Имитации жизни



Скачать 222.83 Kb.
Дата05.05.2016
Размер222.83 Kb.
Павел Болодов

ИМИТАЦИИ ЖИЗНИ



(сцены)

«Hallelujah, hallelujah»

(Джефф Бакли)
В центре сцены стоит небольшой фанерный ящик. На нем комфортно расположилась молодая и привлекательная девушка, одетая, правда, в выцветшую поношенную куртку – Рая.
РАЯ: А вы знаете, что это моя могила? Нет, честное слово… Я не шучу. Пожалуйста, не смотрите на меня так… И не надо думать, что я ненормальная. Я в своем уме, всегда-всегда… Оказывается, похоронили меня в прошлом году – в апреле. Да, умерла я одиннадцатого апреля. Вот и посчитайте сами…Думаю числа четырнадцатого меня похоронили. Или даже пятнадцатого… Интересно, кто со мной приходил прощаться?.. Отец конечно же был… Даже не знаю, как он пережил мою смерть?.. Была ли мать? Ха, сомневаюсь… Хотя с другой стороны, я ведь ее единственным ребенком была… Так что, может, и приходила. Мать как ни как… Да уж… Кстати, я родилась седьмого марта – накануне международного женского дня. Родители мои тогда под Орлом жили. Моя бабушка – Серафима Алексеевна – рассказывала, что в день когда я появилась на свет, на улице был сильнейший снегопад… Не знаю, правда ли это?.. А еще, говорят, когда мой отец узнал, что у него родилась дочка, он на радостях побежал в цветочный ларек и скупил всю мимозу – всю до последней веточки. Он принес ее домой, расставил по вазам и трехлитровым банкам, и цветы так и простояли до моего с мамой возвращения из роддома. А еще… Еще я очень хорошо помню нашу чудовищную воспитательницу – Ксению Валерьевну. Знаете, однажды, когда у нас было занятие по рисованию, я без разрешения открыла банку с гуашью и Ксения Валерьевна решила меня наказать за это: взяла огромную кисть, окунула ее в гуашь и… прямо мне в лицо. До этого меня никогда не унижали – никогда. Конечно же, было противно, обидно, неприятно… И очень стыдно – за Ксению Валерьевну! Вся младшая группа хохотала надо мной – даже моя лучшая подруга Светка. А потом Ксения Валерьевна вымыла мне лицо ледяной водой и хозяйственным мылом и заперла в туалете на целый час… Час, который длился вечность – до самого обеда. И сидя на ржавом ведре, я вдруг поняла, что себя я просто ненавижу. И ненавижу этот детский сад и всю свою младшую группу, включая Светку, а особенно – Ксению Валерьевну… На самом деле, я очень долго мечтала о ее смерти. Все надеялась, что Ксению собьет машина или кто-нибудь подкараулит в темном переулке с кирпичом в руке. Но увы… В девяносто втором году Ксения Валерьевна в четвертый вышла замуж – за некого Александра Лившица, и спустя год, с мужем и дочерью переехала на ПМЖ в Израиль… А моя семья переехала в Москву в девяносто четвертом. Да, тогда мне было уже тринадцать лет… Я попала в московскую школу номер сто семьдесят два – с углубленным изучением гуманитарных предметов – и была очень возвышенной, а самое главное – наивной. Другими славами – полной идиоткой: перед сном перечитывала своего любимого Гете, по четвергам занималась в конно-спортивной секции и, самое ужасное, брала уроки игры на виолончели – по маминому наставлению, естественно… Не скажу что занятия музыкой так уж напрягали меня, однако, на дискотеки, в отличие от своих одноклассниц, я не ходила. Да, подобные мероприятия были ниже моего достоинства. Но не стоит думать, что я росла темным чулком – отчужденной и неуверенной в собственных поступках. Ничего подобного! Да, я была слегка социально пассивной, зато умела постоять за себя. К тому же у меня на все была собственная точка зрения и… интеллект. Чтобы там не говорили, но интеллектуалки – победительницы. Все мальчишки в классе уважали меня. А девчонки… Они хоть и считали меня слегка заумной, прислушивались к каждому слову… И я могла манипулировать ими – запросто. Но манипулировать людьми, которые глупее тебя, так низменно, не правда ли?.. Да, к тому же я была привлекательной. Не смейтесь – я была очень симпатичной! Уже в четырнадцать лет у меня были интрижки со старшеклассниками. В пятнадцать же я познакомилась со студентом ВУЗа – Максимом. Как сейчас помню: пошла я как-то в библиотеку иностранной литературы. На четвертом этаже была лекция, посвященная творчеству Шиллера… И тут он – Максим… Да, это было давно, но это никогда никуда не уйдет. Никуда.

На сцену вылетает молодой человек, одетый в джинсовый костюм. Он выносит раскладушку. Рая скидывает с себя куртку и остается в ситцевом платьице. Звучит лекгая инструментальная музыка.
Рая: Максиму было двадцать шесть, мне еще не было семнадцати. Он стал моим репетиром по-немецкому… Немецкий я любила сильно, но репетитора своего – сильнее! Знаете, мы занимались так усердно, что однажды время остановилось, а мы этого совсем не заметили.

МАКСИМ: Но ведь ты мне разрешила?..

РАЯ: Я же не спорю.

МАКСИМ: Заметь, я даже не настаивал!

РАЯ: Конечно, не настаивал… За талию не держал, в ухо не дышал, в шею не целовал!

МАКСИМ: Еще скажи, я тебя совратил!

РАЯ: Нет, не скажу.

МАКСИМ: Что с тобой?

РАЯ: Ой, Максик, ничего особенно… Конечно, я во всем виновата? Кто же еще? Как говорит мама, потерять голову легко, но потерять голову, когда тебе шестнадцать – еще проще!

МАКСИМ: Но ты же хотела этого… Так?

РАЯ: Да, хотела… И тебя не смутил мой возраст!

МАКСИМ: Это что же… Ты что же, упрекаешь меня?

РАЯ: Нет, не упрекаю.

МАКСИМ: Слушай, я ж пытался контролировать себя, ну… честное слово.

РАЯ: И тебе не удалось?..
Максим ставит раскладушку и плюхается на нее.
МАКСИМ: Не удалось… Ты такая… Ну, знаешь, особенная… И, кстати, ты тоже хотела – еще как хотела!

РАЯ: Я знаю… Я очень сильно хотела! Но теперь… Теперь я стану матерью твоего ребенка.

МАКСИМ: Нашего ребенка.

РАЯ: И это прекрасно, так? Только вот… через неделю начинаются выпускные экзамены.

МАКСИМ: Ну и что? Ты их сдашь, а затем поступишь туда, куда тебе хочется.

РАЯ: В МГИМО?

МАКСИМ: Да, а почему бы и нет?

РАЯ: Но только не забывай, что в феврале мне рожать.

МАКСИМ: Да, и ты родишь… А куда ты денешься?

РАЯ: А потом?

МАКСИМ: Суп с котом!

РАЯ: Не смешно… Я ведь серьезно, что будет дальше?

МАКСИМ: Она еще спрашивает! Все очень просто: я стану твоим законным супругом!
Рая устраивается рядом.
РАЯ: И ты меня любишь?

МАКСИМ: Я, думаю… Да, конечно, я тебя люблю.

РАЯ: Ты думаешь? Другими словами, ты не уверен?

МАКСИМ: Уверен… Слушай, а тебе не все равно?

РАЯ: Ты с ума сошел? Я… я же люблю тебя… Ты, пожалуйста, не относись ко мне как какой-то глупенькой девчонке!

МАКСИМ: Да и я люблю тебя…Честное слово. И я собираюсь взять тебя в жены по любви.

РАЯ: Честное слово?

МАКСИМ: Да.

РАЯ: Максим, я все понимаю! Я же не глупенькая девчонка… Ты ж врешь – нагло и прямо в глаза… Я не дура.

МАКСИМ:Я… Люблю… Тебя… Рая, честное слово.


Рая дает Максиму короткую, звонкую пощечину. Музыка утихает.
РАЯ: Ведь это все она… Я знаю!

МАКСИМ: Что ты знаешь?

РАЯ: Ведь это мама… Ведь это она сказала, что упечет тебя за решетку за изнасилование, если ты не захочешь расписываться со мной… Я так и знала!

МАКСИМ: Нет, что ты… Клавдия Викторовна здесь совсем ни при чем.

РАЯ: Ты хоть сейчас можешь не врать?

МАКСИМ: Я люблю тебя.

РАЯ: Повтори!

МАКСИМ: Я люблю тебя, честное слово.

РАЯ (лупит Максима по пузу): Ненавижу тебя.

На сцену выбегает мама Раи – Клавдия Викторовна. Худосочная, но элегантная, она одета в темный брючный костюм. В одной руке она держит свадебную фату, в другой – большущий радиотелефон.
КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА (в телефон): Да, я все прекрасно помню… Нет, восемьдесят человек, ничего не изменилось… Ресторан на Цветном Бульваре… Нет, снимаем весь банкетный зал… Все под контролем, все до мельчайшей детали … Потом… Пока.
Клавдия Викторовна вручает фату Рае.
РАЯ (швыряет фату на пол): Что это?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА (поднимает фату): Да ты что? Лучше примерь, куплено в Израиле!

РАЯ: Но зачем? Нам не стоит торопиться… Понимаешь?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Это я прошу тебя!

РАЯ: И если мы не любим друг друга… По крайней мере, он не любит меня так, как я его… Ты сама прекрасно понимаешь что наш брак обречен!
Клавдия ВИКТОРОВНА: Ничего я не понимаю, и понимать не хочу. Кстати, что скажут люди?

РАЯ: Какие люди?



Клавдия ВИКТОРОВНА: Какие? А ты не знаешь? Роман Моисеевич, директор нашей компании, его супруга, Жанна Константиновна. А еще Николай Вячеславович, генеральный директор… Виктор Андреевич, глава банка «Царь»… Ты же знаешь что все эти люди приглашены на вашу с Максимом свадьбу? Все должно быть на самом высшем уровне – без сюрпризов, без истерик, без трагедий!

РАЯ: Без трагедий? Но он не любит меня!



Клавдия ВИКТОРОВНА: Ну и что? Это сейчас тебя не любит. Потом полюбит!

РАЯ: Он никогда меня не полюбит. Я же говорю тебе, наш брак обречен!

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Обречен? Ты меня, пожалуйста, не смеши! И вообще, дорогая, я тебе всю правду скажу: любит ли тебя эта скотина или не любит, меня не волнует.

РАЯ: Вот как?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Одно я знаю точно: матерью-одиночкой ты у меня не станешь… Я просто не допущу, чтобы у твоего ребенка не было отца!
Максим вскакивает с раскладушки и стремительно покидает сцену.
КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Эх, погляди-ка, обиделся… А что я не права? Права же. Вот скотина, девку молодую совратил, а еще в аспирантуре учится!

РАЯ: Ну, при чем здесь это?


КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: При чем? Потом поймешь, когда свой ребенок будет… Да если бы я могла, упекла бы его за решетку, годика на три… А то и на все пять!

РАЯ: Серьезно? А ты у меня жестокая.

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: А вот какая есть. Родителей, милая, не выбирают.

РАЯ: Зато мужей выбирают… Скажи, ну как я буду жить без любви?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Не говори глупостей!

РАЯ: Максим не любит меня и никогда не полюбит! А самое… самое главное, я не хочу становиться его женой.

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Дурочка, ну неужели ты не понимаешь, что он к тебе привыкнет?.. И ты к нему привыкнешь! Уживетесь как-нибудь и все будет хорошо… Ведь некоторые ненавидят друг друга, а ничего, терпят.

РАЯ: Ага… Тут даже не нужно далеко ходить!

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Да, не нужно… Взять хотя бы меня и твоего отца: ненавидели друг друга, изменяли друг другу, а ничего… Как ни как пятнадцать лет вместе протянули!

РАЯ: Протянули… Ага, и все ради меня?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Да… Вот и ты с Максимом поживешь ради ребенка… Ну а как же иначе? Состряпали – теперь потерпите. Ребенку нужны и мать, и отец. Права я?

Да ты не отчаивайся. Вот поверь мне, рано или поздно вы научитесь притворяться, и все решат, что все у вас замечательно и что ваша семейная жизнь – лучше всех!

РАЯ: Но я не хочу притворяться, мама! Я хочу любить… По-настоящему!

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: По-настоящему? Это что, упрек, да? Знаешь, по-настоящему надо было раньше думать, а не ноги раздвигать перед первым встречным!

РАЯ: Ты… самая безжалостная!

КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Это реальность безжалостная! А мы… Ты и я – часть этой реальности.

РАЯ: Не понимаю о чем ты?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Да ты поймешь – очень скоро… Поверь, притворяться легко, так легко… Стоит только захотеть… Ну-ка, давай, одень-ка!


Клавдия Виктория напяливает фату Рае на голову.
КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Какая ты у меня красавица – загляденье!
На сцене появляется низкорослый мужчина плотного телосложения, одетый в «тройку» мышиного цвета. Он держит газету.
РАЯ: А вот мой отец, Анатолий Дмитриевич, всегда был на моей стороне. А еще… а еще я никогда не видела моих родителей целующимися... О, нет, вы не подумайте, что мои родители женились впопыхах, по нужде, как мы с Максимом… Серафима Алексеевна рассказывала, что мама и папа любили друг друга по-настоящему года четыре или четыре с половиной… А потом мой папа встретил… Впрочем, какая теперь разница? Когда мне было восемь лет, у моего папы была знакомая тетенька – тетя Ира. Время от времени она приглашала нас с папой к себе на дачу. Дом на даче был старым и очень большим: три этажа и семь комнат. Плюс – огромная терраса. А еще у тети Иры была восхитительная собака – сенбернар по имени Тиль, невероятно добродушный и очень умный. Я могла часами играть с ним в саду, а папа и тетя Ира в это время... Они были в доме – смотрели телевизор и разговаривали… Кстати, у моей мамы тоже был замечательный знакомый – дядя Денис, владелец красивой синей иномарки. Он часто подвозил маму с работы – три-четыре раза в неделю… А иногда мама задерживалась, и возвращалась домой когда на улице было темно. В такие дни папа вел себя непонятно: часами сидел на кухне, курил и смотрел в окно. А еще мне очень хотелось, чтобы тетя Ира стала женой дяди Дениса, и тогда они смогли бы приходить к нам в гости, чтобы встречать новый год… Все было очень странно и непонятно. Зато когда я перешла в восьмой класс, мои родители подали на развод. «Лучше поздно, чем никогда», сказала Серафима Алексеевна. А еще она сказала: «Ты теперь большая девочка и прекрасно понимаешь, что взрослые люди очень часто совершают ошибки. Но ты, Раечка, в этом не виновата!» И мне стало очень обидно – я не знаю почему. Впрочем, нет, теперь я знаю… И вот я плакала дня четыре, а потом… Потом папа собрал все свои вещи и переехал к сослуживице – к одинокой инженерше тете Жене. Я не хочу говорить об этой женщине – не могу… Знаете, первые несколько месяцев после развода мама была безумно счастлива. А я… Я все это время думала о папе, о дяде Денисе, о тете Ире, о ее даче и о Тиле… Так оно и было.

КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Нет, только его мне еще не хватало… Ну и зачем он здесь?



РАЯ: Он – мой отец!

Анатолий Дмитриевич: Милая Рая, притворяться трудно, но можно!

РАЯ: Можно?.. Можно… Только зачем?



Анатолий Дмитриевич: Все очень просто: ребенку понадобится и отец, и полноценная семья!

РАЯ: Папа, что с тобой?.. Неужели ты хочешь, чтобы я страдала?



Анатолий Дмитриевич: Мама и я не любили друг друга, но мы никогда не страдали!

РАЯ: Но почему, папа?

КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Толя, ты же не посмеешь?

Анатолий Дмитриевич: Не посмею?.. Она уже взрослая, пусть узнает всю правду!
КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Да, но это глупо… Неужели тебе действительно хочется, чтобы она узнала всю правду? Ты очень хочешь, чтобы наша дочь решила, что мы с тобой полные идиоты?

РАЯ: Папа, так что же произошло?



Анатолий Дмитриевич: Я очень хочу, чтобы наша дочь решила, что мы с тобой полные идиоты… А разве это не так?

КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Не так!.. Говори за себя!



Анатолий Дмитриевич: Рая, милая Рая… Когда тебе было полтора года, мы поехали к… к целительнице.

РАЯ: Что… к целительнице?

КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Ты все-таки идиот, Толя – самый настоящий!

Анатолий Дмитриевич: Знаешь, ты очень плохо спала по ночам, постоянно вскрикивала… В общем, один мой знакомый посоветовал показать тебе своей дальней родственнице – она жила в одной подмосковной деревеньке… Да, в общем эта бабулька снимала с людей порчу.
РАЯ: Скажите, а кто меня мог испортить?

КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Сама догадайся!



Анатолий Дмитриевич: Я прошу тебя, Клава…Да, мы взяли тебя на руки и поехали… И знаешь, когда целительница увидела твое личико, она улыбнулась и сказала, что все у тебя все замечательно, а кроватку, в которой ты спишь, надо всего-навсего перенести в другую комнату.

РАЯ: И вы перенесли?

КЛАВДИЯ ВИКТОРИЯ: Перенесли.

Анатолий Дмитриевич: А еще она как-то странно на нас посмотрела и сказала… Она сказала, что… что наша любовь умерла.

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Да… И что мы не в праве изменить ход событий… Представляешь?



Анатолий Дмитриевич: Мы, естественно, решили, что бабуля эта просто не в своем уме.

РАЯ: Да?.. Но кроватку-то все равно переставили!



Анатолий Дмитриевич: Переставили… А потом… Потом, где-то через полгода я встретил тетю Иру.

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Самое забавное, узнав о том, что твой отец встречается с тетей Ирой – дочерью профессора МГУ, я почти не расстроилась… почти.

РАЯ: Ну вообще… Слушай, папа, но как ты мог?

Анатолий Дмитриевич: Да… Мог, смог… Как тебе сказать? Я подумал, что если мы не в праве изменить ход событий, почему бы ни насладиться этим праздником под названием жизнь по полной программе?!

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: И в этом мире, как выяснилось с годами… Знаешь, в этом мире оказалось немало замечательных дяденек и тетенек, с которыми можно было упиваться этим самым праздником!

РАЯ: Фу… Все это так ужасно!

Анатолий Дмитриевич: Терпеть ужасно.

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: По крайней мере, мы не обманывали друг друга!

РАЯ: Но, родители, почему же вы почти четырнадцать лет тянули с разводом?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Тебе не понять… Пока не понять!



Анатолий Дмитриевич: Мы хотели, чтобы у нашей дочери была семья – мама и папа, в одной квартире, за одним обеденным столом. Мы хотели, чтобы твоим детям перешел семейный фотоальбом, в котором было бы много фоток с улыбающимися бабушкой и дедушкой.

РАЯ: Семейный фотоальбом? Вы не разводились из-за семейного фотоальбома? Что за бред? Вы же просто издевались над собой… и надо мной!

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: О, прекрати… Каждый из нас был счастлив… по-своему.

РАЯ: Я ненавижу вас!



Анатолий Дмитриевич: Ты скоро все поймешь… Очень скоро!

РАЯ: Мама, ты же хочешь, чтобы я повторила твою судьбу? И ты папа… так ведь?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Да, но по-крайней мере у ребенка будет отец.

РАЯ: Я вас ненавижу.


Клавдия Викторовна и Анатолий Дмитриевич оставляют сцену. Рая неистово срывает фату и соскакивает с раскладушки.
РАЯ: Но Максим так и не стал отцом ребенка… Ребенка, кстати, тоже не было. А вот свадьба была… И среди гостей были и Роман Моисеевич, директор маминой компании, и его супруга, Жанна Константиновна, и Николай Вячеславович, генеральный директор, и Виктор Андреевич, глава банка «Царь»… Все всем понравилось, все все оценили, надавали кучу денег… А потом… Через десять дней после свадьбы у меня произошел выкидыш… А через полгода мы развелись. Хотели раньше, но мама, естественно, не разрешила. Что было потом? Я закончила МГИМО и вышла замуж за Никиту… Никиту Александровича Синицына – главу российско-швейцарской компании. Мы переехали в Женеву. Мы жили в хрустальном доме на берегу озера и медленно и безмятежно сходили с ума от переизбытка материальных средств и свободного времени. Это, правда, продолжалось недолго – года полтора. Кстати, забеременеть от него мне так и не удалось, а однажды…
Рая убегает со сцены. На ней появляется Никита – импозантный сорокалетний мужчина, одетый в дизайнерский костюм. Он выносит на сцену икеевский журнальный столик, а затем два кресла. Аккуратно все расставив, он плюхается в одно из кресел, достает пачку сигарет и закуривает. Возвращается Рая – причесанная и с вечерним макияжем, одетая в короткий шелковый халат. В ее руках поднос.
НИКИТА: А Романов так и не позвонил… Странно.
Рая опускает поднос на столик и присаживается в кресло. Начинает звучать легкая инструментальная музыка.
НИКИТА: Ты ведь днем куда-то уходила?

РАЯ: Почему ты спрашиваешь?


НИКИТА: Просто я заехал на обед, а тебя не было.

РАЯ: Если бы я знала что ты придешь обедать, я бы никуда не ушла.

НИКИТА: И куда же ты уходила?

РАЯ: Так… Гуляла… По парку.

НИКИТА: Опять?

РАЯ: А что?

НИКИТА: Ха… Вторник в парке… Одна?

РАЯ: Что с тобой, Никита?

НИКИТА: Да ничего… Просто я стал замечать что в последние время ты частенько гуляешь по парку… Ха.

РАЯ: Ну и что?

НИКИТА: Ты гуляешь по парку даже в дождь!

РАЯ: Ну и что? Мы в Женеве, а не в Чертаново.

НИКИТА: Но ты гуляешь одна!

РАЯ: И мне нравится гулять по парку одной… Совсем одной. В парке хорошо, тихо. А почему ты так нервничаешь?

НИКИТА: Что-то происходит, Рая… Раньше ты сидела дома.

РАЯ: Раньше и ты возвращался домой в половине седьмого.

НИКИТА: Я тебя умоляю, только не начинай! Я тебе тыщу раз говорил, мы открываем филиал во Франкфурте. Работы невпроворот, неужели непонятно?

РАЯ: Все мне понятно… А помнишь, было время когда мы занимались сексом!

НИКИТА: Прекрати, мы и сейчас занимаемся сексом!

РАЯ: Раз в полгода?.. Пожалуй, мне стоит прогуляться.

НИКИТА: Сейчас?

РАЯ: Да… Я хочу в парк.

НИКИТА: Время – одиннадцатый час.

РАЯ: Ну и что? Мы не в Чертаново!

НИКИТА: Ты сумасшедшая у меня.

РАЯ: У тебя?.. Так ты меня отпускаешь?

НИКИТА: Хорошо… Иди.

РАЯ: И тебе все равно? Тебе все равно, что на часах половина одиннадцатого, а я иду одна?

НИКИТА: Мы не в Чертаново.

РАЯ: Да…Увы.

НИКИТА: Половина одиннадцатого – не так уж и поздно.

РАЯ:Я не знаю… И не понимаю, почему мы больше не спим вместе?

НИКИТА: Мы спим вместе… Пойми, мы открываем филиал во Франкфурте, и это… это сильно изматывает меня… И тебе не кажется, что ведешь ты себя чудовищно?

РАЯ: Ты что?

НИКИТА: Ты же постоянно думаешь о сексе… Ты просто… просто какая-та самка!
Музыка замолкает.
РАЯ: Приехали… Я, значит, самка?

НИКИТА: Вот именно… И иногда мне кажется, что ты меня обманываешь.

РАЯ: Я тебя обманываю?!

НИКИТА: Обманываешь… Не в парк ты ходишь, а… В общем, мне кажется … Другими словами, у тебя кто-то есть!

РАЯ: Да? И кто?

НИКИТА: Не знаю… Не женщина!

РАЯ (вскакивает с места): Ну, ты даешь! Значит, если бы это была женщина, тебя бы вполне устроила такая ситуация?

НИКИТА: Так… Замечательно. Вот ты и раскололась. Кто он? Он русский, я его знаю?

РАЯ: Да ты что?.. Как у тебя только язык повернулся сказать такое?

НИКИТА: Как?.. По крайней мере, у меня есть одна веская причина предположить, что у тебя есть любовник… Ты же постоянно уходишь из дома – в парк!

РАЯ: Потрясающе!

НИКИТА: Это всего-навсего предположение… И надо мне тут закатывать истерики!

РАЯ: Ты думаешь, что я слепая, так ведь? Или идиотка?.. Или и то, и другое?..

НИКИТА: Что ты несешь?

РАЯ: Ничего я не несу… Утром мне звонил Романов.

НИКИТА: И ты молчала?

РАЯ: Он сказал мне, что ты спишь с его женой – с февраля… Или даже с января… Еще он сказал, что в начале месяца ни в какой Стокгольм ты не летал. Вы с Татьяной были в Риме – целых три дня. Ну и скотина же ты… Какая же ты скотина!

НИКИТА (вскакивает с кресла и хватается за голову): Я…О, Боже, неужели он все знает про нас с Татьяной?.. Это же… О, черт, он все знает!

РАЯ: Ты хоть чуть-чуть испытываешь угрызения совести?

НИКИТА: Что же теперь будет с филиалом, с нашими планами… Он что-нибудь еще сказал? Он что-нибудь собирается предпринимать? Что он собирается предпринимать?

РАЯ: Значит, не испытываешь. И тебе еще хватило наглости заподозрить меня в измене!

НИКИТА: Я прошу тебя… Мне не нужны твои истерики… О, нет, он все знает!

РАЯ: Да, он знает все.

НИКИТА: И… что теперь? Что же теперь будет с филиалом? Он что-нибудь еще сказал? Он что-нибудь собирается предпринимать? Ты, пожалуйста, не молчи! Что он собирается предпринимать?


Рая отвешивает Никите звонкую пощечину.
НИКИТА: Да ты что?

РАЯ: Посмотрите на него: вместо того чтобы броситься мне в ноги, вместо того чтобы раскаяться, он беспокоится о судьбе филиала. Ничтожество… Ты ведь… А впрочем… Что со мной? Что я психую? Нет, я – не идиотка… Я не собираюсь сходить с ума из-за этого ничтожества, опасающегося потерять свои миллионы… Зачем ты мне, зачем мне твои деньги?

НИКИТА: Что собирается предпринимать Романов?

РАЯ: А ты позвони ему… Давай, храбрец!

НИКИТА: Знаешь, кто ты?

РАЯ: Нет, не знаю. Боюсь, что теперь я ничего не знаю... Но мне… Ты не поверишь, мне от этого как-то очень хорошо… Легко! Что будет с тобой, Никита?


НИКИТА: Что собирается предпринимать Романов?

РАЯ: Что будет с тобой, Никита?

НИКИТА: Почему ты не отвечаешь на мой вопрос?

РАЯ: Что с тобой будет – мне все равно… Ты не нужен мне: ни ты, ни этот хрустальный дом на берегу озера, ни двенадцать тысяч евро каждый месяц на карманные расходы… И я не собираюсь сходить с ума, ты слышишь? Прощай!


Никита неспешно покидает сцену.
РАЯ: Я вернулась в Москву и встретила Дениса – сына маминой приятельницы Терезы Анатольевны. Денис был замечательным во всех отношениях: богатым, умным и красивым. А еще… Еще он очень нравился моей маме.
На сцене возникает Клавдия Викторовна. Она, одетая в спортивный костюм, плюхается в кресло.
КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Ты даже не представляешь, как я за тебя счастлива… Уж с Денисом ты не пропадешь. Он – человек ответственный, преданный… И любит тебя до безумия!

РАЯ: Он что, так и сказал тебе?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Нет, но это же видно невооруженным глазом!

РАЯ: Неужели невооруженным?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Не иронизируй… Пойми, ты, наконец, встретила свою судьбу.

РАЯ: Откуда такая уверенность?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Не уверенность, а интуиция… А еще Денис – твой третий муж.

РАЯ: Ну и что?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Третий… Ну, знаешь, три – счастливое число.

РАЯ: Для тебя оно может и счастливое.

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Три – счастливое для всех, милая… И повезло же тебе… Я даже завидую тебе, капельку.

РАЯ: Что с тобой?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Ничего… Я ж по-доброму! Знаешь, Денис – мужчина, о котором мечтала я всю жизнь… Да-да, не смейся. Лет эдак двадцать назад я бы все на свете отдала, лишь бы быть с таким мужчиной как Денис.

РАЯ: Серьезно?

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Не смейся!

РАЯ: А я не смеюсь… Мам, даже не знаю, что тебе сказать.

КЛАВДИЯ ВИКТОРОВНА: Нет, ты… ты даже не представляешь, как тебе повезло!

Рая поворачивается к матери спиной.
РАЯ: Да, я не знала, что мне повезло… Денис – мужчина мечты моей мамы! И я чуть было не стало его женой… Нет, этого не произошло. Недели за три до свадьбы меня отпустили с работы на два часа раньше… Кстати, работала я тогда в одном банке – начальником отдела развития перспективных проектов. По дороге домой я зашла в магазин, чтобы купить торт… Нет, я ничего не отмечала – просто так… А когда зашла в квартиру… Ха-ха.
Рая покидает сцену, а на ней появляется Денис – молодой человек спортивного телосложения, одетый в футболку и спортивные штаны. Он ставит раскладушку. Клавдия Викторовна сбрасывает куртку и туфли и растягивается на раскладушке. Молодой человек тоже ложится – на самый край. Он бросается облизывать Клавдию Викторовну – ее шею, губы, щеки, лоб. Та тихо смеется. На сцене появляется Рая. Одетая в плащ, она держит сумку и торт. Незаметно подкрадываясь к раскладушке, Рая не сводит глаз с матери и Дениса, которые ее не видят.
РАЯ (запускает в них коробку с тортом): Твари… Ненавижу вас!
Свет гаснет. Раздается сигнал приближающегося железнодорожного состава.
Свет зажигается. В центре сцены стоит скамейка. Рядом с ней – деревянный ящик. На скамейке скукожилась Рая.
РАЯ: Я ушла из дома в тот же день… Три дня я жила у подруги, а потом… А потом я бросила работу. Какой там отдел развития перспективных проектов, если жизнь была лишена смысла – напрочь?.. Я хотела броситься под электричку, я хотела пойти в лес и вскрыть себе вены… Я даже думала о том, чтобы сбросится с крыши дома, в котором жил Денис… Ах, если бы только знать, что будет после смерти?! Что с нами будет потом, там, когда все закончится здесь?.. Никто не знает. Даже Гена этого не знал. Да, милый Гена, который был младше меня на семь лет и который научил меня летать.
На сцене появляется Гена – худощавый и заросший парень, одетый в потертую замшевую куртку и джинсы. Он, покачиваясь, подходит к Рае и со всей силой плюхается на скамейку. Да так, что Рая вздрагивает. Гена закуривает.
РАЯ: Гена… Я знаю, что я была с ним счастлива – очень счастлива!

ГЕНА: Райка, хочешь прикол? Хочешь через пять минут увидеть Венеру, Марс и Юпитер?

РАЯ: Очень.

ГЕНА: А что если твое сердце не выдержит, и ты умрешь, что тогда?

РАЯ: Ха…Я не умру… И к слову сказать, у меня нет сердца! Оно разбилось давно-давно… Покажи мне Юпитер, Марс и Венеру… Пожалуйста!

ГЕНА: Ты сто пудов не испугаешься?

РАЯ: Чего?

ГЕНА: Ну… Чего-нибудь… Того, например, что ты никогда не вернешься?

РАЯ: Не испугаюсь… Тем более, что мне здесь, знаешь, не очень… У меня здесь никого нет.

ГЕНА: И у меня здесь никого нет… То есть, раньше у меня был дом и родители. А теперь… Теперь все поменялось.

РАЯ: Родители умерли?

ГЕНА: Нет, они живы… Еще как живы! Просто у них появилась нефтяная скважина, представляешь? Все их мысли о ней… А скоро они купят еще одну!

РАЯ: Ужасно!

ГЕНА: Да ты что?! Прикольно… Ведь у них столько бабла – я могу находится в космосе с утра до ночи… А они-то, прикинь, думают, что я изучаю основы корпоративного менеджмента?!

РАЯ: А я ведь тоже работала в банке – начальником отдела развития перспективных проектов!

ГЕНА: Да ладно?


РАЯ: А еще у меня был муж – глава крупнейшей российско-швейцарской компании, представляешь?

ГЕНА: А потом ты его убила, и все его деньги просадила в казино?

РАЯ: Нет, что ты… Он ушел от меня к жене своего босса… А потом они уехали в Америку и открыли бордель в Калифорнии.

ГЕНА: Прикольно… А знаешь, и я жил в Швейцарии, ходил в бизнес-колледж… Я ненавижу Швейцарию – скучная!

РАЯ: И я ненавижу Швейцарию.
ГЕНА: Давай ее вместе ненавидеть?!

РАЯ: Давай.

ГЕНА: А хочешь, мы можем жить вместе – на вещевом рынке?
РАЯ: На вещевом рынке?
ГЕНА: Да, на рынке – с китайцами!

РАЯ: Не знаю… Надо подумать.

ГЕНА: А ты подумай… Китайцы хорошие – всегда накормят тебя. Я с ними уже третий месяц живу. А еще…
Гена тушит сигарету о скамейку и дорожащей рукой извлекает маленький пузырек из кармана куртки.
РАЯ: Что это?

ГЕНА: Для полетов… Классная штука.

РАЯ: Полетишь прямо сейчас?

ГЕНА: Ага.

РАЯ: А когда вернешься?
ГЕНА: Скоро… А потом на рынок – к китайцам… Полетишь?

РАЯ: Хорошо… Я согласна… Мне не страшно.

ГЕНА: Совсем не страшно?

РАЯ: Совсем… Честное слово.

ГЕНА: Да?.. Ладно, тогда держи.
Гена вручает Рае пузырек. Та кладет его в карман и вскакивает.
РАЯ: И тут мне стало легко-легко… Вы, конечно, не поверите, я увидела всю солнечную систему! Я и не знала, что все планеты разных цветов: коричневая Луна, золотистый Уран, зеленоватый Нептун, бордовый Плутон, оливковая Венера, розовый Юпитер и лиловый Сатурн... Как же мне понравилось летать!

ГЕНА: Слушай, ты только это… глаза закрывай и… и не думай ни о чем. Как лето кончится, как ветер северный подует, мы знаешь, чего с тобой сделаем?

РАЯ: Заляжем в зимнюю спячку?

ГЕНА: А ты смешная… И шутки у тебя такие прикольные!.. Нет, мы сядем на самолет и улетим в Индию. Ты ведь не бросишь меня теперь? Кстати, ты любишь Индийский океан?

РАЯ: Ты даже не представляешь, как я люблю теплый океан! Я так люблю океан, тебя и даже милых и многочисленных китайцев, с которыми мы ночуем и которые время от времени кормят нас чудесной похлебкой из жареной селедки… Это такое счастье, что я встретила тебя!

ГЕНА: И я счастлив, а когда мы прилетим в Индию и доберемся до берега океана, мы с тобой разденемся… А потом… Мы будем купаться каждый день, ведь правда? А еще мы будем порхать меж звезд!


РАЯ: Ага… Как бабочки посреди цветочного поля, а ты не врешь?
ГЕНА: Нет, я никогда не вру.
Гена поднимается и покидает сцену. Рая достает пакет с поношенной одеждой и начинает напяливать на себя старую куртку.
РАЯ (садится на ящик): И все же Гена наврал мне… Мы так и не смогли сбежать из этого города… Почему? Да потому, что когда подул холодный осенний ветер, а все кошки и собаки разбежались по подворотням, Гена решил покинуть пределы Солнечной системы… Героин. Нет, я так и не решилась попробовать героин. Я, конечно, могла и мне нечего было терять… Но… Я не стала рисковать – даже не знаю, почему не стала? Вскоре я потеряла Гену: он умер от передозировки, холодным январским утром… Его тело нашли в канализационном люке возле Белорусского вокзала, а я… Я хотела заснуть, чтобы никогда больше не просыпаться. Впрочем, у меня никогда бы не хватило смелости заснуть и не проснуться. Я, как говаривала, мама, первая в робком десятке. Да, кстати, по поводу моей мамы. Вы знаете, что она вышла-таки замуж за мужчину своей мечты – Дениса. Когда я узнала об этом, я так хохотала! А потом… Потом я напилась – то ли с горя, то ли с радости… Если бы я знала? С рынка я, конечно, ушла… Долгое время жила на Казанском вокзале, а потом встретила добрых людей, у которых всегда при себе имелась четвертушка. Кстати, многие считают, что я алкоголичка… Что ж, у меня есть все основания ею быть! Горько ли мне за три года, бесцельно проведенных в подворотнях нашей замечательной столицы? Нет, ни чуть… Поверьте, жить в хрустальном доме на берегу Женевского озера куда печальнее. Кстати, свою могилу я нашла благодаря Нинке Дятловой, с которой росла в одном доме.

На сцену выходит молодая и ухоженная женщина, одетая в плащ. Она держит сумку и небольшой зонтик. Доносится звук железнодорожного состава. Женщина подходит к ящику, на котором расположилась рая.
ЖЕНЩИНА: Завтракала?

РАЯ: Ага… В ресторане!


Женщина достает кошелек из сумки. Она извлекает из него десятирублевую купюру и протягивает ее Рае.
ЖЕНЩИНА: На вот… купи себе что-нибудь, слышишь?

Рая поднимает глаза на женщину.
ЖЕНЩИНА: А хочешь, я тебе куплю что-нибудь – бутерброд, пирожок?

Рая хватает купюру, скомкивает ее и прячет в кармане кофты.
РАЯ: Сама… Зонтик у тебя симпатичный – веселый.

ЖЕНЩИНА: Что?

РАЯ: Говорю, что зонт у тебя красивый.

ЖЕНЩИНА: Нравится?

РАЯ: Очень!
Женщина протягивает зонтик Рае.
ЖЕНЩИНА: Если нравится – забирай!

РАЯ: А как же ты?

ЖЕНЩИНА: Да, ладно… У меня еще есть.

РАЯ: Ну, спасибо тебе… Правда, красивый зонтик… Спасибо!


Женщина пристально смотрит на Раю.
РАЯ: Ты что… Чего так уставилась?

ЖЕНЩИНА: Рая?

РАЯ: Какая я тебе Рая?

ЖЕНЩИНА: Райка?.. Господи, неужели жива?..

РАЯ: Да чего ты несешь? И какая я тебе Райка?

ЖЕНЩИНА: Я же Нинка, Нинка Дятлова… Господи, ну мы же жили в одном доме – на Усаковской, неужели не помнишь?

РАЯ: Нина?.. Нет… Не помню я тебя... И я не жила на Усаковской. Никогда.

ЖЕНЩИНА: Нина… Ну вспоминай же… Мы жили на четвертом этаже, вы – на втором. Да мы же росли вместе! Рая, ну как же так?

РАЯ: Ты меня с кем-то путаешь.

ЖЕНЩИНА: Путаешь? А ты знаешь, что тебя похоронили – в прошлом году, в апреле?

РАЯ: Меня?.. Да ты что, совсем?

ЖЕНЩИНА: Ты знаешь, что я к тебе на могилу ходила? Господи, ты жива… Ты знаешь, что твой отец, Анатолий Дмитриевич, вернулся в Москву? Его жена умерла два года назад – вот он и вернулся... Господи, как же он страдает без тебя!

РАЯ: У меня никого нет. Ни отца, ни матери! У меня нет семьи… Я всех похоронила.

ЖЕНЩИНА: Что ты несешь? Я не знаю, что тогда произошло, но ты исчезла… Ты исчезла… И тебя долго разыскивали! А потом – этот труп… Тебя опознали и похоронили!

РАЯ: У меня никого нет… Слышишь ты, никого!

ЖЕНЩИНА (достает записную книжку из сумки): Анатолий Дмитриевич живет на улице Рябова – рядом с Усаковской… Господи, он же каждую неделю приходит на твою могилу! Знаешь, я оставлю тебе его адрес… Вот.

РАЯ: Да что ты несешь?

Женщина вручает Рае клочок бумаги. Та скомкивает его и швыряет в сторону. Раздается сигнал приближающегося железнодорожного состава.
ЖЕНЩИНА: Ой, моя электричка… Райка, приди в себя!

РАЯ: Я в себе!



Женщина: Приди в себя и… и сходи на борисовское кладбище – на собственную могилу полюбуйся… Может, хоть там ты что-нибудь поймешь! Я побежала… Прощай, Райка… И прошу тебя, вернись на землю. Слышишь меня? Ты нужна по меньшей мере одному человеку!
Женщина убегает со сцены.
РАЯ (поднимается с ящика): Вот так я и нашла свою могилу. Знаете, я где-то читала, что если тебя похоронили раньше времени, тебе уготована долгая жизнь. А мне кажется, что у меня уже было несколько жизней – здесь, на Венере, еще где-то… Кто я такая? Никто не знает. Где я буду завтра? Где-нибудь… А счастья нет, господа хорошие, нет. Как нет покоя и воли… Есть только обстоятельства, которые путают ваши мысли с реальностью. Ах, как же грустно видеть свою могилу! Как же грустно…







База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница