Книга, несмотря на ее художественную форму, базируется исключительно на исторических фактах. Все в ней подлинно или произошло в действительности. И все это началось всего год тому назад. Э. Э



страница24/27
Дата22.04.2016
Размер4.9 Mb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Я бы не смог,  сказал Смит. Никто не ответил. Все устало тащились вперед. Фермеру здесь нечего делать,  продолжил Смит.  И бахчеводу тоже. До того, как изобрели земледелие, мы все были охотниками или скотоводами. Мы жили на открытом воздухе, и на каждого было минимум десять квадратных миль. Потом они изобрели земледелие и человеческая раса сделала большой шаг назад. От охотников перейти к земледельцам было падением. Даже хуже. Не бродяга Каин убил сборщика помидор Авеля. Этот сукин сын получил, за то, что он наделал.

Ерунда,  сказал Док, но он был слишком усталым, жаждущим, изможденным, чтобы прочитать свою знаменитую лекцию о цивилизации и колыбели разума. Никакого шума, кроме шлепанья четырех пар ног.

Здесь мокрый песок,  сказал Смит, где-то впереди должна быть вода.

Он вел свою колонну в обход вокруг предательского песка, по нагромождению скал мимо входа в боковой каньон.

Хейдьюк, идущий сзади, остановился и посмотрел в боковое ущелье. Узкое и ветреное, с плоским песчаным дном без растительности, с отвесными стены около пятисот футов высотой, оно выглядело как путь в лабиринт Минотавра. Небо уменьшилось до узкой полоски облачной голубизны, зажатой между стен.

Куда этот проход ведет?спросил он.

Смит встал, оглянулся.

Куда-то наверх, в Финз, это все, что я могу сказать.

Это вроде бы куда нам надо?

Да, но этот каньон побольше и тоже ведет туда, но скорее всего не в тупик. Эта маленькая трещина скорее всего тупик, я их повидал. Отвесные стены в сто футов в конце.

Хейдьюк заколебался, глядя в боковой каньон, затем в душную жару и извивающиеся повороты большого каньона.

Возможно этот тоже тупиковый.

Все может быть,  сказал Смит,  но он больше, и скорее всего ведет к воде.

Откуда уверенность?

Редкий Гость поднял свой длинный беспокойный нос в потоки воздуха.

Я чувствую ее запах, он снова показал на влажный песок возле слияния двух каньонов. Основная утечка воды идет из этого каньона.

Мы могли бы найти воду прямо здесь,  сказал Хейдьюк.

Но воды будет мало, разве что смочить горло, но копать будешь полчаса. Здесь поверхностные воды там, куда мы идем, я чувствую и я ее найду.

Ладно, Джордж,  сказала Бонни,  если мы не найдем воду в ближайшее время, Док упадет. И я за ним.

Вода. Они все думали только о воде. Она была вокруг. Над ними громадились кучевые и дождевые облака были полны ее в виде пара. Цистерны воды. Над краями плато в трех тысячах футов над Краем Земли за каньонами плыли громадные облака с ниспадающими полосами ливня, которые испарялись не достигая земли. Две тысячи футов ниже и всего в нескольких милях, в глубине каньона Катаракт, Грин и Колорадо несли свои объединенные воды через пороги ревущими тоннами, способными утолить любую жажду, облегчить любую скорбь. Но только если до нее добраться.

Хейдьюк согласился со Смитом. Банда шла дальше, по скалам и гальке, песку и гравию, по террасам гладкого песчаника. Они прошли еще один крутой поворот каньона. Смит остановился осмотреться. Остальные сгрудились позади него.

В трехстах ярдах, где каньон делал поворот, они увидели кучу валунов, размером с небольшое бунгало, наваленных как попало, поперек дна каньона. В дальнем конце этой кучи камней, на верхнем уровне, выделяясь зеленью и живостью, между стен стоял большой прямой тополь. В этом красном лабиринте оно было как дерево жизни. Сеянцы тополя, ивы, тамариска и лаванды очерчивали незаметный отсюда ручей. Слабое благоухание витало в воздухе.

Свет в каньоне, хотя и непрямой, был золотой и теплый, отраженный и преломленный монолитными стенами, где ласточки летали под обрывом кромки каньона.

Греки, хрипло произнес доктор Сарвис, безнадежно, пересохшим горлом и сухим языком,  были первыми, кто начал мыслить, он попытался прочистить горло. Смит взял его за руку.

Док, сказал он так тихо, что остальные приблизились, чтобы слышать его, ты слышишь то, что я слышу?

Они прислушались. Каньон, казалось, был полон абсолютного покоя. Идеального, кристального и вневременного совершенства. Кроме одного слабого изъяна, который нарушал тишину, сопровождал ее но не противоречил. Звук как будто кто-то или что-то дергает басовую струну соль у контрабаса, плохо натянутую. Ритмичное кваканье.

Что это?спросила Бонни.

Смит улыбнулся.

Это звук воды, милая. За теми скалами, за тополем.

Больше похоже на лягушку.

Где лягушки, там и вода.

Все уставились на великолепную зелень дерева.

Ну так пошли, сказала Бонни, чего же мы здесь стоим?  Она сделала шаг вперед, Док подался вперед.

Подождите,  прошептал Хейдьюк.

Что?


Не ходите туда.

Что-то в его голосе и позе заставило их замереть. Они снова прислушались. Сейчас тишина стала абсолютной. Лягушка, контрабас, остановилась, и даже нежные листья большого дерева перестали шелестеть.

Что ты слышишь?

Ничего.


А видишь?

Ничего.


Так почему?

Мне это не нравится, прошептал Хейдьюк, что-то здесь не так. Там что-то шевельнулось. Я думаю они там, за поворотом, следят за родником.

Кто они.

Люди с вертолета. Кто-то. Давайте лучше уберемся.

Бонни смотрела на тополь, тамариск и иву, кучу валунов, ждущих освобождения временем и геологическими процессами, ожидающие следующей катастрофы. Она посмотрела на Смита, оглядывающегося назад, туда, откуда они пришли.

Что скажешь, Редкий?

Кто-то спугнул лягушку. Джордж прав.

На красивом лице Бонни появилось страдание.

Но мы же хотим пить, пролепетала она, на глаза ей навернулись слезы.

Небольшое стратегическое отступление, сказал Смит, ведя их в обратном направлении, по обожженным выгоревшим камням русла, которое не видело воды видимо около семнадцати лет.

Мы найдем воду, не волнуйся, дорогая. Иди по камням, мы не должны оставлять следов. Мне очень жаль, что так вышло, ребята, но у меня такое же чувство, как у Джорджа, когда лягушка замолчала. Это не просто лягушка, что-то там не так, и нет ничего странного в том, что они могли посадить несколько человек там за поворотом.

Бонни посмотрела назад.

Почему они нас не преследуют?

Возможно они знают, что им этого делать не надо.

Я не понимаю.

Возможно, мы в ловушке.

О, нет.

Смит вел их в темпе, то широко шагая, то перебегая, его большие ноги (12 размер) двигались параллельно, слаженно, не теряя ни сантиметра драгоценного расстояния. Бонни и Док волочили ноги за ним, Бонни хлюпала носом, Док все еще бормотал что-то о греках, Пифагоре, пропорциях, нервных центрах, его разум был вне его ног. Хейдьюк охранял тыл, с ружьем в левой руке, его желтая кепка потемнела от пота.

Мы повернули от воды, думала Бонни. Настоящей, жидкой Н2О, в полуквартале впереди. Я видела дерево. Живое дерево, первое за этот день. Дерево с зелеными листьями, как на картинке в книжке. С зеленой лягушкой в зеленом пруду. О Боже, у меня крыша едет. Мой язык стал как, да, как лягушка в горле. По имени Пьер. Слава Богу, мы зашли за поворот. Интересно, язык становится черным, как говорят? Или бордовым? Зубы выпадают, глаза проваливаются, черви заползают сквозь бордовую кожу и так далее, короче, я устала от всего этого дерьма, если мне не дадут большую чашку чая со льдом и долькой лимона, я закричу.

Но она не закричала. Только солнце кричало, в девяноста пяти миллионах миль от них, этот безумный непрерывный вопль водородного пекла который мы никогда, никогда, никогда не услышим, потому что, думал Док, мы рождены с этим ужасом, звенящим у нас в ушах. И когда он прекратится, мы опять же его не услышим. Мы будем… в другом месте тогда. И мы никогда не узнаем. А что мы знаем вообще? Он облизал свои потрескавшиеся губы. Мы знаем о голой скале под ногами, о догматичном солнце над головой. Мир снов, агония любви и осознание будущей смерти. Вот все, что мы знаем. И все, что должны знать? Я оспариваю этот тезис. Чем? Я не знаю.

Мне плевать, думал Хейдьюк. Пусть попробуют. Пусть попробуют что-нибудь, паршивые свиньи. Что бы они не сделали, я с собой заберу семерых на тот свет. Семеро последуют за мной, извините, таковы правила. Он ласково потрогал отполированную рукоятку ружья, которая так удобно лежала у него в руке. Кому нужны их кровавые вонючие законы? Кому нужна их зараженная грязная вода? Я буду пить кровь, если придется. Пусть попробуют, ублюдки, долго будут меня помнить. Здесь я им не позволю хозяйничать, это моя страна. Моя, Редкого, Дока, да, и ее тоже, и пусть только попробуют, я им зубы обломаю, у них будут проблемы. Реальные, серьезные проблемы, у придурков. Придется им провести границу где-то в другом месте, и мы тоже могли бы проложить ее вдоль Комб Ридж, Монумент Анворп, и Блок Клиффс.

Тем временем Смит, сосредоточившись на стоящей перед ним задаче, думал о трех невинных людях, идущих за ним, зависящих от его умения найти воду, пройти сквозь лабиринт Финз, найти путь к Лизард Рок где находится тайник с водой и пищей, а оттуда найти дорогу в Мейз, в безопасность, свободу и счастливый конец.

Внезапно он остановился. Док и Бонни, склонившие головы, Хейдьюк, смотрящий назад, натолкнулись на его спину, как три клоуна в немом кино, три марионетки. Все остановились, никто не произнес ни звука.

Проходя мимо ответвления в боковой каньон справа, Смит заглянул в основной каньон в направлении первого поворота в этом направлении, в пятистах футах. Он вслушивался с напряжением охотничьей собаки в разгар сезона. Тишина, кроме насмешливого крика крапивника, сидевшего сверху на стене каньона, в парализующем застое жары. Но Смит снова услышал звук, скорее даже почувствовал. Топот ног, многих ног, больших ног, шагающих по скале и шуршащих по песку. Может быть эхо? Задержанный каким-нибудь странным акустическим эффектом звук их собственных ног? Не похоже.

–Они идут сюда, – пробормотал он.

–Кто?


–Эти парни.

–Какие парни?

–Команда.

Смит показал им участок темного песка за ними, и прошептал:

–Смотрите, что я буду делать и делайте то же самое.

Он посмотрел на Бонни, на ее горящее лицо и возбужденные глаза, обнял ее за плечо, посмотрел на Дока, пытавшегося сфокусировать взгляд на чем-то невидимом, на Хейдьюка, глядящего по сторонам, сжатого как кугуар и переспросил:

–Всем понятно?

Бонни кивнула, Док кивнул, Хейдьюк прорычал:

–Скорее, – и снова оглянулся назад.

–Хорошо, идем, – Смит повернулся задом и начал пятиться, лицом к ним, по полосе влажного песка. С каждым шагом он делал небольшое усилие на каблук ботинка, погружая его глубже, так что отпечаток оставался как от человека, идущего нормально. Он шел по кривой, идя в сторону входа в боковой каньон, пока не дошел до камня. Там он остановился, ожидая остальных.

Все последовали за ним, пятясь задом.

–Быстрее!–прошептал Хейдьюк. Тяжело ковыляя, подошел Док, глядя на свои большие ноги. Бонни шагала да ним, грациозно и осторожно оставляя следы. Последним шел Хейдьюк. Он присоединился к друзьям. Все четверо стояли на камне и наслаждались следами, которые они изобрели. Было ясно, что четверо вышли из этого каньона.

–Вы думаете, ловушка вроде этой одурачит толпу взрослых людей?–спросила Бонни.

Редкий позволил себе осторожную улыбку.

–Видишь ли, дорогая, если бы Лав был один, я сказал бы, что нет, его так просто не обмануть. Но с его Командой немного иначе. Один человек может иногда сделать глупость, но настоящая тупость бывает при совместной работе, – он сделал паузу, прислушавшись опять. –Слышали?–прошептал он.

Сейчас даже Док услышал шаги ботинок из–за поворота каньона, гулкий неясный звук, но определенно звук голосов, доносящийся сквозь каменное эхо.

–Это они, –сказал Смит, –пойдемте отсюда, друзья мои.

Наполовину на солнце, наполовину в тени они поспешили по голым камням, по тормозящему песку, карабкаясь по разломанным плитам, вверх по бесплодному боковому каньону, который поднимался полого вверх, внезапно сужаясь до почти очевидного тупика. Ловушка внутри западни. По обеим сторонам были голые отвесные стены, с меньшим количеством зацепок и выступов, чем у офисного здания. За каждым очередным поворотом каньона Смит надеялся увидеть выход, он думал, что у него есть десять минут, чтобы найти выход и уйти, десять минут до того, как Лав и Команда решат исследовать эти следы, ведущие оттуда, куда они по всей вероятности должны были пойти. Даже человек, который хочет стать губернатором, не может быть таким тупым.

Каньон вился, петляя в разные стороны. На внешних сторонах каньона стены выгибались, образуя пустоты, глубже и выше, чем голливудская Чаша. На внутренних сторонах изгибов стены были настолько отвесные, гладкие, закругленные, что Смит не видел ни единого пути для подъема. Возможно, человек-муха… А может, человек -Хейдьюк…

Внезапно они уперлись в конец коридора. Отвесная стена преградила им путь – битва выветренного песчаника в шестьдесят футов высотой, извивающаяся наружу над их головами, со стоком или сливом из желоба где ливневые воды, уже собранные на высоком плато, ринутся вниз во всем великолепии, неся с собой землю, грязь, выкорчеванные деревья, валуны и обломки скал. Чтобы залезть на эту преграду человек должен сначала идти под 90 градусов вверх, затем вылезти на карниз, цепляясь, как паук, пальцами рук и ног, бросая вызов не только гравитации, но и реальности вообще. Вызов брошен. Хейдьюк оценил угол наклона.

–Я поднимусь туда, –сказал он, –но это займет некоторое время. Это довольно сложный подъем. Мне понадобятся жумары, стремена, шестигранные гайки, молоток, звездчатый бур, и так далее, короче, все, чего у нас нет.

–Это вода?–сказала Бонни, держа флягу в руке, спустившись на колени и вытянув губы к небольшой впадине под обрывом. Мокрый песок вокруг ее колен был зыбучим, но она этого не замечала. В центре воронки была лужа шириной восемнадцать дюймов, с содержимым, похожим на густой бульон и с запахом гниения. Несколько мух и блох повисли над супом, несколько червей и личинок комаров изгибались в нем, на дне тенистой впадины едва видимый лежал труп утонувшей сороконожки, восемь дюймов длиной.

–Это можно пить?–спросила она.

–Конечно,–сказал Смит, давай, быстренько наполни флягу, малышка, и мы перецедим ее в мою.

–О, Господи, тут дохлая сороконожка! И меня засасывает… Редкий!– песок, вязкий как желатин, дрожал, булькал и сочился.–Что это?

–Все нормально, –сказал он, –мы тебя сейчас вытащим, наполняй флягу.

Пока Бонни наполняла флягу, Хейдьюк снял веревку с плеча Смита и отступил чуть назад от стены. Он заметил отслоение породы в стене, трещину, идущую вверх достаточно, чтобы зацепиться за извилистый купол над ним, где трение подошв будет достаточным, для последующего подъема. На сто футов у него над головой стена нагибалась, так что он не видел верха, и понять что там можно было только поднявшись.

.

Перебросив перлоновую веревку через плечи, оставив оружие, он испробовал скалу. Вертикальная у основания стена имела трещину, ширина которой позволяла уцепиться руками, одна над другой, и носком ботинка. Он нажал на пальцы, вставил носок ботинка в щель, уперся коленом, перенес вес на ногу. Подтягиваясь кончиками пальцев он пополз вверх. Правая нога болталась без дела, ей некуда было опереться. Он всунул пальцы выше, внутрь трещины, снова приложил усилие вбок, освободил левую ногу, поднял ее выше и снова оперся на нее. Это позволило ему подняться на два фута. Снова он всунул пальцы, один за другим, почувствовал опору.



Нужно было бы размотать веревку, она ему мешала, но было поздно. Он поднял левый ботинок, заклинил его в трещине. Сил едва хватало, чтобы удерживать его вес. Он повторил способ с пальцами и закрепился лучше. Еще, и еще.

Сейчас он был в пятнадцати футах от подножия стены, песчаник начал закругляться, отходить по градусу от вертикали. Он карабкался все выше… Двадцать футов. Тридцать. Трещина сужалась над ним, сходя на нет, но наклон становился все заметнее. Наконец наступил момент, когда уже невозможно было вставить кончик пальца.

Пора было развернуться лицом к стене, которая закруглялась, как купол собора, под углом около 50 градусов. Иного пути не было. Хейдьюк ощупывал скалу, его пальцы бегали по камню, не находя никакой опоры, никакого уступа, бугорка, трещинки, впадинки. Ничего, кроме шершавого, равнодушного камня. Единственное, что оставалось, это сила трения. Если бы я имел клинья, и все, что нужно… Но ничего нет. Надо рассчитывать на трение. Надо выдергивать ногу из трещины. Хейдьюк колебался. Естественно. Он посмотрел вниз, и это была ошибка. Три бледных лица в тени шляп, три крошечные человеческие фигуры, глядящие на него. Они, казалось, были далеко-далеко внизу. В руках у них были фляги с водой. Никто не говорил. Они ждали его сползающего, раскоряченного, падающего вниз чтобы разбиться вдребезги о скалы внизу. Никто не говорил, легкое дуновение даже от слов могло сбросить его.

Несколько раз Хейдьюк испытал характерную панику альпиниста без страховки. Тошнотворный страх. Невозможность двигаться, невозможность спуститься, невозможность оставаться на месте. Мышцы левой икры начали дрожать, пот капля за каплей стал стекать с бровей в глаза. Щекой и ухом, прижатым к стене каньона он почувствовал, услышал, разделил биение массивного сердца, тяжелое бормотание, похороненное в горах, старых, как Мезозой. Его собственного сердца. Тяжелый, удаленный ископаемый звук. Страх. Доктор Сарвис, кричал кто-то, много лет назад, голос-призрак, как рычание Минотавра в лабиринте каньонов из красного камня. Доктор…

Подняв голову, Хейдьюк потянулся от купола, перенеся вес на правую ногу в ботинке с закругленным носком, ботинок уперся в закругляющуюся скалу – и больше ничего. Он медленно освободил левую ногу, и уперся чуть ниже правой, две ноги держали его вес на склоне. Он стоял, трение действовало. Сейчас ему можно только подниматься. Звук вертолета – вок-вок-вок – раздался из–за стен и куполов, башенок и шпилей. Плевать, это подождет. Двигаясь вверх, шаг за шагом, Хейдьюк думал: мы будем жить вечно. Или узнаем причину, почему нет. Это так много. Безопасность. Сейчас нужна точка опоры для страховки. Он нашел ее сразу же, узкая, но основательная кромка обрыва, где сто или двести лет назад плита не выдержала и упала, нагромоздив кучу камней, возле которой стояли друзья Хейдьюка. Он посмотрел вверх. Вверху был длинный скалистый склон, покрытый скалами в форме гамбургеров на пьедесталах, галечные развалы, островки кустов – скалистая роза, юкка, полуживой можжевельник. Путь лежал сквозь наверх мимо застывших Финз, в сторону (как он надеялся) Лизард Рок и в конце Мейз.

–Следующий!– крикнул Хейдьюк, обмотав один конец веревки вокруг пояса и бросив другой вниз. Веревка опустилась на девяносто футов, тридцать осталось наверху.

Он почувствовал какое-то сопротивление среди новичков внизу, но в конце концов Бонни и Смит уломали запуганного Дока подняться. Смит продел веревку под мышками Дока, привязал его аптечку к ремню, и помог ему сделать несколько первых шагов. Док, естественно, был в ужасе, но чувствовал себя несколько лучше, напившись воды внизу, хоть и теплой и грязной. Он попытался вначале ползти по скале как амеба, но ничего не вышло. Они убедили его просто идти по скале, откинувшись назад, чтобы Хейдьюк просто вытащил его на веревке. Как-то он с этим справился и уселся возле ног Хейдьюка, вытирая лицо.

Следующей была Бонни, нагруженная булькающими флягами.

–Это смешно, –сказала она, –абсолютно смехотворно, и если ты меня уронишь, Джордж Хейдьюк, ты будешь последней свиньей, я с тобой никогда не буду говорить, – бледная и дрожащая, она села возле Дока.

Звук вертолета был слышен на близком расстоянии, меж пиков, куполов и башен, вертолет что–то искал, может место для посадки, но ничего, кроме неземного пейзажа со стоящими скалами, рядами параллельных конусовидных трехсотфутовых камней – Финз. Но, по крайней мере, это не Мейз, думал, наверное, пилот, ведь он, Хейдьюк, тоже не знаком с этими местами, но все же он стоит на своих двоих на твердой опоре. Плюс прочная веревка, соединяющая его с Редким Гостем Смитом, который ждал внизу под полусферой из песчаника.

–Не забудь мое оружие,–крикнул вниз Хейдьюк.

«Доктор Сарвис!»,–крикнул кто-то голосом, искаженным мегафоном, разносясь по каньону из какого-то невидимого источника, гораздо ближе, чем раньше. Голос приближался. «Доктор, вы нам нужны!»

Доктор сидел позади Хейдьюка, вытирая лоб, все еще бледный от напряжения и страха, дрожа, как павшая лошадь, дрожащими руками он пытался зажечь сигару, обжег пальцы, Бонни ему помогла.

–Боже милостивый.

«Доктор Сарвис, где вы, сэр?»

Никто не обращал никакого внимания на бестелесный голос. Кто ему поверит? Каждый из них думал, что он один и в одиночку сходит с ума.

Бонни зажгла спичку, прикурила сигару доктора.

–Бедный Док, –оба акрофоба легли прислонились друг к другу.

–Спасибо, сестра, – пробормотал он, восстанавливая самообладание, –странное место, – оглянувшись вокруг, – голая скала, ничего больше, куда ни глянь. Сюрреалистический мир, да, сестра? Дали. Танги. Точно, Ив Танги, его пейзаж. Что Джордж делает с этой веревкой? Если он не будет осторожен, кто–то может сдернуть его со скалы.

–Он ждет Редкого, любимый. Попей еще воды.

–Смит, – заорал Хейдьюк, – какого рожна ты там ждешь?

–Иду, иду. Страховка готова?

–Давно готова, – Хейдьюк напрягся и ждал.

–Пробую, –веревка натянулась. Хейдьюк стоял прочно.

–Натяни.

–Есть.


Смит полез по стене, перехватывая руками веревку, подтягиваясь, переступая по стене ногами, присоединился к ним и отпустил веревку. Тяжело, но с облегчением дыша.

–Чего ты там внизу делал, – спросил Хейдьюк.

–Нужду справлял.

«ДОКТОР САРВИС, ПОЖАЛУЙСТА, ДОКТОР САРВИС!»

–Что за чертовщина?–сказал Хейдьюк.

–Выглядит как голос господа, –сказала Бонни, – с западным акцентом. То чего я всегда боялась.

–Дай мне ружье, –сказал Хейдьюк, – и пушку.

С неохотой Смит дал.

–Остальные все, идите наверх по склону, –Джордж застегнул пряжку ремня ружья.

–Но Джордж!..

–Идите!!!

«ДОКТОР САРВИС!»

Никто не двигался. Они смотрели вниз, в каньон, туда, откуда доносился голос. Звук тяжелых ботинок шлепающих по гравию и по песку, треск кустов.

«ЭЙ, ДОКТОР САРВИС!»

–Кто-то с мегафоном, – пробормотал Хейдьюк, – какая-то злая шутка епископа.

–Да, но голос не похож на епископа.

–Смотри назад, они послали кого-то сюда. Спрячьтесь все.

Хейдьюк прицелил ружье вниз, нервно передернул затвор, загнав патрон в патронник.

Тишина. Они ждали, глядя вниз, слыша приближающиеся шаги. Появился человек, большой, тяжелый, двести фунтов, шесть футов, потный, небритый, красномордый, возбужденный. Большая фляга болталась на его плече. Он остановился, в одной руке мегафон, грязная футболка на палке в другой, и уставился в тупик каньона, не подозревая о людях сидящих наверху и смотрящих на него. Он был похож на Лава, но не очень. У него не было оружия.

–Чего хочет этот ублюдок? – прошептал Хейдьюк.

–Это не епископ, –сказал Смит, –это его братишка Сэм.

Шепот донесся до человека, он поднял глаза сначала налево, там он увидел только карниз, высотой в двести футов.

–Мы здесь, Сэм, –сказал Смит. –Что ты там делаешь? Заблудился, что ли?

Сэм заметил их, поднял свою футболку на палке как флаг парламентера. Он поднес мегафон к губам.

Смит поднял руку:

–Мы слышим тебя и без этой чертовой штуковины. Что у тебя на уме, Сэм?

–Нам нужен врач, –сказал брат.

–Я знаю, – пробормотал со злостью Хейдьюк.

–Зачем?–спросил Смит.

–Я знаю, это западня. Смотри назад, Бонни.

Бонни не шевелилась.

–У епископа инфаркт. Или приступ. Я не знаю точно, что это, но по-моему инфаркт.

Доктор с интересом поднял голову.

–Вызовите вертолет, –сказал Смит, –и отвезите его в больницу.

Вертолет летит, но ближе, чем за милю отсюда он не сядет, а врач нужен сейчас.

1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница