Кирилл крастошевский. Перевернутый



страница9/19
Дата06.05.2016
Размер2.66 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19

- Не может! - твердо сказала Вата и засопела своим вечно забитым носом. - Что то должно остаться. Может не здесь, но где то... - она показала рукой в сторону реки.

- Сто процентов. Там Сухой точно при деле. Такого конструктора вселенная не потеряет. Он из другого измерения к нам приходил. Тайну знал, а его здесь не приняли. Никого не принимали. Ни Христа, ни Будду....все чужие.. ибо добро несли... любовь...

- Яка така любовь?

- Материнская....

- Да ну вас, старье... - Вата выпила стакан кипяченой воды с брусникой.

В длинные зимние вечера, когда Вата уходила от своих соседей к “любовникам” и просто собутыльникам, Андрей и Книга говорили на всякие волнующие их и не очень волнующие темы.

- Все в руках любви. На ней построена вся мировая литература. Все сюжеты связаны с любовью. Любой. Да же самый кошмарный. - говорил Книга и заваривал в Гжельском чайнике с отбитым носиком душистый чай. В приготовленный чай он частенько клал несколько ложек сгущенного молока и долго размешивал его серебренной ложечкой, найденной еще в самом расцвете его “свалочной”, как он ее называл, жизни.

- И мы достигшие дна, живущие в самой глубине тьмы и непонимания, все равно счастливы. Мы в душе полны любви. Любви к нашим друзьям, к нашей памяти, к ушедшим людям и главное в нас еще есть лучик надежды что эта секунда которая отмерена нам в вечном мироздании, мы проживем достойно. Здесь у нас на свалке собраны редчайшие экземпляры человеческой особи. Кого здесь только нет. Вот я - потомственный Питерский интеллигент, оказавшийся под стенами Москвы, ты Андрей - бывший ветеринар, ты же вспомнил кем был!?

- Да. Я лечил собачку у одного богатого человека и он меня за это... выбросил на помойку!

- И это он сделал от любви. - протянув Андрею чашку с горячим чаем проговорил Книга. - Господь, захотел тебя исправить. Значит, что то ты в жизни делал неправильно.

- Да почти все. - сказал отхлебнув чай Андрей. - Я никого не любил по- настоящему. Жалел. Терпел. Боялся, но не любил. За это меня и потеряли. Я умер, Книга.

- Это не совсем так. Для кого то безусловно ты пропал, а для себя может совсем наоборот. Вот, я! Захотел со своей домашней библиотекой переехать из центра Ленинграда в большую площадь, за город. И милейшие ко мне пришли женщины и мужчины кавказской национальности. Возили по пригороду и показывали великолепные дачи, которые были намного дороже моей трехкомнатной на Невском проспекте. Потом мы пили вино, ходили в восточный ресторан, было тепло и весело мне одинокому человеку. Они приготовили мне различные красивые бумаги. Приехал их нотариус и еще какие то люди в милицейской форме. А я был тогда уже одиноким стариком - букинистом. Я пол своей жизни, каждый день ходил по книжным магазинам Питера и находил там важные документы для моей книги мемуаров.

- Вы писали... точнее ты, Книга, писал мемуары? Интересно.

- Да. Я же видел многих выдающихся людей. Мой отец работал с самим Кировым. Был его, как бы сейчас сказали, спичрайтером. Он ушел вслед за Миронычем. А мама имела честь трудиться парт работником на Кировском заводе. Агитатором. Писала различные призывы и листовки. Умерла в блокаду. Я ее хорошо помню. Такая вся была... огненная. Полная любви к своей Родине. Любви - именно так. Меня вывезли в самые страшные дни блокады, а мама отдавая свой дополнительный паек людям не выдержала. Но я не об этом!

- Они вас выкинули из квартиры?!

- Вот и вы знаете эту схему. Конечно. Я оказался на улице вместе со своими книгами. Они им были ненужны в отличии от мебели и прочего. Книги ко мне в глухую деревушку под Выборгом и привезли. Не все. Самые ненужные им.... У меня было немного денег. Но я начал сопротивляться. Писал бумаги в Ленинградскую прокуратуру. Мэру, губернатору и прочим господам. А потом ко мне пришли кавказские братья , избили, отобрали документы и сожгли мою библиотеку. Так я стал жителем свалки. Я должен был погибнуть, но любовь простых людей, спасла меня. Любовь ведь мудрая.

- И жестокая. - поставив чашку на ящик и протянув ноги к горящей железной печке сказал Андрей.

- Из жестокости она становится мужественной.

- Не думаю. И сколько ты здесь лет живешь, Книга?

- Не помню. Я когда все потерял, перестал считать время. На свалке нет дней рождений, здесь только день смерти. На дне так положенно. Это правило, которое нам не изменить.Но очень хочется вырваться отсюда.

- Но как?

- Есть варианты. Тебе пора об этом начать думать. Ты здоров. Гипс сняли. Кольцо... дома!

- Паспорта нет. Без него и не выйти отсюда. Сразу схватят. А мне попадаться нельзя.

- Боишься?

- Нет. Я ничего не сделал плохого людям. Не убил, не украл. Но мне нельзя воскресать. Я нарушу всю их гармонию жизни и им придется меня убрать. Я заложник их времени. Понимаешь, Книга? - Андрей встал с топчана и прошелся по сараю. Он на всякий случай выглянул за дверь. На улице было темно и морозно. Андрей плотно прикрыл дверь и подтянул , что бы не было щелей, страхующее ее от проникновения холода, байковое одеяло.

- Я себя потерял. Зачеркнул. Расписался в полной неспособности жить среди них. Теперь я человек дна. Мне здесь хорошо.

- Не обманывай себя.

- Я дно.


- Я то же. Но у нас есть различие. Ты молод, а я уже старик. Мне никогда отсюда не выйти. Да и пробовать незачем. Раньше я хотел... а теперь... я тебе помогу!

- Как? - Андрей подошел ближе. Он пожив пару лет на свалке, стал верить во все происходящие здесь чудеса. И про глаза в помойных контейнерах и уши спрятанные Хозяином везде. Верить в то, что эти “следящие” умеют перемещаться в пространстве оказываться рядом с тобой когда ты этого и не смеешь ожидать. Иногда они приходили Андрею во снах.

- Представляешь. - говорил он Книге в их откровенных беседах. - Представляешь, однажды иду я на смену, спускаюсь в шурф, начинаю бить киркой мерзлую землю, смотрю, а рядом со мной уши. Не человек, а только живые уши. Я им говорю, привет ребята. А они шевелятся в ответ, будто рады нашей встрече. Вечером возвращаюсь мимо “ржавой сопки”, смотрю на банки в канаве, а вижу , что это глаза. Подмигивают мне и так зло смеются. Погоди мол. - говорят. Сейчас мы все про тебя узнаем, парень. Никуда ты от нас не спрячешься.

- Страшно? -

- Ага. Это что. Это видения, они есть конечно но где то там. - он показал в сторону города. - А ты слышал, вчера менты стаю малолеток с вертолета отстрелили.

- Как это?

- Так. Охоту провели. Для руководства, галочку поставили. Всех повалили у реки. Гнали вдоль берега, те в кусты, а менты сверху по ним... словно сайгаков били.

- Откуда знаешь.

- Калмыки из металлопроката рассказывали. Они там у канавы зазевались, когда шпалу перли и чуть под обстрел не попали.

- Бежать тебе надо. Долго ты здесь не протянешь? - Книга встал и побрел на выход.

- Почему?

- Впечатлительный ты больно.

- Ты куда?

- Пойду отолью.

Книга не спеша вышел на мороз накинув строительный бушлат и натянув на уши черную шапку. Когда он вернулся, Андрей уже лежал на своем диване и читал журнал “Огонек” пятидесятых годов.

- Быстро Сталина забыли? - сказал он.

- У этой страны, короткая память. Ничего не помнят. Ни когда никого не прощают и не каются за свои преступления. - входя и плотно прикрыв дверь ответил Книга.

- Ты чего то долго на морозе стоял. Не заморозил?

- Нет. Я почту проверял.

- И что?


- Пишут. Мне пишут. А тебе кой чего есть.

- Мне? - Андрей отложил журнал. - Какая почта? Ты, что, Книга? Да тут у нас и адреса нет. Ну видел я висит там у нас за сараем старый почтовый ящик. Так он весь заржавевший. Кому он нужен?

- Мне. - заговорщицки проговорил Книга и сбросив бушлат вместе с шапкой на стул, присел на край дивана рядом с Андреем. Он залез в свои ватные штаны и извлек оттуда...Паспорт. Он бережно покрутил его в руках и протянул Андрею.

- Для себя берег. Да не пригодился. Я остаюсь здесь. До конца. А ты ... ну сделаю тебе ксиву. Этому меня обучали.

- Где?

- В развед-школе. Нас там хорошо к мировой войне готовили, а потом всех забыли, потеряли. Никому стали не нужны. У меня тогда в школе этой страсть к книгам и появилась. Книга - это мой позывной был. Вот так на всю жизнь и приклеилось.



Андрей повертел в руках паспорт на имя Андрея Громова.

- И имя твое. Как по заказу. Да и фамилия хорошая, потеряться легко. А фото - это мы тебе вклеим. Не отличишь.

- Не возьму.

- Ради нас всех возьми. Если ты нас будешь помнить, там где то далеко, значит мы никогда не исчезнем. Понял?!

- Спасибо, Книга. Я все понял.

- Только спрячь подальше его. А то тут за это... высшая мера.

Андрей быстро спрятал паспорт под матрац.

- Спрячу. Не найдут. Сейчас пойду. Не буду ждать завтра.

- Правильно. Никогда нельзя полагаться на завтрашний день.

Книга похлопал Андрея по плечу и встав с дивана пошел на свой низенький, но мягкий топчан рядом с печкой. Подбросил в буржуйку дров. Они ярко вспыхнули и в сарае стало удушливо жарко.

- Эх, сейчас бы в баньку. Да с веничком. - снимая валенки и укладываясь на топчан, сказал Книга. - Любишь баньку? Я раньше в баню, к Кировскому на метро ездил. Там весь цвет пролетариата Питера собирался. Не люди, а глыбы. Такие у нас были там беседы.

- О чем?


- Да обо всем на свете. Такие там собирались мудрецы и поэты, что только уши закрывай.

- В смысле?

- Жарко было... - Книга подмигнул Андрею. - Жарко и весело. Смело и отчаянно. Ничего не боялись потерять, ибо ничего у нас не было, кроме совести, чести и любви. А это отобрать у тебя не может ни страх, ни смерть.

- Я то же баньку любил! И на метро ездил - проходя мимо и надевая шинель, проговорил Андрей. - На своем.

- Не понял. - переспросил Книга.

- Прости, это я так .... придумал. Про метро... - Андрей замолчал и высморкался в небольшой кусок тряпки. Встал и пошел к двери.

- Прогуляюсь.

Неспешным шагом, оглядываясь и озираясь по сторонам Андрей пошел к своему “схрону”, который находился в груде камней в нескольких метрах от почтового ящика Книги. Подойдя к почтовому ящику он увидел, что верхняя дверца открыта и туда падает мелкий, хрустящий снег. Он ложился внутрь ящика, маленькими непросчитанными письмами, заполняя собой зияющую в ночи пустоту.

- Вот где, книга хранил паспорт. Ловко. Ни кто не полезет в висящий ящик посередине свалки. Это не уровень арбузоголовых. Андрей прошел дальше и приподнял лежащий под столбиком камень. Он извлек оттуда коробку из под фирменных леденцов. Открыв ее положил рядом с перстнем отца паспорт Книги.

- Все было рядом. Мы всегда будем вместе. - почему то прошептали губы Андрея. В здании администрации завыла сирена и луч прожектора на верхней мачте начал страстно шарить по мертвой свалочной зоне. Андрей спрятался за навал разбитого бетона. Луч пометался по кучам застывшего мусора и погас.

- Крыс пугают! - сказал сам себе Андрей и пошел в свой временный дом.

Однажды утром Андрей одевшись поприличней и укоротив свою бороду с помощью ножниц Ваты, сходил на станцию за несколько километров от свалки. Первый раз за это время он позволил себе выйти за зону свалочной республики. На станции он не стал делать фото, по инструкции Книги, а сел на поезд проехал в сторону Подмосковного города и там смешавшись с толпой народа идущего к Храму, сфотографировался на паспорт в моментальной фотографии. День Христианского праздника был выбран Книгой не случайно для выхода Андрея “ в свет”. Некоторые обитатели свалки ходили в Храм. Помолиться, подсобрать милостыню. Поэтому выход Андрея с территории на станцию, не привлек бы внимание бдительной охраны. Получив из рук молодого парня свое фото, Андрей спрятал его во внутренний карман и послушав звенящие на недавно восстановленном храме колокола, он прошелся по базару и найдя там скупщиков золота, развернув тряпочку протянул одному из “ мордоворотов” сидящих в тонированных заведенных “Жигулях” свой перстень. Скупщик повертел кольцо в руках. Посмотрел на него через лупу и предложил Андрею триста долларов. Андрей протянул руку за перстнем и цена сразу увеличилась вдвое. Сошлись на тысячи. Андрей спрятал деньги и вновь выполняя инструкции Книги закружил по базару. Хвост за собой он увидел сразу. Это была пара спортивных парней. Они шли за “ лохом - продавцом” строго соблюдая дистанцию. Андрей прикупив на базаре, кое-каких продуктов зашел в Храм. Там шла служба. Спортивные парни перекрестившись зашли в церковь вслед за Андреем. В Храме народу было много. Андрею повезло. Он пройдя поближе к алтарю увидел с правого края запасной выход. Парни явно застряли в толпе молящихся и “ мишень” успела выскользнуть в запасной выход. Андрей выскочил во двор. Пошел быстрым шагом не оглядываясь, так как у Храма стоял наряд местной милиции. Потом он вновь попал на рынок. Быстро прошел через ряды торгующих и после бегом устремился к станции. Иногда он оборачивался и ему казалось ,что спортивные парни, где то рядом. Это было понятно, ибо одежда многих молодых людей этого подмосковного города была у каждого схожей, купленной на одном и том же рынке. Китайские теплые спортивные штаны и короткие черные куртки.На головах были небольшие черные шапки. Вскочив в вагон электрички Андрей еще раз бросил взгляд на перрон. По нему толкая друг друга бежали двое его преследователей. Но по воле неба, двери поезда закрылись прямо перед глазами и ушами парней. Они еще немного пробежали по перрону и ругаясь друг на друга остановились. Посмотрели на другую платформу и признав в бородатом мужчине стоящем у ларька с газетами Андрея, бросились через железнодорожные пути к нему.

- Вот он. Бежим, Серега!

- Сука, я его порву, на части!

- Пидор! В церковь поперся!

- Прыгай, Серега!

Электричка Андрея набрала ход и помчалась в сторону Скворцово. Так Андрей вернулся на свалку. Выйдя из вагона, на станции он смешался с несколькими “молящимися” свалочниками и в этой компании вернулся к железным воротам с надписью Скворцово восемь. Книга был на смене. Сегодня откопали целый пласт цветных металлов сброшенных сюда еще в начале девяностых. Арбузообразные сразу окружили это место.

- Эльдорадо! Цвет мет разработка! Хозяин на водку не поскупиться! Копаем, мужики.

- Так спускайтесь. Погоняйте жирок.

- Мы тебя сейчас погоняем, умник. Лом тебе в зад впихнем. Будешь, как на вертеле.

- Богатая находка! Сейчас бы горяченького, начальники.

- Будет вам горяченькая. Слово, Хозяина! Завтра всех сюда.

Андрей вошел в сарай когда Вата и Книга вернулись со смены.

- В Бога поверил? - спросила Вата и не раздеваясь упала на свою койку. - Книга сказал ты в Храм потянулся. Смотри, там своя мафия. Значит верующий?

- Поверил!

- Это в тебе память просыпается.

Было видно, что она и Книга очень устали. Легли на кровати и тяжело задышали.

- Загонят они нас. Там болванки никелевые и еще какие то. Тянуть невозможно.

- Так же трудились Египтяне при строительстве пирамид. - философски заметил Книга. Андрей начал начал растапливать печь. - Весна скоро. С восьмым марта Вата!

- Цветы подаришь?

- Подарю! - спокойно сказал Андрей и в печке затрещали дрова. - Подснежники.

Вата лежала на спине и смотрела в забитый фанерой потолок.

- Скоро будет тепло. Сходим к Сухому?

- Сходим! - сказал Андрей. - Выпьем за его душу. Что б ему там было хорошо.

- А ему хорошо!

- Завтра не получиться. Теперь пока весь металл не поднимем, нас в покое не оставят. - она продолжала смотреть в потолок. - Спать буду!

- Получилось? - спокойно спросил Андрея Книга.

- Да. - словно в проброс ответил Андрей и вывалил на стол привезенные продукты.

- С рынка. Яблоки, колбаса, сыр и хлеб свежий.

Книга привстал, подошел к столу и отломил кусок еще горячий хлеб.

- Домом пахнет! - сказал он. - Садись к нам Вата. Кутнем. Андрюха угощает.

Вата тяжело выдохнула спустила ноги на холодный пол. Из щелей дуло. Ветер гнал по земле холодные волны. Потом Андрей вышел в вечерний сумрак. Дошел до бетонной свалки и спрятал под камень, в свою железную коробочку доллары и фотографии.

- Скоро мы расстанемся. - отрезав себе толстый кусок Докторской колбасы сказала Вата.

- Ты, что замуж собралась. - аккуратно нарезая длинным ножом сыр, проговорил Книга.

- Нет. Кто меня возьмет. Разве, что Черт!

- Не дури!

- Я не дурю. Чуйка подсказывает. - она хитро подмигнула вошедшему в дверь Андрею. И еще тогда ему показалось, что Вата все знает. Весь их план скрытый от неё, давно открыт. Просто она делала вида, что давно догадалась о его побеге. Они были соседями. Добрыми соседями. Целую неделю Книга, Вата и Андрей трудились на металлическом прииске. Андрей был искренне удивлен тому, сколько ценных материалов было просто выброшено Страной на помойку. Кто то явно заметал следы своего крупного воровства или специально подрывал в то время экономическую безопасность страны. Они очень уставали в эту неделю. Вата вообще еле волочила ноги и держалась только на допинге. В воскресный день, когда весна уже вошла в свои права, этот кошмар, по выниманию из мерзлой земли железных чушек, закончилась. Изорвана была не одна пара рукавиц. Руки прилипали к обмороженному металлу.

- Водка и та не помогает. Лишь согревает. Прямо, как на войне.

- А ты видела войну?

- В кино. - ответила Вата. - А ты Книга в войну родился.

- До нее. В тридцать девятом. А войну помню. Гул самолетов над Питером. Бомбежки. Серое лицо матери и жирную харю Жданова, после ночного банкета в Смольном. Многих людей они там погубили - эти партийцы. Не любил Сталин Питер. Потому на голодную гибель и оставил. Но тяжелая работа, как и любая война когда то заканчивается.

На восьмое марта Книга подарил Вате букет молодых, подснежников. Где он их взял, так и осталось тайной. Сходили к Сухому. Посидели у его могилы. Выпили портвейна. Закусили, раскрыв на камне коробку шоколадных конфет. Этот камень на могилу Сухого притащили Книга и Андрей. Нашли они его в куче строительного мусора. Мраморный такой осколок, в чем то похожий на нос самолета. Притащили и вкопали. Получился памятник, но без надписи. Лед на речке треснул и вода гнала его вперед, ломая попадающие на пути ветки. Солнце уже грело по весеннему. Вата закрывала глаза и подставляла свое лицо его ярким лучам. Потом она ушла в гости к узбеку экскаваторщику. В этот вечер Андрей принес Книге паспорт и свои фотографии. Тот попросил его выйти на улицу и подежурить у двери.

- Будешь, как в кино. На шухере. - пояснил он.

Андрей выполнил его предписание. Книга долго возился с паспортом, перед этим вынув из под стола портфель со всякими причудливыми канцелярскими предметами. Чего там только не было. И ластики и бритовки, заточенные грифели, чернила разных видов, тоненькие перья и многое другое.

- Шпионский набор? - пошутил Андрей.

- Школьная программа. Пенал. - ответил Книга.

- Здесь собрал?

- А где еще. У нас тут способный человек многое найти может. Вот Сухой изобрел беспроводное электричество. Сухого нет, а лампочка, вот она, горит. - он показал на тускло горящую под потолком лампочку. - Жалко, что способ и чертежи он с собой унес. ... И со мной умрет. Моя вековая тайна, мой Вересковый мед! ... - продекламировал он с неприкрытой грустью. - Иди не мешай мне. А то вдруг Вата вернется раньше срока.

- Может?

- Повздорит и уйдет. Не в первой.

Андрей вышел на улицу. На свалке пахло весной. Этот тонкий и дающий надежду запах пробивался сквозь дым горящего на сопках мусора. Ядовитый белый дым полз по израненной всякими банками-склянками земле. Андрей стоял у входа в это свалочное построение и был счастлив. Не смотря ни на что, он ощущал пьянящий вкус свободы. Вообще, за это время после 17 августа 1998 года он почти не смотрел телевизор, не слушал радио, а если и слушал, благо оно было в их сарае, то в основном музыку в стиле ”шансон” , которая нравилась и Сухому и Вате. Книга, как казалось Андрею, о существовании телевизора и радио, вообще ничего не знал. Или делал вид. На свалке было полно своих новостей. События вне этой зоны никого не волновали. На этой свалке все было так устроено Хозяином, что да же облавы милиция проводила строго по расписанию и по тем местам, которые им указывала охрана. У каждого была своя работа. К вечеру похолодало, а Андрей все стоял смотря на садящееся за сопку мусора солнце, ежась в свою офицерскую шинель. Книга позвал его приоткрыв дверь. Паспорт был сделан. Андрей покрутил красноватую картонку в руках, полистал страницы и внимательно всматриваясь в печать на фотографии не нашел на первый взгляд никакого изъяна. Его фото рядом с фамилией Андрея Громова 1960 года рождения была на месте. Оказывается он родился в Перми. Выписался оттуда и все.... пропал.

- Ты где паспорт то этот взял? - тихо спросил Андрей.

- У реки нашел. Давно. А хозяина нет. Его арбузные съели.

- В смысле?

- Зарыли.

- Как это зарыли?

- Да так. Нашли тело у реки и зарыли от греха подальше.

- А ты, что все это видел?

- Да. Я его первый нашел и обыскал, как учили. У него кроме этой красной книжки ничего не было.

- Ну, спасибо ему? - вдруг сказал Андрей. - Теперь я - Громов.

- А что. Звучная фамилия. И не забудешь. Не Фейгельсон.

- А что Фейгелсоном быть, я бы не отказался!

- Нет, Андрюха. Будь Громовым. Семью Фейгельсонов, наших соседей по Ленинградской жизни всех посадили и расстреляли. И деда и да же внучку трех лет. Под корень! Не хочу это вспоминать. Тогда, то же всюду уши и глаза были. Страшно. Сколько лет прошло, а ничего не изменилось.

- Изменилось.

- Что? Страх скажешь ушел. Нет. Страх в нас навсегда. У меня до сих пор руки трясутся от того, когда начальники рядом. Дрожал и когда паспорт тебе делал. Старый, а страх тот же - молодой. Вроде нечего мне терять. Скорей бы к своим. Может ждут меня родители.

- Ждут. - тихо ответил Андрей. - Не может быть, что бы они тебя забыли. Любовь родительская вечна.

- Вот и я так думаю. - сказал Книга и убрал свой портфель в большую коробку от ксерокса. - Встретимся, значит. Это хорошо.

Прошло еще немало однообразных “свалочных” дней и ночей. Андрей и Книга больше не возвращались к разговору о побеге со свалки. Паспорт и деньги все так же лежали в коробке, но однажды к месту, где висел почтовый ящик пришли трое охранников и несколько рабочих. Андрей был на смене.Книга приболел и остался дома. Когда рабочие под злые окрики арбузообразных начали вспахивать всю округу в радиусе нескольких метров от столба, до бетонных камней, сердце старика сжалось.

- Неужели все пропало. Эх, Андрюха. Давно пора было уходить. Некуда было уходить. Вот в чем дело. - он обнял свою седую голову стоя у открытого окна сарая. Рабочие выкорчевывали камни и сорвали со столба почтовый ящик и выбросили в сторону сопки. Они перекопали всю территорию, но ничего интересного, кроме нескольких старых монет, не нашли. Строго посмотрев на Книгу они ушли. Когда Вата и Андрей вернулись со смены, то не узнали близлежащее пространство.

- Картошку решил посадить, дед. Все вспахал. - спросила входя в сарай Вата.

- Арбузы. - зло ответил Книга.

Андрей соблюдал абсолютное спокойствие и только на следующий день, когда они с Книгой решили сходить в палатку за хлебом, он признался, что перепрятал коробку, за день до шмона.

- Куда? -спросил Книга. - А лучше не говори. Подозрений не будет.

- Нет. Ты мой партнер. Если со мной что случиться, кто то должен забрать наше. Нашу коробку.

- Спасибо. Но я в тебя верю.

- Я то же. Но кто то нас сдал.

- Это не Вата!

- Сам знаю, но вдруг по пьянке. В бреду.

- Нет. Она ничего не знает.

- Уши?


- Они. Видимо подползли, но не все разобрали.

- Ладно. У Сухого коробка. В ногах.

- Я так и думал. Доверил свое спасение другу.

- А кому же еще.

Они купили два батона в палатке у входа на свалку и пошли к себе. Сегодня был выходной. Соседи шли по узкой тропинке мимо стоящих со включенными двигателями мусоровозами и думали, каждый о своем. С вышки на них с подозрением смотрел один из охранников. Андрей заметил это, случайно обернувшись назад.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница