в частности, для гробниц Анак №3, Тхэсонни №1, Камсинчхон, Яксури и др. В надписи гробницы Токхынни сказано, что умерший был погребен в соответствии с наставлениями Конфуция.

Материалы, полученные в ходе изучения гробниц с фресками, подтверждают особое место буддизма в Когурё. Вероятно, влияние буддизма проявилось в изображении орнаментальных мотивов, в том числе цветов лотоса, а также летящих небожителей, птицы Калавинки и др. В эпитафии, оставленной на стене гробницы Токхынни, говорится, что погребенный являлся последователем Будды.

К даосским представлениям можно отнести изображение четырех мифических животных сасин. Данный сюжет имеет сложный геомантический смысл и тесно связан с концепцией пяти первоэлементов, которая возникла в Китае в середине I тыс. до н.э. Анализируя изображения сасин в погребальных сооружениях Китая, Японии, Пэкче и Когурё периода раннего средневековья, можно отметить, что они размещались вместе со сценами повседневной жизни. И только когурёсцы в поздний этап Когурё отказались от картин жизни элиты, отдав предпочтение изображению четырёх мифических животных.

Изображения звезд на стенах и сводах погребальных камер, возможно, являются отражением особого культа. Наиболее популярными в когурёской живописи созвездиями являются Северный ковш (или Семь звезд) и Южный ковш, состоящий из шести звезд. Культ семи звёзд характерен для традиционной корейской культуры. Прослеживается его взаимосвязь с шаманизмом и погребальным обрядом. Н.И. Конрад и другие авторы писали о доске «Семи звёзд», на которую корейцы в конце XIX – начале XX вв. клали тело умершего [Конрад, 1996, с. 57 и др.].

На фресках когурёских гробниц встречаются рисунки солнца вместе с трёхлапым вороном и луны с помещённой внутрь лунного диска лягушкой. Истоки этих образов можно найти в китайских мифах о стрелке И.

Представление о погребальном сооружении как модели мира связано с тем, что форма камеры, образы четырех мифических животных и астральные символы структурируют пространство в виде квадрата, а купол погребальной камеры в виде колодца символически представляет небо.

Погребальный инвентарь в количестве 285 образцов найден в 29 гробницах с фресками (43,3%). Он представлен керамикой (23 экз.), предметами вооружения (172 экз.), конского снаряжения (11 экз.), ременной гарнитуры (19 экз.), украшениями (47 экз.), а также находками, которые невозможно в настоящий момент выделить в отдельную категорию (13 экз.). Некоторые предметы, найденные в качестве инвентаря, можно увидеть на когурёских фресках. Большая часть артефактов имеет сходство с материалами, обнаруженными в ходе раскопок памятников Кореи эпохи раннего средневековья.

Среди керамики выделяются следующие типы: кувшины с округлым туловом, кувшины с четырьмя ручками и расширяющимся вверх горлышком, тарелки и чаши. Отдельным типом керамики являются модели печей для приготовления пищи.

Комплекс предметов вооружения включает средства ведения дистанционного боя (наконечники стрел, наконечники копий), а также защитное вооружение в виде металлических пластин различных форм и размеров. Когурёские наконечники стрел, обнаруженные в пёкхвамудом, делятся на две группы: трехлопастные и плоские. Наконечники копий относятся к двум классам: ромбическим и линзовидным.

В когурёских гробницах с фресками найдены такие предметы конского снаряжения, как стремена, украшения лук седла, распределители ремней, листовидные бляхи, ременные подвески.

Ременная гарнитура представлена пряжками, накладными бляшками, поясными кольцами с пластинами.

Украшения, обнаруженные в когурёских гробницах с фресками, разнообразны: кольца, серьги, бусины, украшения листовидной формы, украшения в форме цветка, цилиндра, пуговицы, подвеска в форме булавы, заколки, ромбическая пластина и др.

Найдены также предметы, которые в силу своей специфики невозможно отнести к выделенным категориям погребального инвентаря: фрагмент небольшого железного ножа, фрагменты бронзовой монеты дацюань уши, железные диски, металлические стержни, соединители, каменная печь и т.д.

Дополнительная некрологическая структура в виде четырехугольной каменной дорожки вокруг погребального сооружения найдена в гробнице Хонамни сасинчхон.

Конструкция погребального комплекса, фрески, погребальный инвентарь свидетельствуют о том, что в основе погребальных действий когурёсцев лежала концепция продолжения «духовно-телесного» существования в потустороннем мире в его земном, «материальном» воплощении  [Смирнов, 1997, с. 36].

Материалы дают основания полагать, что, во-первых, способом погребения являлось трупоположение, во-вторых, наряду с одиночными практиковались, вероятнее всего, двойные, тройные и коллективные погребения.

Фрески, погребальный инвентарь и надписи на стенах указывают на то, что когурёские гробницы принадлежат чиновникам высокого ранга. Материалы гробницы Усанха №41 позволяют утверждать, что в ней погребен не гражданский чиновник, а представитель военного сословия.

Имеющиеся данные не дают возможности выделить женский набор погребального инвентаря. Характер фресок (портреты представителей элиты, сцены поклонения), надписи на стенах, погребальный инвентарь, антропологический материал позволяют предположить, что в большинстве гробниц погребали мужчин, занимавших высокие государственные посты, либо супругов (гробницы с двумя постаментами). Гробницы, в которых найдены 3–4 постамента, могут представлять собой семейные склепы.



Глава IV. Происхождение и развитие погребального обряда когурёской элиты IV–VII вв. н.э.

4.1. Погребальный обряд когурёской элиты IV–VII вв.

Погребальный обряд как линейный процесс представлен в виде последовательной смены трёх стадий: птоматологической,  тафологической  и мнемологической [Смирнов, 1997, с. 24].

Цикл птоматологических операций был направлен на сохранение тела умершего. На данной стадии при погребении когурёсцы ориентировались на конфуцианские нормы, зафиксированные, в частности, в «Ли цзи», с сохранением местных особенностей, связанных с конструкцией гроба. Погребением представителей элиты высокого ранга занимались специальные чиновники юса. Сведения о существовании документа, регламентирующего погребальные действия, отсутствуют. Данная стадия длилась продолжительное время (до 3 лет), в течение которого гроб с телом умершего размещался либо внутри дома, либо в специальной постройке во дворе.

Тафологическая стадия погребального обряда когурёской элиты характеризуется строительством погребального комплекса с фресками и проведением церемонии погребения. Отмечается важная роль при проведении погребальных действий геомантов и чиновников юса. Вероятно, геоманты привлекались для выбора места и времени погребения. На данной стадии возможно совершение определенных ритуалов, связанных с духом-хранителем могилы. Для перемещения гроба к месту погребения могли использоваться паланкин или повозка. Погребальная церемония, вероятнее всего, сопровождалась, как записано в «Бэй ши», «пляскою и музыкой». В ходе погребения часть вещей размещалась в погребальном сооружении в качестве инвентаря, часть могла разбираться присутствующими. После погребения вокруг пёкхвамудом, возможно, сажали хвойные растения. В качестве дополнительной некрологической структуры, характерной для данной стадии, можно рассматривать ограждения в виде хвойных деревьев и каменную дорожку вокруг гробницы.

Для мнемологической стадии погребального обряда когурёской  элиты IV–VII вв. характерно возведение алтаря духам предков, совершение жертвоприношения, соблюдение траура и выделение особых дворов для охраны гробниц.

4.2. Происхождение и развитие погребального обряда когурёской элиты IV–VII вв.

Анализ источников показывает, что происхождение погребального обряда когурёской элиты в IV–V вв. связано с соединением китайской и когурёской погребальных традиций в условиях формирования государственности Когурё.

Развитие погребального обряда когурёской элиты в VI–VII вв. возможно изучить лишь по данным, полученным в ходе археологических раскопок, так как сведения других источников не отражают динамику его изменения.

Влияние китайской конфуцианской традиции можно обнаружить в соблюдении определенного срока между помещением умершего в гроб и захоронением, участии геомантов в выборе места и времени погребения, практике сажать хвойные деревья на могиле, объявлении траура и др. Китайское влияние прослеживается в таких элементах конструкции пёкхвамудом, как большое число камер, ориентация по линии юг-север, вход с южной стороны, использование в строительстве кирпичей или мелких каменных плит, имитирующих кирпич, колодезный или куполообразный свод, наличие колонн. Не менее ярко влияние проявляется в живописи Когурё. Оно выражается в стремлении подчеркнуть хозяйственную роль каждой камеры погребального комплекса, преобладании изображений повседневной жизни людей над рисунками мифических существ во фресках гробниц IV–V вв., а также в сюжетах, связанных с конфуцианством, буддизмом, мифическими животными, мифами о стрелке И, божествах Фуси, Нюйва и др.

Китай оказал огромное влияние на культуру Кореи, начиная с политических и идеологических институтов и заканчивая языковым общением [Концевич, 1968, с. 34]. Начало активных заимствований приходится именно на время становления государственности. В Когурё раньше, чем в других раннесредневековых государствах Кореи, был принят буддизм в качестве государственной религии, введен свод законов, составленный на основе конфуцианских канонов, раньше произошло выделение в рамках единой культуры двух субкультур: элитной и народной. Стремление к подчёркиванию превосходства над бывшими соплеменниками подвигло представителей элиты к строительству внушительных погребальных сооружений, а поскольку Китай был для них своего рода эталоном государственности, то именно китайские погребальные традиции были восприняты когурёской элитой в своём стремлении к самоутверждению.

Однако погребальная обрядность, как одна их наиболее консервативных сторон жизни общества, сохраняет специфические, присущие только этой культуре черты. В погребальном обряде когурёской элиты IV–VII вв. можно проследить местные, когурёские традиции.

Трёхлетний срок между помещением умершего в гроб и захоронением не характерен для китайской конфуцианской погребальной практики. Когурёсцы помещали умершего в один гроб, а не в несколько саркофагов, как предписывает трактат «Ли цзи». Отлична конструкция когурёских и китайских саркофагов, при изготовлении гробов когурёсцы использовали гвозди и скобы.

Хотя устройство когурёских пёкхвамудом во многом повторяет основные конструктивные особенности китайских многокамерных склепов II–IV вв., такие элементы конструкции, как сложное каменно-земляное устройство насыпи гробницы Усанха №41 и каменная ограда гробницы Хонамни сасинчхон, возможно, являются следствием влияния архитектуры более ранних когурёских каменных курганов.

Фрески гробниц содержат когурёские по происхождению изображения предметов материальной культуры, сцен борьбы и танцев. Возможно, во фресках отразился когурёский культ звезд. Когурёсцы творчески переосмысливали заимствованные китайские образцы, в итоге они приобретали присущие лишь когурёской живописи черты.

Наиболее ярко когурёская составляющая в погребальном обряде проявляется в инвентаре, который не подвергся существенному влиянию со стороны Китая. Предметы из пёкхвамудом сходны с материалами, которые найдены в других памятниках Когурё и раннесредневековых корейских государств Силла, Пэкче.

Судя по археологическим материалам, в VI–VII вв. традиция возводить многокамерные гробницы постепенно исчезает. Когурёские гробницы с фресками VII в. представляют собой однокамерные погребальные сооружения с коридором. Отказ от строительства многокамерных гробниц, вероятнее всего, связан со стремлением сделать погребальный обряд менее расточительным в условиях ухудшения экономической и внутриполитической ситуации в государстве.

Претерпевают изменения сюжеты фресок: в живописи доминирующее положение занимает сюжет четырех мифических животных, который вытесняет картины повседневной жизни людей. Предполагается, что это изменение является следствием усиления роли геомантии в проведении погребальных церемоний и официального принятия даосизма в VII в.

В заключении подводятся основные итоги диссертационной работы.

Исследование археологических, письменных, эпиграфических и фольклорно-этнографических источников позволяет сделать следующие выводы:

1. История изучения когурёских гробниц с фресками в Северной и Южной Корее, КНР, Японии, России делится на три этапа в соответствии с изменениями международной обстановки на Корейском полуострове и Восточной Азии в целом.

2. Когурёские гробницы с фресками датируются IV–VII вв. Самые ранние памятники данного типа отличаются сложной конструкцией, они имеют боковые камеры и ниши. Фрески таких погребальных сооружений содержат в основном картины повседневной жизни представителей когурёской элиты. Гробницы V – первой половины VI вв. являются в основном погребальными комплексами с сооружениями, состоящими из двух камер, с изображением главным образом сцен повседневной жизни когурёской элиты. Одновременно появляется изображение четырёх мифических животных. Когурёские памятники, относящиеся ко второй половине VI–VII вв., являются однокамерными гробницами с фресками, в которых изображение четырёх мифических животных играет главную роль.

3. Когурёские гробницы с фресками представляют собой погребальные комплексы, состоящие из таких элементов, как останки умершего, погребальное сооружение, погребальный инвентарь и дополнительные некрологические структуры.

4. Для духовной культуры когурёской элиты характерен синкретизм, поскольку когурёсцам были близки идеи конфуцианства, буддизма, даосизма, представления о четырех мифических животных и погребальном сооружении как модели мира.

5. Погребальный инвентарь когурёских гробниц с фресками представлен керамикой, предметами вооружения, конского снаряжения, ременной гарнитуры, украшениями и другими предметами.

6. Погребальный обряд когурёской элиты IV–VII вв. проходил в три стадии. Его происхождение связано с соединением китайских и местных погребальных традиций в условиях формирования государственности Когурё. Развитие погребального обряда в VI–VII вв. проходило в направлении сокращения затрат на строительство погребальных комплексов и усиления роли геомантии в проведении соответствующих ритуально-практических действий.

Полученные результаты открывают широкие перспективы для анализа погребальных комплексов с каменной и земляной насыпью, принадлежащих представителям различных слоев когурёского общества, а также погребальных традиций Кореи эпохи раннего средневековья в целом.

Основные положения диссертации изложены в следующих авторских публикациях общим объемом 2,66 п.л.:
Статьи, опубликованные в периодических изданиях, рекомендованных ВАК Российской Федерации:

1. Гилёв А.А. Хронология когурёских гробниц с фресками // Вестник Новосибирского гос. ун-та. Сер.: История, филология. – 2009. – Т. 8. – Вып. 5. Археология и этнография. – С. 175 – 185 (0,75 п.л.).


Статьи, опубликованные в других научных изданиях:

2. Гилёв А.А. Классификация погребений Когурё // Наследие древних и традиционных культур Северной и Центральной Азии. Мат-лы региональной археолого-этнографической студенческой конференции. – Новосибирск: Изд-во Новосибирского гос. ун-та, 2000. – Том II. – С. 18 – 19 (0,14 п.л.).

3. Гилёв А.А. Происхождение многокамерных гробниц Когурё // Мат-лы XXXIX международной научной студенческой конференции. Востоковедение. – Новосибирск: Изд-во Новосибирского гос. ун-та, 2001. – С. 28 – 31 (0,16 п.л.).

4. Гилёв А.А. Проблема ранних контактов Когурё со странами Средней Азии // История и культура Востока Азии: Мат-лы международной научной конференции. – Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2002. – Том I. – С. 95 – 98. (0,12 п.л.).

5. Гилёв А.А. Путешествие в чосын и культ Семи звёзд в Корее // Российской корееведение. Альманах.– М.: Муравей, 2004. – Вып. 4. – С. 194 – 208 (0,67 п.л.).

6. Гилёв А.А. К вопросу о выделении гробниц когурёских ванов // Российской корееведение. Альманах. – М.: Муравей, 2007. – Вып. 5. – С. 94 – 108 (0,82 п.л.).





База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница