«Исторический анализ эллинистической культуры Бактрии, Парфии и Согда»



страница3/4
Дата06.05.2016
Размер0.66 Mb.
1   2   3   4

Коропластика Восточной Кашкадарьи античного времени.

Восточная Кашкадарья занимает Китабо-Шахрисабзскую котловину и прилегающие к ней горные и предгорные районы Зеравшанского хребта и отрогов Гиссара. В античную пору она была известна как Наутака в работах греко-римских авторов или Су-Се в китайских хрониках. Последнее название, по-видимому, передает согдийское наименование области - Кеш, которое зафиксировано иранскими и средневековыми арабскими источниками.

Во II в. до н.э. - IV вв. н.э. - времени расцвета малой пластики в Средней Азии, - Восточная Кашкадарья представляла собой достаточно крупное владение со своей столицей (на территории современного г. Китаба) и династией, верховная власть которой в эпоху поздней античности распространилась на всю территорию Кашкадарьи (Южного Согда), а в отдельные периоды раннего средневековья - и на другие согдийские земли. Соседство таких крупных историко-культурных областей, как Северная Бактрия и Центральный (Самаркандский) Согд, сказалось на различных сторонах местной культуры, однако ее специфические черты позволяют говорить о сложении в области своеобразного культурного комплекса. Одно из ярких его проявлений представляет малая пластика - коропластика.64

На раннеэллинистических поселениях долины терракота отсутствует, что свидетельствует о силе действующего в местных культовых воззрениях запрета изображать живые существа, сохраняющегося, по-видимому, в течение всего III в. до н.э. Ко II в. до н.э., скорее всего под влиянием культурных импульсов из эллинизированных областей Среднего Востока и Передней Азии, положение меняется.65

Терракота все шире входит в культовую сферу народов Средней Азии, что закономерно вело к сложению собственных школ коропластики. Значительное увеличение числа терракотовых статуэток в этот период характерно для всего эллинистического мира, в том числе для самой Греции. Это было связано и с технической стороной - использование гипсовых матриц, обеспечивающих быстрое и качественное тиражирование фигурок. Распространение терракоты в Средней Азии отражало общие перемены в верованиях населения региона, сохранявшего, однако, в большинстве своем приверженность к местному варианту зороастризма. В отличие от соседних историко-культурных областей в Восточной Кашкадарье практически полностью отсутствуют сведения по скульптуре античной эпохи. В то же время большое количество терракотовых фигурок свидетельствует о существовании в центральных храмах, прежде всего в столице Су-Се, крупных статуй, копии которых представляли собой небольшие статуэтки. Терракотовые изображения, изготовленные городскими мастерами, распространялись до самых отдаленных районов области и являлись важным фактором, объединявшим ее в религиозной сфере.66

В коропластике восточной части Южного Согда античного времени можно выделить три главные группы изображений: местной южносогдийской Богини-Матери, лютнисток и мужских персонажей. Образ богини-матери, покровительницы плодородия и земледелия, почитаемой с древнейших времен от Индии до Египта и от Элама до Балкан, передавали фигурки женщин, одиночные или с детьми. Наиболее многочисленными в Средней Азии среди раннеантичных были терракоты обнаженной богини-матери, ранний тип которой представлен еще достаточно схематичной фигуркой сидящей женщины из нижних слоев Китаба.67 В Бактрии статуэтки нагой женщины в строго фронтальной позе исследователи связывают с великой Бактрийской богиней, культ которой также восходит к культу богини-матери (Халчаян, Дальверзинтепа, Зартепа, Бараттепа, Балх, Шахри-Бану). Близкие религиозные представления, особенно широко распространенные в народной среде, существовали в Хорезме и Центральном Согде.

Дальнейшее развитие образа богини-матери демонстрирует статуэтка с поселения Сарайтепа в Шуробсайском оазисе (I в. до н.э. - I в. н.э.) и статуэтки одетых женщин с младенцем на руках из Китаба. Фигурка из Сарайтепа представляет собой реалистично выполненное изображение стоящей обнаженной молодой женщины. Стройные ноги скрещены; основной вес тела (диагональной линией мастер передал напряжение мышц) перенесен на левую прямую ногу, поставленную за правую. Правая нога полусогнута и опирается на носок. Плавными, мягкими линиями очерчены широкие бедра, узкая талия, живот, высокая грудь, покатые плечи. Правая рука полусогнута в локте, ее ладонь поддерживает головку совсем маленького спеленатого младенца, лежащего в спускающейся с правого плеча перевязи. Шею и грудь женщины украшает массивная гривна. У правого бедра видны складки легкой ниспадающей ткани. Фигурка стоит на специальном возвышении в виде двух широких полос, со свисающими фестонами между ними. Изображение пропорционально, детали переданы мастерски, очень живо, что сближает статуэтку с лучшими образцами эллинистической и индийской коропластики и скульптуры.68

Статуэтка из Сарайтепа наиболее близка изображениям маргианской богини, иконография которой, по-видимому, восходит к изображениям Афродиты. В самой Греции существовал домашний культ этой богини как покровительницы женщин, а также домашний культ богини-матери, статуэтки которой обычно помещались рядом с домашним алтарем.69 Аналогии в культовых воззрениях Согда уводят также в Восточный Туркестан и Индию, где в терракоте, живописи и скульптуре широко представлен образ женщины в одеждах с младенцем на руках. В Индии она нередко олицетворяла Харити - жену якши Панчики, почитание которой было тесно связано с культом матерей.

Особый интерес представляют сложенные особым образом пальцы левой руки женщины (указательный и средний палец подняты вверх, к плечу, безымянный и мизинец прижаты к открытой вперед ладони большим пальцем).

Распространение данного типа терракот в Кашкадарьинской долине позволяет поддержать мнение об особом почитании среди зороастрийцев Южного Согда женского божества, связанного с культом плодородия. В Авесте одним из древнейших божеств была богиня земли Спента Армаити, на образ которой позднее наложился образ месопотамской Наны, охраняющей рожениц. Дополнительным свидетельством в пользу атрибуции таких южносогдийских статуэток, как изображения Наны-Нанайи или близкого по функциям божества, служит их сходство с терракотой города Сузы ахеменидского периода , покровительницей которого была эта богиня. Высокий статус Наны-Спандармат в эпоху античности и раннего средневековья отмечен также в Самаркандском Согде и Бактрии.

В первые века нашей эры в Восточной Кашкадарье распространяются терракотовые изображения лютнисток, ранний вариант которых представлен статуэтками из Сарайтепа. Сходство с одним из персонажей Айртамского фриза и терракотовыми изображениями музыкантов Северной Бактрии позволяет предположить существование и в Восточной Кашкадарье своего мифологического цикла, посвященного покровительницам музыки. 70

Необходимо подчеркнуть специфику полуфигурных изображений, которые в греческой терракоте передавали образы хтонических божеств, прорастающих из земли. Возможно, изображения Айртамского фриза и восходящие к ним терракотовые статуэтки как-то связаны с божествами растительности - дриадами, широко представленными в мифологии народов мира.

Из Аякчинского оазиса Восточной Кашкадарьи происходит другой тип лютнисток, яркое представление о котором дает статуэтка из поселения в к. Верхний Сарай. Ряд деталей (непропорциональность туловища и головы, объемность верхней части и плоскостность корпуса) позволяет отнести статуэтку к первым векам нашей эры. Обращает на себя внимание детальная разработка внешнего облика лютнистки, сходного с изображениями великой Бактрийской богини и халчаянского барельефа. Для лютнисток Северной Бактрии подобные аналогии рассматриваются как свидетельства существования храмовых музыкантов. Принадлежность терракотовых фигурок лютнисток Шуробсайского и Аякчинского оазисов к культовой сфере и их связь с почитанием богини-матери подтверждает совместная находка этих типов статуэток в пещере Сийпанташ (на крайнем северо-западе Восточной Кашкадарьи). Такое же сочетание, но со скульптурным изображением покровительницы материнства, было отмечено и в храме Бактрийской богини на Дальверзинтепа.71

Большой популярностью в области с первых веков до н.э. пользовался культ обожествленного героического предка, представленный мужскими статуэтками и вылепленными от руки коньками с всадником. Возможно, некоторые из них, как и на монетах, была связана с изображениями Александра Македонского, однако большая часть восходила к древней традиции кочевых ираноязычных народов Великой степи.72

Вышеперечисленными группами терракот отнюдь не ограничиваются находки предметов малой пластики в Восточной Кашкадарье. Из Китаба происходит женское изображение в специфическом головном уборе, представляющем собой местный вариант шлема богини Афины, а также фигурка крылатой лошадки (Пегаса) и кентавриды, из Саполтепа - терракотовая плитка с изображениями Диониса и Сатира, из Аякчинского оазиса - фрагмент терракотовой статуэтки женщины, закутанной в пеплос. Эти изображения, как и статуэтка из Сарайтепа, и присутствие на монетах кешского чекана фигур Геракла и сидящего Зевса, сходные со статуями в Пелле и, возможно, Айхануме, свидетельствуют о достаточно сильном влиянии эллинистического искусства. Существует точка зрения, согласно которой это воздействие становится заметным уже после падения греческих государств в Средней Азии, когда эллинистическая культура перестает быть культурой завоевателей, а основным регионом, откуда оно шло, была Бактрия. Однако судя по некоторым данным, Согд рано выходит из области политического влияния Греко-Бактрийского государства. Новые веяния могли распространяться не только из-за отрогов Гиссара, но и с запада, на что указывает ощутимое присутствие элементов маргианской школы коропластики в западной и восточной частях долины Кашкадарьи. Как и в других районах Средней Азии, образы эллинских богов приобретают черты местных божеств, что облегчалось наличием у них сходных черт, восходящих к единой индоевропейской основе: у Афины и иранской Арштат, Афродиты и Наны, крылатого коня и второго воплощения бога победы Веретрагны.

Отмечаемое на примере малой пластики сходство культурных процессов, протекавших на столь удаленных друг от друга территориях, служит еще одним подтверждением единства древней Ойкумены, в основе которого лежали факторы преодоления закрытости обществ и расширения обмена информацией во всех сферах жизни. Это вело к взаимообогащению различных цивилизаций и появлению инноваций в культуре и искусстве, что позволяет рассматривать античную эпоху как определенную стадию в развитии цивилизации Старого Света.



2.3 Эллинизм Парфии.

Рассматривая Парфянскую культуру как пример синтеза восточной и греческой культур, можно сказать, что, очень высокого развития достигла парфянская архитектура: несмотря на явное преобладание в ней эллинистических приемов и традиций, "лицо" парфянской архитектуры определяет их сочетание с древневосточным архитектурным наследием (купольные своды особой конструкции, большое развитие открытых во двор помещений под сводом или на столбах).

В изобразительном искусстве разных областей Парфии местные черты часто выглядят как бы сглаженными - прежде всего потому, что художники в далеких областях Парфянской державы часто следовали одним и тем же эллинистическим образцам, наполняя их, однако, своим содержанием (как это было, например, с изображениями божеств в Хатре). Широкое распространение определенного набора эллинистических сюжетов и образов (особенно популярна была, например, фигура Геракла), чисто внешних атрибутов нередко переосмысляемых изображений характерно в это время для огромной территории - от Средиземноморья до Индийского океана. Одни области, как, например, Парс, оказались в меньшей степени затронутыми этими веяниями эпохи, другие - в большей.73

Формирование Парфии как независимой державы по времени совпадало с отделением от Селевкидов Греко-Бактрии и предположительно относится к 250 г. до н. э. Первоначально царем Парфии объявил себя ее бывший Селевкидский сатрап. Но вскоре страна была захвачена кочевавшими поблизости племенами под предводительством Аршака.74 В своем развитии Парфия прошла долгий путь от одного из небольших окраинных владений тогдашнего культурного мира до могущественной державы, выступившей наследником Селевкидов и упорным соперником Рима. Уже первый правитель Парфии Аршак приложил немало усилий для увеличения своих владений и присоединил к ним соседнюю Гирканию (область на юго-востоке от Каспия). Ему пришлось столкнуться и с Селевкидами, стремившимися восстановить свою власть на востоке. Вскоре парфяне приступили к укреплению своего государства, постройке крепостей, выпуску собственной монеты. По имени основателя династии последующие правители Парфии принимали в качестве одного из тронных имен имя Аршак. На оборотной стороне монет нового государства стало помещаться изображение сидящего Аршака с излюбленным парфянским оружием — луком — в руке.75

Серьезные испытания ждали молодое государство в 209 г. до н. э., когда Антиох III предпринял отчаянную попытку вернуть восточные сатрапии. Исход военных столкновений в целом был неудачным для Парфии, но страна сохранила фактическую независимость, формально признав верховенство Селевкидов. Воспользовавшись ослаблением Селевкидской державы после смерти Антиоха III, окрепшая Парфия решительно перешла к активной внешней политике. Во главе страны стоял один из выдающихся представителей аршакидской династии Митридат I (171—138 гг. до н. э.), который сначала присоединил Мидию, а затем распространил свою власть и на Месопотамию, где в 141 г. до н. э. был признан «царем» в Вавилоне. Попытки Селевкидов исправить положение окончились неудачно.

Но и Парфию ожидали трудности. Мощное движение кочевых племен, опрокинувших Греко-Бактрию, коснулось и восточных областей Парфии.76 Аршакидские правители настойчиво пытались оградить страну от новой опасности. В этой тяжелой борьбе погибло два парфянских царя. Лишь Митридату II (123—87 гг. до н. э.) удалось локализовать угрозу, выделив для сакских племен особую провинцию на востоке, которая получила имя Сакастан, сохранившееся до наших дней в форме Сеистан.

Теперь Аршакиды могли безбоязненно продолжать продвижение на запад, и Митридат II энергично взялся за осуществление этих планов. Поддержав одного из претендентов на армянский престол, он получил взамен существенные территориальные приобретения. Теперь Парфия превратилась в довольно крупную державу, в состав которой помимо парфянских земель вошла вся территория современного Ирана и богатая Месопотамия. Торжествующий Митридат II принял титул «царь царей» и прозвище «великий». Продвижение на запад непосредственно вело к столкновению с Римом. Уже при Митридате II парфяне вели переговоры с римским полководцем Суллой. Однако ни Парфия, ни Рим не предвидели всей остроты противоречий, разделивших эти две крупные державы и превративших их в перманентных противников.

С полной силой они проявились лишь в середине I в. до н. э. Римляне уже прочно овладели Малой Азией и Сирией и убедившись в том, что именно парфяне стали главной преградой на пути их дальнейшей экспансии, предприняли первую попытку нанести Парфии решающий военный удар. Во главе римских войск на востоке встал полководец Красс. Однако в 53 г. до н. э. в Северной Месопотамии неподалеку от города Карры римляне потерпели сокрушительное поражение. Сам Красс и значительная часть его армии погибли. Многие римляне попали в плен и были поселены на восточной окраине Парфии — в Маргиане. Эта победа поколебала положение римлян в Азии и вселила надежду народам, оказавшимся под их игом. Парфяне перенесли свою столицу дальше на запад — в Ктесифон, на левом берегу Тигра. Однако дальнейшие попытки парфян развить столь эффектную победу не имели успеха. Они на время захватили Сирию, Малую Азию и Палестину, но удержать эти области не смогли. Постепенно парфяне были оттеснены к Евфрату, но и римский поход в Мидию в 38 г. до н. э. в конечном итоге окончился неудачей.77

Начавшиеся вскоре в самой Парфии междоусобицы, умело используемые и разжигаемые Римом, свели на нет и эти временные успехи. На парфянском престоле оказывались римские ставленники. Политические круги, стремящиеся к стабилизации обстановки, приводят к власти в 11 г. н. э. представителя так называемых младших Аршакидов — Артабана III. Тесно связанный с кочевыми племенами глубинных областей Парфии Артабан III решительно выступает за развитие собственных, парфянских традиций, делает попытку усиления централизации в управлении державой, состоявшей из разнородных частей. Ограничивается самоуправление крупных городских центров в Месопотамии и Эламе, на троны подвластных парфянам владений возводятся представители аршакидской династии. Но частичные реформы не смогли привести к созданию централизованного государства, и внутренние смуты, часто связанные с вопросом о престолонаследии, то и дело вспыхивают с неослабевающей силой.

С конца I — начала II в. н. э. происходит ослабление Парфянской державы, отмеченное ростом самостоятельности отдельных провинций, во главе которых нередко стояли члены многочисленного рода Аршакидов или представители других знатных парфянских семей. Проявляет тенденции к сепаратизму Гиркания, направляющая своих послов прямо в Рим, утверждается независимый правитель в Маргиане, именующий себя на монетах так же, как и правящий Аршакид, «царем царей». В первой половине II в. н. э. Парфия несколько раз подвергается мощным ударам римских армий сначала во главе с императором Траяном, а затем с Адрианом. Армения и Месопотамия объявляются римскими провинциями, парфянская столица Ктесифон подвергается разграблению.78 Однако удержать захваченное Рим уже не в состоянии, и вскоре он отказывается от новых приобретений. Однако попытки парфян во второй половине II в. н. э. взять реванш вновь побуждают римлян перейти в наступление, ознаменовавшееся разрушением Ктесифона, однако у них не хватает сил, чтобы сохранить за собой захваченные районы. В итоге упорной борьбы, длившейся более двух столетий, ни одна из сторон так и не смогла одержать решающей победы.

Разумеется, военные поражения ослабляли Парфию, в которой все настойчивее давали о себе знать центробежные тенденции. Былые провинции и вассальные царства практически превратились в самостоятельные государства, трон «царя царей» то и дело оспаривали представители правящей династии, дополнительно разделяя державу на враждующие стороны. В этих условиях возвышение одного из вассальных царств — Персиды — было лишь внешним проявлением давно назревавшего взрыва. В 20-х годах III в. аршакидская Парфия покоряется силам, сплотившимся вокруг нового претендента на верховную власть — Арташира Сасанида из Персиды.79

Сложение Парфии как крупной державы было обусловлено целым рядом факторов. Немалую роль здесь играли и боевые качества парфянской кавалерии, состоявшей из подвижных лучников и тяжеловооруженных воинов в панцирях и доспехах. Но главное заключалось в уровне социально-экономического развития стран Ближнего и Среднего Востока и в сложившейся здесь политической ситуации. В IV—III вв. до н. э. повсюду наблюдалось интенсивное развитие городской жизни, ремесел, международной торговли. Однако Селевкиды были не в состоянии обеспечить политическое единство развивающихся областей и уступили эту роль Парфянскому государству.80

Парфянское правительство уделяло большое внимание вопросам международной торговли. Составлялись специальные дорожники с описанием путей, выделялась стража для охраны купеческих караванов. Парфяне ревниво оберегали свою монополию на сухопутные торговые пути, соединявшие запад и восток, и препятствовали китайцам, пытавшимся самостоятельно достигнуть Рима. Показателен и значительный прогресс внутренней торговли в парфянский период, о чем свидетельствует, например, широкое распространение в Маргиане в I—III вв. н. э. мелких медных монет, предназначенных именно для розничной купли и продажи.

Заметный сдвиг в городской жизни произошел за время правления Аршакидов в восточных областях их владений. Так, целый ряд крупных городских центров сложился в самой Парфии. Из их числа самым известным был город Ниса, недалеко от которого находились царская резиденция и гробницы старших Аршакидов. Огромных размеров достигает столица Маршаны, занимающая территорию городища Гяур-кала в 4 кв. км.81

Интенсивное развитие Парфии не могло не отразиться на общественных отношениях, достигших значительного классового антагонизма. Большую роль в хозяйстве играл труд рабов. Источники сообщают о значительном количестве рабов в Парфии, причем дети рабов также оставались рабами. Формы эксплуатации рабов были весьма различны. Труд их применялся на рудниках, в сельскохозяйственных поместьях, в домашнем хозяйстве. В отдельных имениях работало до 500 рабов. В сельском хозяйстве использовался труд рабов, составлявших собственность рабовладельца, но посаженных на землю хозяина и могущих часть дохода использовать на удовлетворение собственных нужд. Такое частичное освобождение рабов свидетельствует о поисках рентабельных форм эксплуатации подневольного населения. Нелегким было положение и рядовых общинников.82 Они выплачивали государству большие налоги, обработка ими земли рассматривалась как государственная повинность и строго контролировалась.

Социальную верхушку общества образовывал царский род Аршакидов, владевший обширными землями, и парфянская знать, экономическая самостоятельность которой во многом обусловила ее значительную роль в державе.

Существующая система эксплуатации требовала четкой работы административного и фискального аппарата центрального правительства. Однако внутренняя структура Парфянского государства отличалась известной противоречивостью и не отвечала в полной мере этим задачам. В ней отразились тенденции, связанные со стремлением создать прочную централизованную державу, и некоторая аморфность политических органов, несущих черты архаического общественного уклада. Так, царская власть рассматривалась как принадлежащая роду Аршакидов в целом, и царя выбирали два совета — племенной знати и жрецов. Нередко царем становился не сын, а брат умершего владыки или еще более отдаленный родственник; имеются сведения и о смещении царей советом знати. С расширением границ Парфянской державы в ее состав вошли небольшие полузависимые царства с местными правителями, греческие города Месопотамии и других областей, по существу, пользовавшихся автономией. В результате Парфия не представляла единого централизованного государства, что было постоянным источником ее внутренней слабости.83

Сложный и неоднородный состав Парфянской державы нашел яркое отражение в культуре парфянской эпохи. Месопотамия и соседние области, обладающие собственной культурной традицией, заметно отличались от самой Парфии и восточной части всего государства в целом. Формирование некоторых общих черт было вызвано активным использованием форм греческой культуры, отношение к которым менялось на протяжении многовековой истории государства Аршакидов.

В ранний период, в III—I вв. до н. э., влияние греческих канонов было очень сильным, и сами парфянские цари считали долгом в официальной титулатуре именовать себя эллинолюбивыми (филэллинами). Эллинизация широко охватила придворные круга и парфянскую знать. Особенно хорошо это видно на примере царской резиденции в Нисе, неподалеку от Ашхабада, тщательно изученной отечественными археологами. Здесь отчетливо прослеживаются два мира, два культурных пласта. Древние традиции монументальной сырцовой архитектуры, тяжелые планы квадратных парадных залов, зороастрийские имена в документах дворцового архива и зороастрийский календарь ясно указывают на глубокие местные корни. Вместе с тем в архитектурном декоре широко используются пышные капители коринфского ордера, в царской сокровищнице бережно хранятся мраморные статуи, выполненные в лучших традициях эллинистической скульптуры. Соединение этих двух культурных традиций прослеживается на примере выточенных из слоновой кости крупных рогов-ритонов. Форма традиционно восточная, а некоторые сюжеты несомненно греческие, в том числе изображения двенадцати олимпийских божеств.84

С I в. н. э. идет активное утверждение собственно парфянских, восточных мотивов и канонов, греческое начало выступает уже в сильно переработанном виде. Так, на монетах появляются надписи на парфянском языке, постепенно вытесняющие греческие, которые становятся все более неразборчивыми и искаженными. В Месопотамии дворцовые строения греческого типа сменяются величественными комплексами с широким использованием крупных, открытых только с одной стороны помещений — айванов. Храмы иногда строятся по образцу более древней культовой архитектуры Месопотамии, а в ряде случаев просто копируются зороастрийские храмы огня. Для скульптуры этого времени характерны несколько тяжеловесные, как бы застывшие статуи богов и светских правителей, развернутые фронтально: фигуры в композиции монотонно повторяются, всякое движение и живость намеренно исключены. В искусстве наряду с культовыми и жанровыми сценами определенное внимание уделяется и личности царя, обожествлению его и всей династии в целом.85

Культура парфянской эпохи обнаруживает сложную картину взаимодействия различных элементов, а собственно парфянские традиции не были достаточно сильными, чтобы привести к культурному единству.

Синкретический характер Парфянского царства в наибольшей степени проявился в искусстве. В Иране найдены многочисленные греческие скульптуры прекрасного качества, выполненные в основном до периода расширения Парфии к югу, В Лаодикее и в Шами раскопаны великолепные бронзовые статуи — изображения богов илицарей . В крупной греческой колонии Сузах (Селевкии-на-Эвлае) обнаружена голова Афродиты.86

Ввоз подобных произведений способствовал эллинизации местного искусства. Конечно, имели место и пережитки ахеменидской традиции, но в целом ахеменидское искусство находилось в полном упадке (маленький храм в Персеполе III в. до н. э., храм огня III — II вв. в Нурабаде).

Появилось также смешанное греко-иранское искусство: план храмов в Кенгаваре и Хурхе — греческий, их колонны увенчаны капителями, неловко имитирующими греческие ордеры. В Нимруддаге царь Коммагены (небольшое государство на правом берегу Евфрата, служившее барьером между Парфией и державой Селевкидов, а затем Римской империей) Антиох I (69—34) расставил на террасе вокруг собственной статуи изображения синкретических богов, которые были перечислены по-гречески в надписи: Зевс-Ахура, Гелиос-Митра, Геракл- Веретрагна. Эти колоссальные изваяния выполнены в восточной манере, но в их пластических формах чувствуется эллинский дух.87

Кроме того, зарождалось и парфянское искусство. В Нисе археологи вскрыли укрепленный царский дворец III—II вв. Его метопы демонстрируют смешение парфянских (луки и колчаны со стрелами) и западных (палицы Геракла) мотивов. Внутри дворца найдены эллинистические статуэтки из мрамора и позолоченного серебра, 40 ритонов из слоновой кости с ручками в виде иранских грифонов и с рельефами, на которых были изображены сцены из греческой мифологии. Во всяком случае, только в I в. н. э. проявились достоинства собственно парфянского искусства, особенно в скульптуре, объединявшей, иногда с трогательной неловкостью, традиции степных предков парфян и греческие.

1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница