Как превратить насилие в любовь



страница1/4
Дата02.11.2016
Размер0.64 Mb.
  1   2   3   4


Как превратить насилие в любовь

Подход К. Маданес

к стратегической семейной терапии



Институт семейной терапии

Новосибирск


2004

Содержание


Часть I: «Стратегическая семейная терапия» 2
Сравнительная характеристика разных подходов3

Супружеские проблемы: баланс власти … … … … 8

Детские проблемы: три парадоксальные стадии … … 12


Часть II: «Секс, любовь и насилие» … … … … 17
Доминирование и контроль … … … … … … 18
Потребность быть любимым … … … … … … 24
Потребность любить и опекать … … … … … … 33


Проявление жестокости … … … … … … … 41
Источники материалов … … … … … … … … 46

ISBN 5-85618-009-6


 2004 Институт семейной терапии

630128 Новосибирск

п/о 128 а/я 176

тел: (3832) 33-96-47

e-mail: instityt@bk.ru


Как превратить насилие в любовь.

Подход К. Маданес к стратегической семейной терапии.

«Действие – это единственная реальность, и не только единственная реальность, но и единственная мораль».


Эбби Хоффман
Часть I: Выдержки из книги

«Стратегическая семейная терапия».
Терапевты начали встречаться со всей семьей с 1960 года. Хотя уже более двадцати лет ведущие терапевты считают проблемой терапии социальную ситуацию, а не отдельного человека, существуют разнообразные способы решения проблемы. Терапевты разных школ понимают проблему по-разному и поэтому по-разному подходят к ее решению. Следующие параметры помогают определить различия между этими подходами:


  • Прошлое или настоящее –

если терапевт разделяет представление о том, что ситуация в настоящий момент является причиной проблемы, то прошлое для него будет менее важно;


  • Интерпретация или действие –

если человек, помогающий клиенту, понимает, что действия клиента не приводят к тем конкретным новым способам поведения, которые решили бы проблему, то терапевт должен побудить его к этим новым способам поведения по-другому, т.е. дать предписание;


  • Личностный рост или предъявленная проблема –

решение проблемы клиента предполагает конкретную цель, в то время как «личностный рост» – это неясная цель;


  • Метод или конкретный план для каждой проблемы –

метод ориентирует терапевтов на продолжение использования одного и того же метода, вне зависимости от его успешности, в то время как терапевты, ориентированные на проблему, склонны менять свои приемы, если они не приносят успеха;


  • Терапевтическая единица, состоящая из одного, двух, трех или более человек –

когда терапевтическая единица включает двух или более человек, фокус внимания смещается с одного человека на взаимоотношения между членами семьи, а терапевтическая единица из трех и более человек позволяет терапевту мыслить в терминах иерархии, коалиций и т.п.;


  • Равенство или иерархия –

терапевты, мыслящие в терапевтических единицах из одного человека, склонны относится к семье как к группе индивидов одинакового статуса, в то время как терапевт, мыслящий в терминах взаимоотношений, склонен учитывать распределение власти между членами семьи и их разный статус;


  • Аналоговое или дискретное –

в дискретной коммуникации каждое сообщение имеет только одно значение, принадлежит только к одному логическому типу и содержит условные знаки, в то время как аналоговая коммуникация имеет более одного значения, сообщение подобно объекту, который оно обозначает, и смысл его зависит от ситуации;


  • Прямой подход или намеренно парадоксальный –

терапевт может использовать прямое предписание с ожиданием, что клиент его выполнит, или парадоксальное: когда клиент приходит к терапевту за изменениями, терапевт предписывает ему намеренно усиливать то поведение, которое клиент хочет изменить.
Сравнительная характеристика разных подходов.
Психодинамический:


  • Предпочтение отдается прошлому, а не настоящему;




  • Интерпретации прошлого и настоящего вместо предписаний;




  • Личностный рост, а не предъявленная проблема;




  • Метод вместо индивидуального плана;







  • Скорее аналоговое, чем дискретное;




  • Прямой подход предпочитается парадоксальному.


Школа переживания (В. Сатир и др.):


  • Прошлое и настоящее;




  • Интерпретация прошлого и настоящего; новый опыт;




  • Личностный рост, а не предъявленная проблема;




  • Метод, а не индивидуальный план;




  • Терапевтическая единица состоит из одного человека;




  • Скорее аналоговое, чем дискретное;




  • Прямой подход предпочитается парадоксальному.



Поведенческий:





  • Скорее настоящее, чем прошлое;




  • Предписания, а не интерпретации; новый опыт;




  • Предъявленная проблема вместо личностного роста;




  • План терапии;




  • Терапевтическая единица состоит из одного или двух человек;




  • Скорее дискретное, чем аналоговое;




  • Прямой и парадоксальный подходы.


Коммуникационный (1)

Структурный (С. Минухин и др.):


  • Настоящее, а не прошлое;




  • Интерпретации и действия;




  • Личностный рост, а не предъявленная проблема, предписания и новый опыт;




  • План терапии;




  • Терапевтическая единица состоит из двух, трех и более человек;




  • Иерархия;




  • Скорее аналоговое, чем дискретное;




  • Прямой подход предпочитается парадоксальному.


Коммуникационный (2)

Стратегический (Хейли, Маданес и др.):


  • Настоящее, а не прошлое;




  • Предписания, а не интерпретации; новый опыт;




  • Предъявленная проблема, а не личностный рост;




  • План терапии;




  • Терапевтическая единица из двух, трех и более человек;




  • Иерархия;




  • Аналоговое;




  • Прямой и парадоксальный подходы.

Подход Дж.Хейли и К.Маданес основан на стратегической терапии М.Эриксона. В отличие от традиционных подходов, терапевт разрабатывает стратегию для решения проблем клиента (всегда включает предъявленную проблему) и берет на себя ответственность за результаты. Терапевт меняет социальную (особенно семейную) ситуацию. Одна из целей этого подхода – помочь людям успешно пройти через переходные стадии жизненного цикла семьи, особенно период ухода молодого человека из дома. Проблема определяется как привычная последовательность действий нескольких людей во взаимоотношениях. Такие симптомы как «депрессия» или «фобия» понимаются как контракты между людьми и считаются попытками адаптации во взаимоотношениях. Предполагается, что терапевт определит предъявленную проблему таким образом, чтобы ее можно было решить; психиатрические и психологические диагностические критерии используются редко.

Поскольку этот подход сосредоточивается на решении предъявленной проблемы, он не ориентирован на «развитие» и на прошлое. Главное – это коммуникация в настоящий момент. Семьи приобретают новый опыт по мере выполнения предписаний терапевта, но опыт не является самоцелью, как и проработка каких-либо моментов или осознание того, как происходит коммуникация. Терапевт принимает во внимание не только семейную систему, но и все социальное окружение, включая специалистов (психиатров, социальных работников, работников суда и т.п.), которые имеют власть над человеком с предъявленной проблемой. Предполагается, что терапевты будут влиять на этих специалистов, в том числе учителей и школьных психологов, так как они определяют, какой диагноз будет поставлен ребенку и к какой категории он будет отнесен.

Терапевт меняет семейную систему, давая предписания членам семьи. Семья репетирует новые способы поведения на сеансе и продолжает проделывать новое поведение после сеанса. Эти предписания предназначены для того, чтобы изменить поведение людей по отношению друг к другу. Наблюдение за тем, как клиенты реагируют на инструкции, дает важную информацию. Предполагается, что влияние является содержанием любой терапии, так как даже тон голоса терапевта или тема, выбранная им для комментария, влияет на клиента. В этом подходе предписания планируются и являются главным терапевтическим приемом. Инсайт и понимание не являются фокусом внимания. Интерпретации не применяются.

Стратегический подход подчеркивает аналоговый аспект коммуникации. Предполагается, что симптом – это способ коммуникации одного человека с другим, он является как отражением проблемы, так и попыткой (хотя обычно не удовлетворительной) решения проблемы. Терапия часто сосредоточена на изменении аналогий и метафор. Например, клиента могут попросить сказать, что у него симптом, – головная боль – в тот момент, когда у него нет симптома. Словесное высказывание выполняет ту же метафорическую функцию, но без боли. (Хейли указывает, что для того чтобы передать: «мне плохо», некоторые люди должны на самом деле чувствовать головную боль, в то время как другие способны сказать: «У меня от тебя голова болит», – но на самом деле не чувствовать боли.)

Основные цели терапии – предотвратить повторение патологических последовательностей и найти более подходящие способы достижения целей. План терапии состоит из шагов или стадий. Считается, что, по определению каждая проблема включает, по крайней мере, двух или трех человек. Вначале терапевт решает, кто включен в предъявленную проблему и каким образом. Затем он решает, какое вмешательство изменит семейную систему, так чтобы предъявленная проблема была больше не нужна. Иногда действия терапевта направлены на сближение членов семьи, а иногда – на отделение некоторых членов семьи друг от друга. Часто терапевт вначале планирует создание новой проблемы и решает ее таким образом, чтобы это изменение вело к решению предъявленной проблемы.

В этом подходе терапевт учитывает семейную иерархию. Предполагается, что у родителей должно быть больше влияния и больше ответственности, чем у детей, а коалиции, пересекающие линии между поколениями, устраняются. Терапевт также учитывает иерархию во время терапевтического взаимодействия. Хейли описывает патологические системы в смысле нарушений иерархии, подчеркивая, что одна из возможных стратегий – это перейти от предъявленной иерархии к другой нарушенной иерархии, прежде чем переорганизовать семью в более функциональную иерархию.

Предписания могут быть прямыми или парадоксальными, простыми или сложными, включающими одного-двух человек или всю семью. Когда даются предписания, важный момент – это мотивировать семью на выполнение предписаний, используя то, что подходит этой конкретной семье. Терапевт точен в своих предписаниях. Обычно в них вовлечены все члены семьи и на сеансе проводится репетиция выполнения предписаний. Если прямой подход не приносит успеха, терапевт создает альтернативный план.

Иногда терапевт дает предписания метафорически, открыто не объясняя клиенту, каких действий он от него хочет. По мнению Эриксона, люди с бóльшей готовностью следуют предписаниям, если не знают, что они их получили. В этом подходе парадоксальные предписания специально продумываются. Например, терапевт говорит семье, что он хочет помочь им измениться, но в то же время он просит их не меняться. Если семья сопротивляется терапевту, то он хочет, чтобы они сопротивлялись, двигаясь в сторону положительных изменений. Хейли описывает несколько стратегий:


  • Терапевт удерживает членов семьи от улучшения, обсуждая с ними, каковы будут последствия решения предъявленной проблемы;




  • Терапевт предписывает симптом;




  • Супругу предписывают притворяться, что у него симптом, так чтобы другой супруг не знал, действительно ли это симптом или просто выполнение указаний терапевта;




  • Одному супругу предписывают побуждать другого к проявлению симптома.

М. Палаззоли и ее коллеги систематически используют парадоксальную стратегию с семьями шизофреников. Всем членам семьи предписывается поведение, поддерживающее патологию. Когда терапевт из добрых побуждений предписывает правила системы, должно измениться либо поведение семьи, либо смысл старого поведения, поскольку оно предписано терапевтом.

П. Пэпп различает предписания, основанные на подчинении, или прямые (т.е. терапевт ожидает, что семья их выполнит) и парадоксальные (терапевт ожидает, что семья будет им сопротивляться). Предписания, основанные на подчинении (совет, объяснение и предложение), включают побуждение к открытой коммуникации, обучение родителей способам контролирования детей, перераспределение обязанностей и привилегий между членами семьи, установление правил дисциплины и предоставление необходимой информации. Парадоксальные предписания вызывают сопротивление инструкциям терапевта – либо немедленное, либо возникающее, когда выполнение предписания приводит к абсурду. Пэпп описывает три шага парадоксального предписания:


  • Определение симптома как предназначенного для сохранения стабильности семьи;




  • Предписание симптома, запускающего цикл взаимодействия;




  • Удержание семьи, когда она проявляет признаки изменения.

Поскольку в стратегической семейной терапии для каждой проблемы создается конкретный терапевтический план, этот подход можно использовать с клиентами любого возраста и социо-экономического класса, и предъявленные проблемы могут варьироваться от психоза до супружеских проблем, одиночества, страхов, делинквентности и психосоматических симптомов. Для каждого случая терапевт выстраивает особую стратегию. Если через несколько недель эта стратегия не приводит к достижению целей терапии, то вырабатывается новая стратегия. Терапевт не настаивает на повторении или усилении одних и тех же действий, если его подход не дает результатов. Этот подход позволяет терапевту брать из самых разных моделей терапии любые приемы, которые могут быть полезны для решения предъявленной проблемы. Предполагается, что терапевт будет внимательно отслеживать промежуточные результаты, и результаты, полученные по окончании терапии.

Маданес внесла следующий вклад в школу стратегической терапии:





  • Новый способ использования парадоксального подхода, не основанный на неповиновении или сопротивлении семьи;




  • Дополнительные стратегии решения проблем в супружеских парах и достижения более равноправных отношений;




  • Новые приемы убеждения родителей, чтобы они взяли на себя ответственность и решили проблемы детей.

  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница