Иерусалимский синдром



Скачать 44.72 Kb.
Дата05.11.2016
Размер44.72 Kb.
ИЕРУСАЛИМСКИЙ СИНДРОМ.

Этот очерк написан в несколько не реальном ключе, но повествует, как всегда, о реальности. Представьте себе стокилометровую практически прямую дорогу между Средиземным и Мёртвым морями, пролегающую в самом центре арабо-израильского конфликта.

В середине этого пути, на семи холмах располагается, пожалуй, главный город мира – Иерусалим. Дома его светло-бежевого цвета, двух-трёх этажей в высоту. Кое-где, среди зданий и зелёных деревьев, на солнце поблёскивают золотые купола храмов и мечетей.
Итак. Вообразите себе такую картину. Вы находитесь на обширной полупустынной равнинной местности, где больше, а где меньше прореженной зелёной растительностью. Где-то вдалеке, слева от вас арабы, справа – арабы, впереди – арабы, а позади море. Арабы – это такой народ, который способен превратить совершенно любой город в помойку. Возьмите хотя бы Вифлеем.

Вы на настоящем востоке. Как сказал бы Козьма Прутков:


Князь Батог-Батыев

(шепелявя с присвистом)
Я знал его!.. Мы странствовали с ним в горах Востока и тоску изгнанья делили дружно. Что за страна Восток!.. Вообразите: направо – гора, налево – гора, впереди – гора; а сзади, как вы сами можете себе представить, синеет гнилой Запад!..
Вы находитесь в танке. Конечно же, это “Меркава”. Вы долго едете по этой полупустынной местности. Едете, едете, едете. Пока не упираетесь в подъём, с наклоном градусов в двадцать-тридцать. Перед подъёмом стоит дорожный знак: белый круг с красной каймой, в середине изображён чёрный танк, перечёркнутый красной линией по диагонали: “Танкам въезд запрещён”. Вы глушите танк, выходите из него и делаете первые шаги по наклону.

Идётся Вам легко и свежо, потому что от полупустынной местности не осталось и следа. Справа и слева от дороги растёт зелёный лес. Кругом сплошь высокие деревья. Обычный, русский, лес. Неизвестно, есть ли в нём грибы.

Дорога петляет в стороны, одновременно поднимаясь всё выше. Через некоторое время Вам начинают встречаться люди. Сначала Вы обгоняете взбирающихся наверх крестьян из прошлого. Они ползут на коленях, к коленям привязаны лапти – чтобы не пораниться. Затем из-за поворотов, один за одним, появляются поп, размахивающий дымящимся кадилом, имам, перебирающий чётки, неспешный раввин в чёрной шляпе.

Подъём на высоту восьмисот метров проходит успешно. Вы оставляете за спиной последний поворот, и за лесом, который заканчивается вместе с дорогой, возникает огромный-огромный бетонный шар или огромный-огромный бетонный куб, выкрашенный в светло-светло-бежевый цвет и кое-где краплённый золотом. Шар, он же – куб, лежит в лоне долины, состоящей из семи холмов. Он – наверное, с километр высотой. Вы идёте к нему.

Нет, иерусалимский синдром – это не синдром, внезапно поражающий человека после встречи с Иерусалимом. Не когда человек начинает вдруг считать себя абсолютным, достигшим всех точек сингулярности, паломником. Паломником, отныне небрежно относящемся ко всем людям, Иерусалим не посетившим; считающим их людьми второго сорта. Нет. Иерусалимский синдром – это ставшее вечным прикосновение к чему-то великому, огромному, к тому, в чём сиамскими близнецами срослись три главных религии мира: иудаизм, христианство и мусульманство. А Вы знаете, что конечная цель всех войн на Земле – это победа одной из религий. Конечная цель всех войн – это установление везде одной религии. И не важно, если Вы являетесь атеистом. Мечи, сверкающие в огненной завесе, заденут всех, до единого.

Вы подходите к бетонному шару, в котором собраны главные святыни трёх главных религий, проводите по нему ладонями, прикасаетесь к нему подушечками пальцев. Вы прикасаетесь к нему. Прикасаетесь. Обходите его.

Вы задираете голову вверх, смотрите, насколько же шар огромен. Затем отходите от него, поворачиваетесь и идёте дальше. По пути Вы постоянно оглядываетесь назад, обводите шар взором. Сперва часто, а потом всё реже и реже. Вы перестаёте это делать, когда шар окончательно уплывает из вида. Вы идёте дальше, неизменно по выбранной общей прямой. Дорога спускается вниз. Вы идёте по ней. Теперь справа и слева одни лунные пейзажи – песочные холмы, песочные равнины. Всё – бежевое-бежевое. Доходите до конца спуска. Вы спускаетесь ровно на один километр двести метров. Вы ниже уровня моря на четыреста метров, но Вы снова упираетесь в море. Вот оно, в нескольких стах метров от конца спуска.

Здесь Вас тоже ждёт танк. Конечно же, это “Меркава”. Вы садитесь в него и едете. Перед морем сворачиваете направо, едете теперь почти прямо по границе его берега. Башня танка повёрнута налево. Вы то и дело посматриваете на противоположный берег, следите, нет ли там воинственно настроенных арабов, готовых, не мешкая, Вас атаковать. Море, размер и узкая форма которого донельзя напоминают Байкал, не заканчивается. Часто его берег белого цвета, из-за соли. Вода моря напоминает подсолнечное масло. Она напоминает его физически. Кажется, если и танк заедет в него, то не утонет – будет барахтаться как поплавок. Море всё длится и длится, Вы едете, башня повёрнута налево, дуло смотрит на Иорданию. “Меркава” между морем и отвесными горами. Изредка Вам встречаются перелески, состоящие из высаженных строгими рядами финиковых пальм.

Козьма Прутков мог бы здесь аллегорически продолжить:
Князь Батог-Батыев

(по-прежнему шепелявя с присвистом)
Наконец вы с отвращеньем въезжаете на самую высокую гору… на какую-нибудь остроконечную Сумбеку; так что вашей кобыле и стоять на этом мшистом шпице невозможно; разве только, подпёртая горою под самую подпругу, она может вертеться на этой горе, как на своей оси, болтая в то же время четырьмя своими ногами! И тогда, вертяся вместе с нею, вы замечаете, что приехали в самую восточную страну: ибо и впереди восток, и с боков восток, а запад?.. Вы, может, думаете, что он всё-таки виден, как точка какая-нибудь, едва движущаяся вдали?
Госпожа Разорваки

(громко, сдобно и ударяя кулаком по столу)
Конечно!
Князь Батог-Батыев
Неправда! И сзади восток!.. Короче: везде и повсюду один нескончаемый восток!
Вы проезжаете ровно половину моря, убеждаетесь, что шар в безопасности, разворачиваетесь и едете обратно. Башня повёрнута направо, дуло смотрит на Иорданию. Поворот налево. Перед знаком “Танкам въезд запрещён” оставляете “Меркаву”, поднимаетесь по лунному пейзажу, прикасаетесь к шару, идёте дальше, жадно оглядываетесь, спускаетесь вниз через русский лес, встречаете попа, размахивающего дымящимся кадилом, имама, перебирающего чётки, неспешного раввина, аккуратно огибаете ползущих на коленях крестьян из прошлого, выходите на равнину, заводите “Меркаву”, едете.

В конце обширной полупустынной местности, где больше, а где меньше прореженной зелёной растительностью, Вы упираетесь в море. Глушите танк. Выходите. Теперь слева от Вас арабы, справа – арабы, позади – арабы, впереди – море. Слева – восток, справа – восток, сзади – восток, а впереди – загнивающий Запад. Вы подходите к воде, снимаете с себя верхнюю одежду и с головой ныряете в море. Вам нужно освежиться.





База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница