Книга названа "Очерки истории". Показать, как создавалась, чем жила и дышала школа в разные периоды своего существования, мы пытались, привлекая газетные публикации, воспоминания, архивные документы



страница2/12
Дата09.11.2016
Размер2.78 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Глава II. На улице Савушкина.


Итак, на улице Савушкина появились новые жители. Около двухсот мальчишек и девчонок, одевавшихся в общепринятую тогда школьную форму, в выдававшиеся казенные ботинки и пальто, были, однако, учениками не обычной школы-интерната специализированной, да еще - при Университете. Несмотря на сложности первого года жизни ФМШ (в здании располагались оба интерната: и старый, и новый), ребята постепенно привыкали к своему новому дому. А вскоре стали появляться и черты, характерные только для этой школы, так отличавшие ее от основной массы средних школ страны, закостеневших и с трудом пропускавших что-то новое, пусть даже интересное, но не опробованное и неизвестное. Важнейшей среди них была идея постоянного поиска. Да, впрочем, почему "была"? Она была, есть и будет в ФМШ - Академической гимназии.

Поиск... Он шел по разным направлениям и в том числе по тому, с которого начинается любая школа - как преподавать, что нужно сделать, чтобы ребята не заглушили свои таланты механическим заучиванием, как это, к сожалению, часто происходит, а развивали их, дали возможность "выплеснуться", заиграть всеми своими гранями. А значит, разговор пойдет об организации учебного процесса в 45 школе-интернате.

В марте 1964 года, в интервью газете "Ленинградский Университет", директор школы С.Ф.Романов так определил ее характерные черты: "Главное отличие школы-интерната в том, что принятые прошли отбор... Вторая отличительная особенность - разница в программах. В нашей школе увеличены часы на математику, физику, химию. Увеличено не только количество часов, но и введены новые для средней школы предметы - аналитическая геометрия, математический анализ. Наша цель - дать учащимся материал по программе обычной школы, но посолидней, шире,

глубже. "17

Создание новых программ по профилирующим предметам стало одним из самых славных дел коллектива интерната и университета по тому значению, какое оно имело для развития образования в стране. Вспоминает Марк Иванович Башмаков: "Работа интерната сразу поставила перед его создателями и преподавателями несколько очень серьезных проблем: первая среди них - проблема учебных планов и программ. Наметки по естественным дисциплинам уже существовали: все-таки мы готовились открывать свои классы. Теперь предстояло разработать планы по непрофилирующим предметам, а затем свести воедино. Естественно, они отличались от планов обычных средних школ. Наши учебные планы и программы не утверждались ни ОНО, ни Мин- просом, а только методическими советами факультетов и Школьным Советом ЛГУ. Поэтому, особенно в первые годы, мы имели много шансов сделать удобный для нашей школы план и этим пользовались. Например, в течение первых четырех лет в ФМШ не преподавали географию (ведь основная географическая база закладывается до 9-го класса).Только через 4 года, когда в интернат пришла первая проверяющая комиссия, этот "пробел" был замечен, и учебный план пришлось скорректировать...

В это время учебный план состоял только из обязательных дисциплин. Спецкурсов почти не вводили, кружков также было немного.18 Связано это было с тем, что объективно уровень подготовки учеников был очень невысок, а следовательно, хватало того объема, естественно, расширенного, по сравнению со средней школой, который учитель давал на уроках..."
Георгий Митрофанович Ефремов,

завуч школы:

"Выработка стратегии деятельности школы была основной задачей Совета Школы. Так, именно он утверждал учебный план. Дело это было нелегкое - ведь нужно найти возможность увеличить количество часов на профилирующие дисциплины, не изменяя при этом допускаемую для старшеклассников учебную нагрузку - 36 часов в неделю. Выход нашли следующий - несколько уменьшили количество часов, отводившихся, к примеру, на литературу, историю, географию, химию и биологию (естественно, для физико-математических классов). А курс астрономии вообще решено было свести к одному полугодию, хотя это никоим образом не сказалось на качестве преподавания: астрономию читал преподаватель университета, высококвалифицированный специалист, ребята обязательно ездили на экскурсию в Пулковскую обсерваторию и, как мне кажется, знали предмет куда лучше учеников обычных школ, где астрономию изучают в течение года. Говоря о деятельности Школьного Совета, нужно отметить также, что он часто помогал нам отстоять свою точку зрения и выиграть споры с ГорОНО, скажем, по поводу увеличения сетки часов (а это было связано с увеличением оплаты труда учителей)."

Итак, первое, что было сделано, - это утверждены учебные планы, отличавшиеся от обычной школы. (Хотя, как мы видели, их корректировка проходила на протяжении нескольких лет). При всех незначительных изменениях основной принцип оставался незыблемым: по числу учебных часов на первом месте стояла математика, на втором - физика.

Теперь предстояло не только теоретически решить вопрос, но и попробовать в классе наиболее удобный и приемлемый для работы метод преподавания: уже известный им по обычной школе урочно-практический или приближающий интернат к его "старшему брату" - университету - лекционный? И тот, и другой метод имел в стенах ФМШ свои плюсы и свои минусы, а потому выбор оказался не столь простым и легким...

М.И.Башмаков: "В момент организации ФМШ у руководства университета появилось поистине много наполеоновских планов, которые касались в том числе и организации учебного процесса. Для того, чтобы больше сблизить преподавание в школе с высшим образованием, приучить ребят к университетской системе, мы попробовали заменить урочную систему лекционно-семинарской. От этого, однако, пришлось довольно быстро отказаться: ученики плохо воспринимали лекции, тяжело им было вести конспекты. Вернулись к системе уроков, оставили и семинары. А вот лекциями только начинали учебный год, когда, примерно в течение 2 недель, крупнейшие ученые ЛГУ читали как бы установочные лекции по общим проблемам физики, математики, химии. Кроме этого, были запланированы и проводились занятия и на базе лабораторий ЛГУ."

В архиве нам удалось найти немало интересных документов, в основном касающихся периода становления интерната. Один из них - план чтения лекций во втором семестре 1963/64 учебного года:

Доц. И.С.Рожденственская - "Современная советская поэзия". Старший научный сотрудник С.С.Толкачев - "Кристаллография", Старший научный сотрудник А.В.Золотавин - "Энергия ядер". Проф. Г.С.Кватер - "Атомистическое строение вещества". Проф. Н.В.Терентьев - "Место зоологии в биологических науках". Канд. физико-математических наук Бураго - "Геометрия". Доктор химических наук В.Г.Мартынов - "О белках". Аспирант Н.В. Иванов - "Архитектура Санкт-Петербурга-Ленинграда". Проф. С.А.Щукарев - "Современные взгляды на химию". Младший научный сотрудник М.Е. Акопян - "Масс-спектрометрия и ее применение к науке и технике". Доц. Хавин - "Как следует изучать анализ".19

Когда просматриваешь этот план в глаза бросаются прежде всего два момента: во-первых, разнообразие тем, которые касались не только профилирующих дисциплин. Внимание к гуманитарному образованию вообще определяло стратегию интерната, но более подробный разговор об этом впереди. Во-вторых, лекции в школе читались многими универсантами - от аспирантов до ведущих профессоров, но несомненно, что все они олицетворяли для слушателей Университет, давали еще одну возможность поближе познакомиться с представителями высокой науки...

Но несмотря на все положительные стороны лекционной системы, администрация и учителя интерната все яснее видели и ее минусы.

Вспоминает Г.М.Ефремов: "45-я школа-интернат "становилась" трудно. У Школьного Совета и администрации ФМШ, например, были различные точки зрения по вопросу о методике преподавания. Университет поначалу отстаивал тот взгляд, что занятия должны вестись в форме лекций и семинаров, приближая их к форме вузовских. Директор и завуч, напротив, считали, что в основу нужно положить форму школьных уроков. На наш взгляд, уроки были привычнее и понятнее для ребят, многие из которых психологически не были еще готовы к самостоятельным занятиям. Кроме того, волновало нас и возможное несоответствие, отдаленность темы той или иной лекции от школьной программы, а это тоже могло вызвать определенные трудности у ребят.20 Так или иначе, во многом сторонники урочной формы оказались правы, и это было признано несколько лет спустя на семинаре директоров и завучей специализированных школ-интернатов, который проходил в Москве."

К этой точке зрения присоединяется и В.А.Гусев, имевший возможность сравнить системы обучения в интернатах при ЛГУ и МГУ:

"В первый период жизни ФМШ предпринимались также | попытки изменить систему преподавания в школе, приблизить ее вплотную к университетской. Достаточно быстро от этого, правда, коллектив отказался: девяти- и десятиклассникам, несмотря на их способности, тяжело было воспринимать лекции, конспектировать и усваивать лекционный материал. Поэтому, в отличие от школы-интерната при МГУ, копировавшей вузовский учебный процесс, мы предпочли остаться школой с урочной системой занятий (конечно, допускались и лекции ведущей профессуры ЛГУ), но высоким профессиональным уровнем преподавания."

Продолжает Г.М.Ефремов: "Надо отметить, что впоследствии мы нашли компромиссный вариант. В середине 70-х гг. часть учебного материала по математическому анализу стали давать лекционно для 9-х и 10-х классов наиболее подготовленные в научном и методическом плане учителя - Ю.И.Ионин, Б.М.Беккер. Учителя, ведущие в этих классах, должны были, однако, посещать лекции для того, чтобы потом проводить семинары по прочитанным темам. Эта форма оправдала себя, ибо сочетала высокую научность и доступность для понимания темы школьниками.

Много сложностей доставляли школе и дебаты по поводу методики преподавания. Универсанты методики не признавали, называли ее школярством. Предпочитали обходиться и без планов уроков, что иногда приводило к самым разнообразным "ляпам" и казусам. Случалось и такое: идет урок, времени до окончания еще более чем достаточно. Вдруг я слышу характерный для вырвавшихся "на свободу" школьников шум: топот, крик, повизгивание. Выхожу из кабинета, спрашиваю, в чем дело. "Учитель отпустил," - говорят. Иду к учителю выяснять, почему отпущен класс. "А я рассказал весь материал - зачем их держать? Пусть отдыхают..." И приходилось снова и снова объяснять, что такое нарушение дисциплины уроков мешает вести занятия в других классах, мешает другим преподавателям. Со временем таких досадных недоразумений становилось меньше, хотя вопрос о планах уроков так и оставался открытым."

При всей важности правильно составленных учебных планов и выбранного метода обучения это еще далеко не все, что определяет сущность процесса образования. Пока в нашем рассказе отсутствовала основная составляющая - учебные программы. По этому вопросу коллектив интерната и руководство Университета тоже имело свое суждение.

Быков Александр Александрович, в ФМШ с 1965 по 1988год, учитель физики, завуч по научной работе, директор школы.

"Очень часто Школьный Совет сглаживал наши конфликты с ОНО, помогал найти удобный выход, "лазейку". Вот, например, в самом начале работы мы выступили против использования в интернате жестких министерских учебных программ, справедливо считая, что программы должны быть ориентировочными, каждый преподаватель должен иметь право варьировать ее. Ответом на такое заявление стала жалоба ГорОНО, направленная в ректорат Университета. Рассматривая эту бумагу, председатель Школьного Совета профессор Н.Г. Шенкин внушал нам тогда: "Хоть какая-нибудь программа должна быть написана на бумаге. Все равно ее никто не будет читать". Последовали данному совету, и действительно - страсти улеглись, а учителя получили возможность спокойно работать по своим планам. Поддерживали нас факультеты и Совет в борьбе с РОНО вокруг планов уроков, которых, в отличие от любой другой советской школы, администрация у преподавателей не требовала..."

Конечно, такая позиция попечительского Совета совсем не означает полного отказа от единых, научно разработанных программ, правда, дающих возможность маневра преподавателям. Другое дело, что программы университетской школы, и в этом не сомневался никто из членов Школьного Совета, должны были быть аналитическими, более глубокими по содержанию, чем принятые тогда в общеобразовательной школе. Большую роль в их разработке сыграли методические комиссии математико-механического, физического, химического и биологического факультетов, а в феврале 1965 г. ректор ЛГУ подписал приказ, гласивший: "...Для усиления научно-методического контроля Университета за работой школы-интерната учредить в составе Совета Школы должность научного куратора школы-интерната и назначить на нее проф. Д.К.Фаддеева. Научный куратор осуществляет наблюдение за постановкой преподавания и состоянием учебно-методической работы в школе и координирует работу методических комиссий факультетов."21

Среди обязанностей научного куратора ФМШ было и руководство разработкой программ по профилирующим предметам.

...Имя члена-корреспондента АН СССР Дмитрия Константановича Фаддеева знакомо многим поколениям выпускников школы. Он был одним из тех ученых, кто не мыслил своей жизни без молодежи, будь то студенты или школьники. И не случайно поэтому, что человек, стоявший у истоков школьных олимпиад еще в далеком 1934 году, сразу поддержал идею создания школы при университете, а с 1963 года внимательно наблюдал за интернатской жизнью фактически до 1989-го, до времени своего ухода. И делал это Дмитрий Константинович не только потому, что был бессменным членом Совета Школы - иначе он не мог, не умел...

Составление программ было завершено в основном к 1968 г., и, как бы подводя итог этой сложной и довольно продолжительной работе, в статье, посвященной ФМШ и напечатанной в "Ленинградском университете" в дни 5-летия интерната, говорилось:

"Когда анализируешь программу профилирующих предметов, обращает на себя внимание глубина содержания и значительно уменьшенное по сравнению с общеобразовательной школой число вопросов, рассматриваемых описательно, без анализа фундаментальных основ науки. Такое "атомарное" построение программ... позволяет учащимся полнее и лучше разбираться в закономерностях естественных наук.

По числу учебных часов математика стоит на первом месте. На втором - физика. К особенностям программы по физике следует отнести большой удельный вес эксперимента.22 Все учащиеся школы-интерната, начиная с 9-го класса, 2 часа в неделю проводят в физических лабораториях. Основным методом преподавания в школе-интернате при Ленинградском Университете является урочно-практический метод, когда основной формой занятий является урок, а на практические занятая, например, по математике или физические лаборатории класс делится на подгруппы. Только обществоведение и астрономия преподается лекционно-практическим методом (это отличие от Москвы и Новосибирска, где широко применяется лекционно-практический метод)."23

И все же ограничиться только таким, слишком кратким рассказом о работе учителей школы (а ведь многие из них были и штатными сотрудниками ЛГУ) и факультетских методических комиссий над программами было бы несправедливо. Почему? Это станет понятно из рассказов и свидетельств учителей и учеников.

Беккер Борис Михайлович,

учитель математики, в школе с 1965 г.

"В процессе становления 45 ФМШ, вполне естественно, играли свою роль и учителя, и ученики. Если говорить об учительском коллективе, то прежде всего нужно отметить работу, проделанную М.И.Башмаковым, - учителей в школу практически подбирал он. Это были те люди, которые "ставили" преподавание в школе в первый год: академик Д.К.Фаддеев, А.В.Яковлев, В.А.Рохлин, О.Я.Виро. На второй год пришла университетская молодежь - четверо студентов IV курса матмеха (а я говорю сейчас прежде всего о математиках), среди них был и блестящий Ю.И.Ионин. Тогда же Марк Иванович составил первую учебную программу по математике, эту работу позже продолжили Фаддеев, Ионин и я. Но если вопрос с программой был решен, то с учебниками дело обстояло намного хуже. Издать учебники по математике взамен минпросовских так и не удалось - ребята старались вести за учителем конспект, пользовались дополнительной литературой. Правда, был выпущен задачник, ставший еще одним пособием. Его авторы - М.И.Башмаков, Б.М.Беккер, В.М.Гольховой."

Валерий Александрович Гусев: "Я уже упоминал о том, что поисков в первые годы существования интерната было много. Стандартное преподавание нашими учителями не признавалось, а потому любая появлявшаяся идея пробовалась на уроках и, если оправдывала себя, закреплялась в учебном процессе. Вполне естественно, что большая часть поисков касалась составления новых программ по профилирующим дисциплинам. Если говорить о математике, то идеологом разработки первых интернатских программ был Дмитрий Константинович Фаддеев - человек, относившийся ко всем школьным делам с большим интересом, один из тех, кто стоял у истоков интерната. Кстати, Дмитрий Константинович руководил и аспирантами-преподавателями ФМШ, кандидатские диссертации которых касались вопросов методики преподавания математики, в частности возможности более раннего изучения в средней школе элементов математического анализа. Эти диссертации были защищены уже в 70-е годы: мною - в 1971-ом, а Ю.И.Иониным - чуть позже. Они били весьма важны для нашего коллектива, так как подытоживали, закрепляли итоги исканий, проводившихся в 60-е годы, тем боле, что все попытки издать какие-либо учебники, методические пособия в ленинградском интернате, к сожалению, оказались неудачны.

Говоря о стоявших перед нами и решавшихся всеми учителями сообща проблемах программ и методики преподавания, нужно отметить еще один очень важный факт, который показывает значение интернатов. Эти школы, созданные при ведущих университетах страны, послужили мощным импульсом для переворота в преподавании математики в средней школе. Утвержденная в 1968 г. новая программа во многом была построена на тех принципах, которые первоначально вводились в учебный процесс именно в школах-интернатах. Однако не обошлось и без перегибов: не только программы, но и школьные учебники конца 60-х годов были составлены в духе интернатов, в массовой школе усвоение материала школьниками по таким учебникам не пошло, и вскоре от них вынуждены были отказаться."

Г.М.Ефремов: "О ком хочется сказать особо - так это о Марке Ивановиче Башмакове. Удивительный человек! Школа была, по сути, его детищем - всю основную подготовительную работу перед ее открытием сделал он, а затем, до начала 70-х гг., определял всю стратегию преподавания математики в школе. После ухода Марка Ивановича из интерната его же линию продолжал Ю.И.Ионин, не менее блестящий педагог. Нужно сказать, что некоторые вопросы, изучавшиеся в курсе математики в ФМШ, позже попытались включить в программы общеобразовательной школы. (Значит, наши учителя правильно предугадали вариант развития, усложнения школьной программы!) Но, поработав по усовершенствованным курсам год-два, от этих программ средняя школа вынуждена была отказаться. Выяснилось, что основной массе школьных учителей, не имевшей университетского образования, тяжело объяснять ученикам, скажем, комбинаторику или элементы теории множеств. Сначала я испытывал это и на себе, однако, благодаря своим коллегам-математикам, вскоре справился с существовавшими сложностями. Потом же, после перехода в конце 70-х на работу в обычную школу, я очень жалел, что не могу на уроках давать интернатскую программу. Выход, правда, как всегда нашелся: факультатив по математике. Ребята были в восторге от того, чем мы на нем занимались! Но я отошел от темы...

М.И.Башмаков - это не только добрейший человек и замечательный организатор. В первую очередь нужно отметить высочайшую степень его профессионализма, научности. На мой взгляд, уже тогда, в начале своей педагогической деятельности, он заслуживал по крайней мере звания "Заслуженный учитель РСФСР". Какие красивейшие уроки он давал! В нем поразительно сочетаются Богом данное методическое чутье и чувство класса. Вот кому незачем было записывать план урока! Весь план был в голове Марка Ивановича, и ни разу при этом он не нарушил четкой структуры урока, строгой, красивой логики изложения..."

Кондратьев Александр Сергеевич в школе с 1964 г., учитель физики.

"В начале 1960-х годов я был аспирантом физического факультета ЛГУ и уже имел какой-никакой опыт работы со школьниками: еще в студенческие годы вел школьные кружки, в 1962 г. работал в 239-й школе. С осени 1964 г. я начал работать в ФМШ, став уже ассистентом физфака. (Тогда нагрузка сотрудников университета могла складываться из 2 частей: занятия непосредственно на факультете и занятия в 45-м интернате). Практически с момента основания в школе сложился сильнейший коллектив физиков: В.К.Кобушкин, Л.Н.Савушкин, чуть погодя к ним присоединились А.А.Быков, Ю.Ю.Дмитриев, Е.И.Бутиков, Б.С.Монозон. Начинать нам пришлось с нуля. И первым шагом стала разработка новой программы по физике, сильно отличающейся от принятой в те годы для среднего образования. Главное отличие заключалось в следующем. Программа по физике для средней школы была набором разделов, друг с другом никак не пересекающихся. Мы же сделали основным принципом программы методологию, постарались показать в ней физику как науку, Наши поиски шли в правильном направлении и уже значительно позже программа для общеобразовательной школы тоже стала приближаться к нашей в принципиальном отношении. А на первых порах нас очень выручало и поддерживало руководство физического факультета (А.М.Шухтин, В.И.Вальков, И.Н.Успенский), которое "прикрывало" нас от бдительного ока чиновников отделов народного образования, не понимавших и не принимавших нашу "самодеятельность". Работа по нашей программе пошла вполне успешно. Ребята хорошо, легко воспринимали ее. Видимо, сказывалось, что к нам попадали дети, не испорченные еще плохим преподаванием. Ведь переучивать всегда труднее...

Нужно отметить и еще одно дело, в котором наши учителя стали первопроходцами. Впервые именно в ФМШ была сделана попытка скоординировать программы по физике и математике. Делом это было непростым, и спорили мы с математиками порой до хрипоты, но к общему знаменателю придти все же удалось..."

Тимореева А.В.,

член методической комиссии

физического факультета ЛГУ.

...В настоящее время в большинстве средних школ преподавание физики еще не нашло той формы, которая могла бы отвечать современному уровню развития физической науки..."

В специализированной школе-интернате проводится опыт реорганизации школьного преподавания физики с целью приблизить его к современным вопросам науки. Это делается путем перестройки программы, а отчасти, и методов преподавания. Программа облегчена тем, что в школе одновременно расширен курс математики. Это позволяет решать многие задачи физики, используя более строгий математический аппарат.

Новая программа содержит все основные разделы физики в углубленном и расширенном виде. В программу введены некоторые разделы, отсутствующие в обычных школах. Наши учащиеся знакомятся с основами теории электромагнитного поля, частной теорией относительности; изучают некоторые вопросы строения веществ с использованием основных представлений о квантовой механике...

Изучение физики по новой программе приближено к уровню преподавания общего курса физики на первых курсах вузов.

В основной программе школы порядок прохождения материала физики соответствует порядку его изучения в обычных школах. Однако в двух классах в опытном порядке преподавание ведется по программе, в которой последовательность изучения материала изменена с целью достижения большей логичности."24

Карцова Анна Алексеевна учитель химии, в школе с 1971 г.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница