«Истина любит критику, от нее она только выигрывает; ложь боится критики, ибо проигрывает от нее». Д. Дидро



Скачать 396.76 Kb.
Дата12.11.2016
Размер396.76 Kb.
Студентам 31М. Дополнительно к книге З. Бжезинского «Великая шахматная доска», предлагаю вам изучить статью этого же автора. Попытайтесь оценить её с точки зрения знаний полученных при изучении предмета «Основы геополитики». Для облегчения вашей работы я выделил жирным шрифтом важные (с моей точки зрения) и подчеркнул особенно важные тезисы.

Обратите внимание и дайте оценку действий стран, которые описаны во 2-й статье на стр.10-14 предлагаемого текста.

«Истина любит критику, от нее она только выигрывает;
ложь боится критики, ибо проигрывает от нее». Д.Дидро


Преподаватель доц. (С. Гершович) 17.10.13

ГЕОСТРАТЕГИЯ ДЛЯ ЕВРАЗИИ Краткосрочные и долгосрочные цели политики США в этом регионе

Збигнев Бжезинский



Независимая газета ; 24.10.1997 ; 201 ;

ЕВРАЗИЯ КАК ГЛОБАЛЬНАЯ ОСЬ

СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ лет назад, когда вышел в свет первый номер журнала

Foreign Affairs, Соединенные Штаты были находившейся в самоизоляции

державой, время от времени оказывавшейся вовлеченной в европейские и

азиатские дела. Вторая мировая война и последовавшая за ней холодная война

вынудили Соединенные Штаты принять на себя определенные обязательства в

отношении Западной Европы и стран Дальнего Востока. Роль Америки как

единственной сверхдержавы мирового масштаба диктует сейчас необходимость

выработать целостную и ясную стратегию в отношении Евразии.

Евразия - это континент, на котором расположены самые устойчивые в

политическом плане и динамично развивающиеся страны мира. Все исторические

претенденты на роль мировой державы являются представителями Евразии. Китаи

и Индия, страны с самым большим населением в мире, претендующие на роль

региональных гегемонов, расположены на этом континенте. Здесь также

находятся все потенциальные политические и экономические соперники, готовые

бросить вызов Америке. Шесть стран с самыми большими после Соединенных



Штатов расходами на военные и экономические нужды, а также все, за

исключением одной, мировые державы, официально или неофициально

располагающие ядерным оружием, разместились здесь. На Евразию приходится

75% населения Земли, 60% внутреннего валового продукта и 75% энергетических

ресурсов. В целом потенциальная мощь Евразии превосходит мощь США.

Евразия - это суперконтинент земного шара, играющий роль своего рода

оси. Та держава, которая станет на нем доминирующей, будет оказывать

решающее влияние в двух из трех наиболее развитых в экономическом плане

регионах планеты: Западной Европе и Восточной Азии. Достаточно взглянуть на

карту, чтобы понять, что страна, доминирующая в Евразии, будет почти

автоматически контролировать развитие событий на Ближнем Востоке и в

Африке. В условиях, когда Евразия является главной на сегодня



геополитической шахматной доской, уже нельзя вырабатывать одну политику для

Европы и совсем другую - для Азии. Все, что происходит с распределением

власти на просторах Евразии, будет иметь решающее значение при выработке

США своих глобальных приоритетов, а также и в исторической перспективе.

Приемлемая для Евразии стратегия должна учитывать различия между близкой

перспективой (пять лет или около этого), среднесрочной (примерно 20 лет) и

долгосрочной. Более того, эти временные фазы должны рассматриваться не

изолированно, а как части единого целого. В краткосрочном плане Соединенные

Штаты должны закрепить существующий сейчас на карте Евразии геополитический

плюрализм. При такой стратегии приоритет должен быть отдан политическому

маневрированию и дипломатическим манипуляциям, которые исключили бы

возможность образования враждебных коалиций, способных бросить вызов

лидерству США, хотя у любого государства, стремящегося к этому, возможности

не так уж и велики. В среднесрочной перспективе это должно привести к

появлению стратегически приемлемых партнеров, которые, действуя по

инициативе американского руководства, могут создать ориентирующуюся на

сотрудничество трансъевразийскую систему безопасности. В долгосрочном плане

все это может стать основой системы подлинной политической ответственности

в глобальном масштабе.



На западном фланге Евразии ключевыми игроками будут продолжать

оставаться Франция и Германия, и главной целью Америки должно быть

продолжение расширения европейского демократического плацдарма. На Дальнем

Востоке ключевая роль Китая скорее всего будет возрастать, и у Соединенных

Штатов не будет стратегии в Евразии до тех пор, пока не будет достигнут

политический консенсус между Китаем и США. В центре Евразии, в районе между

расширяющейся Европой и повышающим свой региональный статус Китаем, будет

продолжать зиять политическая черная дыра, пока Россия не заявит решительно

о себе как о постимперском государстве. Тем временем к югу от России

Средняя Азия может превратиться в очаг этнических конфликтов и споров между

великими державами.

НЕЗАМЕНИМАЯ СИЛА

В течение жизни одного поколения, а может быть, и в более отдаленной

перспективе едва ли какая-либо отдельно взятая страна сможет поколебать

статус Америки как первой державы мира. Вряд ли какое-либо государство



может сравниться с Соединенными Штатами в четырех ключевых областях -

военной, экономической, технической и культурной, - придающих стране

глобальный политический вес. Пока Америка не отречется от своего статуса,

единственной реальной альтернативой американскому господству является



международная анархия. Президент Клинтон прав, когда говорит, что Америка

стала "незаменимой страной" для мира.

Лидерство США в глобальном масштабе будет проходить проверку

напряженностью, беспорядками и периодическими конфликтами. В Европе уже

есть свидетельства того, что время интеграции и расширения проходит, а

национализм вновь может набрать силу. Широкомасштабная безработица не

прекращается даже в самых благополучных странах Европы, подогревая

настроения неприязни ко всему иностранному, что может побудить французских

или немецких политиков склониться в сторону экстремизма. Стремление Европы

к единству может быть воплощено в жизнь только при условии, если

Соединенные Штаты будут поощрять, а порой и подталкивать ее к этому.

Будущее России менее определенно, и перспективы ее эволюции в позитивном

плане не так уж и велики. Поэтому Америка должна создавать такие

политические условия, которые способствовали бы привлечению России к работе

в широких рамках европейского сотрудничества и в то же время укрепляли бы

независимость новых суверенных соседних государств. Если Америка не станет

оказывать поддержку, скажем, Украине или Узбекистану в их усилиях по

национальной консолидации, то их судьба будет оставаться неясной.

Шансы найти общий язык с Китаем также могут быть упущены из-за кризиса

вокруг Тайваня, развития внутриполитических событий в Китае или просто

из-за того, что китайско-американские отношения пойдут по нисходящей линии.



Враждебность в китайско-американских отношениях может отрицательно

сказаться на отношениях Америки с Японией, что вызовет осложнения в самой

Японии. В таком случае сама стабильность в Азии окажется под вопросом, и



все это может отразиться на позиции даже такой страны, как Индия, играющей

ключевую роль в поддержании устойчивого положения в Южной Азии.

В непостоянной Евразии первостепенная задача заключается в том, чтобы

создать такие условия, когда ни одно государство или какая-либо комбинация

государств не смогли бы вытеснить Соединенные Штаты или даже уменьшить их

решающую роль. Тем не менее стремление к созданию устойчивого

трансконтинентального баланса сил следует рассматривать не как цель саму по

себе, а лишь как средство для создания подлинного стратегического

партнерства в основных регионах Евразии. Мягкая американская гегемония

должна убедить другие страны в том, что бросать вызов Соединенным Штатам

нет необходимости. Не только потому, что это обойдется слишком дорого, но и

потому, что следует уважать законные интересы стран, претендующих на свою

роль в тех или иных регионах Евразии.

Говоря более конкретно, цель в среднесрочном плане заключается в

укреплении подлинного партнерства с еще более объединенной и более

определившейся в политическом плане Европой, с доминирующим в региональном

плане Китаем, с постимперской и ориентированной на Европу Россией, а также

демократической Индией. От того, увенчаются ли успехом усилия по развитию

разносторонних стратегических отношений с Европой и Китаем, будут зависеть

роль России и вся структура центральной власти в Евразии.

ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ ПЛАЦДАРМ

Для Америки Европа является главным геополитическим плацдармом в

Евразии. Ставка США на демократическую Европу очень велика. В отличие от

связей Америки с Японией НАТО дает Соединенным Штатам возможность оказывать



и политическое, и военное влияние на Евразийском континенте. В условиях,

когда союзнические европейские страны все еще в очень большой степени

зависят от защиты со стороны Америки, любое расширение европейского

политического пространства автоматически приводит к росту влияния США.

Наоборот, возможность Соединенных Штатов оказывать влияние и давление на

Евразийском континенте зависит от тесных трансатлантических связей.

Расширение Европы и рост числа стран НАТО будут отвечать краткосрочным и

долгосрочным интересам американской политики. Европа с ее все более и более

широкими границами будет способствовать росту американского влияния, но

одновременно это не приведет к созданию настолько интегрированной в

политическом плане Европы, что она сможет бросить вызов Соединенным Штатам

в вопросах геополитической важности, в частности на Ближнем Востоке.

Политически четко определившаяся Европа также имеет огромное значение для

вхождения России в систему глобального сотрудничества.

Америка не может создать более интегрированную Европу по своему

собственному усмотрению. Это дело европейцев, особенно французов и немцев.

Но Америка не может и противиться появлению более интегрированной Европы, а

это может отрицательным образом сказаться на евразийской стабильности и

американских интересах. До тех пор, пока Европа не станет более



интегрированной, не исключена вероятность того, что в ней может вновь

произойти раскол. Вашингтон должен более тесно сотрудничать с Германией и

Францией в построении такой Европы, которая была бы политически прочной,

оставалась бы связанной с Соединенными Штатами и расширила бы рамки

международной демократической системы. Вопрос не в том, кого выбирать:

Францию или Германию. Без обеих этих стран Европы не будет, а без Европы



никогда не будет никакой трансевразийской системы сотрудничества.

С практической точки зрения все это потребует от Америки согласиться с

тем, что в руководстве НАТО будут не только американцы; нужно с большим

вниманием отнестись к озабоченности Франции по поводу роли Европы в Африке

и на Ближнем Востоке и продолжать поддерживать расширение Европейского

союза на восток, даже если этот союз становится политически и экономически

все более напористым. Соглашение о трансатлантической свободной торговле,

за заключение которого ратует целый ряд западных руководителей, может

уменьшить риск нарастания экономического соперничества между Европейским

союзом и Соединенными Штатами. Все более заметный успех Европейского союза

в умиротворении многовековых распрей в Европе может означать постепенное

уменьшение роли Америки как европейского арбитра.

Расширение НАТО и Европейского союза приведет также к тому. что в Европе

вновь наберет силу затухающее ощущение европейского призвания и

одновременно будут закрепляться, к выгоде как Америки, так и Европы,

демократические успехи, достигнутые благодаря завершению холодной войны. На

карту в этих усилиях поставлено не что иное, как долгосрочное

сотрудничество Америки с Европой. Новая Европа только обретает свои черты,

и если Европа должна оставаться частью "Евроатлантического" сообщества, то

расширение НАТО имеет первостепенное значение.

Соответственно расширение НАТО и Европейского союза нужно осуществлять



осторожно и по этапам. Учитывая уже принятые на себя Америкой и странами

Западной Европы обязательства, окончательно не определенное, но вполне

реальное развитие событий в этой сфере возможно по следующей схеме. К концу

1999 года первые три страны Центральной Европы станут новыми членами НАТО,

хотя их вступление в Европейский союз, вероятно, состоится не раньше

2002-2003 года; к концу 2003 года Европейский союз, возможно, начнет



переговоры с тремя прибалтийскими республиками о присоединении к нему, и

НАТО также будет вести речь об их, а также Румынии и Болгарии, вступлении в

эту организацию, которое, вполне вероятно, состоится до 2005 года. Где-то

между 2005 и 2010 годами Украина, при условии, что она осуществит

значительные внутренние реформы и будет признана как страна Центральной

Европы, должна быть готова к началу переговоров с Европейским союзом и

НАТО.


Если стремление к расширению НАТО - а некоторые обязательства на этот

счет сейчас уже приняты - не увенчается успехом, то это негативно скажется

на идее расширения Европы и окажет деморализующий эффект на жителей

Центральной Европы. Хуже того, это может подхлестнуть ныне мало заметные

политические претензии России в Центральной Европе. Более того, вряд ли

российская политическая элита разделяет желание европейцев, чтобы

американское политическое и военное присутствие сильно ощущалось в Европе.

Из всего этого следует, что, хотя укрепление отношений сотрудничества с

Россией желательно для Америки, она обязательно должна всем ясно дать

понять, каковы ее глобальные приоритеты. Если выбор должен быть сделан



между большой европейско-атлантической системой и улучшением отношений с

Россией, то предпочтение следует отдать первому.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ЗАДАЧА РОССИИ

Новые связи России с НАТО и Европейским союзом, нашедшие свое отражение

в совместном совете НАТО-Россия, могут побудить Россию принять долго

откладывавшееся (еще со времен существования Советского Союза) решение в

пользу Европы. Формальное членство в "большой семерке" и совершенствование

механизма принятия политических решений в рамках Организации по

безопасности и сотрудничеству в Европе (когда может быть создан специальный

комитет по безопасности, в который войдут представители Америки, России и

нескольких ведущих европейских стран) должны побудить Россию занять

конструктивную позицию в вопросах политического и военного сотрудничества в

Европе. Наряду с продолжающейся финансовой помощью Запада и осуществляемыми

капиталовложениями, особенно в сфере коммуникаций, эти шаги могут еще

больше приблизить Россию к Европе.

Однако в долгосрочном плане роль России в Евразии во многом будет

зависеть от того, как она сама себя определит. Хотя региональное влияние

Европы и Китая возросло, Россия по-прежнему остается собственником самой

большой территории в мире, простирающейся на десять временных поясов и

значительно превосходящей американскую, китайскую или европейскую. Потеря

территории не является для России главной проблемой. Россия скорее должна

быть озабочена тем, что в экономическом отношении Европа и Китай уже

сильнее ее, и тем, что она отстает от Китая в плане модернизации социальной

сферы.


При всех этих обстоятельствах Россия в первую очередь должна отдавать

приоритет скорее своей собственной модернизации, чем предпринимать тщетные

усилия по возвращению себе статуса мировой державы. Учитывая протяженность

территории и ее разнообразный характер, именно децентрализованная

политическая система и экономика свободного рынка должны скорее всего

пробудить творческий потенциал российского народа и способствовать развитию

огромных природных ресурсов страны. Так сказать, свободно конфедеративная

Россия, состоящая из европейской России, Сибирской республики и

Дальневосточной республики, также придет к выводу, что в таком случае ей

будет легче поддерживать тесные экономические связи со своими соседями.

Каждое из таких конфедеративных образований сможет успешно развивать

творческий потенциал на местах, веками тормозившийся тяжелой

бюрократической рукой Москвы. В свою очередь, децентрализованная Россия

будет менее склонна к проявлению имперских амбиций.

Россия скорее всего будет готова порвать со своим имперским прошлым,

если новые независимые постсоветские государства будут жизнеспособными и

стабильными. Эта их жизнеспособность будет сдерживать любые, все еще

сохранившиеся имперские поползновения России. Политическая и экономическая

поддержка новых государств должна стать составной частью более широкой

стратегии по включению России в систему трансконтинентального

сотрудничества. Важнейшим компонентом такой политики является суверенная

Украина, а также - поддержка таких стратегически важных государств, как

Азербайджан и Узбекистан.

Широкомасштабные международные инвестиции во все более доступную Среднюю

Азию не только приведут к укреплению независимости новых государств, но и

благотворно скажутся на постимперской и демократической России. Разработка

региональных ресурсов приведет к росту благосостояния и внесет ощутимый

элемент стабильности, что уменьшит опасность возникновения конфликтов

балканского типа. Развитие регионов благоприятно скажется также на соседних

провинциях России, которые в экономическом плане имеют тенденцию

скатываться вниз. Новые руководители регионов постепенно станут меньше

опасаться политических последствий от более тесных экономических связей с

Россией. В таком случае неимперская Россия может восприниматься регионами

как крупнейший экономический партнер, а не как имперский правитель.

НЕУСТОЙЧИВЫЙ ЮГ ЕВРАЗИИ

Добиваясь стабильности на юге Кавказа и в Средней Азии, Америка должна

проявлять осторожность, чтобы не оттолкнуть от себя Турцию, когда последняя

пытается выяснить, можно ли добиться улучшения отношений между Соединенными

Штатами и Ираном. Если Турция почувствует себя страной, вытесненной из

Европы, она станет более исламской и менее склонной к сотрудничеству с

Западом в вопросе интеграции Средней Азии в мировое сообщество. Америка

должна использовать свое влияние в Европе, чтобы способствовать возможному

вступлению Турции в Совет Европы и восприятию этой страны как европейского

государства при условии, конечно, что Турция в своей внутренней политике не

сделает драматического поворота в сторону ислама. Постоянные консультации с

Анкарой относительно того, какое будущее ожидается в районе бассейна

Каспийского моря и в Средней Азии, укрепят ощущение, что Турция является

стратегическим партнером Соединенных Штатов. Америка должна также

поддерживать стремление Турции проложить нефтепровод из Баку в

расположенный на Средиземноморском побережье Сейхан - основной терминал для

энергетических ресурсов бассейна Каспийского моря.

Следует также добавить, что увековечивание американо-иранского

противостояния не отвечает интересам США. Любое возможное примирение должно

быть основано на признании обеими сторонами того факта, что стабилизация

ситуации в регионе отвечает их взаимным стратегическим интересам.

Соединенные Штаты все еще заинтересованы в том, чтобы Иран был сильным,

пусть даже движимым религиозными мотивами, но отнюдь не настроенным

решительно против Запада государством. Американским долгосрочным интересам

в большей степени соответствовало бы снятие существующих возражений

Вашингтона в отношении тесных турецко-иранских экономических связей,

особенно в вопросе строительства новых нефтепроводов из Азербайджана и

Туркменистана. Действительно, финансовое участие Америки в подобных

проектах пошло бы ей на пользу.

Хотя в настоящее время Индия играет пассивную роль, она тем не менее

весьма заметна на евразийской сцене. Не имея политической поддержки,

которую она получала ранее от Советского Союза, Индия сдерживается в

геополитическом плане китайско-пакистанским сотрудничеством. Выживание

демократии в Индии важно само по себе, поскольку оно лучше, чем

многочисленные тома академических трудов, опровергает представление о том,

что права человека и демократия - это исключительно западные ценности.

Индия доказывает, что "азиатские ценности", пропагандируемые различными

общественными деятелями, от Сингапура до Китая, просто-напросто

антидемократичны и необязательно предназначены для Азии. Поражение Индии в

этом деле явилось бы ударом по перспективам демократии в Азии и привело бы

к оттеснению страны, которая внесла свой вклад в баланс сил в Азии.

особенно учитывая рост влияния Китая. Индия должна участвовать в

дискуссиях, относящихся к региональной стабильности, не говоря уже о том,

что необходимо и дальше укреплять двусторонние контакты между военными

ведомствами Америки и Индии.

КИТАЙ КАК ВОСТОЧНЫЙ ЯКОРЬ

Стабильного равновесия сил в Евразии не будет без достижения глубокого

стратегического взаимопонимания между Америкой и Китаем и четкого

определения растущей роли Японии. Это ставит перед Америкой две задачи:



1.определение практических параметров и допустимых пределов роста влияния

Китая как доминирующей региональной державы и 2.решение проблемы со

стремлением Японии выйти за рамки своего фактического статуса американского

протектората. Если избегать излишних опасений по поводу растущей мощи Китая

и экономического подъема Японии, то можно будет внести элементы реализма в

политику, которая должна основываться на тщательных стратегических

расчетах. Цель такой политики должна заключаться в том, чтобы склонить



мощный Китай к конструктивному решению региональных проблем и направить

энергию японцев в сторону широкого международного сотрудничества.

Подключение Пекина к серьезному стратегическому диалогу является первым

шагом в стимулировании его интереса к нахождению общего языка с Америкой.

Это отражается в обоюдной озабоченности двух стран в связи с положением в

Северо-Восточной и Средней Азии. Вашингтону необходимо также устранить

всякого рода неопределенности относительно его политики, согласно которой



есть только один Китай, чтобы еще больше не осложнять вопрос о Тайване,

особенно после того, как Китай получил Гонконг. Точно так же Китай

заинтересован в том, чтобы показать, что даже Великий Китай может сохранить

различный подход к своим внутренним политическим проблемам.

Чтобы добиться определенного прогресса, китайско-американский

стратегический диалог должен быть непрерывным и серьезным. Следуя этим

путем, даже в таких спорных вопросах, как Тайвань и права человека, можно

найти определенное решение. Китайцам необходимо сказать, что либерализация



в их стране - это не только чисто внутреннее дело, поскольку лишь

демократический и процветающий Китай имеет какие-либо шансы переманить

мирным образом Тайвань на свою сторону. Любые попытки решить проблему

воссоединения с помощью силы поставят под угрозу китайско-американские

отношения и подорвут способность Китая привлечь иностранные инвестиции.

Претензии Китая на определяющую роль в регионе и получение статуса мировой

державы уменьшатся.

Хотя Китай все больше заявляет о себе как о доминирующей в регионе

стране, вряд ли в обозримом будущем он станет мировой державой. Часто

высказываемая мысль, что следующей мировой державой станет Китай, вызывает

паранойю за пределами Китая, а в нем самом порождает манию величия. Еще

нельзя с полной уверенностью утверждать, что бурное развитие Китая будет

продолжаться на протяжении двух ближайших десятилетий. Действительно,

сохранение в течение длительного времени нынешних темпов роста потребует



чрезвычайно благоприятного сочетания таких факторов, как национальное

руководство, политическое спокойствие, дисциплина в социальной сфере,

высокий уровень сбережений, широкий поток иностранных капиталовложений и

региональная стабильность. Длительное существование комбинации всех этих

факторов вряд ли возможно.

Даже если Китаю удастся избежать серьезных политических потрясений и

сохранить свой экономический рост в течение четверти века - что под большим

вопросом, - он все равно останется относительно бедной страной. Даже при

увеличении внутреннего национального продукта в три раза уровень жизни в

Китае с его доходами на душу населения останется ниже большинства развитых

стран и значительная часть граждан будет продолжать жить в бедности. По

уровню использования телефонов, автомобилей, компьютеров и т.д. китайцы

будут отнюдь не на высоте.

За два десятилетия Китай может превратиться в глобальную военную

державу, поскольку его экономика позволит руководителям страны направлять

значительную часть внутреннего валового продукта на модернизацию

вооруженных сил, в том числе на дальнейшее развитие стратегического

ядерного арсенала. Вместе с тем следует отметить, что если Китай чрезмерно

увлечется этим, то на долгосрочном экономическом подъеме Китая это может

сказаться так же негативно, как гонка вооружений сказалась на советской

экономике. Широкомасштабное военное строительство в Китае побудит Японию

поторопиться дать соответствующий ответ. В любом случае, если не считать

ядерные силы, в течение определенного времени Китай не сможет использовать



военную мощь за пределами региона.

Великий Китай, становящийся доминирующей державой в регионе, - это

особый вопрос. Реальной сферой регионального влияния Китая, скорее всего,

станет некая часть будущей Евразии. Эту сферу влияния не следует путать с

зоной исключительно политического доминирования, какую, например, имел

Советский Союз в Восточной Европе. Это будет скорее похоже на регион, в

котором слабое государство готово платить определенную мзду с учетом

интересов, позиций и ожидаемой ответной реакции доминирующей там державы.

Короче говоря, сфера китайского влияния может быть определена как регион, в

котором первоочередным вопросом является: "А какова точка зрения Пекина на

это?"

Великий Китай, похоже, получит политическую поддержку от своей

преуспевающей диаспоры в Сингапуре, Бангкоке, Куала-Лумпуре, Маниле и

Джакарте, не говоря уже о Тайване и Гонконге. Согласно журналу Asiaweek,



общая стоимость 500 ведущих предприятий в Юго-Восточной Азии, принадлежащих

китайцам, составляет около 540 млрд. долл. Страны Юго-Восточной Азии уже

считают необходимым время от времени считаться с политическими

высказываниями и экономическими интересами Китая. Эта страна, становящаяся

мощной политической и экономической державой, может также оказывать в более

открытой форме влияние на Дальневосточную Россию, выступая спонсором

объединения двух государств на Корейском полуострове.

Геополитическое влияние Великого Китая не обязательно должно быть

несовместимым с заинтересованностью американцев в стабильной,

плюралистической Евразии. Например, растущий интерес Китая к Средней Азии

сужает возможности России в деле достижения политической реинтеграции

региона под контролем Москвы. В этой связи, и с оглядкой на Персидский

залив, растущие энергетические потребности Китая означают, что он имеет

общие интересы с Америкой в сохранении свободного доступа к нефтедобывающим

регионам и в политической стабильности там. Аналогично этому поддержка

Китаем Пакистана сдерживает стремление Индии подчинить себе последний. Это

своего рода цена, которую Индия платит за сотрудничество с Россией в

вопросах, связанных с Афганистаном и Средней Азией. Участие Китая и Японии

в развитии Восточной Сибири также может способствовать стабилизации в этом

регионе.

Суть дела в том, что Америка и Китай нуждаются друг в друге. Великий



Китай должен рассматривать Америку как своего естественного союзника как по

историческим, так и по политическим причинам. В отличие от Японии или

России Соединенные Штаты никогда не предъявляли никаких территориальных

претензий к Китаю. В отличие от Великобритании они никогда не унижали

Китай. Более того, без надежных стратегических отношений с Америкой Китай

вряд ли сможет продолжать привлекать огромные капиталовложения из-за

рубежа, необходимые для того, чтобы играть главенствующую роль в регионе.

Точно так же, без китайско-американского стратегического сотрудничества,

служащего как бы восточным якорем для развертывания американского

присутствия в Евразии, у Америки не будет геостратегии для Азиатского



континента, что, в свою очередь, лишит ее геостратегии для Евразии в целом.

Для Америки Китай, включенный в широкую сеть международного сотрудничества,

может стать важной стратегической картой - такой же, как Европа, и более

весомой, чем Япония, - в деле обеспечения стабильности в Евразии. Для

признания этого факта Китай может быть приглашен на ежегодную встречу

руководителей семи стран, тем более, что недавно такое приглашение было

направлено России.

НОВАЯ РОЛЬ ЯПОНИИ

Поскольку в скором времени в восточной части Евразийского континента

демократический плацдарм не появится, очень важно, чтобы усилия Америки по

налаживанию стратегических отношений с Китаем основывались на признании

того факта, что успешно развивающаяся в демократическом и экономическом

отношениях Япония является глобальным партнером Америки, а не расположенным



на островах азиатским союзником в борьбе против Китая. Лишь на этой основе

может быть построена система трехстороннего согласия - с одной стороны,

Америка как мировая держава, с другой стороны, Китай как региональный лидер

и, с третьей стороны, Япония как лидер в международном плане. Такое

согласие может быть поставлено под угрозу в результате любого существенного

расширения американо-японского военного сотрудничества. Япония не должна

быть непотопляемым авианосцем Америки на Дальнем Востоке, а также она не

должна быть главным военным партнером Америки в Азии. Усилия в том

направлении, чтобы Япония играла подобную роль, могут отгородить Америку от

азиатского континента, осложнить путь к достижению стратегического согласия

с Китаем и негативно сказаться на попытках Америки укрепить стабильность в

Евразии.

Учитывая холодность, с которой Япония продолжает сталкиваться в регионах

из-за своего поведения до и после второй мировой войны, ей не суждено

играть важную политическую роль в Азии. Япония не стремится к примирению с

Китаем и Кореей подобно тому, как Германия примирилась сначала с Францией,

а теперь намерена поступить таким же образом с Польшей. Подобно островной

Британии в отношениях с Европой, Япония в политическом плане мало значит

для азиатского континента. Тем не менее Токио может играть важную роль в

международном плане, тесно сотрудничая с Соединенными Штатами в таких новых

вопросах, как развитие и поддержание миротворческих процессов, избегая в

то же самое время принятия контрпродуктивных мер для утверждения себя как

региональной державы в Азии. Лидерство Америки должно направлять Японию как

раз в этом направлении.

Тем временем подлинное японо-корейское примирение внесло бы значительный

вклад в возможное объединение Южной и Северной Кореи на путях стабильности,

смягчая международные осложнения, могущие при этом возникнуть. Соединенные

Штаты должны содействовать сотрудничеству в таком направлении. Многие

конкретные шаги, начиная от совместных университетских программ и кончая

созданием объединенных военных формирований, могут быть осуществлены и в

данном случае. После объединения двух стран на Корейском полуострове

всеохватывающее и стабилизирующее в региональном плане японско-корейское

партнерство может, в свою очередь, способствовать расширению американского

присутствия на Дальнем Востоке.

Не нужно доказывать, что тесные политические отношения с Японией в

интересах глобальной политики Америки. Но станет ли Япония американским

вассалом, соперником или партнером, зависит от способности американцев и

японцев вырабатывать общие международные цели и проводить разделительную

линию между стратегической миссией США на Дальнем Востоке и притязаниями

японцев на глобальную роль. Для Японии, несмотря на дебаты в стране по

поводу внешней политики, отношения с Америкой остаются главным элементом



для определения путей международного развития. Дезориентированная Япония,

либо склонная к перевооружению, либо стремящаяся к сепаратным

договоренностям с Китаем, будет означать конец американской роли в

азиатско-тихоокеанском регионе и потерю перспектив на достижение

стабильного трехстороннего соглашения между Америкой, Японией и Китаем.

Дезориентированная Япония будет скорее похожа на беспомощного кита,

опасно мечущегося после того, как он оказался выброшенным на берег. Для

того чтобы Япония обратила свой взор на страны, расположенные не только в

Азии, нужны побудительные мотивы, а также специальный статус для нее,

который обеспечивал бы ей возможность отстаивать свои национальные

интересы. В отличие от Китая, который может добиваться статуса мировой

державы лишь после того, как станет региональной державой, Япония может

приобрести мировое влияние только в том случае, если сначала воздержится от

попыток стать региональной державой.

Все это доказывает, что для Японии более важно понимать, что ее роль

особого партнера Америки в мировых делах будет приносить и политические

дивиденды, и экономическую пользу. С этой целью Соединенные Штаты должны

стремиться к заключению американо-японского соглашения о свободной

торговле, которое создаст общее американо-японское экономическое

пространство. Подобный шаг, который зафиксировал бы укрепляющиеся связи

между экономиками двух стран, послужит для Америки надежной опорой в деле

расширения своего присутствия на Дальнем Востоке, а для Японии - основой

развития конструктивных контактов в мировом масштабе.

ТРАНСКОНТИНЕНТАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

В долгосрочном плане стабильность в Евразии можно будет укрепить путем

создания, вероятно, в начале следующего века трансъевразийской системы

безопасности. Такая система может включать расширенную НАТО, связанную



кооперативными соглашениями о безопасности с Россией, Китай и Японию.

Однако, чтобы добиться этого, американцы и японцы сначала должны начать

трехсторонний диалог с Китаем о политической безопасности. В таких

переговорах о безопасности между Америкой, Японией и Китаем могут принять

участие и другие азиатские страны, а позднее это может привести к диалогу с

Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе. А это, в свою

очередь, может открыть путь к проведению целого ряда конференций с участием

стран Европы и Азии по вопросам безопасности. Таким образом, начнет

обретать черты трансконтинентальная система безопасности.

(С) "Независимая газета", 1997. Права на английский текст и русский

перевод (автор перевода - Виктор Спиридонов) в Российской Федерации.

(C) Электронная версия "НГ" (ЭВНГ).

Номер 201 (1526) от 24 октября 1997 г., пятница.

http://www.ualberta.ca/~khineiko/NG_97_99/1148097.htm

____________»»»»»»»»» __________________

27 ноября 2009, 18:24

Расширение НАТО и нарушенные обещания Запада («Der Spiegel», Германия )

.Президент России Дмитрий Медведев обвиняет Запад в нарушении обещаний, которые он дал после крушения «железного занавеса», утверждая, что присоединение к НАТО стран Восточной Европы противоречило обязательствам, взятым на себя западными государствами в ходе переговоров о воссоединении Германии. И недавно обнародованные документы из западных архивов подтверждают его слова.

Пожалуй самое бурное возмущение в связи с продвижением НАТО на Восток в России выражает Виктор Баранец. Этот популярный обозреватель таблоида «Комсомольская правда» с многомиллионной читательской аудиторией любит обличать «хитрость и нахрапистость» западного военного альянса. России, считает он, пора перестать относиться к НАТО как к партнеру. Баранец - полковник в отставке, работавший в пресс-службе Министерства обороны при первом президенте России Борисе Ельцине - задает риторический вопрос: как можно думать о совместных учениях с Западом, раз он обманывает Москву. «Североатлантический альянс уперся стволами своих пушек в наши границы», - отмечает он, нарушив при этом все обещания, что давались в ходе воссоединения Германии.

Все политические партии в Москве - от «Патриотов России» и коммунистов до путинских "единороссов» - придерживаются такой же позиции: Запад не сдержал слово и обманул Россию, воспользовавшись ее тогдашней слабостью. В начале ноября, давая интервью Spiegel в своей подмосковной резиденции, президент Медведев тоже заметил: «Мы считали, что в результате падения Берлинской стены место России в Европе будет определено несколько иначе». И что же Москва получила в итоге? «Ничто из того, в чем нас заверяли, в частности, что НАТО не будет до бесконечности расширяться на восток, и что наши интересы будут неизменно учитываться».


Различные версии

Вопрос о том, что же именно было обещано Москве в 1990 г., вызывает споры, касающиеся не только исторических фактов, но и чреватые далекоидущими последствиями для будущих отношений между Россией и Запада. Но что же на самом деле тогда произошло?

Версии непосредственных участников событий различаются. Михаил Горбачев, занимавший тогда пост президента СССР, в ходе нашей беседы в Москве категорически утверждал: конечно, ему пообещали, что НАТО « даже на палец» не продвинется на восток. В то же время бывший горбачевский министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе, с которым мы связались в столице Грузии Тбилиси, говорит, что подобных заверений от Запада советская сторона не получала. Для нас тогда и распад Варшавского договора казался «немыслимым», вспоминает он.

Тогдашний американский коллега Шеварднадзе - бывший госсекретарь Джеймс Бейкер (James Baker), много лет отрицал наличие каких-либо договоренностей на этот счет. Бывший посол США в Москве Джек Мэтлок (Jack Matlock), напротив, говорил, что Москве были даны «четкие обещания». Наконец, Ганс-Дитрих Геншер (Hans-Dietrich Genscher), возглавлявший в 1990 г. внешнеполитическое ведомство ФРГ, опять же утверждает, что подобных обязательств Запад на себя не брал.

Побеседовав со многими очевидцами и внимательно изучив рассекреченные британские и германские документы, мы пришли к однозначному выводу: Запад, несомненно, делал все возможное, чтобы создать у Советов впечатление, что присоединение к НАТО таких государств, как Польша, Чехословакия или Венгрия, исключено. В частности, 10 февраля 1990 г. состоялась встреча Геншера и Шеварднадзе (она продолжалась два с половиной часа - с 16:00 до 18:30). Как явствует из рассекреченной совсем недавно немецкой записи беседы, министр иностранных дел ФРГ заявил: «Мы понимаем, что в связи с членством объединенной Германии в НАТО возникают сложные вопросы. Для нас, однако, несомненно одно: НАТО не будет расширяться на восток». А поскольку главной темой разговора было будущее Восточной Германии, Геншер специально оговорился: «Что касается нерасширения НАТО на восток, то эта формула имеет всеобъемлющее значение». Шеварднадзе ответил: он верит «всему, что сказал министр».

Ни слова

В 1990 г. состоялась серия важнейших переговоров. Вашингтон, Москва, Лондон, Бонн, Париж, Варшава, Восточные Берлин и другие столицы вели бурные дебаты об объединении Германии, всеобщем разоружении в Европе и Парижской хартии Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Советы настаивали, чтобы все договоренности фиксировались в письменной форме - даже если речь шла о судьбе советских военных захоронений на территории ГДР. Однако ни в одном из соглашений и договоров, заключенных в тот период, ни словом не упоминается о расширении НАТО в Восточной Европе. Поэтому, утверждает Запад, у Москвы сегодня нет оснований для жалоб. В конце концов, западные государства не подписали ни одного документа, касающегося продвижения альянса на восток. Но насколько обоснована эта жесткая позиция?

В начале 1990 г. Советский Союз еще был сверхдержавой, чьи войска по-прежнему стояли на Эльбе, а в Восточном Берлине у власти оставался Ганс Модров (Hans Modrow), бывший первый секретарь Дрезденского окружного комитета СЕПГ - гэдээровской коммунистической партии. Впрочем, скорый конец восточногерманского государства уже можно было предвидеть. Союзников ФРГ в Париже, Лондоне и Вашингтоне волновал вопрос о том, сможет ли объединенная Германия войти в НАТО, или, как уже случалось в прошлом, она будет проводить политику балансирования между Востоком и Западом. Геншер хотел расставить все точки над «i», и прямо заявил об этом, выступая 31 января в баварском городке Тутцинге. Именно для того, чтобы покончить с неопределенностью, подчеркнул он, Германия после воссоединения должна войти в НАТО.

Проявляя осторожность

Но как можно было убедить советское руководство поддержать подобный вариант? «Я хотел помочь им преодолеть этот барьер», - рассказывал Геншер в интервью Spiegel. Поэтому в своей речи в Тутцинге министр иностранных дел ФРГ пообещал, что «расширения юрисдикции НАТО на восток, т.е. ближе к советским границам» не будет. Восточная Германия не войдет в военную организацию НАТО; кроме того, двери альянса останутся закрытыми для стран Восточной Европы.

Геншер хорошо помнил, что произошло во время Венгерского восстания 1956 года: некоторые его участники объявили о намерении присоединить страну к НАТО, дав Москве предлог для военного вмешательства. Поэтому в 1990 г. Геншер старался дать понять Горбачеву, что ему не стоит опасаться аналогичного развития событий в странах советского блока. Запад, намекал он, намерен сотрудничать с СССР в проведении реформ, а не выступать его противником.

План, анонсированный в Тутцинге, не был согласован с канцлером и союзниками ФРГ, поэтому Геншер потратил несколько дней на то, чтобы заручиться их поддержкой. Как писал позднее глава аппарата западногерманского МИДа Франк Эльбе (Frank Elbe), министр «проявлял осторожность, словно гигантское насекомое, обследующее окрестности усиками и готовое отскочить назад, натолкнувшись на препятствие». Госсекретарь Джеймс Бейкер - прагматичный техасец - судя по всему «сразу же поддержал идею Геншера», вспоминает Эльбе. 2 февраля главы двух дипломатических ведомств, скинув пиджаки, расположились у камина в вашингтонском кабинете Бейкера, и начали обсуждать международные проблемы дня. Они быстро пришли к выводу, что расширения НАТО на восток допускать нельзя. «Это было абсолютно ясно», - комментирует Эльбе.



Развеять опасения русских

Вскоре к согласованной позиции ФРГ и США присоединился и министр иностранных дел Великобритании Дуглас Хэрд (Douglas Hurd). Как видно из недавно обнародованного документа германского МИДа, Геншер в ходе встречи со своим - сравнительно прогермански настроенным - британским коллегой в Бонне 6 февраля 1990 г. проявил редкую откровенность. Дело было накануне первых свободных выборов в Венгрии, и Геншер прямо заявил: Москве необходима «уверенность, что Венгрия не войдет в западный альянс, если власть в Будапеште сменится». Необходимо дать Кремлю заверения на этот счет, пояснил глава германского МИДа. Хэрд согласился.

Но предусматривалось ли, что подобные заверения будут оставаться в силе до бесконечности? Очевидно, нет. Когда министры перешли к обсуждению ситуации в Польше, Геншер, согласно британской записи беседы, заметил: если Польша выйдет из Варшавского договора, Москве нужны гарантии, что Варшава «не вступит сразу же в НАТО». Судя по всему, присоединения Польши к альянсу когда-нибудь в будущем он не исключал.

По логике, именно Геншер должен был представить свой план в Москве. Из всех глав внешнеполитических ведомств западных держав он дольше всего занимал свой пост, у него был налажен особенно хороший контакт с Горбачевым и Шеварднадзе - наконец, авторство инициативы тоже принадлежало ему. Однако Бейкер захотел сам поставить этот вопрос в ходе очередного визита в Москву.



«На американских политиков полагаться нельзя»

Слова, произнесенные госсекретарем 9 февраля 1990 г. в великолепном Екатерининском зале Кремля, известны точно. Бейкер заявил: если Советы согласятся с членством объединенной Германии в Атлантическом альянсе, «не произойдет распространения юрисдикции или присутствия НАТО ни на один дюйм в восточном направлении». Москва рассмотрит этот вариант, ответил Горбачев, но добавил: «Любое расширение зоны НАТО неприемлемо».

Даже сегодня, двадцать лет спустя, Горбачев не может вспоминать об этом эпизоде без возмущения. «На американских политиков полагаться нельзя», - заметил он в интервью Spiegel. Бейкер, в свою очередь, теперь дает иное толкование своему тогдашнему заявлению, утверждая, что имел в виду лишь предоставление Восточной Германии особого статуса в рамках альянса - не более. Однако Геншер, встретившись с Шеварднадзе на следующий день, четко подтвердил: речь идет о Восточной Европе. Собственно именно этот вариант, а не только ГДР, предусматривала вся логика западного плана. Если его авторы были готовы предоставить Восточной Германии особый статус в НАТО, чтобы не провоцировать советское руководство, то отказ от расширения альянса на восток тем более должен был распространяться и на такие страны, Венгрия, Польша и Чехословакия, непосредственно граничившие с СССР.

Когда западные министры иностранных дел снова встретились через несколько недель, их дискуссия, насколько можно судить по недавно рассекреченному документу германского МИДа, приобрела еще более конкретный характер. Бейкер заметил: судя по всему «страны Центральной Европы желают вступить в НАТО». Этого вопроса, ответил Геншер, «на данном этапе касаться не следует».



Со знаком плюс

Сегодня тогдашние политические лидеры - люди преклонного возраста, которым, возможно, уже непросто вспомнить в точности, что происходило 20 лет назад. Кроме того, все они хотят остаться в истории «со знаком плюс». Горбачев не желает приобрести репутацию человека, не сумевшего плотно затворить дверь перед распространением НАТО на восток. Геншер и Бейкер стремятся избежать обвинений в том, что они заключали сделки с Москвой через головы чехов, поляков и венгров. Что же касается Шеварднадзе, то он давно уже не видит «ничего страшного» в экспансии НАТО - и неудивительно, ведь его родина Грузия сегодня жаждет присоединиться к альянсу.

В 1990 году, однако, у них были иные интересы. Бонн и Вашингтон добивались скорейшего объединения Германии. Через несколько дней после переговоров в Кремле Геншер, Бейкер и Шеварднадзе вместе с коллегами - министрами иностранных дел всех стран НАТО и Варшавского договора - собрались в канадской столице Оттаве на конференции по разоружению.

В ходе встречи оба немецких министра иностранных дел (внешнеполитическое ведомство ГДР тогда возглавлял Оскар Фишер (Oskar Fischer), политик из близкого окружения бывшего восточногерманского лидера Эриха Хоннекера) в кулуарах и на официальных заседаниях встречались с коллегами из четырех держав-победительниц во Второй мировой войне, и, в различных составах, обсуждали будущее Германии. В итоге был согласован следующий механизм: решения по «внешним» аспектам воссоединения страны, например, блоковой принадлежности и численности вооруженных сил, будут приниматься в ходе переговоров по формуле «два плюс четыре».



Зондаж в Москве

Сегодня Геншер утверждает: все ключевые вопросы должны были решаться именно в этом формате, а в ходе переговоров о запрете вступления восточноевропейских государств в НАТО даже не упоминалось. Это подтверждают и другие участники.

Но что тогда означали заявления Геншера в ходе беседы с Шеварднадзе 10 февраля 1990 г.? Сейчас Геншер говорит, что это был лишь «зондаж» перед началом самих переговоров, призванный выяснить советскую позицию по «блоковому вопросу» и определить, какое пространство для маневра она допускает. Такова официальная версия событий. Однако она - далеко не единственная.

Один дипломат из германского МИДа, например, утверждает: договоренность между сторонами наверняка была. Советы вряд ли согласились бы участвовать в переговорах «два плюс четыре», если бы знали, что НАТО рано или поздно примет в свои ряды Польшу, Венгрию и другие страны Восточной Европы. Переговоры с Горбачевым и без того шли непросто: западным политикам приходилось неоднократно заверять его, что они не намерены - как выражался тогдашний президент США Джордж Буш-старший - извлекать «односторонние преимущества» из сложившейся ситуации, и что «никаких изменений в соотношении сил» между Востоком и Запрадом не произойдет (это уже фраза Геншера). Поэтому сегодня Россия несомненно имеет определенные основания ссылаться как минимум на «дух» соглашений 1990 года.



Полный абсурд

В конце мая 1990 г. Горбачев наконец согласился с членством объединенной Германии в НАТО. Но почему они с Шеварднадзе не добились от Запада письменных гарантий нерасширения альянса - ведь у них на руках тогда были все козыри? «В начале 1990 года Варшавский договор еще существовал, - объясняет сегодня Горбачев. - Сама мысль о том, что входящие в него страны могут присоединиться к НАТО, казалась тогда полным абсурдом».

У некоторых ведущих западных политиков в тот период возникло впечатление, что кремлевский лидер и его министр иностранных дел попросту игнорируют реальность, ставят «психологический блок» мыслям о том, что Советский Союз теряет позиции мировой державы. С другой стороны, республики Балтии еще входили в состав СССР, и от членства в НАТО их, казалось, отделяла дистанция в несколько световых лет. Кроме того, в некоторых государствах Восточной Европы к власти пришли пацифисты-диссиденты - люди вроде тогдашнего президента Чехословакии Вацлава Гавела, который выступал за роспуск не только Организации Варшавского договора, но и НАТО.

В те времена ни одна страна Восточной Европы еще не стремилась в Атлантический альянс, да и сам он отнюдь не жаждал принимать в свои ряды новых членов. Слишком уже это была дорогостоящая затея, способная к тому же спровоцировать Москву, и, если уж начистоту, вряд ли западные правительства могли всерьез ожидать, что французские, немецкие и итальянские солдаты будут готовы рисковать жизнью, чтобы защитить Польшу или Венгрию.

Затем, в 1991 г., Советский Союз распался, а война в Боснии, уносившая тысячи жизней, породила опасения относительно «балканизации» Восточной Европы. Кроме того, новый президент США Клинтон, вступивший в должность в январе 1993 г., пытался найти для западного альянса новую «миссию». Все вдруг бросились в НАТО, и уже скоро сам Атлантический блок готов был распахнуть двери перед любым претендентом.

До начала «спора о 1990 годе» оставалось уже недолго.



Перевод с немецкого: Кристофер Салтэн (Christopher Sultan)Читать полностью: http://rus.ruvr.ru/2009/11/27/2432949/
Тезис Креймера прост и понятен: заявления российской стороны (в частности, недавние ― министра иностранных дел Сергея Лаврова) о том, что Соединённые Штаты, взяв на себя обязательства не принимать в НАТО бывших членов Организации Варшавского договора (ОВД), впоследствии последовательно их нарушали, не соответствуют действительности, ибо на деле подобных заверений ни Америка, ни Европа Советскому Союзу не давали.

……американская сторона в феврале 1990 года дала СССР устные заверения, что в случае вступления объединённой Германии в НАТО последняя не будет продвигаться на Восток и останется в своих прежних границах. И цитаты, подтверждающие это, приводит сам Креймер, пытающийся доказать совершенно противоположный тезис. http://www.chaskor.ru/article/bortsy_za_diskurs_11429







База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница