Историческое эссе



страница5/7
Дата01.05.2016
Размер1.36 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

Количество и протяженность веков ведут к забвению всех причин и обстоятельств происходивших событий в далеком прошлом, но всегда существует стремление познать правду, какой бы горькой или ненужной, и нужной в том числе, она не была: такова суть движения из прошлого в будущее - это нечто такое, некогда потерянная нить соединяющая через века ход событий, которое выкристаллизовывается с течением времени из обстоятельств как бы случайно или совсем не случайно, но существует и живёт объективно и самостоятельно в любом случае, хочешь верить в это или не хочешь верить, вовсе.

Нет народа, который не основывался бы и не развивался бы на легенде.

Одна из существовавших в давние времена и дошедшая до сих пор легенда – это передаваемая в сказаниях и переписываемая из летописи в летопись история о так называемом добровольно-принудительном рабстве 70 семей (или человек) из племени Джалаир, которое преподносится некоторыми историками как поголовное рабство не только части одного из родов, а чуть ли не всего племени, всех десяти его родов, заселявших вышеназванные до этого земли.

История такова, пересказываю буквально.

В древние времена (судя по всему начало Х века нашей эры) Киданьские войска напали и нанесли поражение одной части джалаиров, живших на границе с ними.

Убегая от противника, эти пораженцы на своём пути убили жену нойона Дутум-Мэнена и почти всех его детей, которые были из ветви «Нирун» (Нурын) в четвертом колене.

И тогда другие рода джалаиров осудили совершённое кровавое деяние, казнив некоторых виновных в этом, а остальных отдали пленниками (скорее всего отдав в услужение) сыну Дутум-Мэнена Кайдухану, которые переходя по наследству, через пять поколений, дошли до Темуджина и его родственников по родословной линии «Нирун» формации «Дарлыген-торолекун» из уйсунской ветви «Тарак».

Во времена Чингисхана и его наследников многие из их потомков стали военноначальниками (известные нояны тысячники и десятитысячники – джалаиры Мухали, Илугай, Туге, Мугы, Зелме, Жорахан, Бала Шерби, Бука и другие), государственными деятелями (самый известный судья того времени – Мынкасар; а также один из двух главных министров Государственного Совета императора империи Юань Кубилай хана - Алахан и другие), эмирами (первым из которых был Эмир Китая Мухали; а во времена Тимура - Эмир Баязид Жалайыр и другие); и даже ханами-джалаирами царствующими в Багдаде (государство Джалаиридов в 1336 – 1411 или? - 1432 годах, в которое входили Ирак, Иран, Азербайджан, Туркмения, Закавказье и другие территории - основатель династии «ильханов-джалаиров» Шейх Хасан Бузырык Джалаири-хан, потомок нояна Жалайыр Ельхана; они не только правили, но и помогли создать целую культуру джалаирского зодчества и ремесла в персидских странах и на юге тюркского мира), - все которые сыграли довольно внушительную роль в зарождении, организации и последующей жизни империи Чингисхана и её осколков.

Здесь приведу более подробную родословную Багдадских «ельханов-джалаиров», потомков Жошы-Термеле Жалайыра (Жошы-Дармала Жалайыра или Джуджи Тармалаха), родственника и соратника Чингисхана, того самого, который убил Тисера (Тайчара) родного брата джалаира Джамухи-гурхана и из-за которого два вышеобозначенных хана пошли войной друг на друга:


Жошы-Дармала Жалайыр (Жошы-Термеле,

Джуджи-Тармалах)



Кундигай Ельхан Жалайыр (Илгай) Мукурбахам


Курджи Бугун Акбука (Акбуга) Туган-бука

(царствовал в

Курдистане,) Хусейн Гуркан Джалаиртай

Шейх Хасан Бузырык

(основатель династии Багдадских «ильханов-джалаиров» в 1336 году),

далее указаны имена только царствовавших особ вышеназванной фамилии:

Хусаин;

Шейх Уайис Бахадур (Уваис);



Желал ад-Дин Хусейн;

Шейх Али (Шах Заде);

Гияс ад-Дин Ахмет (Гият Аль-Дин Ахмад);

Баязид (Раязид);

Танду Султан;

Шах Валед (Султан Валад);

Шах Махмуд;

Шах Мухаммед (Мухаммад);

Малик Уайис Бахатур (Уваис);

Хусейн (Хусаин – завершил династию Багдатских «ильханов-джалаиров» в 1432 году н.э.).


Далее особо хочется сделать отвлечение в сторону личности Туфейли (Туфайли) - незаурядного и известного на востоке поэта, жившего на рубеже ХV и ХVI веков нашей эры в Центральной Азии, который писал на тюркском наречии и который со своими соратниками и последователями поэтами Джалаиридами создал особый стиль поэзии средневекового Востока, и это фиксирует Эмир Ферганы, основатель империи Великих моголов со столицей в г. Дели шах Индостана Бабур Захир ад-Дин Мухаммед в своем труде «Бабурнаме»: «Его настоящее имя - Хусайын Жалайыр, но более известен под именем Хасан Али. Он использовал в поэзии псевдоним - Туфайли. Поэзия его прекрасна. Он был лидером-вождём среди поэтов, своих современников. В 917 году (1515 году нашей эры – прим. авт.), после взятия мною Самарканда Хасан Али Жалайыри прибыл сюда. Возле меня он пробыл пять-шесть лет, и мне посвятил он хорошие поэтические строки»; кстати, у Бабура на службе отмечены следующие успешные военноначальники: Сейткасым Есик-ага Жалайыр, Абылкасым Жалайыр, Кусайын Али Жалайыр и другие, принимавшие активное участие в завоевательных походах в Афганистан и Индию.

«Это племя (Джалаир) в давние дни было многочисленно; каждое его ответвление имело эмира и предводителя. В эпоху Чингисхана, а также и в настоящее время из этого племени было и есть много эмиров в Туране и Иране. Часть их становищ была в местности Онон. Рассказывают, что в древние времена хитайские (киданьские – прим. авт.) войска устроили такую бойню этой части джалаиров, что лишь немногие могли убежать; когда, убегая, они уходили, то убили Мунулун, которая была женой Дутум-Мэнена … Другие рода джалаиров учинили им допрос: «Почему вы совершили столь осуждаемый поступок?» И по этой причине некоторых из них убили, а часть других стала пленниками и рабами второго сына Ду-тум-Мэнэна, Кайду-хана …», - так пишет Рашид ад-Дин в XIII веке нашей эры, но впоследствии это частичное и малочисленное пленение было превращено многими переписчиками данной истории в масштабно-поголовное рабство всего древнего и могучего племени Джалаир.

Каждый видит то, что хочет видеть.

Чингизиды, наследники «Тарак» тамги обладателя Чингисхана, с помощью их летописцев стараясь обособиться от своих соплеменников тоже обладателей тамги «Тарак» и для возвеличивания и обожествления великого основателя императорской династии, и себя любимых, - с этой целью надумали факт рабства именно всего огромного и могучего племени Джалаир, а не малой его толики (выставлявшего в то время войско до 100 тысяч человек), всего лишь одной семье, пусть и княжеской.

Что является абсурдным, невероятным и едва ли возможным фактом из жизни кочевых племён того времени, при той степной демократии царившей тогда, хоть и ноянской.

К тому времени даже вся княжеская ветвь «Нирун» могла за 4 колена от её основателя Дунбун-Баяна составить по численности только один подрод (около 400-500 юрт) из десяти родов «Дарлекинов», то есть «Джалаиров» (если учесть цитату: «... яғни ежелгі «дәрлікен» немесе «жалайыр» бірлестігіне ...», что в переводе: «… или к древнему «дарлекин», то есть «жалайыр» объединению …», - из VIII тома сборника книг историко-исследовательского центра «История казахских родов и племён» от 2007 года).

Мысль приходит и уходит, теряется как ненадёжная, но она потом возвращается для того, чтобы стать полезной.

Изучая биографию Чингисхана почти ни один летописец не обошел этот случай в жизни той эпохи, что указывает на исключительность события – и действительно оно оставило неизгладимый отпечаток в общественной жизни того времени и сыграло коренную кадровую роль в государстве Великого Завоевателя, что конечно важно в нашем случае, смотря на это со стороны Всеобщего Пространства и на расстоянии Его Величества Времени.

Но есть вещь действительно придающая исключительность вышеописанной трагедии, рассматривая её насколько возможно в контексте того времени, - это Братоубийство («И тогда другие рода Джалаиров учинили им допрос: почему вы совершили столь осуждаемый поступок?», - повествует Рашид ад-Дин ).

Вот почему эти немногочисленные джалаиры, которые убегая по своей территории от границ Кара-киданей и убивая попавшихся им на своей дороге проживавших там людей приговариваются другим абсолютным большинством джалаиров к наказанию в виде казни и передаче оставшихся виновных в услужение пострадавшим; а как показало время - жили они потом совместно мирно и родственно.

Даже в те военные годы, когда в такую пору грабежи и убийства были обыденными в степи, позор братоубийства заключающийся в совершении со стороны некоторых представителей племени Джалаир вышерассказанного убийства членов семьи (к тому же княжеского происхождения) связанных кровными узами с этими соплеменниками был настолько велик и событие было настолько из ряда вон выходящим, и чтобы не «выносить сор из избы» и не выглядеть перед другими племенами в постыдном виде, и как-то взять под контроль данную ситуацию - произошло то, что произошло, где не было никакого оправдания для виновных.

Несомненный факт, что данное и трагедийное по своей сущности событие произвело своё воздействие на общий ход исторического процесса всего человечества, подготовив почву для появления в будущем человеческого фактора в виде личности Чингисхана и его ближайших соратников, которые резко и кардинально поменяли весь сценарий развития истории народов и их территорий.

И понимая, что данные личности и соратники Чингисхана принимали активное участие в событиях равных тем, которые происходили при Македонском, Цезаре и Наполеоне – думаю, что они также интересны для истории как соратники вышеперечисленных гениев, например: Птолемей, Антонио и Мюрат, обычно помогающих (или совсем наоборот) сообществам людей преодолевать те самые обрывы и пропасти, в те самые редкие и переломные времена с вытекающими из них обстоятельствами, создающих эти самые препятствия и испытания, - и всегда кажется, что преодолели (человек зависим от своих мыслей, а они в свою очередь от обстоятельств…)…

«Этим ханом должен быть Темучин. Он, Мухали, чувствует такое определение Вечного Неба: молва об этом уже идет, говорят так и старые люди. Все уверенны, что с помощью Вечного Синего Неба Темучин станет ханом и вознесет род свой. Пойди и возьми мир», - это впервые тогда высказанные вслух и пророческие слова Мухали в адрес Темуджина о предназначении будущего его, как императора Чингисхана (из монгольской хроники 1240 года «Сокровенное сказание монголов» или «Тайная история монголов»), которые были произнесены именно в те самые исключительно редкие и переломные времена …

А вот слова, которые Чингисхан в сердцах воскликнул в ответ на совет своей третьей жены татарки Есуй по вопросу о наследовании престола империи: «Такие слова мне никто - ни мои братья, ни мои сыновья, Боорчу и Мухали, вы тоже не говорили!», - то есть автор этой тирады уравнивал последнего со своими родными братьями, сыновьями и лучшим другом с детства Боорчу и это при том, что Мухали был намного младше императора.

Так кто он - этот Мухали?

Мухали (Мукылай Гован - сын Гун-сери и внук Телегет Жалайыра, 1170 - 1223 годы) - тысячник первой тысячи и командующий левого (у кочевников главного) крыла войска Чингисхана, председательствующий среди девяти лучших полководцев императора и третий по списку среди 88 деятелей создателей империи, завоеватель Китая и Когуре (Кореи), Го Ван или Эмир Китая и комендант Пекина.

«Итак, в апреле месяце 1223 года, года овцы, в уезде Вань-си округа Се-чжоу на 54-м году жизни скончался Мухали, сын Гун-сери, выходец из рода Жат племени Жалайыр и одна из его самых ярких звёзд; одна из двух опор Монгольской державы; верный друг, единомышленник и соратник, маршал (по Сайшиялу) и генералиссимус (по Д’Оссону) Чингисхана - самого великого человека последнего тысячелетия», - говорится и утверждается в многотомном сборнике «История казахских родов и племён» историко-исследовательского центра «Алаш», в VIII томе под наименованием «Жалайыр» от 2007 года.

Здесь следует привести несколько отрывков из книги Калашникова И. К. «Жестокий век» (1978 г.), которые если не полностью, но хоть частично осветят биографию и масштаб личности Мухали, первый отрывок: «Их настигли, привели в юрту Тэмуджина, поставили на колени. Один из нукеров был пожилой, но ещё крепкий человек, другой, - худенький подросток с узкими смелыми глазами.

- Хан Тэмуджин, - сказал пожилой, - Бури-Бухэ был моим господином, и я верно служил ему. Ты меня убьёшь, но сохрани жизнь моему сыну Мухали. Он будет служить тебе так же верно и преданно, как я Бури-Бухэ.

- За преданность хотя бы и врагу я не наказываю. Вы можете идти»;

второй отрывок: «- Мы захватим двух-трех человек и все узнаем.

Мухали сказал это так, будто собирался привести людей из сосед­ней юрты, а не из вражеского стана. И всё-таки никто не воспринял его слова как пустое бахвальство. Молодой сотник держал себя так, что не поверить ему было невозможно. И откуда Тэмуджин берёт таких лю­дей? Мухали скорее всего не родовит, и ростом не вышел, и статью не удался, а вот приметил же его анда.

- Ну, иди, Мухали, - сказал Тэмуджин. - Я буду ждать твоего возвращения.

Неторопливо поправив шлем и подтолкнув под пояс полы халата, Мухали вышел из шатра.

Нилха-Сангун что-то начал говорить на ухо отцу. Лицо Ван-хана потемнело. Тэмуджин направился было к хану, но Джамуха остано­вил его:

- Из какого племени Мухали?

- Из джалаиров.

- Его отец был нойоном?

- Нет, он был нукером у Бури-Бухэ.

Нилха-Сангун все еще разговаривал с отцом. Пусть все выскажет.

- Анда Тэмуджин, может быть, ты мне подаришь этого сотника?

- А ты, анда Джамуха, подаришь мне тысячу воинов?

- Шутишь всё, анда Тэмуджин ...

- Не шучу. Мухали стоит тысячи воинов.

- Я когда-то просил подарить Чаурхан-Субэдэя. Ты мне тоже

отказал. Или и сын кузнеца стоит тысячи воинов?

- Стоит, Джамуха ...»;

третий отрывок: «Я остаюсь тут. Добивать Алтан-хана придётся Мухали. Он за­служил великих почестей. Как отличить его? Ни серебра, ни золота, ни редких камней, ни жён-красавиц, ни проворных рабов ему не нужно. Сам всё добудет, усердствуя в стремлении исполнить моё повеление. Чу-цай, что давали прежние государи Китая своим воителям, украшенным всеми доблестями?

- Они жаловали титулы ...

- Джаутхури? - скривился от пренебрежения хан.

- Почему только джаутхури? Есть и другие почётные титулы. Ван…

- У нас был уже один ван, другого не надо.

- Ваны тоже бывают разные. Например, го-ван - князь государства. Выше его может быть только сам император.

- Го-ван ... Го-ван, - повторил хан, прислушиваясь. - Может быть, и подойдет. Я подумаю. А чем вознаградить тебя, мой храбрый Субэ­дэй-багатур, тебя, мой сын?

- Сражаться под твоим тугом, водить твоих воинов для меня награда, - сказал Субэдэй-багатур.

Сын промолчал. Он хотел что-то сказать, но, как видно, не решился.

- Я подумаю, как вознаградить вас. Теперь ступайте отдыхать.

Джучи спросил:

- Отец, ты будешь сегодня у нашей матери?»;

и последний отрывок: «- Смотри веселее, Шихи-Хутаг. Ни один человек не может делать всего. Ты не можешь водить в битву, как Мухали, Субэдэй-багатур или Джэбэ. Но нет человека, кто мог бы, как ты, следить за исполнением моих установлений.

… Выслушав хана, нойоны согласились: пора возвращаться.

… Начали готовиться к походу.

… Он был весел и неутомим. Но однажды поздно вечером кешиктены впустили в его шатёр гонца, прибывшего из степей. Гонец склонился перед ним, глухо сказал:

- Великий хан, нойон Мухали умер.

Негромкий голос гонца отдался в ушах громом. Мухали, его лучший нойон, умер … Умер не довершив покорения Китая. Сколько же трав истоптал Мухали? Немногим больше пятидесяти.

… За спиной в почтительном отдалении стояли кешиктены. Не оборачиваясь он сказал:

- Позовите Боорчу!

Кто-то торопливо побежал. Из-под гутул полетели, пощёлкивая, камешки. Боорчу пришёл, сел против хана, плотнее запахнул на груди халат.

- Умер Мухали.

- Я слышал, великий хан.

- Неужели и наша жизнь подходит к концу?

- Это так, великий хан, - Боорчу вздохнул и неожиданно попросил: - Отпусти меня, великий хан.

… Хан молчал, покусывая губы. Нет, не понял боли его души друг Боорчу».

А вот, что прописано в книге голландского историка Лео де Хартога «Чингисхан завоеватель мира» (1941 – 1989 годы): «В 1215 году, когда Чингисхан обратил всё внимание на запад, военачальник, действующий в Северном Китае, должен был быть не просто способным командующим, но и верным Чингисхану при любых обстоятельствах. Полагаясь на своё безошибочное знание человеческой природы, Чингисхан выбрал Мухули для этого театра военных действий.

… Он (Мухули) также изменил традиционное обращение монголов с побеждёнными горожанами и солдатами: бесконечную резню он заменил более человечными отношениями.

… Мухули начал свою последнию кампанию осенью 1222 года.

… Мухули окружил город Пуч-жоу. Во время этой осады он серьёзно заболел и вскоре, в апреле 1223 года, скончался в возрасте 54 лет. Лежа на смертном одре, он гордо объявлял, что не потерпел ни одного поражения. Его место занял его сын Бол, который также унаследовал титул Го-Ван.

Мухули более чем справился с поставленной перед ним задачей».

Французский историк К. Д’Оссон в книге «От Чингисхана до Тамерлана» (1935г.), в части о войне в Китае пишет следующее: «Мухули был вызван ко двору Чингисхана. … Воздав публично хвалу его (Мухули) великим достоинствам, он (Чингисхан) пожаловал ему китайский титул го-вана, или государя. … Он назначил его одновременно своим наместником в Китае. Он приказал, чтобы его войска в боевом строю повиновались Мухули так же, как ему лично, и вручил ему золотую печать в знак той власти, которая ему была вверена.

… Монгольский Генералиссимус (Мухули) вверил управление Западных Хэ-бэем генералу Шитян-ни, китайцу по происхождению …

… Во время компании Мухули в Шань-си, 1220 год, Шитян-ни отважился однажды сделать монгольскому генералиcсимусу представление по поводу того варварства, с каким его войска обращались с завоёванными уже странами … Мухули признал справедливость этого замечания, он немедленно дал приказание прекратить грабежи и освободить пленных.

… Генералиссимус (Мухули) вышел им на встречу и разбил их, затем он двинулся на главные силы неприятельской армии, которые он нашел приготовившимися к сражению на северном берегу Жёлтой реки».

В сочинении знаменитого российского китаиста Бичурина Н. Я. (о. Иакинф) «История первых четырёх ханов из дома Чингисова» от 1829 года читаем: «Монгольский генерал Мухули покорил области и провинции царства Гинь в Ляо-си.

Мухули со своими войсками осадил Северную нючженскую столицу. Главнокомандующий Инь-цин противостал ему при Хо-то с 200 000 войска, но, будучи разбит, обратно ушёл и заперся в городе.

… В 12-й месяц монголы постановили Мухули визирем и отправили его для завоевания земель по южную сторону гор.

Как Мухули оказал великие услуги, то монгольский государь (Чингисхан), пожаловав его визирем и королём и уполномочив своим именем решать дела, дал ему клятвенную грамоту и золотую печать. Отделив десять корпусов генерала Хунгири и также заграничные и китайские войска, все подчинил его начальству; учредил военные сенаты в Янь и Юнь, и при сем сказал ему: «Земли по северную сторону хребта Тхай-хан я сам завоевал; о землях же по южную сторону того хребта тебе должно позаботиться».

… Осенью Чингисхан взял Баралк и другие города; царевичи Джучи, Джагатай и Угэдэй, воюя в разных местах, взяли Юрун-хаши и другие города. Зимою, в десятый месяц, царевич Тулуй взял города Мальцилик и Малциарас. Мухули пошёл в Хэ-си и взял окружные города: Цзя-чжоу, Суй-дэ-чжоу, Бао-ань, Фу-чжоу, Фан-чжоу и Дань-чжоу …

… Объяснение. Великий муж наибольшую внимательность должен иметь при различии китайцев от иностранцев. О монгольском Темуджине (Чингисхане) уже писано было, что он объявил себя императором. Но касательно его двора писано только «монголы»; касательно имени писано только «Темуджин»; касательно же его кончины написано прозвание, написано имя, написано «умер». Во всех отношениях он выставлен иностранцем. В том-то состоит отличительное свойство летописи Ган-му, и, кроме великих мужей, никто не может сочинять её. … В подобном же смысле ниже написано, что Мухули умер в Си-чжоу.

Восемнадцатое лето Гуй-вэй. Весною, в третий месяц, визирь и король Мухули скончался. Летом Чингисхан уехал от жары к реке Пормань. Наследник Джучи, царевичи Джагатай, Угэдэй и Бала возвратились с войсками и присоединились к Чингисхану.

… Мухули, возвращаясь с войском из Хэ-чжун-фу, прибыл в уезд Вынь-си, что в области Си-чжоу. Здесь болезнь его сделалась опасной, и Мухули, разговаривая с младшим братом Дайсунем, сказал: «Уже сорок лет как я занимаюсь войною, вспомоществуя государю (Чингисхану) в совершении великих подвигов, и никогда не скучал; теперь досадую только, что Бянь-цзинь ещё не взят; постарайся о сем». По окончании этих слов скончался на 54-м году от рождения. Мухули был храбр, мужествен, искусен в соображениях. Он, Боорчу, Цилагунь и Борохан служили своему государю (Чингисхану) верностью и мужеством и прозывались Дурбан-хулук, то есть четыре рыцаря», - из этого довольно внушительного по своему содержанию и размеру отрывка из работы русского исследователя Н. Бичурина, который в своём изложении истории Монгольской империи опирался на китайские источники «Историю рода Чингиса» и «Всеобшую историю», создаётся ощущение, что рассматриваемый нами соратник императора Чингисхана - генералиссимус и эмир государства Мухали Гован был второй по значимости личностью в империи, после самого императора.

И короткая характеристика на Мухали данная Рашид ад-Дином в XIII веке нашей эры: «В эпоху Чингиз-хана среди джалаирских племён известнее и старше всех был некто Мукали-го-ван из рода джат; всё левое крыло войска Чингиз-хана признавало его, его потомков тоже называют прозвищем гойон, а значение этого названия на хитайском языке (го-ван) будет: великий хан».

Не сделай себе кумира, в том числе себя себе: так получилось, что на рубеже IX - X веков от потомков принцев Нукуза и Кияна древних «Дарлигинов» выделились «Нируны» как «Золотой род», а затем из него в XI веке утвердились «кияты» как «Золотая семья» в составе всех уже более поздних «Дарлекинов» и присвоили право быть ханами среди них, а затем Чингисхан и его наследники это право перенесли на весь тюркский мир (в основном) и на другие покоренные ими народы (на время своего правления) - титул «хан» стал исключительной прерогативой чингизидов.

И даже Эмир Тимур обладатель фактической власти сначала правил от имени номинального принца-чингизида Ильяса Ходжи, а затем взяв в жёны Сарай Мульк-ханум, чингизидку по происхождению, властвовал как зять правящего дома - попытка присвоить ханский титул нечингизидом считалась в то время и в той среде незаконной; исключением были только «Джалаириды» в разных своих проявлениях, наверное благодаря «Тарак» тамге.

С кумирами вроде бы всё ясно, а вот благими намерениями - дорога в ад вымощена: Чингисхан и его потомки, полагаясь на свою «ханскую» исключительность, в конце концов нанесли великий вред не только своим соплеменникам, но и всему тюркскому миру, ибо их одержимость в виде маньякальности как достижения цели любыми средствами помогала только им, а не окружающим; и перебор во всём с их стороны привел в будущем к глобальному краху тюрков.

1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница