Жизнеописание



Скачать 163.56 Kb.
Дата11.11.2016
Размер163.56 Kb.
ЖИЗНЕОПИСАНИЕ

святого преподобноисповедника

архимандрита Гавриила

Архимандрит Гавриил (в миру Иван Иванович Игошкин) ро­дился 23 мая (по старому стилю) 1878 года в деревне Самодуровка (в настоящее время село Сосновка} Сосновоборского района Пен­зенской области в семье крестьян-бедняков. Родители его, Иван Павлович и Варвара Павловна, были людьми очень религиозны­ми. На второй день по рождении крестили младенца в церкви Рождества Христова села Сыреси, что в четырех верстах от их де­ревни.

Иван был старшим сыном. Всего в семье было четверо детей: Иоанн, Григорий, Афанасий, Пелагея. В 1885 году Ивана отдали в начальную школу. Позже он поступил в учительскую семинарию, куда приходилось ходить на учебу за 10 кило­метров в село Русский Качим.

Буду­щий подвижник провел свое детство среди сельской при­роды. С возрастом его стремление к религии все более росло: в свободное от учебы время посещал храм, а дома все свободное время посвящал чтению духовно-нравственных книг и молитве. Еще будучи отроком, Иоанн обнаружил склонность к подвижничеству. После окончания в 1895 году учительской семинарии он решает оставить мир с его соблазнами и уходит в монастырь Жадовская Пустынь Карсунского уезда Симбирской губернии.

В 1900 году послушника Иоанна при­зывают на военную службу в царскую ар­мию, в Ковно (в насто­ящее время г. Каунас). В Ковенской артиллерии на должности псаломщика при крепостном соборе он служит до 1905 года. По возвращении снова поступил послушником в Жадовскую Пустынь, а в 1908 году перешел в Троице-Сергиевскую Лавру Московской губернии. В 1914 году в связи с начавшейся первой мировой войной Иоанн снова призывается на военную службу. Служит псаломщиком и делопроизводителем при 25-м полевом госпитале. В конце 1917 года демобилизован по болезни и возвращается к родителям в Самодуровку. С 1918 года Иоанн работает учителем семилетней школы в селе Казаковы Хутора Балаковского района Куйбышевской области.

В России разгорался крас­ный террор. Священники подвергались репрессиям. В 1921 году трое брать­ев навсегда были вынуждены по­кинуть родные места. Братья уехали в г. Покровск (ныне г. Энгельс Саратовской области), а после смерти родителей в 1922 году в город Кузнецк Пензенской губернии уехала и сестра Пелагея.

В январе 1921года Иоанн был рукоположен в сан диакона к Свято-Троицкой церкви г. Покровска Уральской епархии Тихоном (Оболенским) митрополитом Уральским, а в 1922 году - в сан иерея. В том же 1922 году Митрополита Тихона переводят в Москву, и он забирает с собой отца Иоанна.

В Москве отца Иоанна назначают вторым священником Покров­ского храма Марфо-Мариинской обители сестер милосердия, что на Большой Ордынке. Духовник обители и настоятель Покровского храма, известный в то время протоиерей Митрофан Серебрянский (впоследствии архимандрит Сергий), стал для о.Иоанна настоящим живым образцом пастырского слу­жения, он многому у него научился. В 1926 году отца Митрофана арестовали и сослали в Сибирь. Отец Иоанн прослужил в Покровском храме до 1928 года, а после его закрытия был переведен в церковь Благовещения, которая располагалась через дорогу от Марфо-Мариинской обители.

В 1929 году отец Иоанн принимает монашеский постриг в Мос­ковском Богоявленском монастыре с именем Гавриил (что оз­начает "крепость Божия") от епископа Куйбышевского и Став­ропольского Петра Руднева (в 1930-х годах был арестован и умер на Соловках). В том же 1929 году возведен в сан игумена Филиппом Архиепископом Московским и оставлен священником цер­кви Благовещения на Большой Ордынке.

Первый раз игумена Гавриила арестовали 14 апреля 1931 года. Постановлением особого совещания при Коллегии ОГПУ от 30 апреля 1931 года он был осужден по статье 58-10 УК РСФСР (контрреволюционная пропаганда и агитация) и заключен в концлагерь сроком на три года. Срок отбывал в Вишерском лагере Свердловской области. В лагере пробыл до 29 июня 1932 года. По состоянию здоровья был освобожден досрочно и выслан в г. Ро­стов Ярославской губернии под наблюдение местного отдела ОПТУ. Через полтора месяца отправлен во Владимир для оконча­ния срока ссылки до декабря 1933 года. По отбытии срока ему был выписан паспорт, и он вернулся в Москву в прежний приход к церкви Благовещения. В 1934 году назначен настоятелем с возведением в сан архимандрита.

В стране действует "безбожная пятилетка", официально под­писанная Сталиным 15 мая 1932 года. Она предполагает ликви­дацию Церкви к 1 мая 1937 года. Борьба с Церковью велась не только явными методами, но и тайными, путем разложения ее изнутри, поддер­жки разных обновленческих движений и расколов. В июле 1934 года храм, где служит архимандрит Гавриил, захватывают обновленцы, но он, как ис­тинный пастырь, остается верен православию, не принимая об­новленчества и считая это новой ересью. Он вынужден перейти слу­жить в храм Воскресения Христова в Кадашах. Отец Гавриил готовится принять сан епископа, но 19 августа 1934 года в великий праздник Преоб­ражения Господня во время богослужения его арестовывают, и вместе с ним еще девять священников, объявив участниками ак­тивной контрреволюционной церковно-монархической группи­ровки Семеновского кладбища, а его конкретно обвиняют в том, что он занимался тайным пострижением в монашество. Содер­жится в Бутырском изоляторе. В ходе следствия его участие в этой группировке не подтвердилось, и 3 октября 1934 года он был освобождён из-под стражи.

Вскоре цер­ковь, в которой служил о. Гав­риил, закрывается, и его пе­реводят в храм Покрова Бого­родицы села Звягино Пуш­кинского района Московской области. Среди прихожан и духовных чад трех московс­ких храмов о. Гавриил пользовался большим авто­ритетом. Знали, хотя батюшка скрывал это, что он но­сит на себе вериги. Ехали по­молиться вместе с ним в хра­ме, получить духовный совет и наставление. Ему были чужды осуждение и рав­нодушное отношение к людям. После службы в храме, а то и дома проводил духовные беседы, разъясняя Святое Писание. Он говорил, что "вся­кая власть от Бога, и по нашим грехам такая безбожная власть", призывал к покаянию и большой молитве. Отец Гавриил со своими духовными чадами тайно вел сбор по­жертвований (денег и продуктов) для отправки в лагеря выслан­ным священникам, о чем свидетельствуют квитанции на отправ­ку денежных переводов, найденные при обыске квартиры после его ареста.

В октябре 1936 года местные комсомольцы совершили поджог церкви, в которой служил о. Гавриил. Его переводят в храм Сошествия Святого Духа города Пушки­на. 4 ноября 1936 года во время богослужения на праздник в честь иконы Казанской Божией Матери отца Гавриила арестовывают и обвиняют в контрреволюци­онной деятельности против советской власти. Опять его ждал Бутырский изолятор и многочасовые допросы. В день великого праздника Рождества Христова 7 января 1937 года отцу Гавриилу предъявили обвинительное заключение и 20 января этого же года Особым совещанием при Народном комис­саре внутренних дел СССР за участие в контрреволюционной группе осудили по ст. 58-10 УК РСФСР на пять лет ИТП. Отца Гав­риила отправляют этапом в город Чибью. Спустя год мученический венец принимает его младший брат Афанасий. 7 февраля 1938 года его арестовывают. Постановлением тройки НКВД АССР немцев Поволжья от 15 февраля 1938 года пригова­ривают к расстрелу по обвинению в участии в антисоветской груп­пе церковников и проведению контрреволюционной агитации. Афанасий работал сторожем Вознесенской церкви города Энгельса. Его расстреляли 17 февраля 1938 года.

Срок заключения отец Гавриил отбыл в конце 1941 года, но в связи с войной был освобожден в июле 1942-го. После освобожде­ния работал в том же лагере до октября 1942 года, затем выехал на жительство в город Кузнецк Пензенской области к своей сестре Пелагее. В 54 года больной и измученный в лагерях человек не имел своего угла. Прожив у сестры около месяца, решил идти пешком в Улья­новск, посетить епископа и получить назначение на службу. Имен­но в Ульяновск была эвакуирована Московская Патриархия во гла­ве с Патриархом Сергием (Старогородским). По пути зашел к известному в то время блаженному старцу Василию Струеву (Болящему), проживавшему в селе Копышовка Тагайского района Ульяновской области (в настоящее время Майнского района), чтобы получить из его уст благословение. В пути сильно заболел, и ста­рец Василий благословил о.Гавриила пожить в двух километрах от него в Ба­зарном Урене у престарелых сестер Беляковых. Вот каким запомнили архимандрита Гавриила жители этой деревни: одет в длинный кафтан, на ногах резиновые гало­ши на шерстяной носок, завязанные веревкой, как лапти. И это в лютый январский мороз 1943 года.

За Гавриилом со сто­роны властей был установлен строгий надзор, но, несмотря на это, к нему обращались верующие. Шла война, и, как никогда, людям требовалась молитвенная помощь. Отец Гавриил тайно служил Божественную литургию, испове­довал, причащал, совершал другие тре­бы. Частенько бывал у старца Василия в Копышовке, подолгу они вели духовные беседы, бывало, служил у него в доме литургию при большом числе верующих. На исповеди говорил так, что все плакали.

Прожив в Базарном Урене до начала мая 1946 года и немного поправив свое здоровье, отец Гавриил обращается с прошением о назначении на службу к епископу Ульяновскому и Мелекесскому Софронию (Иванцову) и был назначен настоятелем церкви Пресвятой Богородицы Неопалимой Купины при кафедральном соборе города Ульяновс­ка. При­хожане этого храма тотчас уз­нали в нем истинного ревнос­тного пастыря. Божественную литургию о. Гавриил совершал с особым духовным подъемом, со слезами молясь за прихожан своего храма и за весь мир. Неотъемлемой частью богослу­жения считал проповедь. Говорил он проникновенно и убедительно. Поучения его были глубоки по смыслу и вме­сте с тем доступны пониманию всех молящихся, каждому от­крывалось свое, необходимое именно в эту минуту. Власти, видя, каким он стал пользо­ваться авторитетом и уважением, решили отказать ему в пропис­ке "как врагу народа", и он был переведен настоятелем Никольс­кой церкви в город Мелекесс (Димитровград).

По приезде в Мелекесс отец Гавриил купил небольшой домик по ул. Неверова, 4 благодаря денежной помощи брата Григория, который проживал в Москве, работая на заводе имени Сталина. С началом службы о. Гавриила в Никольской церкви духовная жизнь прихожан оживилась. После служб в воскресные и празд­ничные дни стали проводиться духовные беседы, на которых тол­ковались прочитанные во время литургии главы из Евангелия, изучались молитвы. А так как батюшка не выдерживал большого напряжения из-за слабого здоровья, то беседы проводились пос­ле вечернего богослужения. Утреннее богослужение было долгим, служились после литургии молебны, панихиды, совершались Та­инства крещения и венчания. В церковь стало ходить много молодежи и детей, которых батюшка называл духовными цветами общества и Церкви. Отец Гавриил, умудренный жизненным опытом, просвещенный благодатью Божией. находил путь к каждому сердцу. Ему были со­вершенно чужды осуждение и равнодушное отношение к людям. Отец Гавриил был скромным, кротким, смиренным человеком. Добрый и снисходительный к другим, вел аскетическую, подвиж­ническую, монашескую жизнь.

За свою службу Православ­ной Церкви отец Гавриил был награжден набедренником в 1922 году, скуфьей в 1922 году, камилавкой в 1923 году, наперстным крестом в 1924 году.

Отец Гавриил был необычайно строг к себе, а также к церков­ному притчу, не терпел пьянства и безнравственности. Не всем это нравилось. Некоторые: регент хора, церковный староста, председатель ревизионной комиссии - вели себя неблагочестиво. Приходили в церковь в пьяном виде, устраивали скандалы, на свои нужды расходовали деньги из церковной кассы. Замечания, сделанные батюшкой, им пришлись не по душе, и они стали пи­сать клеветнические письма и доносы в Московскую Патриархию, правящему епископу, уполномоченному по делам религии при Ульяновском облисполкоме и в органы государственной безопас­ности. И 8 июня 1949 года отец Гавриил был арестован во время богослужения. Прихожане все плакали, им было жалко своего пастыря, который жил только для них, отдавая всю свою душу. Когда его вывели из церкви, сотрудники ГБ остановили про­езжающую автомашину с углем и с насмешкой посадили батюшку на нее, чтобы довезти его до отдела милиции. Многие прихожане бежали за машиной со слезами, чтобы получить, возможно, пос­леднее благословение и попрощаться с ним. Когда машина подъе­хала к милиции, батюшку было не узнать, он был весь черный от угольной пыли. Сразу подошли верующие, и им было сказано с ус­мешкой: «Вот сидит ваш поп». А когда он слез с машины, народ стал подходить к нему под благословение, но мили­ция не допустила. Дома у батюшки был проведен обыск: описан из так называемых ценностей старый самовар, изъяты облигации внутреннего государственного займа и 500 рублей денег. Его сна­чала поместили в мелекесскую тюрьму, а 9 мая перевели во внут­реннюю тюрьму управления Министерства государственной бе­зопасности Ульяновской области, считая, что на свободе батюш­ка может уклониться от следствия и суда.

Архимандрита Гавриила обвиняли в том, что он является враждебно настроенным к политике ВКП(б) и советского прави­тельства, среди верующих на протяжении ряда лет проводит ан­тисоветскую пропаганду. Возглавляемую им мелекесскую церковь превратил в духовную школу, обрабатывая прихожан в ан­тисоветском духе. Игнорировал маркси­стско-ленинские науки. На основании этого архимандриту Гавриилу было предъявле­но обвинение в преступлении, предусмотренном статьей 58-10 ч. 2 УК РСФСР. Во внимание не брались старость, перенесенные две сложных операции и плохое состояние здоровья. Мучительные допросы начинались в 23 часа и продолжались до двух - трех часов ночи. Следователи вели себя просто по-зверски. Особенно один - всячески унижал и даже бил. Однажды батюшка сказал: «Я вас очень прошу, время уже два часа ночи, я очень плохо себя чув­ствую и прошу прекратить допрос». Такие допросы шли целых семь месяцев. Но батюшка на всех допросах, на суде и в жалобах в Верховный суд РСФСР не признавал себя виновным.

По поводу «антисоветской настроенности и агитации» заявлял: «Настроен я религиозно, я человек верующий, антисоветской аги­тацией никогда не занимался. Нигде и никто не слышал от меня враждебных слов в адрес Советской власти и ея вождей. Сборищ не собирал, проповеди говорил только в церкви, призывал верую­щих к честному труду и исполнению своих гражданских обязан­ностей, заботе о семье и быть полезным членом общества и госу­дарства».

В отношении игнорирования науки говорил: «…это неправ­да, науку я люблю и всю жизнь учусь и другим советую учиться, ибо учение - свет, а неучение - тьма. Наука облагораживает чело­века и облегчает ему жизнь. Пред людьми науки я преклоняюсь и превозношу их имена, труды и открытия. О сотворении на земле жизни и человека говорил, как написано в Святом Писании, по-другому и не мог сказать. …Проповеди произносились в строго церковном духе, ни в какой мере не касался политики. А осталь­ное, что говорят так называемые свидетели, - это клевета».

Хотя отец Гавриил себя виновным не признал, областной суд, состоявшийся 29 декабря 1949 года, признал его виновным по ст. 58-10 ч. 2 УКРСФСР и приговорил к 10 годам лишения свободы с поражением избирательных прав сроком на 5 лет с конфискацией дома. Эта­пом, в товарном вагоне, в лютые январские морозы отпра­вили его в сибирский лагерь города Мариинска Кемеровс­кой области.

Отца Гавриила поселили в барак, где со­держались отпетые уголовники, рецидивисты, которые, даже на­ходясь в заключении, продолжали совершать преступления, в том числе и убийства. Надзиратель думал, что в первую же ночь батюшку убьют. Но с появлением отца Гавриила здесь уже не наблюдалось тяжких преступлений. Его избрали за старшего и все делали только с его благословения. И в лагере он продолжал свое служение как верный пас­тырь Христовой Церкви: вел беседы с заключенными, исповедо­вал, отпевал умерших. Все это запрещалось лагерным началь­ством, и за нарушение полагался карцер, из которого можно было и не выйти. Поэтому богослужения совершались в строжайшей тайне. Отец Гавриил в первые два срока пребывания в лагерях пре­терпел много издевательств над собой: были случаи избиения чуть не до смерти, его выводили на 40-градусный мороз на улицу босиком и держали по нескольку часов. Однажды решили подсыпать ему яд в пищу, но Господь открыл батюшке их умысел, он помолился, перекрестил еду и сказал: «Напрасно вы меня травите. Вы мне яду подсыпали. Я съем эту еду, как вы этого хотите, и она не причи­нит мне вреда». Они все переглянулись, стали смеяться и ждать, что батюшка тут же умрет. Но с Божией помощью он остался жив и невредим. В Мариинский лагерь отцу Гавриилу приходи­ло много посылок от его духовных чад с продуктами, которыми он оделял всех живущих вместе с ним. Зачастую отдавал свой кусок хлеба самым истощен­ным из собратьев по несчастью, лечил обмороженных.

Несмотря на преклонный возраст и болезни, лагерное начальство гоняло его на тяжелые работы. В зоне старец в рваной телог­рейке выглядел усталым, изможденным, но когда к нему обраща­лись за советом и поддержкой, люди видели его глаза и понима­ли, что отец Гавриил полон необыкновенного духа, веры, любви к окружающим. Даже в тех нечеловеческих усло­виях он нес несчастным людям помощь и свет веры Христовой.

У начальника лагеря тяжело заболела жена, врачи не могли помочь, а по молитвам отца Гавриила женщина получила от Господа полное исцеление. Тогда начальник стал хлопотать о досроч­ном освобождении отца Гавриила. И вот 3 ок­тября 1954 года состоялось заседание Кемеровского областного суда, на котором было вынесено определение о досрочном осво­бождении отца Гавриила по болезни, и он был освобожден из-под стражи 23 октября, отбыв ровно половину срока.


После смерти Сталина, в марте 1953 года, была объявлена большая амнистия политзаключенным. На тот момент отцу Гавриилу исполнилось 65 лет, здоро­вье было сильно подорвано. Отец Гавриил собирается домой, чтобы умереть в кругу близких ему людей.

Находясь вдали от духовных чад, архимандрит Гавриил под­держивал их молитвенно, не оставлял без пастырского попечения, хотя сам находился в несравненно более тяжелом положении. Он постоянно присылал в своих письмах наставления и проповеди. Свои письма он начинал, испрашивая милость, мир и благословение на всех: «Возлюбленные о Господе чада, боголюбивые братия и сестры!.. Возлюбленные чада, не меняйте свои сокровища духовные на страсти и пороки, делами милосер­дия отправляйте их в страну вечности, там они будут вашим бо­гатством духовным. Украшайте свои души добрыми делами, что­бы быть достойными Небесного Жениха Иисуса Христа. Тогда как отправитесь в путь и пришедше в страну вечной жизни, услыши­те от него радостный призыв; придите, благословенные Отца Мо­его, наследуйте Царство, уготованное от создания мира». Он при­зывал хранить верность Богу во всех обстоятельствах.

Трижды судимый, отец Гавриил пробыл в лагерях в общей сложности семнадцать с половиной лет, но никогда не жаловал­ся на ужасы лагерной жизни. О себе он почти ничего не гово­рил, хотя все знали, какая страшная судьба выпала на его долю. Он всё это воспринимал как испытание его в вере и любви к Богу. Только говорил: «На все воля Господня, Слава Богу за все!» Непоколебимо верил в благой промысел Божий в каждом человеке, в Покров Царицы небесной над каждым из нас. Безро­потно и мужественно переносил страдания все долгие годы зак­лючения. Он говорил: «Я рад, что Господь сподобил меня постра­дать вместе с моим народом и потерпеть сполна все скорби, ко­торые не единожды выпали на долю православных, что испыта­ния посылаются человеку от Бога и необходимы для его очище­ния и освящения».

После освобождения из лагеря вернулся в Мелекесс. Дом его был конфискован. И он пошел в церковь, где его арестовали, на­деясь на добрых людей. Многие боялись пригласить к себе «врага народа». Но нашлась добрая душа Евдокия Васильевна, кото­рая не побоялась принять отца Гавриила, хотя домик ее был небольшой и в семье четыре че­ловека. Жили на улице Ленинградской, 19.

6 января 1955 года Президиум Верховного суда РСФСР постановил: приговор Ульяновского областного суда от 29 декабря 1949 года и определение Су­дебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР от 23 февраля 1950 года в отношении Игошкина И.И. отменить и де­лопроизводство прекратить, полнос­тью реабилитировать. Признано, что отец Гавриил осужден без достаточных оснований. Начались хлопоты по поводу конфискованного дома, который вскоре был возвращен. В знак благодарности к Евдокии Василь­евне и ее семье отец Гавриил пригласил жить в свой дом ее и всю ее семью, так как их дом совсем обветшал.

Вернулся отец Гавриил после лагеря именно в Мелекесс, как он сам говорил, молиться за своих врагов, строго следуя заповедям Божиим. Мно­гие духовные чада, узнав о возвращении батюшки, приезжали к нему со всех концов страны. Он обладал необыкновенной духовной благодатью и особыми качествами, недоступными для других людей, открывал всем приходящим к нему двери духов­ной жизни, каждому чем-то помогал, некоторых вразумлял - каж­дому находил и преподавал свое духовное лекарство.

Пастырь, которому было свой­ственно полное самоотвержение ради ближнего, безграничная любовь к несчастным, больным, душевно и телесно страждущим, не знал покоя ни днем, ни ночью, трудился до полного изнеможе­ния и еще при жизни был прославлен Богом даром прозорливос­ти и исцеления. Перед его духовным взором открывалась душа человека. В лучах исходящей от него любви согревались сотни людей. Всех приходивших к нему обязательно кормил, а приезжим находил место для ночлега в своем тесноватом домике. Были сделаны широкие лавки и на ночь ставились, где было свободное место, а днем убирались.

После лагеря отец Гавриил не служил в церкви - было слабое здоровье, да и местные священники держали на него злобу, ему не разрешали входить в алтарь, хотя он и был архимандритом, выше их по чину и духу. Церковные службы старался не пропус­кать. Придя в храм, стоял всегда у порога среди нищих и возносил свои молитвы к Господу от чистого сердца. Отец Гавриил в жесто­кой жизненной битве победил зло своей духовной добротой.

Последние годы батюшка стал заметно стареть, но, как и преж­де, к нему шли люди. Много писал, желая оставить после себя ду­ховное наследие, а брат Григорий печатал на печатной машинке.

В том году, как ему умереть, зимой в закрытом коридоре днем увидели белого голубя. Батюшка велел внести его в комнату, в которой находился безвыходно. Голубь прожил три месяца. Когда отец Гавриил писал, голубь сидел у него на плече. Во время обеда ставили для голубя отдельную по­суду, а спал он высоко на печке. Пришла вес­на. В безветренный солнечный день батюшка благословил выпу­стить голубя на волю. Голубь полетел высоко вверх и вскоре исчез неизвестно куда.

Годы земной жизни старца завершились. Душа его постоянно пребывала в молитве, в ней он черпал силы. Внешне выглядел спо­койным, ровным. Он благодарил Бога за все полученные от Него милости, оплакивал все свои прегрешения, готовился к переходу в ГЪрний мир. Состояние ухудшилось. С каждым днем телесные силы слабели. До последнего были вокруг него его чада. За три дня до смерти видел необыкновенный свет и в нем Господа, разгова­ривал с ним. Вот каким был последний день земной жизни отца Гавриила: «Это было воскресенье 18 октября 1959 года. Утром дома служил Божественную литургию, причастился Святых Христовых тайн. Как и всегда, во время «Тебе поём» очень сильно плакал, в течение дня много писал, вечером отслужил всенощную - это была половина девятого. После вышел на улицу немного погулять, за­тем был ужин, но когда ему принесли пищу, он попробовал две ложки и отказался. После попросил прочитать акафист «Иисусу сладчайшему", слушал лежа и вдруг стал говорить: «Грудь давит и тяжело дышать».

Предчувствуя смерть, попросил прочитать «Канон при разлу­чении души от тела». Стал прощаться со всеми, велел крестить его с головы до ног, окинул взглядом все четыре стороны света и тихо заснул. Сначала думали, что спит, но пульс уже не бился - умер.

Такой мирной, блаженной и христианской кончины Господь сподобил отца Гавриила.

Быстро разнеслась весть о кончине батюшки и болью отозва­лась в сердцах его почитателей. Всем хотелось побывать около честных останков блаженно почившего старца. Ко гробу стекалось множество почитателей из духовенства.

Боголюбивая душа отца Гавриила отошла к Господу, которого он возлюбил от дней самой ранней юности, которому служил без­раздельно всю свою долгую жизнь, своими дивными делами про­славлял Его: молитвой врачевал неисцелимые болезни, отъемля всякую слезу от лица страждущих и изнемогающих.

Почил от дел своих праведных, умолкли уста, вещающие сло­ва любви и утешения, закрылись очи, с лаской и прозрением про­никавшие в сердца людей, но его пламенный светлый дух дерзно­венно молился Богу, как и обещал старец, за всех приходивших к нему.

Похоронен отец Гавриил был на старом городском кладбище около автовокзала. На могильном кресте, под фотографией, духовный брат- протоиерей отец Илия поместил «Словесный венок архимандрита отца Гавриила» - стихотворное посвящение.
Еще при жизни отец Гавриил говорил своим чадам: «Когда меня не станет, ходите ко мне на могилку, как у вас время есть. Все, что у вас есть на душе, что ни случилось с вами, припав к зем­ле, как живому, расскажите. И я вас услышу и помогу. Для вас я всегда живой».

Да, умер отец Гавриил только телом, а духом пребывает у Пре­стола Божия за всех обращающихся к нему за помощью с верою и любовью, по-прежнему изливающейся на всякого приходящего к нему. Об этой неумирающей любви почившего старца свидетель­ствуют те исцеления и те незримые утешения, что совершались на его могиле. Собрано более сотни та­ких свидетельств. Мелекессцы давно считают его святым угодником и исповедником Христовым.

В 2000 году, в год празднования великого юбилея – 2000-летия Рождества Христова – на юбилейном Архиерейском Соборе в храме Христа Спасителя была совершена канонизация великого сонма новомучеников и исповедников российских XX века, в который включён и отец Гавриил. Рака с его мощами установлена в Свято-Никольском соборе Димитровграда.

Народное почи­тание старца не прекращается. Его молитвами Господь утешает, ублажает и исцеляет всех приходящих к нему. Да, воистину это великий светильник Божий, и он светит всем.



Святой преподобноисповедник Гавриил, архимандрит Мелекесский, моли Бога о нас! Аминь!


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница