Книга находится в свободном доступе для читателей



страница1/8
Дата04.05.2016
Размер1.18 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8



(с) Игорь Маранин

Авторская редакция, 2010 г.


Книга находится в свободном доступе для читателей.
От автора
Новосибирск – город тайн и мифов. Даже дата его основания до сих пор загадка. Не потому, что кто-то хочет скрыть четыре маленьких цифры, просто всё зависит от точки зрения. Если считать основателями города строителей Транссибирской магистрали, что соединили два берега Оби железнодорожным мостом, то получается год 1893-й. Если считать от получения статуса города, то более поздний 1903-й. А если заглянуть в книгу прошлого пораньше, то основала Новосибирск на рубеже XVII и XVIII века полуразбойничья ватага казаков под предводительством Фёдора Креницына по прозвищу Кривощёк. Шёл тогда год 1697-й… А, может быть, 1699-й.

Впрочем, официальная история (дама солидная и серьёзная, возраста бальзаковского, телосложения крупного) решила остановиться на цифре 1893. И всё, что было до этого, можно смело обозначить четырьмя маленькими буквами: до н.э. До новосибирской эры.


В этой книге собраны мифы, легенды, неразгаданные тайны и реальные события из жизни Новосибирска. Солидная и серьёзная дама бальзаковского возраста помнит отнюдь не всё. А что помнит – путает, и потому отличить одно от другого, миф от реальных событий, часто почти невозможно. Да и нужно ли? Как говорили наши мудрые предки: сказка – ложь, да в ней намёк. У городов, как и людей, свой характер: и те события, что не произошли – вполне могли случиться в истории Кривощёково – Ново-Николаевска – Новосибирска.
До новосибирской эры
Первые жители
Примерно в то время, когда в Северной Африке был основан Карфаген, Ликург создавал в Спарте свои знаменитые законы, хунну пришли завоёвывать Китай, а Пигмалион высекал из камня Галатею, на территории Октябрьского района Новосибирска, неподалеку от нынешней ТЭЦ-5 существовало небольшое древнее поселение. Было это почти три тысячи лет назад – в IX веке до нашей эры. Поселение это нельзя было назвать даже деревней: несколько семей среди бескрайней тайги охотились на дикого зверя, собирали грибы да ягоды, ходили за несколько километров до Оби ставить на рыбу калданные сети: небольшие, довольно крепкие мешки, связанные из крапивы. Мужчины плели ловушки из сосновых корней, приводили в порядок самострельные луки для охоты, обрабатывали каменные орудия, да по вечерам ссорились с женами, а как иначе? Не так уж и изменились люди с тех давних времен…

Где-то в окружающем море тайги текла совсем иная жизнь: с запада и юга торговцы везли в Сибирь бронзовые слитки, меняя их на пушнину. Дома вырастали из прежних землянок, устремляясь ввысь. Возникали большие деревни, где вовсю плавили в очагах металл, изготавливая ножи, топоры, украшения. Иные племена становились скотоводами, приручив коров и лошадей… И лишь только маленькое поселение возле нынешней ТЭЦ-5 по-прежнему оставалось в стороне от цивилизации. Пока она не стерла его из своей памяти, не оставив ни названия, ни имени. Чтобы почти через три тысячи лет, случайно наткнувшись на него, новосибирский археолог записал в своём научном отчете: «культурный слой нарушен картофельными посадками». Говоря простым языком, на месте поселения древних людей с рыбацкими сетями из крапивы теперь сажали картошку дачники.


Спустя сотню лет, а, может быть, даже меньше, на правом берегу Оби в районе нынешней остановки транспорта «Магазин «Турист», что по улице Большевистской, возникло поселение куда значительнее. Странные это, однако, были поселенцы. Откуда пришли, куда ушли – никто не знает… Держали собак, охотились с копьями, ели из глиняных мисок. А в больших земляных ямах закапывали… каменные шары. Много-много каменных шаров в каждой яме. Что это за изделия, каким целям они служили? У археологов нет ответа на этот вопрос. После странных поселенцев остались глиняные черепки, орудия труда, осколки загадочных шаров и могила одной из собак. Верный был пёс, наверное.
Сколько их, этих поселков и поселений возникало и исчезало бесследно с тех пор на территории современного Новосибирска? Не счесть… Старинный бронзовый топор, случайно раскопанный уже в нынешнем веке отдыхающими на пляже в Бугринской роще – тому свидетель.
Коренные жители
Более полутора тысяч лет миновало с тех древних времен, когда странные поселенцы на берегу Оби рыли ямы и складывали туда каменные шары. Теперь здесь обосновались многочисленные тюркские племена, рассыпанные по ходу движения монголо-татарских конниц. Говорят, что завоевание Руси началось именно с территории Новосибирской области: в X-XIII веках здесь раскинулось могущественное государство Арта (Орда). Наверное, это и есть первый миф о Новосибирске: миф, рожденный из вполне научной гипотезы. В часе езды на юг от Новосибирска расположен районный центр Ордынское, основанный русскими переселенцами примерно на рубеже XVI и XVII веков на реке Орда. А на другом берегу, напротив Ордынского – село с «говорящим» названием Чингис. Считается, что сам Чингис-Хан здесь никогда не бывал, но зато бывала его правая рука. Нет-нет, вовсе не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом: рука, часть тела. По легенде Чингис-хан завещал разрубить свое тело после смерти на части и схоронить их на западе, востоке, севере и юге своей страны. Вот так и оказалась правая рука Владыки Полумира в одном из курганов неподалеку от береговой линии нынешнего Обского моря. До сих пор в курганах за селом Чингис одинокие энтузиасты ищут зарытый клад Чингис-Хана. Бывали там и археологи, но ни клада, ни ханской руки так и не нашли.
В XV-XVI веках почти в центре нынешнего города (рядом с метро «Октябрьская») располагалось большое поселение чатов: татарского племени, называвшего себя «народ цаттыр». Место это – самое высокое на правом берегу. Народ цаттыр превратил его в настоящую крепость: с одной стороны поселение защищал высокий земляной вал, с другой – крутой обрыв над рекой Каменкой. За крепостным валом и небольшим оврагом цаттыр хоронили своих покойников, а внутри крепости ставили высокие татарские юрты. Одна из легенд гласит, что сюда бежал после своего разгрома хан Кучум. В 1598 г он потерпел сокрушительное поражение от стрельцов воеводы Воейкова, потерял более трехсот воинов, брата, двух внуков, но вырвался из окружения и бежал с остатками войска. Стрельцы настигли его в районе нынешней Новосибирской ГЭС, перебили остаток армии, но хан и на этот раз улизнул. Спрятался в той самой крепости народа цаттыр. А затем ушел на север, где и погиб от предательского удара кинжалом.
Человек с кривой щекой
Если по официальной версии отцом-основателем Новосибирска считается писатель и инженер Гарин-Михайловский, то по неофициальной им получается лихой казак со шрамом от удара саблей через всё лицо Фёдор Креницын по кличке Кривощёк. Но отмотаем клубок истории немного назад….

В 1626 году царь Михаил Фёдорович издал указ, запрещающий работорговлю в Сибири. До этого рабами торговали практически свободно – в Томске, в Тобольске… Приехали царские посланники, зачитали скреплённые высокими печатями бумаги, проследили за их исполнением. Но Сибирь большая, народ российский и в те времена умел обходить законы. И стали возникать тайные невольничьи рынки во вновь создаваемых русских поселениях – подальше от глаз царских чиновников. Слишком уж прибыльное дело: один раб стоил сорок копеек, большие деньги по тем временам.

На правом берегу Оби в крепости народа цаттыр жили в те времена телеуты, по реке и проходила граница их каганата со стремительно растущей с запада Русью. Дальше на восток русским селиться было нельзя, дальше – смерть. Впрочем, селились… Телеутское государство было на излете, почти век оно то воевало, то вновь мирилось с Русью, сил, чтобы удерживать свои земли оставалось всё меньше… В 1697 году г. воцарился последний в истории каган телеутов. Возможно, именно его жестом доброй воли можно объяснить появление русской деревни через реку напротив крепости, под присмотром телеутов. Русских переселенцев привел Фёдор Креницын. Кривощёк. Так деревню и прозвали – Кривощёково. Торговали здесь пушниной, оружием и, возможно, рабами, которых добывали набегами, словно диких зверей. Прошло совсем немного времени, и телеуты, всё более отступая под натиском с запада, покинули свои территории и ушли на юго-восток в Джунгарское ханство (территория современной Монголии). После 1718 г. их почти не осталось, и поток русских переселенцев хлынул дальше – на неосвоенные прежде земли за Обью. А место охотников за рабами заняли…черные археологи. Впрочем, тогда не было ни черных, ни белых археологов. Промысел этот, раскопки оставленных тюркскими племенами могил, имел собственное имя – бугрование. Из могил выкапывали золотые и серебряные украшения, драгоценные камни, оружие. Отряды «народных археологов» каждую весну отправлялись из крупных сибирских городов на золотую «охоту». В конце концов, бугрование приняло такой размах, что за скупку «могильного золота» император Петр казнил сибирского губернатора и издал указ, запрещающий раскопки. Куда там! Как бугровали, так и продолжали бугровать.

А что же отец-основатель Кривощёково-Новосибирска Фёдор Креницын? О нём известно мало. Поссорился с односельчанами да отправился на юг, на Алтай, где основал ещё одну деревню под тем же названием. А потом сгинул, как его и не было. Не исключено, что и сам занялся бугрованием, да не тем друзьям доверился. Или не тех врагов повстречал.

Кривощёково росло, ширилось, постепенно стало целой волостью, с многочисленными деревеньками и четырьмя тысячами населения. Вот-вот оно должно было стать городом, но… Говорят, царская власть не захотела ворошить прошлое. Не нужен был ей город с тёмным работорговым и «телеутским» прошлым. Правда или нет, не знаю. Но гипотеза такая у краеведов есть.
Четыре сибирских Робин Гуда
Прошла ещё сотня с лишним лет… И родились в Кривощёково братья, жизнь которых стала настоящей сказкой. Звали их Константин, Прокопий, Степан и Елеферий, а фамилия их была Белоусовы. О разбойничьих подвигах братьев в народе рассказывали байки – почти такие же, как англичане о Робин Гуде.

Что ж, послушаем сначала сказку, а затем вернёмся к реальной истории.

«Работали на змеиногорском руднике двенадцать братьев-силачей Белоусовых. Старший поднимал щуром камни в двадцать пять пудов, и младшие подобной были силы, а сестра их за гриву коня на бегу останавливала. Долго ли, коротко ли работали они на руднике, доставляя камень с неприступных высот, да только совсем невмоготу стало людям от притеснений управителя. И тогда взбунтовался рудник, и поскакал гонец к хозяевам с вестью, что силачи Белоусовы народ разбойничать подбили. Двадцать человек увели за собой братья, хотели царство своё основать да воли изведать. Долго разбойничала шайка: отбирали у богатых порох, винтовки, скот и уходили в горы, скрываясь. Страшно гневались хозяева рудника, но только ничего у них не выходило. Тогда согнали они четыреста крестьян да казаков сотню, и пошли войною. Один путь остался у братьев – в хребты, через которые никто ещё не переходил. Взбирались по веревкам, арканами лошадей за собой затаскивали, а погоня не отставала – всё шла по следам. Прошли братья хребты, вздохнули свободно: вот какие мы! Такую гору одолели. Никого до нас не было, мы – самые ловкие! Да видать услышал их хвастливые речи Бог и прогневался: вслед братьев и погоня через горы перебралась. За хребтами долина лежала, и текла по ней речка горная – холодная, так что ступишь, и сразу в ледышку превращаешься. Не испугались братья речки, повели в брод лошадей, тут пуля казацкая и догнала старшего. Окружили их казаки: не уйти, не вырваться, вот они ружья прямо в головы нацелены. Побросали братья на землю оружия, сдаваться решили.

– Только не вяжите нас, – говорят, – не помогут веревки. Сами пойдём.

Не поверили казаки, связали сыромятными ремнями первого. Да только выпрямился богатырь Белоусов и лопнули ремни. Тогда надели им на плечи деревянные вилы да привязали к ним руки да на ноги деревянные колодки надели, так и повели. Жестоко наказали Белоусовых, что за народ стояли: богатых притесняли, а беднякам в нужде помогали. Били кнутом и пытали до полусмерти, а позже сослали, а куда – про то нам не ведомо».

Вариантов этой сказки ходило по Сибири немало, и один из них записал известный новосибирский писатель и фольклорист Александр Мисюрев в тридцатые годы прошлого столетия. Сказ тот назывался «Про Колыванского змея и братьев Белоусовых». За сто с лишним лет история братьев-разбойников неузнаваемо изменилась. Теперь они умели ловить на лету пули и вступали в битву с гигантским змеем, жившим в горах Алтая. Змей этот (колыванский, алтайский) не что иное как реликтовая анаконда, в существование которой издревле верили местные народы. Многие даже поклонялись ей как божеству.

«Колыванский змей очень страшный и давнишний. Люди говорят: чешуя у него вроде как рыбья, глаза зелёные, навыкате. Глаза - по пятаку. Сам длинный, с бастрык. Кому покажется, тот человек вскоре помирает. Их много, змеев, было в старину. Непроходимые змеи были. И свистели они. Такой свист получался как на фабрике гудок. Потом ушли дальше в горы. Один этот остался на Фабричной сопке. Тоже нет-нет да крикнет, свистнет. Больше весной свистит в темные ночи»

Что интересно, отдельные энтузиасты ищут колыванского змея и в наше время. И даже, что особо любопытно, находят. По их рассказам в т.н. Драконьем треугольнике (Быстрый Исток - Усть-Ануй – Белокуриха) с 1876 по 1972 годы документально зафиксировано не менее десяти случаев встречи с реликтовой рептилией. В конце семидесятых годов двадцатого века некий пастух Нагайцев в течении пяти минут наблюдал семиметрового змея в реке. Затем понял (догадливый!), что змеюка эта охотится за коровами, и перепуганный погнал совхозное стадо, куда глаза глядят.

А последний известный случай встречи с колыванским змеем описал редактор журнала «Природа и охота» Алексей Черепанов, поведавший читателям о том, что вместе с приятелем столкнулся со змеем около деревни Устаурихи осенью 1992 года. Через год он якобы обнаружил в труднодоступном горном районе Скалы с глазами – четыре гигантских змеиных идола, вытесанных древними алтайцами прямо в скале.
Но вернёмся от сказок к реальной истории, а от реликтовой анаконды к братьям Белоусовым. Было их на самом деле не двенадцать, а четверо, и родились они в Кривощёково в семье разночинцев. В Сибири это, скорее всего, означало, что предки их были такими же разбойниками. В начале двадцатых годов братья (действительно обладавшие исключительной силой) завербовались на Змеиногорский рудник. И вскоре горько о том пожалели. По существу это была разновидность добровольной каторги. Работников охраняли солдаты и казаки, уходить с заводов запрещалось годами (никаких тебе выходных и отпусков), уход с территории за тридцать вёрст – побег, «зарплата» - рубль с мелочью в месяц. Нередки было наказания кнутом и пытки. В 1825 году терпение братьев лопнуло. Сговорившись, они собрали не то одиннадцать, не то двенадцать человек и ударились в разбой. Силой захватив оружие, врывались в деревни, грабили скот, имущество, деньги. Но при этом бедняков не обижали, и даже временами делились с ними награбленным. "Богатым мужикам от них было худо... Бедный народ им не противен, и они были не противны народу. Беглецам от народа уважение было". Разбойничали братья целый год, но в 1826 г. их всё же поймали и посадили тюрьму (по другим данным – отправили на каторгу). Однако история на этом не закончилась, а только началась. Бежав с каторги (или из тюрьмы), Белоусовы вернулись и собрали под своим предводительством ещё большее число беглецов. Теперь шайка наводила ужас на всю округу. Даже их противники и те отдавали должное «отчаянной храбрости» разбойников. И всё же их выловили…. Казачий отряд, ведомый опытный следопытом, крадучись, подобрался по следам к лесной избушке, кинулся на нее и, застигнутые врасплох, Белоусовы и их сотоварищи сдались. Дальнейшая их судьба не известна… Впрочем, почему? Стали они сказочными героями и продолжают жить в сказке до сих пор.

Ново-Николаевск
Кривощёково: поворот на Новосибирск
Своим появлением Новосибирск обязан строительству Транссибирской магистрали. Построить её можно было и севернее (через Тобольск или Томск), и южнее (через Барнаул), и рядом (через Колывань), но в итоге изыскатели выбрали место у небольшой деревни Кривощёково. До сих пор по многим изданиям кочует легенда, как алтайские купцы, прекрасно понимающие значение железной дороги, пытались напоить инженеров-путейщиков, а затем добиться от них согласия, чтобы дорога шла через Барнаул. Инженеры попались русские, битые-перебитые жизнью, и упоить их не удалось.

А вот с тобольскими ямщиками инженерам явно повезло. Те наоборот поили, чтобы дорога не шла через город. Ну, нет так нет, сказали инженеры, выпили, закусили и отправились выбирать место для переправы через Обь. А некогда один из самых крупных городов за Уралом упустил свой шанс остаться большим и значимым.

Кривощёково в те времена было довольно крупным селом. От Базарной площади в центре, где некогда, возможно, существовал невольничий рынок, лучами расходились три больших улицы. Главная из них тянулась до Никольской церкви, где расположилась вторая площадь – Соборная. На окраине села, ближе к Оби, находилось волостное правление, полицейский участок и небольшая каталажка, куда сажали заезжих мошенников или особо буйных кривощёковцев – «для остужения головы».

На рубеже 80-х и 90-х гг. XIX века до селян стали доходить слухи о том, что через их край построят невиданную доселе железную дорогу, и будут по ней ходить паровозы от Москвы до самого Тихого океана. Что такое железная дорога, в сибирской деревне понимали смутно. Антон Павлович Чехов, проезжая весной 1890-го года сотней километров севернее Кривощёково записал в своем дневнике забавный диалог с хозяином дома, где ночевал в ожидании лодки для переправы:


«– Вы из России? – спрашивает он меня.

– Из России.

– Ни разу не был. У нас тут, кто в Томск съездил, тот уж и нос дерёт, словно весь свет объездил. А вот скоро, пишут в газетах, к нам железную дорогу проведут. Скажите, господин, как же это так? Машина паром действует – это я хорошо понимаю. Ну, а если, положим, ей надо через деревню проходить, ведь она избы сломает и людей подавит!»

А.П. Чехов. «Из Сибири».


Слухи о железной дороге по Кривощёково ходили один страшнее другого. Ясно было, что если выберут строить мост у села, на месте существующей переправы, что выходила на противоположном берегу аккурат в устье реки Каменки, то вся деревня угодит в «полосу отвода» под эту треклятую дорогу. Вот не было печали потомкам славных казаков из бывшего вольного города Новгорода да Поволжья. Ведь придется распрощаться с насиженным местом, дома новые возводить, огороды сажать заново, скотине пастбище искать, а главное – землю под пашню. Какую и где землю власти выделят? Помогут ли деньгами?

Переправа эта – по ходу старой скотопрогонной дороги – существовала с незапамятных времен. И паром ходил, как минимум, со времен императора Николая I. Гнали за Обь пастухи большие стада на продажу: коровы, лошади, бараны, овцы… По пути останавливались в одном из двух сельских кабаков: пропустить чарку. Владельцы стада не запрещали: лишь бы скотина в целости и сохранности доставлена до места была.

Помимо приближающейся эры железного коня, была ещё одна беда: разливы Оби. В 1890-м так и вовсе настоящее наводнение случилось. По весне вспучившийся лёд понесло прямо на Кривощёково. Снесло стоявшие на окраине избы, разметало толстые сосновые бревна, погубило скотину, хорошо без человеческих жертв обошлось. До самого волостного правления выплеснулась ледяная водная стихия… Опасаясь повторения катастрофы следующей весной, многие селяне начали переезд: часть – на гору за селом, а другая часть – на правый берег. Там, в посёлке под названием Кривощёковский выселок, уже более десятка лет (с 1877-го) жили переселенцы-вятичи, которым из-за нехватки земли кривощёковцы разрешили селиться только за Обью. Там, вокруг двух улиц вдоль речки Каменки шумели берёзовые рощи, переходящие затем в светлый высокий сосновый бор. Чуть подальше была и ещё одна деревня – Каменская.

В апреле 1893 года в Кривощёково прибыл инженер Будагов и сразу же развернул бурную деятельность. В селе Бугры (на месте нынешней Бугринской рощи) рабочие под его руководством организовали каменный карьер, сделали насыпь вплоть до будущего моста, положили рельсы и начали перевозить на конной тяге камни. В самом Кривощёково строители заняли все общественные постройки и соорудили временное жилье. Прибывшая разношерстная толпа строителей настолько нарушала привычный ритм жизни, что двумя годами позже большая часть жителей Кривощеково переехала в Бугры вместе с волостным правлением и церковью во имя Святителя Чудотворца Николая. А меньшая – отправилась в Кривощёковский выселок на правом берегу.


Имя для города
Первые два года – с 1893 по 1895 гг. – будущий Новосибирск носил прежнее название - посёлок Кривощёковский. Одна из легенд гласит, что в 1894 году отец знаменитого арктического путешественника Отто Шмидта – Юлий на собрании Русского Географического Общества выдвинул предложение дать новому поселению имя Обской. Город мог стать братом лейтенанта Шмидта, куда там Остапу Бендеру, его приятелю Балаганову, а тем более мелкому воришке Паниковскому, но врёт легенда… Юлий Шмидт был беден, не очень удачлив и всю жизнь проработал мелким торговым служащим. И ни в какое Географическое Общество был не вхож. А его сыну тогда исполнилось только три года, и он еще не стал легендой Арктики и знаменитым исследователем.

В октябре 1895 года сход жителей Кривощёковского выселка ходатайствовал о переименовании в Александровский. Ходатайство удовлетворили, но имя не прижилось. И вновь местные жители устроили сход, решив просить о новом переименовании. Теперь уже в поселок Ново-Николаевский. Вообще-то это была хитрость. Подразумевался святитель Николай Угодник, святой, что стал покровителем города, и в честь которого позже была воздвигнута часовня. Однако подано ходатайство было таким образом, что томский губернатор воспринял пожелание селян назвать своё поселение именем царствующего Государя императора. В 1898 году прошение удовлетворили, а несколькими годами позже поселку присвоили статус города. Ново-Николаевск, именно так, через дефис, назывался город до революции 1917 года. Большевики дефис выбросили, а название стали писать слитно – Новониколаевск.

Впрочем, этого им показалось мало. После многочисленного переименования улиц, пришел черёд и самого города. Первые попытки были предприняты еще летом 1922 года: губисполком принял постановление назвать город Смирновском в честь И.Л. Смирнова, председателя Сибревкома, перенесшего столицу Сибири из Омска в Ново-Николаевск. Но и это предложение не прошло. Тогда 22 сентября 1922 года последовало новое постановление: именовать город Краснообском. Однако губернский съезд партии большевиков постановление не утвердил.

В этой череде попыток дать новое имя городу есть что-то мистическое. Место для строительства моста через Обь у поселка Кривощёково выбрал писатель Гарин-Михайловский. И теперь город как будто ждал, что имя ему выберет тоже писатель. Так и случилось, но пока…

Пока новые попытки переименования нарастали как снежный ком. Так, после смерти Ленина сразу же посыпался ворох предложений - Новоленинск, Сибленинск, Ульяновск (да-да, еще раньше Симбирска), Владлен и даже совершенно непроизносимое Ленинзнамёнск-на-Оби. Был, кстати, и вариант Калининград-на-Оби в честь живого и здорового всесоюзного старосты Михаила Калинина, и просто Калининград… Но ни калининградообчанами, ни ленинзнамёнскообцами жители города так и не стали. Оно и к лучшему, конечно.

В конце концов, был объявлен конкурс на лучшее название города. И народная фантазия заработала на полную катушку. Всего поступило около полусотни названий. Одно из них - Новосибирск - предложил писатель-фантаст Вивиан Азарьевич Итин, автор первого советского утопического романа «Страна Гонгури». Между прочим, эта книга вышла на несколько месяцев раньше «Аэлиты» Алексея Толстого и может по праву считаться первым научно-фантастическим изданием в Советской России.

Судьба самого фантаста оказалась трагичной. Он был расстрелян в 1938 году во время конвоирования по этапу из-за того, что крайне истощенный просто не смог идти дальше. Место его захоронения неизвестно. А имя, которое он дал городу, осталось. Наверное, это уникальный случай, когда самое известное произведение писателя состоит всего лишь из одного слова – названия города.
Имя, данное фантастом…

Может быть, поэтому у Новосибирска свои, особые отношения со временем. Часовой пояс, например, проходит прямо под коммунальным мостом через Обь. До начала пятидесятых годов прошлого века на левом берегу города было своё время, а на правом – своё. С разницей в один час. Так вот и ездили друг к другу в гости, переводя по дороге часы. Впрочем, съездить в гости тогда было целым событием! Город один, а берега два. И коммунального моста еще не было, только железнодорожный. Ходил, правда, паром, но жители разных берегов предпочитали писать друг другу письма. После строительства моста на несколько десятилетий победили «правобережники» (плюс четыре часа по отношению к Москве), но едва советская власть рухнула, как «левобережники» взяли реванш (плюс три часа по отношению к столице). Время для новосибирца категория особая, почти мистическая, запутаться в нём проще простого. Наверное, поэтому рождаются здесь различные мифы и легенды. Например, о машине времени, которую начал разрабатывать питерский ученый Н.А. Козырев (проводивший опыты в Пулковской обсерватории), а продолжил известный новосибирец В. П. Казначеев. Они пытались изменить время с помощью зеркал, закрученных в спирали. А, может быть, и изменили. Кто его знает….

В 2008 году группа новосибирских студентов торжественно похоронила время у входа в здание Управления ФРС (юстиции). Подошла похоронная процессия с черными шарами и транспарантами, установила импровизированный надгробный памятник Времени и…разошлась, увидев, приближающихся стражей порядка. На памятнике был макет часов в траурных лентах, а у его подножия - венки.

  1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница