И. Шамов Большой а(н)дронный колайдер



страница1/28
Дата07.11.2016
Размер6.3 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28






И.Шамов
Большой а(н)дронный колайдер

И.Шамов
Большой а(н)дронный колайдер

Избранное

Дагестанское книжное издательство

Махачкала 2010

Врач. Ученый. Писатель

Об Ибрагиме Ахмедхановиче Шамове всегда прият­но писать. Как о выдающемся враче и ученом. Как о та­лантливом писателе и публицисте. Просто — о Человеке с большой буквы, живущем в гуще народа, с народом и для народа.

Еще до того как он произнесет первое слово, люди тянутся к нему благодаря той положительной энерге­тике, какая исходит от его просветленного взгляда, дру­жеской руки и открытого сердца.

Он, гармонично развитый человек, считает, что бо­лезни людей есть наказание за их же грехи, за гедонизм тела и агрессивность духа.

Он убежден, что человечество стало умнее, но не мудрее, религиознее, но не духовнее.

Беда, считает он, в том, что все хотят быть кем-то, доказать превосходство своего ума, силы и талан­та, а не души. К сожалению, нередко считая при этом, что все можно купить за деньги. Не потому ли многие строят дворцы, разрушая души?

Сердце видит и барана, и человека, но некоторые не различают их и глазами. Несчастен не тот, кто утра­тил на стороне, а тот, кто утратил в самом себе.

В жизни любят сильных людей, Ибрагиму же инте­ресны все. Не зря он дважды врач - и тела и души. По­тому, считает он, надо вершить добро без меры: оказы­вать помощь и тем, кто, вольно или невольно, нанес тебе обиду.

Слова Гете о том, что живешь, собственно, только тогда, когда пользуешься расположением других, как нельзя лучше характеризуют его.

В предлагаемую на суд читателей книгу вошли из­бранные произведения разных жанров. Не вижу смысла навязывать кому-либо свое мнение об особенностях его творчества, ибо современный читатель сам достаточ­но искушен в этих вопросах. Тем более, что я уже выра­зил свое отношение к Шамову, как к Человеку, а чем ин­тереснее и многообразнее человек по своему духовному миру, тем он содержательнее и как писатель.

Еще хочу подчеркнуть то, что Ибрагим первым вер­нул в художественную литературу диалект его родного кубачинского языка..

Неординарный человек во всем оригинален и непод­ражаем.

Таков Ибрагим Шамов - врач, ученый, писатель.

МАГОМЕД-РАСУЛ, народный писатель Дагестана



ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

ФАНТАЗИКИ
Гипнос с сыновьями
Что же такое эти «фантазики»? Да это те самые продел­ки сыновей греческого «начальника» сна, так сказать, това­рища Гипноса. Товарищ Гипнос имел трех сыновей. Один из них - Морфей - навевал утомленному от дневных забот на­роду сладостные сны. Другой - Фобетор - изводил народ мучительными снами. Третий же - Фантаз - вызывал во сне причудливые хитросплетения предметов и событий.

Так, вот, дорогие друзья, я думаю, что никто из вас не станет отрицать, что знаком с сыновьями Гипноса. Ведь именно они - Фантаз на профессиональной основе, Морфей - по блату, а Фобетор - из-за своего вредного характера по­чти каждую ночь посылают нам сны, в которых действи­тельно происходят хитросплетения предметов и действий, сладостные или мучительные события. Эти сны превраща­ют ту часть нашей жизни, что мы проводим во сне, в изуми­тельное время путешествий и приключений, где мы видим то, что никогда прежде не видели и делаем то, что никогда прежде не делали. Где любой из нас может вершить великие дела, видеть странные народы и государства, где нет ника­ких препятствий для любых подвигов и свершений, где вам все по плечу, где любимой вашей может быть любая жен­щина, где наши жизненные «можно» - «нельзя» не имеют никакой силы, где события смелее любой фантазии или де­тектива. А называются они «фантазики» просто по недора­зумению или потому, что кому-то больше по нутру Фантаз. На самом деле, они с таким же успехом могли бы называть­ся и «морфеики» или «фобеторики». Читая мои «фантазики», вы убедитесь, что они, действительно, присланы мне не толь­ко Фантазом, но и Морфеем и Фобетором. Решить же - где чьи сны - я предоставляю вам.

К сожалению, сны наяву и сны на бумаге - как небо и земля. Как только берешься за перо, - оно тут же наказыва­ет тебя. Вот только что в голове у тебя был яркий, красоч­ный, потрясающий сон, а начинаешь излагать на бумаге, -остается одно бесцветье. Как это случается нередко и в жизни. Вот она - жизнь - перед тобой. Яркая, сочная, кра­сочная. А начнешь ее разглядывать, — цвет пропал, одно бес­цветье. Но, все равно - жизнь есть жизнь, сны есть сны, -может быть, и то и другое - не так уж и плохо.

Примечание. В ряде фантазиков имена собственные и фамилии некоторых персонажей совпадают с таковыми моих знакомых, друзей и реальных персонажей нашего времени. Прошу не воспринимать это серьезно - может быть, это так и было, а может быть, и нет — мало ли, что можно нафанта­зировать или увидеть во сне.

Автор

Азиатский симпозиум
Я держу одну из ручек сооружения типа паланкина, дру­гую рядом со мной держит мой друг, профессор Гаджиев Абдурашид. Не знаю, кто держит это сооружение позади нас, но мы поднимаемся по лестнице. Ноша не тяжела, при раз­воротах на узких лестничных пролетах я легко поднимаю свою сторону до уровня плеч.

Никто мне не говорит об этом, но я знаю, что мы несем запеленатую в какие-то ткани картину, автором и владель­цем которой является тот самый Абдурашид, который идет сейчас слева от меня.

Наконец мы добираемся до третьего этажа. Здесь лес­тница не кончается, но слева появляется обширный полукруг­лый холл, в который выходит множество дверей, и мы свора­чиваем туда.

Мы ставим паланкин на пол. И тут выясняется, что сза­ди также шли наши товарищи. Один из них, тоже профессор и тоже Гаджиев, но не Абдурашид, а Хайрудин, подошел к паланкину и вытащил оттуда нечто похожее на большую рыбину.

Внутренний голос подсказал мне, что эту вещицу надо отнести в комнату, в которой поселили меня. Я пошел впе­ред, все остальные потянулись за мной. Вскоре я толкнул одну из дверей и зашел в комнату. Однако тут выяснилось, что здесь меня не ждут - на всех кроватях, в том числе и моей, кто сидя, кто лежа, расположились люди. Они не обра­тили на нас никакого внимания и продолжили свои разгово­ры. Я точно знал, что эта та самая комната, в которую все­лили меня днем раньше, но сейчас в ней находились посто­ронние. Мы стали в центре комнаты в оцепенении, образуя живописно-молчаливую группу, как в самой последней сцене «Ревизора» — Гаджиев Ха в середке в роли городничего с простертыми вперед руками, на которых покоилось нечто запеленатое, по правую его руку я, заменяя почтмейстера, за мной второй Гаджиев Абду, вместо Луки, и слева четвер­тый наш товарищ, в позе Земляники. Нас было слишком мало, поэтому жена и дочь городничего, Коробкин, Добчинский и Бобчинский остались вне нашей пантомимы.

Но мы не могли так долго цепенеть, как гоголевские герои, да и внутренний голос подсказал мне, чтобы мы по­шли в комнату, в которой жили амбодики Гаджиевы. Мы молча, друг за дружкой поплелись к двери. Однако, когда мы вышли из комнаты в холл, мне сильно приспичило по малой нужде и я, оторвавшись от процессии, вернулся на лестницу и стал подниматься на следующий этаж, где располагался туалет. Но я успел пройти лишь один пролет, да и то не до конца. Дело в том, что весь второй пролет был заполнен жи­жей из нечистот, которая медленно стекала сверху вниз в виде самых разнообразных куч и ползучих форм различной консистенции...Разумеется, запах был еще тот...

Я стоял на маленькой площадке после первого лестнич­ного пролета и не знал, что делать. Жижа уже достигла этой площадки и потихоньку начинала ее заполнять. А меня, как я уже говорил, припекло. Есть такая довольно распространен­ная болезнь, которая у нас, медиков, носит название «импе­ративный позыв». Это когда ты захочешь сходить по малой нужде, то уже отсрочить желание не представляется воз­можным - надо это делать немедленно.

Я оказался меж двух огней - сверху наползает каловая жижа, она вот-вот доберется до моих ног, а снизу прижимает «императивный позыв». По-моему, каждый бы в этой ситуа­ции поступил, как я - поскольку все равно сверху навстречу тебе ползет уборная, то опорожниться здесь, прямо на пло­щадке, ибо это уже ничего не добавит и не убавит.

Я так и сделал. Но не успел мой сеанс полностью за­вершиться, как кто-то легонько постучал по моему левому плечу.

Оглянувшись, я увидел, что за моей спиной на площадку выходит широченная и высоченная массивная двухстворча­тая дверь, что она открыта и видно, что она ведет в огром­ный зал, в котором полно людей. И мгновенно вспомнил, что все мы приехали в какую-то страну, где проводился симпо­зиум по азиатском странам. А по плечу меня хлопал некий товарищ (или господин, ибо нынче не поймешь, кто товарищ, а кто господин), в котором я узнал организатора или по со­временному менеджера.

Я вопросительно посмотрел на стукальщика.

-А симпозиум давно идет, а вы тут..., - укоризненно сказал он, взглядом прослеживая то, чем я занимаюсь.

Я подумал, что он прав, решил не огорчать его перепал­кой, быстро застегнул молнию на брюках и прошел в зал.

Зал, действительно, был необъятный, амфитеатровый, и как это положено солидным залам, с балконами и ложами. И везде были люди в самых пестрых нарядах. Я прошел по проходу почти в самый правый конец зала, нашел там сво­бодное место и опустился в кресло.

Видимо, был перерыв между докладами. В зале стоял гул, люди оживленно переговаривались между собой, то и дело выходили и входили в дверь, в которую я только что вошел.. Я удивился этому обстоятельству - куда же поде­вался каловый оползень или они все ходят мимо него? Пос­леднее было маловероятно - дверь все время была откры­той, а амбре оттуда никакого не доносилось.

Я решил не ломать голову над этой проблемой и вновь занялся залом и в нем происходящим.

Впереди практически на всю стену был виден белый экран. В зале, чуть ниже и левее меня, прямо среди рядов кресел имелась небольшая площадка, на которой на высо­ких подставках стояла демонстрационная аппаратура и не­большая, со вкусом сделанная трибуна для выступлений. На площадке возле аппаратуры крутилось несколько человек, как я сразу догадался по знаковому признаку - по папахам на их головах, - из какой-то мусульманской страны. Сразу было видно, что они готовят демонстрации к своему докла­ду. В руках у них были слайды, они просматривали их, сверя­ли с бумагами и что-то обсуждали.

Наконец раздался гонг, зал затих, и один из папахников с площадки подошел к трибуне.

-Дамы и господа, - начал он. Слово «дамы» здесь зву­чало очень весомо, поскольку, как это и принято в азиатских регионах, подавляющее большинство делегатов были мужи­ками. Женщин было очень мало.

-Как вы знаете, - продолжил докладчик, - ныне весь мир озабочен тем, как обеспечить хлебом насущным угро-

жающе растущее насееление. Предлагаются различ­ные мер, и мы считаем, что ...

По мере того, как он говорил, мне почудилось в его го­лосе нечто очень знакомое. Я еще не мог понять, в чем дело, ибо витал мыслями где-то в азиатских странах...

- ...все они важны, все они нужны. Но мы хотели бы обратить ваше внимание на одну из них.

Докладчик сделал многозначительную паузу, затем гром­ко сказал:

-Я говорю о генетически модифицированных продуктах... Я насторожился, а по залу прокатился небольшой гул.

-Как вы знаете, - продолжал докладчик, - генетически модифицированные или трансгенные продукты - это, в пер­вую очередь, различные растения, в генетический аппарат которых искусственно вставлены гены других организмов для того, чтобы придать им те или иные полезные качества. Та­кие продукты вошли в жизнь человечества лет 20 тому на­зад, когда об их успешном создании было объявлено в трех странах - США, Германии и Бельгии.

-По этой технологии можно придать растениям самые разнообразные свойства - изменить цвет, запах, вкус, уро­вень урожая, состав получаемых продуктов. Нужно повы­шенное количество белка - нет проблем. Или витаминов - также, пожалуйста. Нужно, чтобы цветы светились - да, ради бога. Нужны сорта, созревающие быстрее или дающие зна­чительно более высокий урожай - берите и разводите себе на здоровье. Создаются вирусоустойчивые растения, расте­ния с измененными фитогормонами. Можно ввести в расте­ние ген защиты (устойчивости) человека от различных за­болеваний. Так, например, в США выведен сорт такого ге­нетически модифицированного картофеля, при употреблении которого в организме человека резко повышается уровень антител к вирусу гепатита В. По сути дела, такой картофель может быть использован вместо вакцины против этого тя­желого заболевания. В общем, перспективы еще те.

Докладчик сделал небольшую паузу, затем продолжил.

-Такие качества продуктов привлекли к ним внимание ученых и общественности. Особенно ценным качеством кажется то, что трансгенные растения могут давать значитель­но более высокий урожай, чем обычные. Следовательно, возникает реальная возможность решения проблемы голода на земном шаре. Сегодня таких растений в мире много. На­пример, более половины употребляемой ныне в мире сои -трансгенная. Нашла широкое применение кукуруза, выращи­вается хлопчатник, рапс, помидоры, картофель и другие куль­туры.

-Генная инженерия применяется также и в отношении живого мира. Ученые создали бактерии с ценными свойства­ми. Сегодня многие важнейшие белковые и гормональные лекарства вырабатываются исключительно трансгенными бактериями и дрожжами, в геном которых включают соот­ветствующий человеческий ген. Кроме того, создаются мно­жество живых организмов с заданными свойствами (мыши с человеческими генами, лососи со способностью к быстрому росту, свиньи с экологически полезными свойствами и т.п.).

-Я понимаю, - продолжал докладчик, - что в этом зале сидят не дилетанты, Поэтому, оставив в стороне эти азбуч­ные истины, я хочу перейти к тому, о чем, собственно, я хочу рассказать и что хочу показать.

Тут докладчик сделал знак и второй включил демонст­рационный аппарат. На экране показалась гора, поросшая густой зеленой альпийской травой и кустарником. А между кустарниками тут и там виднелись пасущиеся существа. Они очень напоминали овец, но...Но обращало на себя внимание то обстоятельство, что они были красновато -фиолетовыми и довольно крупными, значительно больше своих обычных сородичей.

-Да, да, это овцы, - сказал докладчик...

В это время демонстратор сфокусировал аппарат на одно животное, приблизил кадр и показал животное в увеличен­ном виде.

Сомнений в том, что это овцы, не осталось, - ...но, разу­меется, овцы трансгенные. В их генетический аппарат было введено 2 гена - один, ускоряющий развитие мышечной мас­сы и другой - ведущий к естественному красновато-фиоле­товому цвету шерсти. В результате, вы видите, что от такой

овцы мяса можно получить почти вдвое больше, а из шер­сти можно будет без всякой окраски делать превосходные не линяющие цветные ткани...

В зале поднялся шум. А один из сидящих в первом ряду вскочил и закричал

-Я надеюсь, что это эксперимент и эти монстры не идут в пищу людям!

-Я вам лучше покажу ответ, - сказал докладчик и вновь сделал знак демонстратору.

Взяв за исходную точку уже знакомую нам гору и жи­вотных, аппарат стал как бы подниматься все выше и выше, охватывая все больше пространства. Вот на экране уже видно несколько гор и лощин между ними, вот появилась огромная столообразная гора. И на все этом пространстве, на всех горах и лощинах виднелось огромное количество точно та­ких же овец. Их было сотни тысяч...Надо признать, что кар­тина была фантастической - живая, движущаяся краснова­тая масса на зеленом фоне, занимающая множество гор...

Но меня поразили не эти овцы и не эти впечатляющие кадры. Меня поразило совсем другое. Я узнал эти горы! Не было никакого сомнения, что это был Дагестан, а в Дагеста­не это была гора Турчидаг и ее окрестности - место, где сходятся три наших района - мой родной Дахадаевский, Ку-линский и Агульский. И тут я понял, что же это меня мучило с того самого момента, как заговорил докладчик. Акцент! Наш дагестанский акцент! Хотя докладчик, бесспорно, бле­стяще говорил по-русски, все же где-то акцент можно было уловить.

Теперь я понял, почему здесь так много делегатов от Дагестана и что я также вхожу в делегацию, которую сей­час представляет оратор. И вскоре в этом мне пришлось убедиться воочию.

В зале поднялся невообразимый шум, все оживленно переговаривались, и только прозвучавший в зале звонок кое-как восстановил тишину.

-Как видите, - сказал докладчик, - наша работа давно уже вышла за порог эксперимента, мы разводим этих овец в промышленных масштабах, и, разумеется, мясо идет в пищу людям, а сырье - в промышленное производство.

-В принципе мой доклад закончен,— завершил доклад­чик. - Я думаю, что все остальное разъяснится в ходе дис­куссии.

Он сошел с трибуны и уселся на свое место. Панорам­ный вид пасущихся животных медленно угас и на экране ос­тался стоп-кадр крупным планом красно-фиолетовой овцы, пристально смотрящей в зал.

Трибуна пустовала недолго - на ней возник тот госпо­дин, который ранее задавал вопрос.

-Дамы и господа,- начал он. - Мы только что видели то, что могут сделать сегодня генная инженерия и трансген­ные эксперименты. И меня очень тревожит то, что я увидел. Дело в том, что до сих пор не получено доказательств без­вредности получаемых искусственной мутацией растений и животных. Мы не имеем представления о том, насколько они безвредны на данный момент. Мы не знаем, как это отра­зится на человеческом геноме через несколько поколений. Наше поколение свидетели того, как ретровирус обезьяны превратился в нашего смертельного врага — вирус иммуно­дефицита человека, приводящего к СПИДу и уносящего ныне миллионы людей в могилу. А ведь это также результат му­тации. А то, что сделано с этими, с позволенья сказать, ов­цами, - оратор ткнул лучом лазерной указки в экран, - также самая настоящая мутация. Мутация искусственная, мута­ция быстротечная. И можно ли употреблять мясо этих жи­вотных в пищу и носить одежду, сотканную из модифициро­ванной шерсти? Не зря, наверное, в народе такие продукты окрестили «пищей Франкенштейна».

В зале снова поднялся шум, оратор замолк, ожидая вос­становления тишины. В это время я увидел, что папахник-оратор делает мне знак. И я сразу понял, что настала пора мне вступить в полемику. Я встал и быстро прошел на пло­щадку, где выступал оратор. Тут же на другом ее конце, от­куда ни возьмись, возникла трибуна. Я встал за нее и как только зал стал затихать, перехватил инициативу.

-Уважаемые члены научного сообщества,- сказал я. - Разрешите мне, в данном случае в прямом смысле слова, вернуться к нашим баранам. С тех пор, как мы создали глазеющее на вас с экрана животное, прошло более 10 лет. И мы самым тщательным образом изучили его биохими­ческий, иммунологический, генетический и какой хотите еще состав. И он ничем, кроме цвета шерсти и высокого содер­жания мышечной массы, не отличается от состава обыч­ных животных. Вот поэтому мы и решились разрешить упот­реблять их мясо и прочее в пищу человеку. Есть ли в этом какая-либо опасность для человека? Вместо ответа на этот вопрос, позвольте привести ряд примеров.

-Мы все с вами уже много десятилетий употребляем растительные и животные продукты, полученные с помощью традиционной селекции. В то же время, в принципе, генная инженерия ничем не отличается от обычной селекции, про­сто применена более совершенная технология, переконстру­ирование гена происходит не через серию сложных опытов, а непосредственно. Зато трансгенная технология почти на порядок ускорила селекцию, что позволяет получить уникаль­ные изменения свойств растений и животных. И мы уже де­сятилетиями употребляем генетически модифицированные традиционной селекцией продукты, и, как видите, до сих пор почему-то не превратились во Франкенштейнов, и никто не пострадал от их употребления...

Тут стоящий за трибуной решил перехватить инициативу и сказал:

-Но Вы же не можете отрицать, что в мире известны случаи, когда люди пострадали от употребления продуктов, модифицированных современными генетическими метода­ми. Например, сообщение А. Пуштаи о расстройствах пи­щеварения у крыс, длительное время питавшихся трансген­ным картофелем. Или другой факт - аллергия у людей, упот­реблявших генетически модифицированную кукурузу.

-Я не могу отрицать эти факты, но я могу объяснить их, - ответил я. - Вы не можете не знать, что при тщательной проверке все эти так называемые факты оказались несосто­ятельными. В случае с Пуштаи комиссия, проверявшая его опыты, установила, что он скармливал животным не промыш­ленный сорт, а собственноручно сконструированную картош­ку, в которую был введен ген, ответственный за синтез лектина - весьма вредного вещества. В случае аллергии на по-

верку оказалось, что дело не в трансгенности, а в том, что на пищевые цели для людей было пущено заведомо кормо­вое, обработанное химикалиями, зерно, которое и привело к аллергии. Более того, сообщения последнего времени из Из­раиля о заболевании детей, употреблявших трансгенную сою, также оказались фальшивой уткой газетчиков.

Тут из зала на площадку взобрался человек в рясе, лег­ко отодвинул в сторону моего соперника и вступил в дискус­сию:

-Я не знаю, сказал он, - превратимся мы во что-то или нет, ждут ли нас беды от употребления генетически моди­фицированных продуктов, но я знаю, что то, что сегодня мы здесь видим, есть не что иное, как кощунство и вмешатель­ство в промысел божий. Посмотрите сами, - этот также ткнул лучом лазера в морду смотрящей в зал овцы, - неужели вы не видите, что это чудовище? Неужели можно позволить такое издевательство над таинством природы?...

В зале вновь поднялся шум, и я решил воспользоваться этим и не дать церковнику дальше отнимать время у почтен­ной научной публики, собравшейся в зале.

Поднеся микрофон поближе ко рту, я громко сказал:

Выступавший только что уважаемый служитель церк­ви, по-видимому, невнимательно слушал то, что я уже гово­рил о селекции, не знает этого вопроса или просто намерен игнорировать его. Ведь я уже сказал, что традиционная се­лекция тоже является самовольным созданием новых жи­вых форм. Достаточно вспомнить хотя бы, насколько при­чудливы созданные человеком породы собак, голубей, дру­гих птиц, кошек и т.д. Да и вообще вся человеческая дея­тельность - от раскорчевки леса под пашню до пересадки сердца - если хотите, есть одно сплошное вмешательство в таинство божие в кавычках.. И нет никаких оснований счи­тать, что генная инженерия является более кощунственной, чем, скажем, межвидовое скрещивание, в результате кото­рого выведены почти все современные злаки, употребляе­мые нами в пищу и многие современные породы домашних животных, продукты от которых мы уже тысячелетия с удо­вольствием употребляем в пищу...

И тут опять на трибуну, отодвинув в сторону попа, влез первый оратор.

-И все таки, - начал он, - вы не можете с абсолютной точностью утверждать, что употребление генетически мо­дифицированных продуктов не может привести к какому-либо отрицательному последствию в будущем, допустим, не в нашем, так в следующем или будущих поколениях. Вы не можете дать гарантию, что, при употреблении в пищу таких продуктов, не исключается появление какого-то нового бел­ка, который может иметь целый ряд отрицательных для орга­низма свойств, возможно образование токсических веществ.

-Да, - ответил я. - Действительно, теоретически та­кую возможность трудно исключить - слишком мало време­ни прошло с момента вхождения в нашу жизнь таких продук­тов. Но, во-первых, самый тщательный сравнительный хи­мический анализ традиционных и трансгенных продуктов, многократно проведенный американскими учеными, не выя­вил у последних никаких отличий от первых. Во-вторых, мо­ниторинговые наблюдения над людьми, интенсивно употреб­ляющими трансгенные продукты, пока не обнаружили ника­ких отклонений в физиологии, биохимии, психологии и т.д. И, наконец, до сих пор никто не смог представить никаких прямых данных о вреде трансгенных технологий и получен­ных с их помощью продуктов для окружающей среды или их потребителей. Из сказанного можно сделать заключение, что на настоящий момент противники генетически модифициро­ванных продуктов выступают, следуя принципу «как бы чего не вышло», то есть, заранее инкриминируя им презумпцию виновности. Между тем, одним из краеугольных камней на­учного метода является презумпция, впервые сформулиро­ванная английским схоластом XIV века Уильямом Оккамом и известная под названием «бритвы Оккама»: «Не следует умножать сущности сверх необходимого». «Бритва Оккама» предполагает, что «всякое новое явление считается несуще­ствующим, пока не доказано обратное». Опасность транс­генных организмов до сих пор не подтверждена ни единым конкретным фактом - и значит, с точки зрения науки, ее нет. Но и безопасность их строго не доказана - значит, «как бы чего не вышло». И когда вы, противники трансгеники обви­няете нас, ее сторонников, в безответственности, а мы гово­рим об антинаучности вашего подхода, то, строго говоря, получается, что правы обе стороны. И доказать опасность или безопасность трансгеники можно только одним спосо­бом - дав ей возможность существовать.

Конец нашей дискуссии положил длинный звонок, возве­стивший о перерыве в заседании.

Я сошел с трибуны и сел в кресло. Но тут на меня вновь напал «императивный позыв». Я заранее знал, что так будет - тот хлопальщик по моему плечу не дал мне полностью опорожнить мочевой пузырь, а это чревато быстрым повто­рением позыва, что и случилось.

Я попытался быстро подняться для выполнения указа­ний «императива» ... и проснулся у себя на диване.

Хотя весь этот симпозиум с трансгенными овцами и про­чим моментально исчезли в пространстве и времени, остав­шись лишь в моем мозгу, «императив» не исчез - он стано­вился все более и более требовательным. Пришлось вста­вать и идти в туалет....

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница