Известия высших учебных заведений социология. Экономика. Политика



страница5/17
Дата01.05.2016
Размер2.89 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

УПРАВЛЕНИЕ ОРГАНИЗАЦИЯМИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ

В УСЛОВИЯХ ИЗМЕНЕНИЙ
Л.И. Сабирзянова
Здравоохранение, организационно-экономические изменения, система индикаторов, управление,

эффективность, разнотипные объекты
Public health, economic-organizing changes, system of indicators, control, effectiveness,

multi-type objects
Ежегодно публикуемые данные Всероссийского центра исследований общественного мнения стабильно показывают, что каждые шесть из десяти жителей РФ не удовлетворены качеством получаемого медицинского обслуживания [1]. Примечательно, что это происходит на фоне роста совокупного финансирования здравоохранения до 2009 года в абсолютном выражении и в доле ВВП страны, а рост населения страны с 1991 до 2009 года не наблюдался.

На взгляд автора, к факторам, сформировавшим подобную статистику, можно отнести два. Во-первых, при управлении развитием здравоохранения, вопреки принципам современных систем качества (ИСО 9000: 2000 и других) уделяется недостаточное внимание мнению пациентов.

Во-вторых, увеличение средств отрасли в расчете на душу населения не является необходимым и достаточным условием эффективности изменений в системе охраны здоровья в условиях изменяющейся среды. По мнению министра здравоохранения Т.А. Голиковой (тезисы доклада на президиуме совета по приоритетным национальным проектам и демографическому развитию при президенте РФ, опубликованы 25.02.09.), при определении основного показателя эффективности данной системы Россия идет по пути, успешно зарекомендовавшем себя в Европе, реализации «эпидемиологического перехода» (основная единица измерения – продолжительность жизни). Эффективность здравоохранения, как общественного института, при современной статистической базе и особенностях миграции населения по районам, также может быть измерена использованием показателей уровня и динамики смертности. По результатам анализа корреляционного влияния фактора «расходы консолидированного бюджета РФ на здравоохранение на одного жителя» по Тюменской области на индикаторы смертности населения за 11 лет, проведенного автором диссертации, выяснилось, что рост этих расходов положительно повлиял только на снижение показателей смертности населения 5-19 лет и трудоспособных граждан от онкологических заболеваний. Очевидно, что для достижения высокого результата в области охраны здоровья, важно не только получение дополнительного финансирования, но и распределение имеющихся ресурсов таким образом, чтобы отдача от них (в виде социального и экономического эффекта) увеличилась. В настоящее время взаимодействие системы здравоохранения с гражданами страны происходит через сеть государственных и негосударственных лечебно-профилактических организаций. Согласно исследованиям профессора И. Шеймана, С. Шишкина [3], около 90% амбулаторных и часть стационарных медицинских услуг в России оказывается учреждениями государственной формы собственности. Важно отметить, что попытки изменить ситуацию на государственном уровне производятся с 1989 года, сначала сменой концепции бюджетного здравоохранения СССР на систему «поликлиника-фондодержатель», а затем переходом на страховую медицину. Авторы предлагают в данном случае следующий путь: перейти на уровень управления, более приближенный к самому объекту, – органы управления здравоохранением на местах и руководителей учреждений, внедрив систему менеджмента изменений, формализованную, полуавтоматизированную и однозначно интерпретируемую обеими сторонами.

В основу индикативной системы управления изменениями однотипных государственных предприятий здравоохранения положены следующие принципы: возможность сравнения ЛПУ между собой, независимо от количества населения района и уровня оснащенности учреждения; возможность руководителя ЛПУ управленчески влиять на значения показателей ЛПУ с целью их совершенствования; стимулирование ЛПУ к анализу экономического блока. Система имеет 2 блока: управление финансово-хозяйственной деятельностью (согласно экономическим показателям) и управление уровнем здоровья населения территории (согласно медицинским показателям). В рамках экономического блока определился 21 стандартизованный показатель для анализа финансово-хозяйственной деятельности. В рамках медицинского блока за единицу измерения и оценки результативности отобраны показатели уровня смертности населения, согласно Указу Президента РФ от 28.06.2007 № 825 «Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ.

Механизм работы системы основан на разработке, сборе и отслеживании индикаторов, построенных на медицинской и экономической статистике, отражающих результативность управления объектами и отраслью в изменяющихся условиях внешней среды, в сравнении индикаторов с нормативными значениями, выявлении причин отклонений, лучших и худших объектов, разработки рекомендаций, корректировки нормативов на следующий период и работы над причинами отклонений (адаптивной или адаптирующей).

Апробация системы произведена Департаментом здравоохранения Тюменской области (2008-2009гг.), на первом этапе, на 22-х подведомственных учреждениях районного типа.

В процессе апробации системы Департаментом здравоохранения Тюменской области на основе данных 2008 года определены основные (якорные) показатели, влияющие на экономическую эффективность организации, и сформулированы ориентиры для развития системы управления исследуемыми объектами на следующий период.

Системой выявлены пункты экономического блока, требующие изменения методики управления в будущем. Первый, при изначально верном планировании, в течение года, при фактическом финансировании происходило увеличение доли фонда оплаты труда за счет снижения доли расходов лечебного процесса, реже текущего содержания. В большей степени, из-за стремления сохранить объем фонда оплаты труда в абсолютном выражении независимо от фактического дохода ЛПУ. Такое нарушение баланса отмечено в 64% районных ЛПУ в 2008г. Второй момент – нарушение принципов планирования, отсутствие методов фактического учета, а также не использование в управлении организацией взаимосвязи учета ресурсов по кассовому и фактическому методу. В большей степени из-за отсутствия консолидации действий и обмена оперативной информацией между экономическими и бухгалтерскими подразделениями учреждений, выделении первым руководителем только одного из отмеченных подразделений для формирования управления финансово-хозяйственной деятельностью. Третья системная ошибка – экономическое предпочтение оказания стационарной медицинской помощи вместо превентивных мер (амбулаторно-поликлинической деятельности, профилактики).

Таким образом, сформировали управленческие доминанты для рассматриваемых организаций на будущий период:


  • повышение эффективности экономического анализа и прогнозирования деятельности ЛПУ;

  • планирование и выполнение объемов государственного задания с акцентом на АПП: ориентация на ресурсосберегающие и стационарозамещающие технологии;

  • контроль сбалансированности плановых и фактических расходов в прямой зависимости от объемов оказания помощи с соблюдением предельных параметров доли фонда оплаты труда;

  • контроль достижения целевых показателей;

  • единый вектор направленности планов, ресурсов и действий (управленческих мер): взаимодействие медицинских и экономических служб на этапах планирования, распределения и анализа расходования ресурсов.

Индикативная система управления изменениями однотипных государственных объектов здравоохранения показала способность методики выявлять системные взаимосвязи, положительный опыт и ошибки объектов, возможность достаточно оперативно реагировать на отрицательные маневры учреждений, создавать превентивные меры и определять приоритетные направления повышения экономического эффекта при достижении социальных целей. Кроме перечисленных результатов, методика способна обеспечить скачок эффективности от 22 до 43 баллов из 65 возможных по шкале организационной эффективности Нилсона-Мартина-Пауэрса за год реализации.

Срез данных по первому полугодию 2009 года по проблемным моментам, выявленным индикативной системы управления изменениями однотипных объектов здравоохранения на основе данных экономической аналитики и медицинской статистики 2008 года, показал положительную динамику указанных индикаторов, что в первом приближении свидетельствует об эффективности разработанной системы.

Апробация разработанной методики позволила сделать выводы о возможной валидности системы и для разнотипных объектов государственного здравоохранения при преобразовании (дополнительном нормировании и повышении степени формализации) ряда индикаторов, повышении автоматизации обратной связи (департамент-учреждение).

Верификация индикативной системы управления изменениями разнотипных учреждений здравоохранения произведена на уровне Департамента здравоохранения Тюменской области в первом полугодии 2009 года на 33-х объектах.

Расширение индикативной системы управления изменениями объектов здравоохранения до применимости на разнотипных объектах позволила сделать ее доступной для управления финансово-экономической результативностью отрасли в целом на уровне региона, в условиях изменяющейся среды.

Система одинаково применима на уровне органа управления здравоохранением области (муниципалитета) рядом объектов здравоохранения и на уровне руководителя государственной организации: ЛПУ, санатория, дома ребенка, диагностического центра, специализированного учреждения здравоохранения (станции переливания крови и пр).


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. ВЦИОМ, официальный сайт http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii-arkhiv/item/single/12517.html

  2. Нилсон Г., Мартин К., Пауэрс Э.. Чтоб сказку сделать былью. Правила точного выполнения стратегии//Журнал «Harvard Business Review Россия»/ООО «Юнайтед пресс» – Москва, 2008, вып. 9. – С.57-68.

  3. Шейман И.М., Шишкин С.В.. Российское здравоохранение: новые вызовы и новые задачи. Часть3.//Журнал «Менеджер здравоохранения»/ООО ИД «Менеджер здравоохранения» – Москва, – 2009, вып. 8. – С.5-18.

УДК 332


МОНИТОРИНГ ИНДИКАТОРА РАЗВИТИЯ РЕГИОНА
Д.В. Неустроев
Мониторинг индикаторов развития, управленческие решения, развитие региона,

индикативное планирование
Development indicators monitoring, managerial decisions, region development, indicative planning
В условиях современной рыночной экономики применение различных форм государственного управления и регулирования является необходимым условием успешного развития страны. Индикативное планирование становится одним из наиболее эффективных инструментов прямого регулирования рыночной экономики. Показатели, которые будут определять развитие экономики страны, должны соответствовать основным стратегическим целям государственной политики. При индикативном планировании, в отличие от директивного планирования, определяемые индикаторы не являются обязательными заданиями, а являются рекомендательными и выполняют информационную функцию. Индикаторы помогают быстро реагировать на происходящие изменения во внутренней и внешней среде, что в свою очередь способствуют корректировке поставленных стратегических целей. Поэтому переход к индикативному планированию, как к важному элементу, предопределяющему стратегию развития экономики, является перспективным направлением стабилизации и усиления экономики.

По федеративному устройству Россия состоит из субъектов, которым делегирована часть государственных функций и полномочий. Необходимо обратить особое внимание на планирование в Федеральных округах и субъектах Российской Федерации, которые являются ключевыми звеньями в обеспечении сбалансированности индикативных планов в условиях децентрализации экономики. В современных условиях регионы решают первоочередные тактические и оперативные задачи, что предопределяет их финансовую устойчивость. В то же время в регионах не всегда уделяется должное внимание выработке единой политики с четко выраженными приоритетами, формированию стратегий развития. В рамках консолидации всех балансов на государственном уровне такая несбалансированная система приводит к экономическим диспропорциям и сводит функции государства лишь к наблюдению за этими процессами.

Несмотря на большое количество научных разработок по изучению проблем регионального развития, в российских условиях организационно-методические основы носят незавершенный характер.

Как правило, в программах социально-экономического развития регионов почти не учитываются пороговые значения плановых показателей, сигнализирующих о приближении желаемого либо критического диапазонов. Также не учитываются показатели, выступающие «рычагами» управления, с помощью которых можно корректировать происходящие изменения.

Решение указанных задач представляется автору актуальным и позволит реализовать более эффективное управление регионом на основе добавления и адаптации элементов индикативного планирования в процесс разработки и создания программ и сценариев социально-экономического развития.

Индикативное планирование экономического развития региона – процесс принятия решений на уровне управления субъектом Российской Федерации посредством комплексной системы сбалансированных индикаторов, позволяющий осуществлять эффективный, оперативный контроль, а также моделировать сценарии развития региональных процессов.

Задача построения сбалансированной системы индикаторов через их измерители – субиндикаторы решается поиском необходимого количества субиндикаторов, с исключением ненужных по ряду признаков, вытекающих из других, оказывающих минимальное значение на интегральный индикатор, сбор информации по которым затруднен или иным образом ограничен и пр. Эффективным индикативным планом региона является план с 5-10 индикаторами. При этом субиндикаторы, входящие в сбалансированную систему, должны охватывать максимальный диапазон описываемых явлений и не быть абсолютно однотипными, зависимыми и дополняющими друг друга, а сбор информации по ним должен быть обеспечен возможностями текущего статистического наблюдения. Выбор количества и перечня индикаторов осуществляется экспертами анкетированием. Список экспертов учитывает региональные особенности построения законодательной и исполнительной систем. В Тюменской области список анкетируемых экспертов состоял из следующих пяти специалистов: представителя Тюменской областной думы, представителя Правительства Тюменской области, представителя органа статистики Тюменской области, научных деятелей в области планирования и прогнозирования экономических процессов.

Методика оценки сбалансированности субиндикаторов через построение матрицы их зависимости на основе экспертных заключений – необходимый инструмент реализации индикативного плана, результатом которого является вывод о необходимости включения в состав исследуемых субиндикаторов, характеризующих процессы экономического развития в регионе. В качестве субиндикаторов-«лидеров» для реализации индикативного плана Тюменской области эксперты определили следующие: вовлеченность региона в теневую экономику, налоговые поступления, доходы населения, человеческая безопасность, экологическая безопасность.

Диапазоны индикаторов в зависимости от рассогласованности мнений экспертов ограничиваются пороговыми значениями, каждое из которых говорит о переходе развития региона на новый этап. Всего установлено четыре диапазона: 1 – допустимый диапазон индикатора, 2 – диапазон индикатора, характеризующий раннее предупреждение изменения развития региона, 3 – диапазон индикатора, угрожающий конструктивному развитию региона, 4 – диапазон индикатора, означающий деструктивное развитие региона и шесть пороговых значений: а, г, б, д, в, е (рис. 1,2). При этом переход индикатора из одного диапазона в другой свидетельствует о неэффективности (эффективности) принимаемых региональных управленческих решений и необходимости (отсутствии необходимости) проведения их корректировки. Построение диапазона субиндикаторов следует начинать с изучения медианы – уровня субиндикатора в условиях стабильной внешней и внутренней среды, дающего наибольший положительный эффект на интегральный индикатор.

Каждому субиндикатору, влияющему на индикатор высшего интегрального порядка, присвоен свой радиус (значимость) и угол отклонения от медианы. Радиус определяется в порядке перевода значимости в десятибалльную шкалу, является постоянным и находится экспертным путем. Угол отклонения от медианы исчисляется в градусах, определением местонахождения вектора, характеризующего данный субиндикатор:


,
где (а^0) – угол отклонения вектора, характеризующего определенный субиндикатор, от медианы, °;

Сирi – состояние субиндикатора, при котором он оказывает наибольший положительный эффект на интегральный индикатор; Сi – фактическое состояние субиндикатора; Сарi – состояние субиндикатора, при котором он оказывает наибольший отрицательный эффект на интегральный индикатор; ki – коэффициент, учитывающий вид измерителя субиндикатора.

Визуализация системы мониторинга с использованием программного продукта и применением элементов векторной алгебры (все векторы, характеризующие состояние отдельных субиндикаторов, суммируются по правилу сложения векторов) на основании экспертных заключений (см. рис. 1, 2), где смоделировано изменение состояния индикатора высшего интегрального порядка в зависимости от возможного принятого руководством региона управленческого решения об увеличении налоговой нагрузки на субъекты малого предпринимательства.


Рис. 1. Состояние индикатора высшего интегрального порядка до принятия решения об увеличении налоговой нагрузки на субъекты малого предпринимательства региона



Рис. 2. Состояние индикатора высшего интегрального порядка после принятия решения об увеличении налоговой нагрузки на субъекты малого предпринимательства региона
Делаем вывод об эффективности принятого решения при увеличении налоговой нагрузки на субъекты малого предпринимательства, так как значительно изменился угол вектора, характеризующего состояние индикатора высшего интегрального порядка, в положительную сторону: с минус 62° до минус 40° (см. 1, 2). Аналогично можно оценить эффективность отдельных и комплексных многокритериальных управленческих решений.

Предлагается к введению порядок оценки эффективности управленческих решений, из которого следует, что эффективное управленческое решение – это решение, реализация которого обеспечивает: стремление вектора к медиане, положительную динамику длины вектора при его нахождении в 1-м и 2-м диапазонах или отрицательную динамику длины вектора при его нахождении в 3-м и 4-м диапазонах.

Описаны характеристики семи возможных состояний индикатора высшего интегрального порядка и предложены необходимые меры по недопущению негативных фактов и нивелированию рисков принятия неоправданных управленческих решений (таблица).

Зависимость принимаемых управленческих решений от текущего состояния индикатора

высшего интегрального порядка (ИВИП) «Индикатора развития региона»


Состояние ИВИП

Диапазон индикатора/ пороговые значения ИВИП

Векторное представление ИВИП (длина |а|, условный угол отклонения от 0 (а^0))

Характеристика диапазона (состояния)

ИВИП


Необходимые меры, принимаемые для улучшения ситуации

(→ к 1 диапазону ИВИП)



«Абсолютный ноль»



|а| = 0;

(а^0) = 0°



Выбраны субиндикаторы, компенсирующие друг друга

Замена набора субиндикаторов

«Идеальное

развитие»



1 (допустимый диапазон)/ а-г

|а| = ,

где |Зi| – длина вектора субиндикатора i, n – количество субиндикаторов;

(а^0) = 0°


Выбраны только взаимозаменяющие субиндикаторы, находящиеся в состоянии оптимума

Замена набора субиндикаторов

«Реальное

развитие»



|а| = не определена;

(а^0) = [-15°; +15°]



Нормальное развитие региона, высокая эффективность принимаемых управленческих решений



«Предупреждение»

2 (диапазон, характеризующий раннее предупреждение изменения развития региона)/ б-а; г-д

|а| = не определена;

(а^0) = (+15°;+ 90°] и [-90°;- 15°)



Появление диспропорций в региональной экономике

Внедрение элементов «оживления» экономики

«Угроза»

3 (диапазон, угрожающий развитию региона)/ в-б; д-е

|а| = не определена;

(а^0) =(+90°;+ 165°] и [-165°;- 90°)



Усугубление негативного влияния принимаемых региональными властями решений

Разработка и внедрение антикризисных программ

«Разрушение»

4 (диапазон, означающий деструктивное развитие региона)/ ∞-в; е-∞

|а| = не определена;

(а^0) = (+165°;+ 180°] и [-180°;- 165°)



Неверные управленческие решения, народное недоверие органам власти, полное разрушение политической и экономической свободы региона

Кадровые ротации, пересмотр стратегии региональной политики и экономики, полный запуск антикризисных программ

«Абсолютное

разрушение»



|а| = ,

где |Зi| – длина вектора субиндикатора i, n – количество субиндикаторов;

(а^0) = ±180°


Выбраны только взаимозаменяющие субиндикаторы, находящиеся в состоянии полного деструктива

Замена набора субиндикаторов

Эффективность индикативного планирования напрямую зависит от скорости реагирования на изменения внутренней и внешней среды. Поэтому внедрение системы мониторинга индикатора развития региона позволит своевременно при необходимости менять основные параметры социально-экономического развития без ущерба для экономики региона на основе сценарного подхода, поскольку находящиеся в балансе индикаторы сохранят заданные пропорции и ориентиры, а пассивное выжидание внешних и внутренних угроз развития сменится эффективным поиском «точек роста» экономики региона и позволит создать ориентированную на результат социальную и инновационную инфраструктуры.



ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ ПРОЦЕССЫ

УДК 339.7./72



ПРАКТИКА МЕЖДУНАРОДНОЙ БОРЬБЫ С КОРРУПЦИЕЙ
М.С. Качелин
Отмывание денежных средств, организованная преступность, коррупция,

международное сообщество
Money laundering, organized corruption, international community
За последние десятки лет проблема коррупции приобрела угрожающий размах и международный характер, противодействие ей стало одним из первоочередных направлений деятельности государств, международных организаций и мирового сообщества. Кроме того, в настоящее время совершенно очевидной становится связь коррупции с отмыванием денежных средств и организованной преступностью, представляющей серьезную угрозу национальной и международной безопасности. Причем их взаимопроникновение и взаимообусловленность, проявляющиеся все ярче, актуализируют проблему противодействия коррупции. Вряд ли можно усомниться в настоятельной необходимости комплексных мер, реализация которых позволит создать серьезные предпосылки для коренного изменения ситуации в мире в сфере противодействия масштабным проявлениям коррупции [11].

Коррупция относится к тем проблемам, которые невозможно решить в отрыве от других [16], таких как отмывание денежных средств и организованная преступность. С точки зрения современной теории систем, используя терминологию профессора М. Кастельса, можно утверждать, что преступность – это метасеть, а коррупция, отмывание денежных средств и организованная преступность – узлы в этой сети. При этом эти узлы интенсивно взаимодействуют друг с другом, образуя единый комплекс в сетевой структуре, что повышает общественную опасность каждого из этих видов преступной деятельности и создает новое качество, весьма опасное для общества и государства [9].

Очевидно, что отмывание денежных средств оказывает существенное влияние на распределение [10] международных капиталов, имеет решающее значение для процветания и функционирования организованной преступности. Масштабы коррупции и отмывания денежных средств создают благоприятные предпосылки «инвестирования» организованных преступных групп, что оказывает отрицательное воздействие на экономические, культурные и политические основы стабильности отдельных стран, мировой финансовой системы и международного правопорядка [18].

В этой связи источники международного права формируют не только основу эффективного противостояния отмыванию денежных средств и организованной преступности, но и представляют, прежде всего, важнейший и действенный инструмент регулирования борьбы с коррупцией.

Первым универсальным международно-правовым актом, посвященным противодействию отмыванию денежных средств, стала Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 20 декабря 1988 года (далее – Конвенция ООН 1988 года).

Конвенция впервые определила (ст.3) [1] базовые понятия для организации системы противодействия отмыванию денежных средств. Хотя речь в конвенции идет об отмывании денежных средств, полученных от преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, сформулированные стандарты по борьбе с отмыванием денежных средств применимы для противодействия отмыванию денежных средств, полученных и от иной преступной деятельности, например, такой как организованная преступность и коррупция.

В то же время в условиях развивающихся интеграционных тенденций в мире, результатов технологического и социального прогресса, происходило развитие организованной преступности, что привело к росту доходов преступных средств, получаемых из других сфер преступной деятельности. Посредством коррумпированных чиновников в распоряжении организованной преступности сосредоточены громадные [8] силовые и финансовые средства, новейшие достижения науки – это и есть благоприятные условия для маскировки преступных денежных средств в целях сокрытия их подлинного происхождения.

Борьба с отмыванием денежных средств организованной преступностью и коррупцией требует использования эффективных и современных методов в международном масштабе. Реакцией государств на тенденцию развития опасных форм преступности, во все большей степени приобретающих международный характер, явилось принятие Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 года (далее – Конвенция СЕ 1990 года), которая признала преступлением действия, связанные с отмывание денежных средств не только от незаконного оборота наркотиков, но и от других видов преступной деятельности (ст.6) [2].

Определение «отмывание» денежных средств, содержащееся в Конвенции СЕ 1990 года, в основном совпадает с определением, данным в Конвенции ООН 1988 года. Однако в качестве основного правонарушения, послужившего источником отмывания денежных средств, Конвенция СЕ 1990 года рассматривает любое уголовное правонарушение в отличие от Конвенции ООН 1988 года, направленной на борьбу с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ.

Несмотря на принятие Конвенции СЕ 1990 года в рамках региональной организации Совета Европы, она открыта в соответствии со статьей 37 для присоединения государств, не являющихся членами Совета Европы и не участвующих в ее разработке, при условии единогласного одобрения приглашения к присоединению членами Совета, ратифицировавшими эту конвенцию. Данное положение позволяет рассматривать Конвенцию СЕ 1990 года в качестве международно-правового акта, имеющего значение не только для государств Европы. На основе ее может осуществляться агрессивная борьба с международной преступностью не только европейских государств, но и государств других регионов [7].

Как отмечалось выше, глобализация и технологические достижения помогают преступникам беспрепятственно переводить, скрывать и отмывать доходы от преступления и средства их совершения. Следовательно, эффективные законодательные основы в борьбе с коррупцией должны также запрещать подобного рода деятельность.

Попытку решить проблемы коррупции и отмывания денежных средств осуществила Организация экономического сотрудничества и развития, которая приняла Конвенцию по борьбе с подкупом должностных лиц иностранных государств при проведении международных деловых операций от 21 ноября 1997 года (далее – Конвенция ОЭСР 1997 года). Основной смысл этой попытки в том, что коррупционное преступление как подкуп должностных лиц иностранных государств (ст.1) [3], должно быть основным или предикатным при квалификации отмывания денежных средств. Например, в соответствии со статьей 7 страны, объявившие преступлением подкуп должностных лиц собственных государственных органов в целях применения законодательства о борьбе с отмыванием «грязных» денег, будут поступать аналогичным образом в отношении подкупа должностных лиц иностранных государств, независимо от того, где имел место факт подкупа.

Во многих странах существует специфическая ситуация, связанная с тем, что их законы по борьбе с коррупцией не всегда могут быть использованы для уголовного преследования за коррупционные преступления. В ряде стран разработаны законы по борьбе с коррупцией, которые внешне соответствуют многим международным стандартам. Однако многие из этих законов не предусматривают уголовную ответственность. Они перечисляют запрещаемые действия и просто заявляют, что эти действия наказываются согласно уголовному законодательству. Поскольку они не содержат никаких дополнительных разъяснений, например, не определяется процедура судебного преследования, их положения редко служат основанием для возбуждения уголовного дела или вынесения обвинительного приговора.

Усилия государств-членов Совета Европы и других государств, направленные на предупреждение и наказание за коррупцию и на содействие развитию сотрудничества в борьбе с коррупцией, в том числе с факторами, связывающими ее с организованной преступностью и отмыванием денежных средств, привели к принятию Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 года (далее – Конвенция СЕ 1999 года).

Конвенция СЕ 1999 года охватывает широкий круг составов коррупционных преступлений, включая активный и пассивный подкуп национальных и международных государственных должностных лиц, взяточничество в частном секторе и злоупотребление влиянием в корыстных целях. Кроме того, конвенция предусматривает меры противодействия отмыванию денежных средств (ст.13) [4].

Коррупция не может существовать без организованной преступности и механизмов отмывания денежных средств, поскольку отдельные коррумпированные чиновники или их группы, вовлеченные в коррупцию должны найти способ по использованию преступных доходов и получению от них пользы без привлечения внимания к своей основной деятельности. Поэтому в Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 года (далее – Конвенция ООН 2000 года) эти общественно-опасные явления увязаны в единое целое [14] и представляют серьезную проблему для всех государств и мирового сообщества.

Конвенция ООН 2000 года является всеобъемлющей. Во-первых, по количеству участвующих в ее подготовке государств: работу над ней вели делегации более 120 государств и 40 международных организаций.

Во-вторых, – широкий спектр охватываемых проблем. Прежде всего, это относится к требованию криминализировать: создание организованной преступной группы и участие в ней; отмывание денежных средств; коррупцию; воспрепятствование осуществлению правосудия [13].

Всеобъемлющий характер конвенции проявляется в том, что она ориентирована на организацию содействия в деле эффективного предупреждения организованной преступности и борьбы с ее проявлениями, такими как отмывание денежных средств и коррупция [15]. В этой связи предусмотрено принятие каждым государством-участником мер законодательного характера по признанию в качестве уголовно наказуемых перечисленных в конвенции деяний, совершенных умышленно. К ним относятся: участие в организованной преступной группе (ст.5), отмывание доходов от преступлений (ст.6) и коррупция (ст.8) [5].

Таким образом, Конвенция ООН 2000 года предлагает широкий юридический инструментарий для рецепции ее положений в законодательство многих государств, причем в сферах борьбы с отмыванием денежных средств и коррупцией уделено серьезное внимание.

Проблемы отмывания денежных средств, организованной преступности и коррупции, их взаимосвязи и взаимообусловленности – не традиционны по характеру. Подобных задач человечеству решать еще не приходилось.

Международное сообщество в борьбе с коррупцией признает необходимость противодействия коррупции посредством сочетания и использования возможностей системы борьбы с отмыванием денежных средств и организованной преступностью [17].

Детализация положений международных конвенций, посвященных проблеме организации борьбы с коррупцией, отмыванием денежных средств и преступности, получили дальнейшее развитие в Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 года (далее – Конвенция ООН 2003 года). В основу данной конвенции положен комплексный подход, отражающий сложную социально-правовую природу коррупции, ее взаимосвязь с другими формами преступности, в частности организованной преступностью и отмыванием денежных средств, разнообразие мер и многоуровневый характер борьбы с этим явлением.

Появление Конвенции ООН 2003 года вызвано рядом причин, в частности:



  • серьезностью порождаемых коррупцией проблем и угроз для стабильности и безопасности общества, подрывом демократических институтов и ценностей, этических ценностей и справедливости, нанесением ущерба устойчивому развитию общества и правопорядка;

  • обеспокоенностью связями между коррупцией и другими формами преступности, в частности организованной преступностью и экономической преступностью, включая отмывание денежных средств;

  • озабоченностью случаями коррупции, связанными с большими объемами активов, которые могут составлять значительную долю ресурсов государств, ставящими под угрозу политическую стабильность и устойчивое развитие этих государств;

  • убежденностью в том, что коррупция перестала представлять локальную проблему, а превратилась в транснациональное явление, которое затрагивает общество и экономику всех стран, что обусловливает исключительно важное значение международного сотрудничества в области предупреждения коррупции и борьбы с ней;

  • необходимостью применения всеобъемлющего и многодисциплинарного подхода для эффективного предупреждения коррупции и борьбы с ней;

  • решимостью в более эффективном предупреждении, выявлении и пресечении международных переводов незаконно приобретенных активов и в укреплении международного сотрудничества в принятии мер по возвращению активов;

  • необходимостью консолидации усилий по борьбе с коррупцией во всемирном масштабе.

Цели конвенции сводятся к следующему: содействовать принятию и укреплению мер, направленных на более эффективное и действенное предупреждение коррупции и борьбу с ней; поощрять, облегчать и поддерживать международное сотрудничество, а также оказывать техническую помощь в предупреждении коррупции и борьбе с ней, в том числе в принятии мер по возвращению активов; поощрять честность и неподкупность, ответственность, а также обеспечить надлежащее управление публичными делами и публичным имуществом.

К сожалению, Конвенция ООН 2003 года не дает прямого определения коррупции, между тем, если попытаться определить коррупцию косвенным путем, исходя из всеобъемлющего подхода конвенции, то окажется, что это понятие охватывает обширный круг уголовно наказуемых деяний, совершенных умышленно (ст.ст.15-25 Конвенции ООН 2003 года) [6], каждое из которых имеет свои особенности и специфику. К таким деяниям относятся: подкуп национальных публичных должностных лиц; подкуп иностранных публичных должностных лиц и должностных лиц публичных международных организаций; хищение, неправомерное присвоение или иное нецелевое использование имущества публичным должностным лицом; злоупотребление влиянием в корыстных целях; злоупотребление служебным положением; незаконное обогащение; подкуп в частном секторе; хищение имущества в частном секторе; отмывание доходов от преступлений; сокрытие; воспрепятствование осуществлению правосудия.

Помимо обширного круга коррупционных преступлений, Конвенция ООН 2003 года содержит положения относительно превентивных мер, международного сотрудничества [12] и технической помощи. Наиболее важной отличительной чертой Конвенции ООН 2003 года является положение о возвращении активов, которое признано в качестве «основополагающего принципа конвенции» (ст.51). В ряде положений уточняются формы сотрудничества и помощи, например, конфискованные средства, присвоенные в результате хищения государственной собственности, должны быть возвращены запрашивающему государству.

Лишь некоторые положения конвенций, рассматриваемые в статье, являются обязательными для выполнения. Другими словами, конвенции устанавливают такие международные стандарты, которые требуют от государств принятия соответствующего законодательства и мер для выполнения требований конвенций. При этом целесообразно внести требования всех конвенций и устранить все законодательные пробелы одновременно, чтобы добиться преемственности и результативности в противодействии коррупции. Государства также имеют возможность принимать законодательство, соответствующее стандартам конвенций, которые они не подписали или не ратифицировали, тем самым добиваясь введения более жестких механизмов для борьбы с коррупцией.

В настоящее время международное сообщество имеет достаточно прочные основы для сочетания и использования возможностей системы борьбы с отмыванием денежных средств и организованной преступностью как инструмент регулирования борьбы с коррупцией, предназначенный для государств, которые стремятся к тому, чтобы национальное антикоррупционное законодательство соответствовало международным стандартам.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 20 декабря 1988 года// Действующее международное право в трех томах/ Сост. Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С., М.: МНИМП, 1997. Т.3. –С. 60-89.

2. Конвенция Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 года// Собрание законодательства РФ. 2003. № 3. Ст. 203.

3. Конвенция Организации экономического сотрудничества и развития по борьбе с подкупом должностных лиц иностранных государств при проведении международных деловых операций от 21 ноября 1997 года// http// www.transparency.org.ru/doc/OECD_RUS_04010_4.asp.

4. Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 года// http//www.conventions.coe.int/treaty/en/Treaties/Html/173.htm.

5. Конвенция Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 года// http://www.un.org/russian/documen/convents/orgcrime.htm.

6. Конвенции Организации объединенных наций против коррупции от 31 октября 2003 года// http://www.un.org/russian/documen/convents/corruption.pdf.

7. Иванов Э.А. Система международно-правового регулирования борьбы с отмыванием денег. – М., 2003. – С. 71.

8. Иванов Э.А. Система международно-правовых норм в сфере борьбы с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем// Государство и право. 2005. № 2. – С. 44-49.

9. Кастельс М. Галактика Интернет. – Екатеринбург, 2004. – С. 282.

10. Качелин М.С. Мировое сообщество в борьбе с отмыванием преступных доходов// Актуальные проблемы глобальной экономики. – М., 2006. – С. 142.

11. Козлов В.А. Государственная политика в сфере противодействия коррупции (Международно-правовые аспекты)// Международное уголовное право и международная юстиция. 2008. № 1. – С. 19.

12. Куракин А.В. Международно-правовые и европейские стандарты административно-правовых средств предупреждения и пресечения коррупции в системе государственной службы Российской Федерации//Государство и право. 2007. № 10. – С. 13.

13. Михайлов В. Палермская конвенция ООН против транснациональной организованной преступности// Российская юстиция. 2001. № 7. –С. 14.

14. Овчинский В.С. Международно-правовые основы борьбы с коррупцией и отмыванием преступных доходов. – М., 2004. – С. 4.

15. Попов В.И. Актуальные проблемы борьбы с наиболее опасными проявлениями организованной преступности. – М. 2004. – С. 97.

16. Роуз-Аккерман С. Коррупция и государство. Причины, следствия, реформы. – М. 2003. - С. 297.

17. Скобликов П.А. Актуальные проблемы с коррупцией и организованной преступностью в современной России. – М. 2007. – С. 31

18. Страхов С.В. Политико-экономические аспекты в странах с формирующейся рыночной экономикой. Автореф. дисс. канд. юрид. наук. – М., 2007. –С. 3-4. 

УДК 330.11


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница