Илья Стогоff. Революция сейчас!



страница1/14
Дата09.05.2016
Размер2.51 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Илья Стогоff. Революция сейчас!


   Вы не знаете, почему мы выберем именно вас. Не знаете, почему подложим бомбу под ваше кресло в самолете. Почему наставим «калашников» или «узи» в вашу сторону.
   Но вы можете быть уверены – это обязательно случится…

Чарльз Мэнсон, убийца.

   Мне так хотелось, чтобы люди


   мечтали иначе…
   М-м-ммм… Незадача…
   Попала сама под раздачу…

Zемфира, крошка-гений.

 

Глава 1. Никто не мешал убивать


 
600 секунд на виа Фани

   9 мая 1978 года. Вечный город Рим встречает теплое утро. В крытом дворике ничем не примечательного дома появляются длинноногая длинноволосая брюнетка и мужчина средних лет в очках. Они ведут под руки седоволосого старца с изможденным лицом.
   Старика зовут Альдо Моро. Он председатель Христианско-демократической партии, ведущей политической силы Италии. В недавнем прошлом он был премьер-министром страны. Во дворике стоит «рено» красного цвета.
   Девушка открывает багажник автомобиля: «Залезайте туда! Быстрее!» Старик послушно лезет в гроб багажника, на дне которого расстелен оранжевый плед. Мужчина достает «узи» и посылает в тело Моро автоматную очередь. Одиннадцать пуль.
   Девушка надевает черные очки и садится за руль «рено». Мужчина открывает ворота и садится рядом со своей спутницей. Автомобиль с телом покойного председателя ХДП начинает путь по просыпающимся улицам итальянской столицы…
   Внутренняя жизнь «Красных Бригад», самой известной террористической организации ХХ века, до сих пор остается тайной. «Бригады» просуществовали почти двадцать лет. За это время в них состояло несколько сотен человек. Однако все, что нам известно, основано лишь на полицейских протоколах и показаниях немногих раскаявшихся террористов…
   Говорят, что основатель «Красных Бригад» Ренато Курчо является сыном одного из самых известных кинопродюсеров Италии. Его мама работала служанкой в доме знаменитой семьи, где и забеременела. Впрочем, отец сына не признал.
   Закончив колледж, юный Ренато побеждает в конкурсе на получение стипендии Университета в Тренто и навсегда уезжает из родного городка. Его одноклассники вспоминают, что в те годы Ренато был абсолютно не способен на насилие. «Он был отзывчивым и очень добрым. Из тех, кто и мухи не обидит». Пройдет всего шесть лет, и Курчо будет обижать не только мух.
   Во время учебы в Университете Ренато познакомился с Маргаритой Кагол – тоже провинциалкой, тоже недавно приехавшей в большой город. В 1969-м они поженились. Мара обставила их дом, повесила на окна красивые шторы. Она страстно желала родить мужу ребенка. Однако через несколько месяцев планы Ренато и Маргариты круто меняются. Молодожены неожиданно бросают учебу и переезжают в Милан. А еще через полгода вокруг этой пары возникают легендарные «Красные Бригады».
   В сентябре 1970 года бригадисты проводят первую акцию: сжигают автомобиль чиновника фирмы «Сименс». Чтобы пополнить кассу организации, Ренато проводит несколько ограблений банков. В марте 1972 года «Красные Бригады» похищают «сименсовского» менеджера Идальго Маччиарини. Боевики в масках допрашивают перепуганного мужчину, а затем выпускают его с привязанным к шее плакатом «Ударь одного, чтобы воспитать сотни!».
   Первое время Ренато всячески избегает крови. Всего за пару лет из кружка студентов-единомышленников его «Бригады» превращаются в террористическую организацию № 1. А главное, в организацию приходят совершенно другие люди.
   Всякий раз, когда я надеваю пассамонтану1, я ощущаю жар пролетарского сообщества. Всякий акт разрушения и саботажа отзывается во мне, как голос классовой общности. Возможный риск меня не тревожит. Я ощущаю лихорадочное возбуждение, как если бы ждал встречи с любовницей!
   Это слова идеолога левого радикализма Тони Негри. Неизвестно, испытывал ли «лихорадочное возбуждение» один из первых боевиков «Красных Бригад» профессор литературы Энрико Фенци, когда принимал участие в нападении на члена ЦК Итальянской компартии Карло Кастеллано. Энрико страстно желал всадить несколько пуль в этого розового буржуя. Именно из-за него акцию пришлось несколько раз переносить: Энрико постоянно простужался, температурил и не мог выйти из дому.
   Во время налета на Кастеллано Фенци прострелил ему коленные чашечки: «Пусть хромает так же, как эта буржуазная власть!» Потом тот долго лечился в Советском Союзе, в клинике Илизарова. А профессор на следующий день после покушения с азартом читал студентам лекцию о гомосексуальных мотивах в поэзии Пазолини.
   Такая двойная жизнь была обычным делом для красных подпольщиков. В «Учебнике бригадиста» указывалось:
   Квартира члена «Красных Бригад» должна быть по-пролетарски скромной. В ней не должно быть ничего лишнего, и вместе с тем она должна быть хорошо обставленной и приличной (шторы, табличка с именем, коврик у входа). С хозяевами следует поддерживать хорошие отношения, с соседями быть любезным. После определенного часа не следует включать приемники и проигрыватели, следует возвращаться домой до полуночи.
   Не рекомендуется делать покупки и посещать кафе в собственном районе. Активист должен быть пунктуальным в отношении квартплаты, прилично одеваться, носить короткую стрижку, быть приветливым, не ввязываться ни в какие ссоры…
   Именно так жила другая бригадистка, «команданте римской колонны», Барбара Бальцерани. В тот момент ей было двадцать семь. В детстве она мечтала стать учительницей, но, приехав из своей глухомани в большой город поступать в училище, случайно познакомилась с активистом одной из легальных левых организаций.
   Левак-обольститель уговорил ее бросить все и вместе с ним уехать в Рим. Через некоторое время он даже женился на ней: Барбара считалась весьма хорошенькой. Всего через пару месяцев после свадьбы он уходит от жены к ее ближайшей подруге. Вскоре после этого Барбара сближается с «Бригадами».
   В легальной жизни она работала скромной служащей 18-го муниципального округа города Рима. Никто из сослуживцев не мог и заподозрить, что эту милую полнеющую шатенку разыскивает половина полиции Италии.
   Взяв на работе больничный на два дня, Барбара едет в Турин и в упор расстреливает председателя тамошней коллегии адвокатов. В ее по-пролетарски скромной квартире хранится арсенал, которого хватило бы на небольшую армию. Она лично оперирует раненых бригадистов, а из бланков своего учреждения делает замечательные фальшивые документы для террористов.
   Супруги-основатели «Бригад», Ренато и Мара, сумевшие собрать вокруг себя подобную команду, быстро превращаются в знаменитостей европейского масштаба. За бригадистами числятся сотни громких акций. От карнавальных шоу у проходных заводов до захвата штаб-квартиры падуанских неофашистов, когда двое левых ультрас расстреливают больше десятка чернорубашечников. Несколько лет их борьба шла по нарастающей. А потом…
   В 1975-м террористы похитили «короля шипучих вин» Валериано Ганчу. Благодаря предательству одного из бойцов полиция напала на след «пролетарской тюрьмы». В перестрелке погибли карабинер и женщина-бригадистка. Кто она такая, полиция не знала. Опознать ее помог заключенный активист «Красных Бригад».
   Он рассказывает:
   Смотрю по телевизору новости. Показывают лужайку, тело женщины, прикрытое простыней. Это Мара. Я узнаю ее веревочные туфли, которые мы покупали вместе. Я иду в камеру, бросаюсь на кровать и начинаю плакать. Пытаюсь перестать, но это сильнее меня. Слезы текут помимо моей воли…
   Еще через полгода, вместе с новой подружкой Надей Монтовани, был арестован и Ренато Курчо. Его приговорили к двадцати пяти годам заключения. «Слишком долго!» – решают оставшиеся на воле бригадисты. Они начинают разрабатывать план его освобождения. Возглавил эту работу террорист по имени Марио Моретти.
   До вступления в «Бригады» ниндзя-суперубийцу Марио не напоминал ничем. Родился в небольшом центральноитальянском городке, в семье скототорговца и учительницы музыки. Жизнь в глубинке текла размеренно. Все жители были знакомы друг с другом. Происходящее в Риме или Милане воспринималось как нечто далекое и абстрактное.
   В семье Моретти царили прочные католические традиции. По воскресеньям маленький Марио пел в церковном хоре. Вечера проводил дома. Мама играла на арфе, отец дремал над газетой. После колледжа Марио решает перебраться в Милан. Его приходской священник хлопотал за него перед ректором Католического университета: «Марио Моретти – юноша со светлыми религиозными и политическими убеждениями».
   Денег молодому студенту не хватало. Параллельно с учебой он устраивается работать на завод. Там Марио знакомится с девушкой, которая ровно через девять месяцев после свадьбы дарит ему сына. Моретти был несказанно рад и полностью отдался роли отца семейства. Но – ненадолго. Так же, как Ренато и Мара, он ни с того ни с сего исчезает. В начале 1970-го он уволился с завода, порвал с семьей, бросил сына и ушел в подполье.
   Из этого революционера мог бы выйти великолепный актер. Он был мастером перевоплощения: использовал грим, постоянно менял внешность и даже голос. К тому же умудрялся никогда не оставлять следов. Моретти был признан «самым разыскиваемым человеком Италии», однако у полиции не было ни фото, ни отпечатков его пальцев. Да что там фото – никто не мог сказать даже какого он роста: высокий или низкий!
   В Вечный город он приехал с тщательно разработанным планом ближайших акций и одним-единственным чемоданчиком, в котором лежало полмиллиарда лир наличными. Очень быстро были приобретены оружие, боеприпасы, пуленепробиваемые жилеты, одежда, автомобили, парики, бинокли, типографское оборудование, сняты квартиры. В феврале 1977-го «римская колонна» стартует: восемью выстрелами смертельно ранен министр юстиции Валерио Траверс.
   Отстрел врагов революции Моретти ставит на широкую ногу. В покушениях на журналиста Росси, профессора-социолога Каччафеста, депутата Фьори был использован один и тот же автомат «Скорпио-61», номер Е-6198. Автомат этот, как выяснили спецслужбы, был куплен лично Моретти. Именно Моретти разработал план похищения Альдо Моро – самой громкой из акций «Красных Бригад».
   «Операция Моро» вызревала постепенно. Претендентами на место в «пролетарской тюрьме» значились премьер-министр и спикер парламента. Однако было решено остановиться на кандидатуре Моро. Он считался основателем современной итальянской демократии. Им же была разработана и постмуссолиниевская конституция страны 1946 года.
   Моретти заявил:
   На протяжении более чем двадцати лет Моро был причастен к осуществлению высшей власти в Италии. Он был демиургом буржуазной власти. Моро виновен в кровавых террористических махинациях, в антипролетарских выступлениях, которые процветают в стране.
   Похищение Моро «Бригады» назначили на 16 марта 1978 года. События этого дня развивались стремительно. Около 9 утра Моро выходит из дому. В руках у него кожаный портфель. Одет он в синий костюм с жилетом. Галстук старомодно повязан узким узлом. Карабинеры уже ждут его. Через несколько минут автомобиль лидера ХДП выруливает на виа Фани.
   Кортеж Моро состоял из двух машин: кремового цвета «Альфа-Ромео» с тремя телохранителями и темно-голубого «Фиата-130». На переднем сиденье «фиата» ехал личный охранник Моро по кличке Джудо, сопровождавший его уже пятнадцать лет. А на заднем читал газету сам политический лидер.
   Первая встреча в парламенте была назначена у него на 10.00. До этого времени Моро рассчитывал, как обычно, заехать в церковь Санта-Чаира, чтобы провести несколько минут в тихой молитве. Этот путь длиной в треть мили Моро и его сопровождающие проделывали ежедневно в течение многих лет. Неожиданностей не случалось ни разу. Однако в тот день, 16 марта, когда «фиат» достиг пересечения улиц Фани и Стреза, женщина за рулем белого автомобиля, сдав задним ходом, неожиданно перекрыла дорогу кортежу.
   Шофер Моро успел затормозить. Автомобиль с охраной врезался в его багажник. Дальнейшее происходило слишком быстро, чтобы хоть кто-то успел понять, что же случилось. Женщина-водитель и ее пассажир выскочили из машины и открыли автоматный огонь. Шофер Моро и Джудо были убиты мгновенно.
   Одновременно несколько мужчин в ярко-голубых комбинезонах авиакомпании «Al Italia» выскочили из дверей неработающего бара и расстреляли «Альфа-Ромео» с охранниками. Один из бодигардов схватился за рацию, чтобы вызвать подмогу, и был убит на месте. Другой успел выбраться из машины и получил пулю в голову от террориста, прикрывавшего основную группу.
   Отряд, который совершил налет на виа Фани, состоял из восьми мужчин и одной вооруженной автоматом женщины. Выстрелила она из него всего два раза, после чего автомат заклинило. На похищение Моро ушло всего шестьсот секунд – с 9.05 до 9.15.
   Не задетые ни единым выстрелом, не встретив ни одного полицейского, боевики вытащили Моро из «фиата», усадили в свою машину и унеслись прочь. Отдельная группа бригадистов устроила несколько пробок на пути следования полиции и на целых сорок семь минут блокировала телефонную связь в этом районе. Похищение было выполнено блестяще и навсегда вошло в анналы мирового террора.
   В 9.30 утра министр внутренних дел звонит премьер-министру Андреотти, чтобы сказать:
   Только что на виа Фани группа террористов блокировала машины Моро и его охраны. Пять полицейских погибли. Председатель национального совета ХДП похищен.
   Спустя еще час в агентстве АНСА раздается телефонный звонок. Нежный женский голос сообщает:
   Альдо Моро похитили мы – «Красные Бригады». Его будет судить пролетариат. Это только начало.
   Похищение столь высокопоставленного бюрократа вызвало в Италии шок. Тридцать пять тысяч полицейских были тут же отправлены на прочесывание города: квартал за кварталом. Через две недели их будет уже сто восемьдесят тысяч. Члены парламента не переставали повторять: «Надо что-то делать!» Генеральный секретарь ООН Вальдхайм сделал по этому поводу официальное заявление. Римский Папа Павел VI обратился к террористам с мольбой: «Люди из „Красных Бригад“! Я на коленях умоляю вас: освободите невинного человека!»
   Люди из «Красных Бригад» сентиментальностью не отличались. Они требовали политического признания своей организации и освобождения заключенных товарищей. Меньшее их не устраивало. А на подобные уступки террористам правительство идти не собиралось.
   Моро посылал из заключения письмо за письмом. Престарелый председатель ХДП молил братьев по партии пойти на переговоры с боевиками. На пятой неделе заключения он перестал бриться и принимал только жидкости. Он пишет, что не желает умирать, что он не может в одиночку отвечать за все преступления партии.
   Моро писал: «Если вы не вмешаетесь немедленно, в историю Италии будет вписана леденящая душу страница! Моя кровь падет на вас, на партию, на страну!..» Однако все его стенания разбивались о железную непреклонность правительства.
   22 апреля истекает срок ультиматума, который был предъявлен для освобождения Ренато Курчо и его подружки. Политзаключенные по-прежнему томятся в тюрьме. «Бригады» выжидают. Каждый день они разносят по редакциям газет письма Моро. Тон их становится все более жалким. Правительство отказывается реагировать.
   30 апреля. 16 часов 32 минуты. В роскошном особняке Моро раздается телефонный звонок. Трубку берет жена Моро Элеонора. Звонит бригадист:
   Мы требуем немедленного заявления с признанием нас политической организацией. Мы и так идем на уступки. Не вынуждайте нас приводить приговор в исполнение.
   Правительство по-прежнему не реагирует. Семья Моро обращается в итальянские и международные организации с отчаянным призывом спасти мужа и отца. Ответа так и не последовало.
   5 мая «Красные Бригады» возвестили: «Мы закрываем страницу, открытую 16 марта. Мы приводим в исполнение приговор, вынесенный Альдо Моро». Спустя четыре дня одиннадцатью выстрелами в упор террорист Просперо Галинари убивает Альдо Моро.
   Спустя двадцать лет одна из газет российских радикалов писала:
   Моро умер 9 мая, застреленный из автомата «Скорпио-61». Продырявленный пулями, он истек кровью до смерти. Да пребудет его смерть постоянным кошмаром в снах наших отечественных Моро: Горбачева, Гайдара, Ельцина, Черномырдина и каких нам еще предстоит…
 
Кто не молчит, тот должен умереть!

   На то, чтобы детально разработать тактику и стратегию своей борьбы, у радикалов ушли десятилетия.
   Честь стать первым теоретиком политического терроризма больше века назад выпала немецкому рабочему-переплетчику Иоганну Мосту. В газете «Свобода» он писал:
   Да здравствует ненависть! Да здравствует месть! В борьбе против порядка воров законны все средства. Чем выше цель, на которую направлен выстрел или удар, тем больше его пропагандистский эффект!
   Именно Мост сформулировал принцип «эффекта эхо», которым с тех пор руководствовались все политические террористы. Само по себе убийство врагов революции недорогого стоит. Главное, чтобы теракт нашел продолжателей и вызвал новые теракты. Постепенно возникнет целая цепная террористическая реакция. Государство придет в замешательство, и произойдет революция.
   Следующим шагом в развитии теоретической мысли стала доктрина партизанской войны. Еще в 1930-х годах ее разработал председатель Мао Цзэдун. Спустя тридцать лет эту доктрину отточил на практике секс-символ радикалов Эрнесто Че Гевара.
   Технология захвата власти в стране не сложна. Для этого революционерам следует начать партизанскую войну, которая проводится в три этапа.
   Сперва где-нибудь в труднодоступном районе страны должен возникнуть «партизанский очаг». Партизаны устраивают базу, запасаются оружием и начинают атаковать государственную власть. Закрепляться на местности не обязательно: партизанская война – это всегда игра в поддавки.
   Второй этап – появление «партизанского района». Теперь партизаны контролируют уже обширную территорию, прилегающую к их базе. Революционеры непрерывно нарушают средства коммуникации, вешают представителей администрации, много раз захватывают и сдают населенные пункты.
   Заключительный, третий этап – окончательный захват власти. Партизанскими районами охвачено большинство территорий страны, армия измотана бесконечной войной с невидимым противником. Последним ударом партизаны захватывают столицу. На следующее утро на всех столбах висят предатели и красные флаги.
   Именно по этой схеме проходили все удавшиеся революции второй половины ХХ века: Китай, Куба, Ангола, Вьетнам, Никарагуа… Этой же тактикой во время чеченской войны 1994-1996 годов пользовались боевики Шамиля Басаева. Схема Мао и Че работала без сбоев: выиграть партизанскую войну действительно не способен ни один режим.
   Единственная проблема состояла в том, что эта тактика была разработана для стран с преобладанием сельской местности. А как быть жителям мегаполисов Европы и Америки? Начиная с 1960-х латиноамериканские радикалы начинают применять схему партизанской войны в джунглях больших городов. Именно так возникает современный терроризм.
   Тактика действий современных ультра была разработана бразильцем Хуаном Карлосом Маригеллой. В 1969 году этот огромный лысый негр первым начал партизанскую войну в городе Сан-Паоло. Вскоре весь отряд Маригеллы был перебит полицией. Однако его дело нашло продолжателей.
   Главной книгой Маригеллы стал «Мини-учебник городской герильи (партизанской войны)». В нем Маригелла подробно разобрал тактику борьбы, методику добывания оружия и средств, основные ошибки террористов.
   Он писал:
   Перед нами тысячи мишеней. В нашей воле выбирать наиболее подходящую из них. Мы можем атаковать государство в тот момент и в том месте, которые сочтем необходимыми.
   Наше правило: нападать с яростью боевого быка, защищаться с упорством кабана, скрываться с легкостью и хитростью волка.
   Теоретики городской герильи считают, что даже отряда из десяти человек достаточно для начала борьбы. Группа в пятьдесят-шестьдесят революционеров может рассчитывать на взятие власти в стране. Единственное непременное условие для этого – конспирация и дисциплина.
   Выйти из террористической организации – задача нереальная. Маригелла писал:
   Физическое истребление предателей даже больше оправдано, нежели убийство врагов. Добиваясь торжества нашей истины, мы не имеем права испытывать сомнения!
   Сегодня раскаявшиеся террористы о покое даже не мечтают. У бывшего активиста «Красных Бригад» Патрисио Печо, сдавшего членов своей ячейки, боевики вырезали всю семью. Предатель Карло Фьорони был повешен бывшими товарищами на следующий день после выхода из тюрьмы.
   Из кулинарной книги мафии террористы позаимствовали пикантное блюдо, которое они силой забивают в горло предателей: битое стекло. В подполье действует железный закон: «Кто не молчит, тот должен умереть!»
Да здравствует смерть!

   По разным оценкам в мире сегодня действует до пяти тысяч террористических группировок. Сообщения о терактах с человеческими жертвами появляются в среднем каждые два-три дня. Только за последние пятнадцать лет террористами было убито больше людей, чем погибло на протяжении всех наполеоновских войн.
   Нравится вам или нет, но родиной политического терроризма является Россия. Сотню-полторы лет назад акции российских радикалов поражали воображение всего мира. Например, летательные аппараты тяжелее воздуха только появились в то время. Тем не менее революционеры планировали выкупить у изобретателя чертежи аэроплана, собрать его и с воздуха разбомбить Зимний дворец.
   В 1905-1912 годах политические убийства в России происходили по несколько раз в день. Общее число жертв за эти семь лет – около 30 000 человек. Самой знаменитой из террористических групп того времени была Боевая Организация партии социалистов-революционеров (эсеров).
   …Под Рождество 1906 года принц Ольденбургский разослал всему петербургскому бомонду приглашения на торжественное освящение часовни при построенном им Институте экспериментальной медицины. После молебна намечался шикарный ланч. Гости чинно спускались по мраморной лестнице. За спиной петербургского градоначальника фон Лауница шел белокурый молодой человек во фрачной паре.
   Когда приглашенные дошли до первого этажа, левой, затянутой в перчатку рукой юный денди выкинул докуренную папиросу. А правой достал из кармана брюк браунинг и выстрелил фон Лауницу в затылок. Шедший рядом с градоначальником офицер успел выхватить форменную шашку – террорист застрелил и его. А потом так же меланхолично поднес пистолет к виску и застрелился.
   Чтобы опознать убийцу, Департамент полиции пошел на неслыханный шаг. Отрезанную голову террориста заспиртовали и в колбе выставили для всеобщего обозрения. Только спустя несколько месяцев денди был опознан. Его звали Николай Кудрявцев, ему едва исполнилось двадцать два. Всего за год до этого он служил сельским священником.
   Прежде чем отправиться на акцию, террорист написал письмо родителям:
   Наверное, для вас будет тяжело, что ваш сын сделался убийцею. Если бы была возможность сохранить свою жизнь для вас, я бы сделал это. Сколько раз в юношестве мне приходило в голову лишить себя жизни, и каждый раз я отбрасывал это, зная, какое горе вызвал бы мой поступок.
   Я жил для вас. И теперь я приношу свою жизнь в жертву не расстроенным нервам, а чтобы улучшить, насколько это в моих силах, положение Отчизны. Если я не погибну, то в тюрьме мне будут рисоваться лишь ваши опечаленные лица и зрелище трупа моей жертвы… Но иначе нельзя.
   Боевая Организация эсеров появилась всего за четыре года до этого. Ее членами были несколько бывших студентов. Самому старшему из них было двадцать четыре. Однако с интервалом в полгода они убивают двух министров внутренних дел, дядю Николая II, московского и петербургского градоначальников…
   Одним из лидеров Организации был Борис Савинков. За студенческую бузу он угодил в ссылку, но бежал оттуда в Швецию и принял решение уйти в террор. Первая же террористическая акция навсегда его изменила. Тогдашняя подружка Савинкова вспоминала:
   У него было мертвое лицо потрясенного человека. Словно местность после потопа: и тот, прежний, и уже не тот.
   Сам Савинков писал:
   Я убил человека. Захотел и убил. Кто судья? Кто осудит меня? Кто оправдает? Мне смешны мои судьи, смешны их суровые приговоры. Кто придет ко мне и скажет – убить нельзя, не убий? Кто осмелится бросить камень?
   Я – мастер красного цеха. Я опять займусь ремеслом. Изо дня в день, из долгого часа в час, я буду украдкой следить, буду жить смертью, и однажды мелькнет пьяная радость: свершилось! И так до виселицы, до гроба… А люди будут хвалить, громко радоваться победе. Что мне их гнев, их жалкая радость?
   Моральные ограничения действительно не очень беспокоили Савинкова. Во время подготовки к очередной операции он полюбил девятнадцатилетнюю замужнюю девушку. Прогуливаясь в парке, он встретил ее мужа, морского офицера, и, не дрогнув ни единым мускулом, разрядил в него свой револьвер.
   В Швейцарии он остановился на ночлег у товарища по партии, которому взрывом оторвало обе ноги и руку. Тем же вечером, выпив лишку, Савинков избил калеку и надругался над его несовершеннолетней невестой.
   В мае 1906-го, в Одессе, во время покушения на генерала Дурново, он угодил-таки в руки полиции. Тайные агенты прямо на улице заломали ему локти, офицер полиции упер в грудь револьвер, солдаты вкруговую ощетинились штыками. Его доставили на военную гауптвахту, дело шло к виселице.
   Савинков не сдался и не раскаялся. Он совершил невозможное. Находясь в одиночной камере, он умудрился переагитировать на свою сторону начальника караула и бежал. Вдвоем они несколько суток без перерывов гребли на протекающей шлюпке в сторону Константинополя, но все-таки спаслись.
   Спустя много лет светский лев Савинков обосновался на одном из европейских курортов. В гости к нему хаживал сэр Уинстон Черчилль. Сомерсет Моэм специально приехал к Савинкову, чтобы взять у экс-террориста интервью для модного французского журнала. Первым вопросом Моэма было: легко ли решиться на убийство незнакомого человека?
   Савинков затянулся сигарой и не торопясь произнес:
   – Это такая же работа, как любая другая… К ней тоже привыкаешь…
   Спустя столетие память о русских боевиках вдохновляла на подвиги итальянцев из «Красных Бригад» и немцев из легендарной «Ячейки Красной Армии». Даже знаменитое утверждение немецких ультрас: «Кидая бомбы в аппарат насилия, мы врываемся в сознание масс!» – является всего лишь цитатой из Софьи Перовской.
Какого цвета бывает кровь

   В 1974 году председатель Верховного суда ФРГ Гюнтер фон Дренкман праздновал свое шестидесятичетырехлетие. Шампанское лилось рекой, гости веселились, как могли. В разгар праздника в дверь позвонили. Счастливый новорожденный пошел открывать.
   В дверях стояла роскошная блондинка с громадным букетом алых роз. Немного растерявшийся Дренкман принял подарок. Тогда на пороге возникла вторая красотка, на этот раз черноволосая, и в упор расстреляла судью из автомата.
   Когда гости высыпали в прихожую, судья был уже мертв. А в поздравительной открытке, вложенной в букет, было написано: «С днем рождения тебя, Гюнтер! И помни, РАФ никогда не прощает врагов…»
   Аббревиатура РАФ расшифровывается как «Ячейка Красной Армии». Так называлась наиболее культовая террористическая организация ХХ столетия. Подвиги немцев-РАФовцев затмили даже достижения итальянских «Красных Бригад».
   Впрочем, началось все довольно невинно. С того, что в 1966 году в Западном Берлине появился кружок, названный «Коммуна-1». Лидер коммунаров, студент Фриц Тойфель, прославился тем, что сумел отбить любовницу у самого Мика Джеггера из «Роллинг Стоунз».
   Вместе с приятелями Тойфель любил развлекаться тем, что на темной улице обливал случайного прохожего водой, сажал бедолагу в мешок и уносил в неизвестном направлении.
   На первом же собрании члены «Коммуны-1» (девять мужчин, пять женщин и двое детей) покурили кампучийского гашиша, «обсудили перспективы революционного движения в Западной Европе» и решили проживать вместе.
   Коммунары занимали большой спортивный зал, где не было никакой мебели, только несколько тюфяков. Принципами общежития были общность имущества и обязательность группового секса. Например, своего идеолога Руди Дучке члены «Коммуны» из спортзала изгнали, так как он не смог отдать в коллективное пользование свою невесту. Руди и сам здорово переживал из-за такого проявления своего несовершенства.
   Групповым сексом коммунары занимались ежедневно, и никто не имел права отказать другому в этой услуге. Именно поэтому некоторые члены коммуны позже вспоминали о групповом сексе как об ужасно нудном занятии. Тем не менее именно в том спортзале завязался роман между двумя самыми известными деятелями будущего РАФ – Гудрун Энслин и Андреасом Баадером.
   Безжалостная блондинка Энслин была праправнучкой философа Гегеля. Ее первый муж – сыном Вилли Веспера, официального поэта Третьего Рейха. До двадцати четырех лет она вела тихую жизнь девушки из хорошей семьи. Однако затем она уходит из дому и меняет единственного мужа на групповой брак в «Коммуне».
   На коммунарских тюфяках она сходится с «западноберлинским Марлоном Брандо» Баадером. Тот был типичным асоциальным типом, альфонсом и дебоширом. Официально Баадер числился студентом-социологом, но занимался лишь тем, что на бешеной скорости гонял на мотоцикле, дрался в пивнушках и выманивал деньги у сорокалетних замужних дамочек.
   От слов к делу берлинские коммунары перешли в 1967-м. Во время одной из мирных демонстраций полицейские застрелили двадцатитрехлетнего студента-богослова Бено Онезорга, отца троих детей. В ответ на это по всей Германии проходят митинги протеста. Полицейские убивают еще одного молодого парня. Члены «Коммуны» понимают, что пришла пора начинать городскую герилью.
   Для начала они решают что-нибудь поджечь. Идея поджога давно импонировала Баадеру. Когда в Брюсселе сгорел гигантский универмаг «Иновасьон» и в пожаре погибло более трехсот человек, его группа выпустила листовку:
   В океане пламени и дыма метались живые факелы. Одни выбрасывались из окон и разбивались, другие умирали от удушья. Наконец-то европейцы смогут разделить все прелести вьетнамской войны! Если в ближайшее время где-нибудь сгорит казарма или обрушится трибуна – удивляйтесь не больше, чем когда бомбят центр Ханоя!..
   Андреас и Баадер приезжают во Франкфурт. Они красками рисуют плакат «Да здравствует мировая социалистическая революция!» и прячутся в подсобке закрывающегося универмага. Ровно в полночь универмаг загорается. Довольные революционеры отправляются выпить пива в клуб «Вольтер».
   Одна из подключенных к акции девушек спьяну хвастается подвигом перед симпатичным ухажером. Тот оказывается стукачом. Через день после поджога Баадера арестовали. Чтобы написать о нем, в тюрьму к Баадеру приходит знаменитая журналистка Ульрика Майнхоф. В тот момент, когда они встретились, на свет появился РАФ.
   Майнхоф приходилась правнучкой знаменитому поэту Фридриху Гёльдерлину. В юности она едва не постриглась в монашки. Позже состояла в масонской ложе «Братство святого Михаила». К тридцати годам она входила в десятку самых высокооплачиваемых журналистов Германии.
   Тем не менее после того интервью Ульрика бросает дом, мужа, дочек-близняшек и с головой окунается в кровь и грязь классовой войны.
   Она писала:
   Поджог, совершенный Баадером, ценен не уничтожением товара, а сам по себе. Баадер дает нам понять: лучше жечь универмаги, чем делать в них покупки!
   В заключении Баадер буянил, оскорблял надзирателей и постоянно порывался сбежать. Однако после нескольких встреч с журналисткой он становится смирным и покладистым. Он просит администрацию тюрьмы позволить ему продолжить незаконченное образование. Баадеру разрешают пользоваться библиотекой.
   Вездесущая журналистка Майнхоф проявляет интерес к научным занятиям раскаявшегося террориста. Кроме нее, штудии Баадера интересуют некую доцентку социлогии. Под этой легендой скрывалась Гудрун Энслин.
   14 апреля 1968 года доцент в сопровождении группы студентов появляется в читальном зале. Все погружаются в чтение. Спустя сорок минут надзиратель приводит Баадера и снимает с него наручники. В этот момент в библиотеку с развевающимися волосами и автоматом в руках влетает Майнхоф. «Студенты» выхватывают пистолеты. На улице беглецов уже ждут мотоциклы.
   Спустя три дня редакции крупнейших газет получили письмо, подписанное РАФ: «Неужели эти свиньи поверили, что мы оставим в их руках нашего товарища?!» За головы главарей «красноармейцев» назначаются огромные денежные премии.
   Ульрика Майнхоф писала:
   Мы ведем тотальную войну. Хозяева дрожат, услышав наши имена. Они считали, что все в их власти, а оказалось, что они сидят на пороховой бочке!
   Несколько лет подряд РАФ держит страну в состоянии перманентного стресса. Боевики взрывают Берлинский яхт-клуб и штаб-квартиру Западного корпуса армии США. Они застрелили генпрокурора ФРГ, председателя «Дрезднер-Банка», министра хозяйства Баварии. Взорвали немецкое консульство в Стокгольме, вместе с машинами сожгли троих из пяти немецких госсекретарей и разбомбили ракетами базу ВВС НАТО.
   РАФовские акции – это легенда терроризма ХХ столетия. Врываясь в банки, боевики под дулом автомата заставляли служащих поедать кремовые пирожные. На вырученные деньги они летали в Палестину обмениваться опытом с тамошними экстремистами. Всего было проведено 555 акций. Экспроприировано 23 миллиона дойчмарок. Однако долго так продолжаться не могло.
   Первым из руководителей РАФ власти взяли адвоката Хорста Малера. Этот плешивый, бородатый толстяк с огромным семитским носом был арестован в собственной постели, в которой вместе с ним находились четыре голые девицы.
   Потом настал черед Баадера. Полиция засекла его во Франкфурте. Район, где он скрывался, блокировали бронетранспортерами. В воздухе зависли вертолеты. Власти задействовали 15 000 отборных спецназовцев. Террористы – двое студентов-недоучек – были вооружены единственным пистолетом «браунинг».
   Напротив гаража, где засели боевики, останавливается БТР. Из динамиков доносится: «Сдавайтесь! Вы окружены!» Баадер кричит в ответ: «Суки!» и стреляет в кружащийся над ним вертолет. Осада продолжалась всю ночь.
   Спецназовцы смогли взять террористов только потому, что у тех кончились патроны. Раненый Баадер лежал в огромной луже крови. Еще через неделю полиция арестовала Гудрун Энслин. Ее взяли в дорогом универмаге в состоянии абсолютной наркотической прострации.
   Майнхоф посылает заключенным террористам письмо:
   Тюрьма – это тоже один из этапов революционной борьбы. Я буду ждать вас в Ганновере. Борьба продолжается!
   В Ганновере ее и арестовали. Ульрику выдал ее старый друг, учитель по профессии, на квартире которого она остановилась. Когда в квартиру вломилась группа захвата, девушка сидела и готовила план взятия в заложники иностранных дипломатов, которых планировала обменять на пленных товарищей.
   Увидев полицейских, она сделала книксен и сказала: «Входите, сволочи! Делайте свою грязную работу!» Деньги, полученные за голову Майнхоф, учитель внес в фонд помощи заключенным террористам.
   Так лидеры РАФ оказались в тюрьме. На свободу никто из них больше не вышел. Смерть немецких «красноармейцев» до сих пор представляет собой одну из самых темных страниц истории терроризма.
   В 1977 году интернациональная команда террористов захватывает самолет с немецкими туристами и угоняет его в столицу Сомали, город Могадишо. В обмен на жизнь пассажиров боевики требуют освобождения лидеров РАФ. Переговоры длятся пять дней. После этого в Могадишо вылетает прославленное спецподразделение антитеррора GSG-9.
   Элитный спецназ берет самолет штурмом. Всего несколько часов спустя охранники тюрьмы Штаммхайм («Самой жуткой тюрьмы Германии», – уверяла газета «Франкфуртер Альгемайне») обнаруживают, что все содержавшиеся там РАФовцы мертвы. Официальная версия гласила: «самоубийство».
   Что интересно, методом ухода из жизни все они выбрали автоматную очередь – кто в живот, кто в спину, кто в голову. Откуда в камерах взялись автоматы и почему на подошвах ботинок Баадера, содержавшегося в подземной части тюрьмы, в одиночной камере, охранявшейся шестью гвардейцами, взялась грязь, идентичная грязи из могадишского аэропорта, – тайна сия велика есть.
   На следующий день, 18 сентября 1977 года, немецкие газеты писали:
   Со смертью лидеров РАФ появилась надежда, что с терроризмом в Германии покончено.
   Спустя еще день, 19 сентября, дорожная полиция городка Мюлуз обнаружила автомобиль «ВМW». В его багажнике находился труп председателя Союза западногерманских промышленников Мартина Шляйера…
 
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница