Книга первая время невостребованной любви



страница1/46
Дата09.05.2016
Размер6.68 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   46
Сергей КУЗИЧКИН

ВРЕМЕНА И БРЕМЕНА


Трилогия
Книга первая

ВРЕМЯ НЕВОСТРЕБОВАННОЙ ЛЮБВИ

Повествование в новеллах и размышлениях о простых и сложных взаимоотношениях мужчины и женщин на протяжении 25-ти лет с лирикой и суровой правдой.
Эпиграф:

Из всех вечных вещей любовь длится короче всего.

Жан Батист МОЛЬЕР

ШУРУП И ВОБЛА

Начало

Сентябрь 1988 года, с отступлениями во времени.


***

Воблой местные остряки называли Наташу — худую молодую женщину, если присмотреться, даже несколько стройную, а потому кажущуюся высокой. Наташа жила одиноко с пятилетней дочуркой Настенькой на первом этаже кирпичного двухэтажного дома, в квартире, доставшейся ей от заблудившегося по жизни мужа. Муж был свободным художником, легко сходился с женщинами и девушками, легко вступал с ними в брачные отношения и так же легко оставлял их вместе с нарожденными чадами, но не забывал аккуратно платить алименты. Наташа была одной из таких жён художника, не то второй, не то третьей, ничем особенным не отличалась от других избранниц живописца и даже, по ее собственному мнению, во многом проигрывала им и в уме, и в образовании, и в фигуре. Но почему-то двухкомнатную квартиру в центре районного центра и недалеко от автостанции (что немаловажно) вконец заблудившийся и запутавшийся в женщинах рыцарь холста и кисти оставил именно ей.

Почему так произошло? Как случилось, что Наташа вначале вроде бы удачно вышла замуж, а потом, через очень короткое время стала матерью-одиночкой?

Попробуем сразу же, чтобы не томить читателя, поведать ему об этом. А вначале сообщим, что Наташа стала задумываться над этими вопросами, когда Насте исполнилось года полтора. Находясь в отпуске по уходу за ребенком, она не редко, успокоив и укачав развитую не по возрасту дочку, сидя у экрана телевизора, ловила себя на том, что не следит за героями телепередач и фильмов, а размышляет и думает, что придёт то время когда нужно будет сказать ребенку об отце. Что же она скажет? Не про космонавтов же…

Осенними и зимними вечерами Наташа все чаще и чаще думала и о том, что ее судьба, как это не редко бывает в России, напоминает в чем-то судьбу ее матери.

Мать ее, Антонина Кузьминична всю жизнь жила в небольшом селе под названием Казанцево. Наташа вспоминала теплые вечера холодных зим, когда они, дети, сидели у горячей стены, в небольшом закутке за жарко топившейся печкой, читали вслух сказки или учили уроки, а мама не редко глядя на них, говорила: «Сироты вы мои, казанские…»



В прямом смысле сиротами назвать их было нельзя. Единственный отец всех троих детей, был жив и на первый взгляд даже здоров. Жил он отдельно от семьи: в небольшом домике, у своей старенькой матери, на другой улице села. Бывало проходил и мимо их дома, бывало даже останавливался и заговаривал с матерью у калитки, но в дом никогда не заходил и детей, в отличие от бабушки, гостинцами не угощал. Наташе со временем стало известно, что отец ее был в молодые годы не последним парнем на селе. Работал кузнецом в совхозной мастерской. После службы в армии уезжал в город, но вернулся. До того как жениться на Антонине Кузьминичне, привозил из города невесту, но та не смогла привыкнуть к сельской жизни и, погостив недолго, уехала из Казанцева навсегда. Родители жили вроде бы неплохо (у отца даже был мотоцикл с коляской). Первой родилась Наташа, через полтора года её сестра Люба, еще через два года долгожданный сынок Коля.

Но вот однажды нашла на папу блажь -- не блажь, вселилась в его сознание мечта – не мечта… В общем, познакомился он как-то, в райцентре с сезонными рабочими, приехавшими к ним в глубинку на заработки, аж из-за Карпатских гор. Гуцулы рассказали ему, что трудятся по договору в химлесхозе: собирают смолу с хвойных деревьев и эта, таёжная слеза -- живица, приносит им за три месяца работы, до тысячи и более рублей. Молодому тогда еще Наташиному родителю тысяча рублей казалась заоблачно-недосягаемой суммой и возможность заработать ее за одно лето, подвигнула сельского кузнеца оставить почетную на селе работу, отбиться от уговоров директора совхоза и, попрощавшись с женой и поцеловав детей, уехать в тайгу на сбор живицы с бригадой закарпатцев. Тысячу рублей отец действительно заработал и вторую, обещанную матери, корову для семьи купил, но вернулся из тайги уже другим человеком. Говорил матери, что наконец-то понял, что такое жизнь, что разгадал ее вечную загадку, познакомился со знающими: «что по чём» людьми, и теперь, будущим летом поедет сплавлять лес по реке от заготучастков до деревообрабатывающего комбината и заработает уже не тысячу, а две или даже две с половиной. Всю зиму он не жил, а маялся в ожидании весны. А весной, в конце апреля, собрал небольшой чемоданчик и сказав на этот раз супруге лишь: «Пока», отбыл: «В сторону большой воды». К семье он больше не вернулся. И дело здесь не в том, что встретилась ему другая женщина и «прибрала» к себе мужика с деньгами. Нет. Все произошло гораздо проще и даже банальнее, но и трагичнее, чем можно себе представить. На этом самом сплаве, скорее всего по неопытности, сорвался Наташин отец с плота, ударился головой о проплывающую лесину и чуть не ушел ко дну. До дна ему дойти не дали, спасли, откачали, увезли в больницу, но когда больной пришел в себя, оказалось, что память ему проплывающим по реке деревом отшибло. Не всю, но основательно. Как говорил один из героев фильма «Джентльмены удачи»: «Тут помню, тут не помню». То ли по аналогии с каким-то другим популярным в те годы фильмом, то ли еще по каким-то причинам, но прозвали в больнице неудачного сплавщика Водолазом. Прозвище это пришло вслед за ним и в родное село, название которого Водолаз почему-то хорошо помнил. Узнавал он и свою мать и название улицы и номер родительского дома тоже вспомнил, а вот жену и детишек узнавать не хотел и дом, где был хозяином, не признал. Получив инвалидность, он стал жить в доме матери. Из дома выходил редко, а когда ходил по селу, никого не узнавал и ни с кем не здоровался. Но иногда, видимо в какие-то минуты светлых проблесков ума, Водолаз останавливал вдруг на улице одного из односельчан (а, то бывало двух или трех сразу) и начинал говорить о погоде, видах на урожай в полях и огородах, о борьбе со снегом на дорогах района и о том, устоит ли Куба против Америки. Минуты просветления сознания у Водолаза были не долгими, и он прекращал общение с народом так же резко, как и начинал. К причудам этим бывшего кузнеца в селе постепенно привыкли. Агрессии «больной на голову» (это еще одно прозвище, которое дали острые на словцо сельчане Наташиному родителю) не проявлял, а иногда высказывал очень даже умные суждения. И многие его охотно слушали. Некоторые даже с интересом и вниманием и искренне жалели, что речь Водолаза была недолгой. Раза два-три в год, бывшего кузнеца и неудавшегося сплавщика, возили на обследование в районную или краевую больницы. Иногда оставляли на месяц-другой в лечебнице, но всегда возвращали на малую родину. Несколько раз в числе сопровождающих бывшего мужа в столицу края была Наташина мать. Водолаз её даже стал выделять среди других, но женой не признавал. На собственных детей он по-прежнему не обращал никакого внимания.

Оставшись без мужа, Антонина Кузьминична одну корову продала. И хоть было ей, работающей на ферме по выращиванию телят, тяжело одной с тремя чадами, никаких попыток привести в дом нового кормильца, она не делала. А когда в совхозе предложили отдать дочек в школу-интернат, она долго отказывалась. И лишь когда девочки подросли и стали рассуждать как взрослые (Наташа пошла в пятый класс, а Люба в третий), мать, посоветовавшись с ними, решила перевести детей на учебу в райцентр.

В интернате у девочек во многом похожих по характеру стали проявляться видимые различия. Худенькая, ростом выше некоторых мальчишек Наташа была мало общительна, часто стеснялась даже спросить что-то лишний раз, уроки делала всегда сама, никому не надоедая. Ей не редко поручали выполнять какую-нибудь общественную работу, от которой другие отказывались. Она не отказывалась. Никогда не отказывалась от общественных дел и Люба. У младшей сестры неожиданно проявился организаторский талант, ее выбрали сначала звеньевой в своем классе, потом членом школьной дружины, а когда училась в восьмом, ей, едва приняв в комсомол, доверили место комсорга школы. Уже в те годы, она заметно расцвела и похорошела, и в компании школьного комсомольского секретаря не редко можно было видеть и молодых учителей-мужчин и инструкторов из райкома. Любе пророчили большое будущее и университет. Но она неожиданно для всех, сразу после школьных экзаменов, вышла замуж за вернувшегося только что из армии совхозного паренька – водителя директорской «Волги». Пошла работать к матери на ферму. Но разбуженную в ней в интернате общественницу было уже не остановить. Через полгода Люба выбилась в заведующие фермой, через год родила сына, но дома не усидела, вышла на работу. Должность заведующей совмещала с работой в профкоме, а еще через год поступила на заочное отделение сельхозинститута и (в двадцать лет!) была избрана депутатом районного совета.

Жизнь же старшей сестры не была такой бурной. После восьми классов Наташа поступила учиться в сельскохозяйственный техникум. Техникум был специфический. Находился он не в краевом центре, как большинство подобных ему учебных заведений, а в небольшом городке и учили там не на агрономов, ветеринаров и животноводов, а выпускали специалистов по переработке зерна. Там, в этом городке, в техникуме, вернее в общежитии техникума и произошла у Наташи первая ее любовь. Произошла – не больше и не меньше. Такой же худой, высокий студент Витя, как и Наташа, не любил физкультуру и, однажды во время урока физвоспитания Наташа с Витей оказались не в спортивном зале, а в скверике возле общежития.

Если говорить откровенно, то этот хиляк Витя не был героем Наташиного сердца. Но он был первым, кто обратил на нее внимание и был настойчив в своей цели. Оказавшись рядом на скамеечке, молодые люди разговорились. Вначале их объединила общая нелюбовь к занятиям физической культурой, а потом…

Потом выяснилось, что Витина семья сродни семье Наташи. Разница в том, что там Витина мать-одиночка воспитывает двух старших сыновей и маленькую дочь. Витя в семье старший ребенок, но не главный. Вся инициатива в доме принадлежит его брату-вундеркинду, который хоть и помладше Витька на год и учится только в десятом классе, но уже мнит себя чуть ли не академиком, а главное, командует всеми и всем. Это по его совету, мать выпросила направление в совхозе и Витю отправили на учебу в техникум. Отправили как в ссылку, против его воли.

-- А я зубным врачом хотел стать, -- сказал Витя Наташе, едва сдерживая слезу.

-- А я воспитателем в детском саду, -- призналась ему Наташа. Ведь и она, по настоянию младшей сестры, поступила в техникум. Наташе стало жалко Витю, Витя пожалел Наташу. После откровенных признаний на скамейке общежитского сквера, они подружились. Витя стал даже приходить к Наташе в общежитие (студенческое общежитие состояло из двух раздельных корпусов: для юношей и для девушек), несколько раз приглашал ее в кино и танцевальный клуб. И как-то, ближе к ноябрьскому празднику, он пришел в ее комнату с бутылкой вина, сказав, что у него день рождения и что он прошел мимо вахтерши незамеченным. Перед праздником в общежитии народу было не много. Наташа в комнате скучала одна и обрадовалась гостю. В тот вечер она впервые выпила крепленого красного вина, и голова у нее закружилась…

Первый поцелуй, и первая близость тоже случились тем ноябрьским вечером и не принесли ни радости, ни страсти, ни восторга. Двое молодых неискушенных еще никем человека целовались не умело, не говоря уже о чем-то более серьёзном. Разочарование было обоюдным. Когда же после смеха и предвкушения счастья, наступила неловкость и даже раскаяние в содеянном, Витя поспешил уйти, не допив вина, а Наташа проплакала до утра, решив больше никогда не иметь дела с мужчинами.

Утром, встретившись с Витей в коридоре техникума и видя, как он молча кивнув ей, отвел взгляд, Наташа еще больше укрепила себя в принятом решении.

Еще более крепкой стала мысль о неприятии в своем сердце мужчин, после того, как на бедную Наташу напал озабоченный решением полового вопроса тридцатилетний мужик, оказавшийся впоследствии чуть ли не дальним ее родственником. Наташа проходила практику на мелькомбинате в родном районном центре, жила в Доме колхозника и работала до позднего вечера. Обычно вечернюю смену в период уборочной страды, развозил по домам комбинатовский «пазик», но «пазик» задержался на полевом стане, и студентка-практикантка решила пойти до места своего квартирования пешком. Что уже не раз делала, и короткий путь хорошо знала. Шла через околок – небольшую березовую рощицу и вот там, среди молодых пожелтевших и облетающих листвой березок и подкараулил её этот охотник, повалил на павшую листву...

Хватило тогда у семнадцатилетней девчонки ума-разума, не впала она в панику, а применила разворотливость и открыла в себе умение убеждать. За короткое время словесно-силового единоборства стороны успели выяснить, что их матери являются хорошими знакомыми и чуть ли не родственниками. Детина-охотник вмиг охотку на сближение с родственницей потерял, стал извиняться и даже проводил объект своего недавнего посягательства к месту ее временного жительства.

Наташа о своем вечернем приключении никому не рассказала, но на мужчин после этого старалась не смотреть совсем. И не смотрела. Почти целый год. А через год после окончания учебы на ее жизненном горизонте возник свободный художник. И вся Наташина неприязнь к мужчинам в один миг пропала.

***


Они встретились на автовокзале. Свободный живописец не был в то время еще до конца свободным, но уже стремился к этому изо всех сил. Не был он тогда еще и известным на весь район живописцем, а числился штатным художником конторы кинофикации. В рабочее время писал афиши для кинотеатра и Дома культуры, а в не рабочее, оформлял по заказу разных предприятий стенды и рисовал стенные газеты. Ну а творчеством для души, а не для денег: пейзажным и портретным занимался исключительно дома.

Одним осенним ноябрьским угасающим деньком, когда снег уже лег на землю, и на уличной площадке автостанции стало холодно поджидать автобус до Казанцева, Наташа зашла погреться в здание автовокзала. Народу почти не было: три- четыре человека сидели на жестком диванчике, да какой-то шустрый паренек, взобравшись на стремянку норовился над окошком кассы подцепить на гвозди за петельки расписание движения автотранспорта. Подцеплять одному было неловко: щит размером метр на полтора то и дело качался в руках паренька, он терял равновесие, раскачиваясь на лестнице, и петельки на гвоздики не попадали.

Потом, не один раз вспоминая встречу с будущим мужем, Наташа не могла объяснить ни себе, ни кому другому, почему она, уже имея билет на руках, подошла к окошечку кассы и что самое необъяснимое, сама не ожидая от себя, вдруг предложила парню:

-- Может вам помочь?

Он посмотрел на нее с высоты двух ступенек стремянки, улыбнулся и сказал просто:

-- Помогите.

Общими усилиями они быстро водрузили вывеску на отведенное для нее место. Паренек поблагодарил помощницу, убрал стремянку в подсобку, а потом подсев рядом с ней на деревянный диванчик, улыбаясь, поблагодарил и спросил:

-- А вас как звать?

-- Наташа, -- сказала она, уставшим голосом, давая понять, что у нее нет никакого желания знакомиться.

-- А меня Саша, -- сказал паренек, все еще улыбаясь и не давая ей возможности ни что-либо сказать, ни даже подумать, сразу продолжил: -- Везет мне на Наташек. У меня жена была Наташа, дочь Наташа, недавно познакомился с одной преподавательницей из училища и ее зовут Наташей. Вот и вы Наташа.

-- Ну и что? – спросила она.

-- А то, что в этом что-то есть. Саша – Наташа, Саша и Наташа, Саша плюс Наташа. Мне нередко попадались семейные пары с такими именами. А еще Сергей и Лена часто сочетания бывают. У меня и друзья, и родственники есть такие. По моему наблюдению Сергеи с Ленами чаще лучше живут, чем Саши с Наташами. Браки у них крепче. А вот Сашам и Наташам что-то не хватает в отношениях…

Чего не хватило в отношениях с ней художнику Саше, она не поняла ни год спустя, когда они расстались, ни после. Несмотря на такой поворот событий, Наташа осталась в душе благодарна бывшему мужу. За то, что с ним она научилась легче смотреть на жизнь, за то, что он помог ей преодолеть ее закомплексованность, заставил испытать трепетные чувства любовного ожидания и ревности. За то, что подарил ей Настю, и благородно при расставании оставил им с дочерью квартиру…

За год жизни с художником она испытала столько чувств, стрессов, волнений и, в меньшей степени радостей, сколько не испытывала до этого никогда.

Именно тогда на автостанции районного центра, что теперь видна из ее окна, началась новая страница ее жизни. Новая глава или даже новая часть ее жизненной повести. И первый ее настоящий любовный роман.

Но это все произошло позже: быстро и стремительно. А начиналось на закате короткого ноябрьского дня на скамейке автостанции. И начиналось тоже стремительно. За каких-то полчаса, пока они ожидали автобус до Казанцева, художник так заговорил Наташу, что она полностью потеряла ориентир. Он говорил связно, складно, а главное безостановочно. Одновременно исповедовался, философствовал и дарил ей комплименты. Никогда еще в жизни Наташе не встречался человек, так запросто рассказывавший о своих жизненных неудачах, превращающий на глазах свои недостатки в достоинства, а достоинства выдавая за недостатки.

-- Конечно же, я любил свою жену, -- признавался Саша, -- А что ее не любить – она была первая красавица в их задрыпаном поселке. За ней все колхозные кобели табунами ходили. А она им всем улыбалась – глазками стреляла. Может, кого и обнадёживала. Ну и я вначале в хвост хотел пристроиться, а потом думаю, что мне канитель разводить? Времени у меня мало, я к ним приехал клуб оформить. Взял да нарисовал ее портрет от нечего делать. По памяти. Что очень редко, кстати, делаю. Сходства портрета с оригиналом было мало, но чувств, вложенных в холст и краску, столько! И она это оценила. Поулыбалась еще немного для отвода глаз и со мной уехала. Сначала у матери жили моей и все нормально было. Я в гору пошел. Отработал как надо районную партконференцию, нарисовал им в райкоме, то, что они хотели: плакаты там разные и меня тогда по достоинству оценили. Как только Наташка родилась – сразу районный отдел культуры квартиру дал в новом доме, вот тут недалеко от автостанции. В этой квартире потом и начались выяснения отдельных обстоятельств.

И Саша стал рассказывать об обстоятельствах, которые привели к распаду его семьи. По его словам выходило, что в его жену красавицу влюбились сразу все мужики всех окрестных двухэтажек. «Буквально проходу не давали». Но она держалась стойко. Держалась долго, почти полгода и только тогда, когда он уехал в командировку на целый месяц…

-- Она как-то гуляла с дочкой по улице и одноклассника встретила. Он агрономом в сельхозуправлении работал. У них, как потом оказалось, еще со школы любовь была. Ну и не удержалась Натаха, молодость вспомнила. Привела его к себе, то есть к нам в квартиру, и оторвались они там как хотели… Потом я приехал, а у них любовь продолжается – остановиться не может… Наташка сама мне все рассказала. Понимаешь? А мне каково было? Дочку жалко, дочка не причем… Я бы простил ее, раз сама призналась -- вину свою чувствовала, значит, совесть ее мучила… Я тоже не святой был. С одной дело абортом закончилось. Тоже Наташей звали, позировала мне, когда я «Девушку и море» рисовал. Ну, ладно, сейчас не об этом. Не захотела… Я, говорит, Вовика люблю, всегда любила и прощения твоего мне не надо. Ну не надо, так не надо. Собрала вещи. Вовик за ней на папиных «Жигулях» подкатил, и уехали они в родной колхоз, в ту самую Тмутаракань, откуда я эту кралю привез. А знаешь, как мне обидно сначала было? Я даже плакал. Никогда со мной так еще женщины не поступали.… А потом успокоился, подумал: может это и к лучшему. И для нее и для меня. Кто я? Неизвестный никому живописец. Маляр, рисующий афиши и плакаты. Еще неизвестно: способен ли я прокормить семью. А Вовик -- главный специалист, перед жизнью ставит реальные цели. Вот живу теперь один, третий год уже пошел… Правда, раз чуть не женился по новой. Продавщицей одной увлёкся. Молодуха одна приехала после училища. В гастрономе у нас работала. Хотел даже ее на квартиру к себе взять. Да вовремя остановился. У нее на уме не понять что. Песенки поёт какие-то детские. Мультики любит смотреть по телевизору. Говорить с ней просто не о чем. Другое поколение уже выросло, пока я картины писал.… А может ничего у нас с ней не получилось, потому, что ее не Наташа звали, а Лариса. Лорочка-Лариса.

Художник Саша засмеялся, в лазурных его зрачках отразились веселые огоньки, зажженных на автовокзале лампочек и Наташа, сама того не желая, улыбнулась. Она так и не поняла: правдивую историю рассказал он ей или все придумал на ходу, чтобы обратить на себя внимание. Еще больше растерялась она, когда Саша махнул рукой, и сказав: «Ну да ладно, что было, то было», неожиданно взял ее руку.

-- Знаешь, что: пойдем ко мне. Мне сейчас очень нужно, чтобы кто-то рядом был. Ты человек, я вижу добрый. Помочь людям всегда готова. Мне лицо твое понравилось: я хочу портрет твой написать.

И снова не давая ей ни опомниться, ни проронить ни слова, он начал рассказывать ей о художниках, об одиночестве творцов и не легкой, почти человеческой судьбе их творений.

-- Знаешь, как важно художнику, чтобы его понимали? Чтобы кто-то мог его оценить, мог ему подсказать: туда ли он идёт, то ли рисует? Веришь как это необходимо!..

Наташа ничего не знала из жизни художников, но, слушая сидевшего перед ней творца, уже хотела ему верить и сама того до конца не сознавая, была готова попробовать его понять. Он это заметил и, улучив минутку, коснулся ладонью ее щеки, поправил спадавший на глаза локон волос.

-- Пойдем ко мне…-- он прошептал это ей тихо, касаясь губами кончика ее уха. Она не отодвинулась от него и сказала, еще тише, чем он, произнося слова:

-- А как же билет? Мне ехать нужно…

Билет он сдал кассирше в два счета. Они вышли с автовокзала, когда подкатил казанцевский «пазик». Постояв положенное время и забрав немногих пассажиров, автобус ушел без Наташи, точно по расписанию, которое висело теперь над окошком кассы.

А дальше…

Дальше попавшая под влияние гипнотических чар художника Наташа вела себя смирно и послушно. Они пили вино на кухне его квартиры, и он показывал ей свои картины и эскизы. Он целовал ей руки и волосы, гладил колени и говорил, говорил, говорил…

Наташа уже не понимала его слов, сознание отказывалось ей подчиняться. Она плыла по течению жизни навстречу неизбежной судьбе, в объятия мужчины, который должен был стать ее мужем. Она чувствовала, что не уйдет отсюда до тех пор, пока не произойдет что-то важное, а потому, когда он предложил ей принять ванну, покорно взяла из его рук полотенце, а когда молча расстелил постель на двоих в маленькой комнате, не говоря ни слова, разделась и легла.

На другой день они вместе приехали в Казанцево и Александр, в присутствии Антонины Кузьминичны, Любы и ее мужа, сделал официальное предложение Наталье. В первый же будний день молодые люди в сопровождении двух совершеннолетних свидетелей отправились в районный отдел записей актов гражданского состояния, где подали заявление о заключении между ними брачного союза. Художника в загсе хорошо знали, и он договорился, чтобы их расписали не через месяц, как положено, а пораньше. Ему пошли навстречу, и через десять дней, после исторической в жизни жениха и невесты встречи на районном автовокзале, они стали мужем и женой. Свадьбу гуляли три дня: два в райцентре и один в Казанцево. Причем, в деревне народу нашло в дом Антонины Кузьминичны раза в три больше, чем в районном центре. Приходила и бабушка невесты -- мать папы Водолаза. Сам же папа, так и продолжал пребывать в неведении и в день свадьбы дочери никто в поселке не видел, чтобы он выходил из дому.

Отношения между Сашей и Наташей оставались бархатными почти все время их семейной жизни. Художник от природы своей не был грубым человеком, ругаться не умел. Злился тоже не умело, да и не долго. К столовым разносолам, которыми Наташа вначале пыталась его удивить, отнесся спокойно, без эмоций и довольно скоро молодая жена, исчерпав свою кулинарную фантазию, стала ограничивать меню до щей, пельменей и салатов.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   46


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница