Интервью Львов, 17-е июля 2002-го года. Здравствуйте, назовите, пожалуйста себя, как вас зовут?



Скачать 387.22 Kb.
страница1/3
Дата26.10.2016
Размер387.22 Kb.
  1   2   3



Григорий Сирота. Интервью

Григорий Сирота

Интервью


Львов, 17-е июля 2002-го года. Здравствуйте, назовите, пожалуйста себя, как вас зовут?

Гришей зовут дома, а для знакомых меня зовут Григорий Давыдович, фамилия моя Сирота.



Где вы родились?

Я родился в Хмельницкой области в селе Замехово Ново-Ушицкого района в 1916-м году, 15-го марта, как раз в день Пурим.



Из какой вы семьи? Кто были ваши родители?

Мои родители: отец, Давид Моисеевич.



А как его звали в селе?

В селе его звали Дубель. Мать у меня Сара Яковлевна, рождения 1879-го года. По числу и году она родилась вместе со Сталиным, и она всегда это подчеркивала.



Она очень уважала Сталина?

Да, потому что он говорил, по крайней мере, что нету розни между национальностями, что он выступает за все нации одинаково. Ну, а как на деле было, мы все знаем хорошо.



А отец когда родился?

Отец родился на три года раньше. На три или четыре, я точно не могу сказать.



Из каких они были семей, отец из какой семьи?

Мне трудно сказать, я этим никогда не интересовался. Но, по крайней мере, это была семья, которая занималась каким-то мелким ремеслом или мелкой торговлей, как и все евреи в этих провинциальных городках.



А что это было за село, в котором вы родились?

Село было Замехово. Там жили украинцы, евреи, поляки, русские и даже две семьи цыган. Вражды между нациями, между людьми не было. Так, все праздники религиозные и советские встречались спокойно, с благожелательным отношением к нации, именно к нации. Но, как правило, в праздничные дни были пьянки…


Среди евреев тоже?

Среди евреев тоже. И драки были, все ходили с опухшими лицами. На следующий день обнимались, жалели, что произошло, но до следующего праздника, и снова все повторялось, как обычно.



Евреи жили отдельно, обособленно?

Да. Евреи жили, как бы сказать, в местечковой зоне. А вокруг их это все были украинцы, русские, поляки.



Какие дома тогда были у евреев?

Значит так, большинство еврейских домов, это были бедные, требующих большого ремонта. Полы – в одной комнате доски, а в другой комнате – глиняные полы. Мне самому приходилось смазывать эти глиняные полы специальной смесью глины и там еще какой-то. В каждом доме, еврейском, или лавочка была, или мастерская швейная, или булочная, или жестянщика, кузнеца… В общем, это был жилой и промышленный раздел, собственно говоря, этого жилья.



А в вашем доме какая была лавочка или мастерская?

У нас не было ни лавочки, ни ремесла, потому что отец работал на мельнице, сперва у помещика, а потом у государства. Он уходил на работу когда мы еще спали, а возвращался, когда мы уже ложились спать. Это был большой-большой труженик.



В доме на каком языке говорили?

Только на еврейском, хотя мать знала прекрасно и украинский, ну и русский, немножко. Отец так, украинский и еврейский.



Приходили к отцу, мельнику, только евреи молоть?

Мололи, в основном, только крестьяне. В основном, только они. И отношение к отцу как исключительно, я могу сказать, доброжелательное и уважительное. Никогда не было, чтоб его оскорбляли по национальности или по работе, ни в коем случае, даже в 33-м голодном году мы выжили только благодаря тому, что крестьяне помогали отцу и картошкой и мукой, пускай ржаной, неважно, фруктами, овощами. Они поддерживали семью именно потому, что они относились уважительно к моим родителям, и к маме, и к отцу.



Вокруг вашего дома был сад, огород?

Был маленький огород. Мама упражнялась там. Выращивала лук, редиску, петрушку, укроп…



Картошку?

Нет, картошку практически нет. Там, может быть, было 2-3 куста ради того, чтоб занять площадь. Там был небольшой участок.



Какую-нибудь живность держали?

Да. Значит, у нас всегда была одна, а то и две коровы. И была птица, куры. Их было у нас прилично, больше 20-ти, так что мы имели и мясо и яйца, и сметану, и масло, и молоко.



А соблюдали кашрут?

Мать с отцом были очень религиозными людьми. Эта пунктуальность вызывает удивление. Обычно в пятницу мать ставила два серебряных подсвечника, одевалась в самое чистое, причесанная, она была красивая женщина, добрая, ставила эти подсвечники, говорила какую-то молитву тихо, и как бы руками обнимала огонь этих свечей. Отец после прихода, он обычно приходил поздно, в пятницу он приходил раньше, ходил в синагогу, приходил домой, мать накрывала на стол, ужинали. А на субботу она готовила пищу так, что все это запихивалось в печку, печка замазывалась специальной задвижкой с глиной и на субботу, готовить нельзя было, пища была горячей, как будто только сейчас изготовлена она.



А открывать печку было можно?

Можно, открывала все она. А как же? Кушать-то надо.



Отец ходил в синагогу?

Да.


Была синагога у вас в селе?

У нас была синагога, была церковь, был костел. Все эти учреждения религиозные содержались в абсолютном порядке, чистоте и бережном отношении людей, как со стороны русских, так со стороны украинцев, поляков, так же и со стороны евреев к религиозным культам, что ли, других национальностей. Ну, костел и церковь.



Скажите, вы с отцом ходили в синагогу?

Да, когда был мальчиком, ходил в синагогу. Я точно не могу припомнить, что это было, но в 13 лет мы ходили в синагогу, отец приносил четвертушку водки, мне навязывали с ремешками на руку, на голову такие…



Бармицва была, вас сделали совершеннолетним.

Совершенно точно. Вот, это я помню.



Вы помните, что вы учили? Вы учили тогда что-то?

Я абсолютно читал Тору, свободно, и все понимал. Это я сейчас стал таким, не помнящим.



Отец был… с покрытой головой всегда ходил?

Отец в такие дни всегда ходил с покрытой головой.



Что он носил на голове?

Кепку, а зимой шапку.



Мама была в косынке?

Мама ходила без косынки, у нее был красивый черный волос вообще. Она не носила.



И парик нет?

Нет, понятия не имели, это сейчас парики, а тогда это зачем нужен был парик? Они и так красивые были.



Они были грамотными людьми?

Мать выписывала газету «Дер Эмес»…



Вы сразу переводите.

«Дер Эмес» – это «Правда», «Дер Штерн» – это «Звезда». Книги она читала запоем.



На каком языке?

На еврейском языке. Она свободно владела украинским языком. И если ей попадалась интересная книга, она читала.



Отец тоже читал?

Отец меньше читал, вообще, книг он не читал, а газету просматривал. То, что было интересно, он запоминал, делился с матерью.



А в чем готовила, на чем готовила мама?

У нас были глиняные горшки. И готовила она всегда в печи, а зимой – в обогревательной печке. Вкусная была пища, очень.



А что она готовила, какие блюда? Вот, какой-то праздник вспомните.

Ну, значит, так. В Пейсах она готовила клейдалы, так называемые.



Что это такое?

Это круглые такие шарики, изготовленные из муки мацы. Но она готовила их очень искусно. Я попробовал сейчас сделать, у меня ничего не получилось.



А кто делал мацу?

Был специальный, за месяц до Пасхи, нанимался дом, так, печь, там выселялись, по согласию, уходили из этого дома, этот дом был освобожден и там пекли мацу. Я сам очень любил заниматься этим делом. Свежая, пахнущая маца – объеденье!



Ходили только женщины, или?..

И те, и другие ходили.



У вас были друзья только еврейские ребята?

Нет. У меня были друзья и украинские, и еврейские, даже поляки.



С ними на каком языке вы говорили?

Разговаривали мы с ними на русском языке.



У вас речка была, в вашем селе?

Маленькая речка, неглубокая, маловодная.



Вы ходили купаться туда?

Мы ходили купаться, был пруд, большой пруд. С речки был сделан отвод, вода протекала через пруд на мельницу, так что была (нрб).



Вот там, где папа работал?

Нет, эта была в селе. Папа работал в другом селе. А там, где мы жили, там мельница была своя.



Так папа ходил в другое село на мельницу?

Да.


А почему вы там не жили, возле мельницы?

Жили мы до окончания гражданской войны.



В том селе?

В том селе.



А то село как называлось?

То село называлось Щербовцы. Но дело все в том, что после гражданской войны у нас было много формирований бандитского типа. Они грабили, они убивали, они калечили людей, особенно евреев. И мы спасались только оттого, что нас спасали местные жители, украинцы этого села. И мы вынуждены были поменять место жительства. И мы переехали из Щербавцы в Замехово.



А в Щербовцах евреев было мало?

Там вообще не было, кроме нашей семьи никого не было, одна семья была.



То есть родились вы, в общем-то, в Щербовцах?

Фактически, да.



Это рядом?

Километра два. Там села такие, что они цепляются как бы ниткой. Идет одно село, другое… Ни границ, ничего нет.



Местность красивая?

Очень красивая местность. Очень вкусная вода. Вот, мы ночью вставали, пить хочется, пьешь воду, как будто кто-то ее чем-то… с сахаром. Прекрасная, кристально чистая вода. Там бы поставить завод, и можно было бы… Самая была бы лучшая вода.



Семья мамы была более образованной, чем семья отца? Вы не знаете, из какой она семьи?

Я не могу этого сказать, потому что они никогда не вели разговор по этому поводу.



Вы когда-нибудь видели ее братьев, сестер?

Я видел один раз в селе Калюс, где жила моя сестра с семьей. Там жил брат мамин. Но он был очень больной, и поэтому встреча с ним была очень непродолжительной. Он жил в сосновом бору, его вывезли для лечения. И там 2 или 3 раза мы с ним поговорили и больше не встречались.



А кто он был, вы не знаете? И как его звали?

Не припомню. Но он занимался виноделием. Это там край, где виноград, и он занимался виноградным… изделием. А сын его, потом, когда я уже работал в Госбанке, приехал на проверку, и как раз в этом подвале пробовали эти бочки с вином. Их было столько, что мы, пока дошли до последней, на ногах не стояли.



А кем был его сын? Тоже…

Тот же самый винодел.



Это ваш двоюродный…

Да.


Больше вы с ним не встречались?

Не встречались.



Как его звали, этого сына?

Не помню. Или Яша, или Миша. Вот.



Мама с соседями, с приятелями говорила тоже на идиш?

Маму очень уважали в нашем селе. Она не была болтушкой, не любила пустобрехов, никаких сплетен, она была начитанной, грамотной и, самое главное, что она все отдавала семье. Она учила нас, ребят, не врать, потому что единожды совравши, всю жизнь будешь лгать, она учила нас мыть посуду, убирать, ухаживать за скотиной, стирать, печь хлеб, готовить пищу. В общем, она учила нас всему тому, что нужно в быту. Она никогда не могла подумать, что мне придется столько служить, уйти от семьи и все, поэтому она готовила нас для жизни именно в том кругу, в тех условиях, в которых она сама находилась.



Мама дружила с соседями?

Она со всеми находилась в очень хороших отношениях была людьми, со всеми. У нее не было такого, что этот был богач, а этот – бедный, этот – больной, а этот – здоровый. Она одинаково относилась ко всем людям, поэтому ее уважали очень.



Сколько комнат было в вашем доме?

Значит, у нас было три комнаты и кухня. Но этот дом был у нас продан с торгов за неуплату налога, большого налога, который был определен каким-то заезжим чиновником финансовым, и мы не могли выплатить этих денег.



В каком году это было?

Это было где-то в начале 30-х годов. Это когда началось раскулачивание, вот это вот все, вот тогда и произошел этот срыв у нас. И мы переселились в совершенно неприспособленное однокомнатное помещение с кухней. Жуткие условия были там. Спустя 2 или 3 года, когда умерли родители зятя, мы переселились в их квартиру. Там уже были 2 комнаты и кухня. Но пол был в одной комнате глиняный, а во второй комнате был пол, настланный досками. Кухня посередине.



То есть, как бы две половины?

Ну, да.


А крыша была из чего сделана?

Крыша у нас была из черепицы. И была кровля, железная кровля.



А тот вот, первый дом, до 30-х годов, это был хороший?

Это был очень хороший, снится до сих пор. Никакие другие квартиры, только это снится.



Расскажите, что стояло в одной комнате, в другой комнате.

Значит, в одной комнате, в первом доме нашем, стол, кушетка, стол обеденный, кушетка и…как он теперь называется?..



Буфет?

И буфет, так, керосиновая лампа, серебряные подсвечники, стулья…



Венские?

Я уже и не помню, нормальные стулья были, хорошие. А в другой комнате – две кровати, для отца и для матери. И там больше ничего не было.



А в третьей были дети, да?

Нет. В этой первой комнате, в столовой, на этой кушетке спал старший брат.



Как его звали?

Миша. На кухне была такая лежанка. На этой лежанке я спал, а Яша спал со мной. А сестра была замужем уже, потому я ее очень плохо помню.



Расскажите о ваших сестре, о брате. Сестру как звали?

Сестру звали Рахиль. Она закончила гимназию.



Где?

Это еще при царе.



Какого года она?

Она 1902-го года. Очень симпатичная, красивая женщина была. Она потом, после краткосрочных курсов стала преподавать в младших классах семилетней школы.



Какой, еврейской или обыкновенной?

Обыкновенной украинской школы.



А где она закончила гимназию? Где была гимназия?

Вот этого я вам не скажу. Или в самой Новой Ушице, или где-то дальше, я не могу сказать, я не знаю. Но то, что она кончила гимназию, это я знаю. Муж ее работал на табачной фабрике резчиком табака.



А где была табачная фабрика?

В Калесе.



А Калес, это недалеко от вас?

28 километров. А сейчас эта фабрика выпускает папиросы и называется или «Подолье», или еще как-то, по-другому, но именно на этой фабрике.



И там они жили потом. Она рано вышла замуж?

Она вышла замуж, сейчас я вам скажу, в 22-м или в 23-м году, потому что Яша появился в 24-м.



И ушла вот туда, к мужу?

Нет, они переехали туда. Они поженились в Замехове.



А вы помните ее свадьбу?

Я помню их свадьбу.



Это была еврейская свадьба?

Еврейская.



Расскажите мне о ней.

Не знаю, насколько я помню.



Вот, настолько и расскажите.

В передней комнате, большой, стояли столы. Были приготовлены вина, настойка вишневая, водка была. По-еврейски штрудель, я, может быть, и не точно (нрб). Пекут его из вишни с сахаром там, медом… В общем…



Орехи?

Орехи, да. Это пища богов! Это было на столе. Фаршированная рыба. Играл оркестр духовой.



Духовой даже?

Духовой оркестр, приехал где-то километров за 20. Были танцы.



Что танцевали?

Я помню, «Шеер» назывался, «Ножницы», что ли, по-русски если перевести. Это красивый еврейский танец. Ну, потом по кругу ходили, танцевали. Ну, я все танцы не помню, но помню, когда мы танцевали с братом с Яшей, вальс, и вопрос стал ведущего. Он хотел быть ведущим, и я. И на этой почве мы друг другу съездили по морде.



А раввин был на свадьбе?

У нас раввина как такового не было. У нас был шойхет, так. Это тот, который резал, приходили к нему, кур, птицу, короче говоря. Ну, и ясники его приглашали на работу, всегда. Он выполнял все (нрб).



И была хупа на этой свадьбе? Как-то там торжественно, ну, по еврейскому обряду?

Да, по еврейскому обряду. Их венчали возле синагоги. Там ставили такую, 4… этих…



Столбика.

4 столбика, а эти столбики были накрыты специальным таким красивым покрывалом. Ну, и там раввин, или, может, этот самый шойхет, читали молитву, это все торжественно, туда и обратно, с музыкой, в сопровождении всех жителей, кто был приглашен, кто не был – все ходили смотреть.



Она была красивая невеста?

Вообще она красивая была. Милая женщина. Я очень любил ее, и ребята…



У нее потом были дети?

Как же, у них два сына было. Яша был и Миша. Яша, это был виртуоз на инструментах струнных. Он до того хорошо играл, что слушали его с большим удовольствием. Он выполнял любой заказ. Он мог стать великим музыкантом. Я в этом уверен. А второй – нет, тот был спокойный, книжку читать, что-то мастерить…



Сколько им было лет?

Яша был 24-го года рождения, а Миша был 28-го года рождения. Ну, на фотографии вы ж видите, они красивые ребята, спокойные, воспитанные с большим уважением и к младшим, и к старшим.



Что с ними?

Они все вместе погибли в 42-м году. Немцы построили гетто (нрб) в Новой Ушице. Туда сгоняли всех евреев, и старых, и молодых, и больных, и здоровых. (нрб). Нам показывали то место, где их расстреливали. Ну, это картина страшная. А потом в лесу – братские могилы. Мы с братом ездили туда в 59-м году, потом в 61-м году. Больше мы туда не ездили, а надо бы съездить, поклониться.



Скажите, пожалуйста, а эта старшая сестра, а кто еще был?

Был у меня еще старший брат Миша.



Как его в семье называли?

Его так и звали, Миша.



Какого он года рождения?

Он 9-го года рождения. Я мало о нем могу рассказать, потому что, будучи секретарем сельсовета, он выдал две справки своим товарищам, украинцам. А по тем временам выезд из села, нельзя было выехать из села, и только, имея на руках такие справки, они могли выехать. За эти справки его судили, и он отбывал срок наказания в Днепропетровской колонии, работал на заводе имени Петровского. Я к нему один раз приехал. Мы были с ним три дня, и, пожалуй, это последний раз, когда мы с ним встречались, больше мы с ним не встречались. Это был 34-й год. Я был в Днепропетровске…



А когда это получилось, с этими справками?

А справки он выдал в 33-м.



И что с ним, вы не знаете?

Больше я не знаю ничего. Он уехал в город Улан-Удэ, это по рассказам Яши, брата. По его же запросу, он мне сказал, что он погиб на войне. Какая у него была семья, была ли семья, понятия не имею. А брат Яша…



Яша самый младший?

Нет, самый младший – я.



А Яша когда родился?

Яша в 13-м году родился. Он закончил педагогический техникум, он учился в украинской школе. Закончил педагогический техникум, работал учителем в Варынинском районе бывшей Каменец-Подольской области, был призван в армию, служил на Тихоокеанском флоте. За войну на Хасане он был награжден Орденом Красного знамени. У него высшее образование. После службы, после увольнения, работал в институте педагогическом, преподавал историю.



Где, в каком городе?

В городе, там военно-морская база, в городе Лиепая.



В Прибалтике?

В Прибалтике. Вот оттуда он уехал в Израиль. В Израиле он прожил 4 года, болезнь сердца и он умер. Письмо получил, что его похоронили по всем еврейским обычаям, все как положено.



У него семья большая?

У него сын, инженер-полковник, военный строитель, две дочки, Лариса и Мира, обе учились в Риге, в институте. На Новый год они собирались ехать домой, встретить Новый год с родителями. Во время посадки самолета, авиационная катастрофа, девушки погибли. Мы были с женой на этих похоронах. Там целая выделена территория на кладбище, где хоронили этих погибших.



Это было в каком году?

Это в 63-м году. 1963-й год.



А сын Яши тоже в Израиле сейчас, сын вашего брата?

Нет, он в Калининграде. У него уже свои… Он уже дед, то же самое. Переписки с ним мы не ведем, последний был разговор, когда он позвонил и сказал, что брат умер, и все.



Брат умер сколько лет назад?

В 94-м году.



Вы, может быть, все-таки помните гражданскую войну, смену властей, это вы помните?

Нет, этого я не помню, гражданскую войну. Я помню, как мы прятались, это я помню хорошо, а от чего мы прятались – тогда для меня это было все непонятно. Это уж потом я узнал, что это такое. Отец рассказывал, что петлюровцы ворвались в дом, это в селе, вставили наган ему в рот и сказали: «Отдай золото, отдай деньги». Но у нас не было этого, ни денег, ни золота, кроме колец, которые носила мама и он носил, отец, и сережки мамины, золотые, вот. Ну, они это все забрали, ударили его по зубам и у него так зубов и не было.



И после этого вы перебрались в Щербовцы?

Да, да.


Как отец принял советскую власть?

Очень хорошо, мы были все довольны советской властью, хотя и были лишены избирательных прав, хотя и фактически подверглись репрессии, вот этой продажей имущества и дома, но все молились, что нет войны. Вот, слава Богу, нет войны, спасибо товарищу Сталину.



Вы учились в еврейской школе?

Да.


В вашем селе была еврейская школа?

Это 4 класса было в селе, а 8 классов было в районном центре.



Расскажите про еврейскую школу.

Школа как школа. Учились, баловались, дрались.



А на каком языке учились?

На еврейском.



А украинский был язык?

Обязательно. И украинский, и русский.



Как предметы?

Да.


Учителя были кто, евреи?

Да, но одна учительница, фамилию забыл, преподавала украинский и русский.



Она не еврейка?

Она не еврейка. Остальные все евреи.



Как вы, дружили между собой, и девочки, и мальчики?

Конечно. Сидели за одной партой. Я сидел с девочкой по имени Лиза, списывали друг у друга контрольные.



Она вам нравилась?

Красивая девочка была.



Потом вы не встречались?

Нет, вся семья куда-то уехала в Россию, и все.



Вы в еврейской школе когда учились, вы поступили в пионеры?

А как же? Я был пионером. Я вам расскажу один случай. У нас в школе проводится соревнование, эстафетный бег. Что такое «эстафета» я понятия не имел, я никогда не видел и не слышал, но я очень хорошо бегал. Поэтому меня поставили 4-м номером. Это надо было вверх подниматься, немножко так, в гору. Ну, значит, поставили меня. Народу по трассе – много очень.



Это вы уже в Ушице?

Это мы уже в Ушице. Мне передают эту палочку, но передают так, что ранили руку мне. Кричат: «Бери палку, бери палку!». Я побежал без палки. Я вернулся, схватил палку и побежал. Но это мое возвращение привело к тому, что парень меня обогнал, но обогнал так, что толкнул, и я упал, порвал штаны. Я подбежал к этой комиссии, которая сидела, во главе с секретарем райкома комсомола, но тот был раньше немножко. Мне обидно было, значит, за то, что я проиграл. И я этому парнишке по морде, кровь из носа. Меня схватили за руки. Ну, а портной и говорит мне: «Идем, Гришка. Я тебе штаны сейчас залатаю так, что никто не придерется даже». И я зашел в дом до портного. Такой бедности я не встречал. Стол – из досок, правда, он отполирован вечной работой. Швейная машина – и все. Жалко мне стало его. И я взял и написал стихотворение маленькое о бедности, о жалости этого человека.

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница