И. Н. Тернет взрослым смотреть запрещается три современных истории



Скачать 216.65 Kb.
Дата03.05.2016
Размер216.65 Kb.


И. Н. Тернет ВЗРОСЛЫМ СМОТРЕТЬ ЗАПРЕЩАЕТСЯ

Три современных истории

(С использованием песен Федора Чистякова «Рады, рады, рады» на слова Чуковского, и «Человек и кошка»).

Былины
Пьеса
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ИРОЧКАприятная блондинка с томиком Пушкина.
ТАНЬКА худая брюнетка с Литературной Газетой.
ТОЛИК студент, пишущий дипломную работу.
СЕРЕГА друг Толика, никогда не был в библиотеке – пришел за кампанию.

На лавочке, у библиотечных стен.
Толик и Серёга.

СЕРЕГА. Так ты в универе?

ТОЛИК. Ага. На психологии…

СЕРЕГА. Слушай, а че такое психология?
ТОЛИК. Ну, смотри. Есть два человека - чистый и грязный. Кто из них первым пойдет мыться?
СЕРЕГА. Конечно, грязный.
ТОЛИК. Неа, чистый. Грязный человек грязным быть привык, а чистый пойдет мыться, чтобы чистоту поддержать.
СЕРЕГА. Так это ж бред!
ТОЛИК. Это по-твоему – бред, а по-научному – психология.

СЕРЕГА. Слышь, давай, за встречу дернем?
ТОЛИК. Ты чё с ума спрыгнул? А если запалят?
СЕРЕГА. Не боись, прорвёмся (достаёт из кармана штакет). Давай, взрывай.
ТОЛИК. Гхгхгх. Падла, дерёт…
СЕРЕГА. Давай, давай. Не кашлянёшь, ни кайфанёшь! А теперь мне.
ТОЛИК. Давай, паровоз. Гхгхгхгхгх. (Начинает петь.)

Рады, рады, рады

Светлые берёзы,

И на них от радости

Вырастают розы.
Рады, рады, рады

Тёмные осины,

И на них от радости

Растут апельсины.


То не дождь пошёл из облака

И не град,

То посыпался из облака

Виноград.


И вороны над полями

Вдруг запели соловьями.


И ручьи из-под земли

Сладким мёдом потекли.


Куры стали павами,

Лысые - кудрявыми.


Даже мельница - и та

Заплясала у моста.


Так бегите же за мною

На зелёные луга,

Где над синею рекою

Встала радуга-дуга.


Мы на радугу

вска-ра-б-каемся,

Поиграем в облаках

И оттуда вниз по радуге



На салазках, на коньках!

СЕРЕГА. Тихо, ёлы палы. Раздербань её и выбрось. Давай, и пойдём.
ТОЛИК. Не, мне в библиотеку надо…
СЕРЕГА. Ты вообще надолго тут залипнуть хочешь?
ТОЛИК. Да нет на часок максимум. Гггггг.
СЕРЕГА. Максимум, блин, гыгыгыгы. А минимум? Ггггггг.
ТОЛИК. Тоже, ггггггг, на часок. (Вытирая выступившие слёзы). Да-а, а ничё так шала, цыпанула.
СЕРЕГА. Базаришь. Сушняк, писец.

ТОЛИК. Ну чё подождешь, меня тут на лавочке?
СЕРЕГА. Давай! Раньше сядем, раньше выйдем.

Толик уходит. Серега, удобно расположившись, опускает потяжелевшую голову на спинку скамейки.
Подходят Ирочка и Танечка. Садятся на лавочку.
ИРОЧКА. Не может быть!
ТАНЬКА. Точно тебе говорю. В наших школах детей учат плохому, просто уродуют им психику. И знаешь где?
ИРОЧКА. Гдё?
ТАНЬКА. На уроках литературы!

Серега с удивлением смотрит на профиль говорящей соседки. Смысл слов, с трудом, словно продираясь через невидимую толщу воды, достигает Серёги.

ИРОЧКА. На уроках литературы?
ТАНЬКА. Ир, тут нет ничего удивительного. Любой психоаналитик скажет тебе тоже самое, если не поленится и прочтет нашу классику. Взгляни повнимательней на всех этих товарищей - Онегина, Печорина, Обломова, Кирсанова с Базаровым... вплоть до Клима Самгина. Я вот прочла всю эту классику.

СЕРЕГА (про себя). Во, блин, долбанутая…

ТАНЬКА. Прочла, свежим взглядом окинула и многое поняла…
ИРОЧКА. И что?
ТАНЬКА (повернувшись, бросает мимолётный взгляд на притворившегося спящим Серёгу, хмыкает). Ну, ты в курсе, что гомосексуальность бывает двух видов - сознательная и латентная. С первой все понятно. С ней в обществе проблем нет, если не брать в расчет, что иногда педик может и по лицу получить. А вот латентная форма определяет в человеке целый поведенческий комплекс. Один из признаков этого поведенческого комплекса - так называемый комплекс донжуана. Это когда мужчина с подавленной гомосексуальностью меняет женщин как перчатки, но ни с одной не имеет настоящей близости. Это иногда маскируется разными объяснениями - ну там "все бабы дуры" или "они у меня все вот где"... Любимое занятие таких людей - "кидать" женщин, то есть мстить им: сначала очаровать, потом тут же обледенить равнодушием.
ИРОЧКА. За что мстить-то?
ТАНЬКА. На самом деле такие мужчины женщин не любят, а даже ненавидят. Они видят в них соперниц, тех, кто может в отличие от них обладать другими мужчинами "по праву".
ИРОЧКА. Ну а при чём тут литература?
ТРОЧКА. Ну, смотри: Онегин - типичный кидальщик. Ленский-то его на самом деле больше интересовал, чем женщины, и убил он его не потому, что хотел заполучить женщину, ему наплевать было и на Ольгу и на Татьяну, а просто из скрытой подсознательной ревности.

ИРОЧКА. Ну, ты даёшь, я и представить себе не могла!
ТАНЬКА. Идём дальше. Печорин - тоже кидальщик. Как он с несчастной Бэлой обошелся, вспомни, и с княжной Мери так же. А Обломов? Он никак не может своих отношений с Ольгой прояснить, весь роман у них как бодяга тянется, которая так ничем и не кончилась.
ИРОЧКА. Но Обломов-то как раз и не отличался вроде комплексом донжуана. Вялый парниша.
ТАНЬКА. Вот именно! По-твоему он похож на мужчину?
ИРОЧКА. Хм, я б не сказала. Толстый, ленивый, безвольный.
ТАНЬКА. Вот-вот. Зато его любимый друг Штольц - целеустремленный, волевой, активный. И возится с Обломовым как с дитем, за диетой его следит, за духовным развитием. Обломов даже своего сына в честь Штольца Андреем называет. Типичная гомопара!

Словно в облаке белой, мягкой ваты мысленно плыл Серёга вокруг собеседниц уже с интересом вникая в суть их разговора.

ТАНЬКА. И таких пар, кроме Обломова со Штольцем, в литературе видимо-невидимо. Иван Иванович и Иван Никифорович Гоголя. Базаров и Кирсанов Тургенева. У Тургенева еще несколько: Хорь и Калиныч, Чертопханов и Недопюскин фамилии-то какие говорящие, Лежнев и Рудин. У Достоевского в "Честном воре" слабому и бесхарактерному пропойце покровительствует рассудительный портной. Да и Раскольников со своим следователем-разоблачителем полкниги в соплях купаются, с чувствами разбираются.
ИРОЧКА (взволновано). Не может быть!
ТАНЬКА. Ещё как может, вот, к примеру, твой Пушкин. Натура бесспорно поэтическая и всё такое, а пишет: "Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, Лед и пламень, не столь различны меж собой..." Ну, сама прикинь, с чего это нормальный мужик будет выяснять отношения с другим мужиком, различен он с ним там или не различен? Их может связывать только какое-то общее дело, нормальная мужская дружба, там, по корпоративному принципу. Или, например, вспомни у Лермонтова Максим Максимыча, сериал вот недавно был. Что за странные чувства питал он к Печорину? И тосковал-то он по нему, когда они "расстались", и при встрече радовался - чуть не прыгал, это пожилой военный-то, и даже плакал потом, обожженный его холодностью!
ИРОЧКА. Так, может, это у Максим Максимыча были проблемы, а не у Печорина?
ТАНЬКА. Не подруга, так не бывает. В любом чувстве всегда повинны обе стороны. Видимо, когда-то Печорин повел себя соответствующим образом, сначала дал знак своим поведением, а потом "охладел" и умчался, оставив плачущего Максимыча на дороге.
ИРОЧКА. Кстати, все эти "герои" все время куда-то мчатся...
ТАНЬКА. То-то же. Это они от себя убегают. Потому что ещё один признак латентного педика - это вечная неудовлетворенность и вытекающее отсюда стремление переделать мир. Естественно, если ты себя в этом мире чувствуешь неприкаянным, а искать причину в себе страшно, то надо искать причину во внешнем мире. Закон психологии. Это не со мной что-то не так, а с миром. И начинается... Народовольцы всякие, революционеры, защитники народа...
ИРОЧКА. Чему, оказывается, у нас детей в школах учат?!
ТАНЬКА. Чему, чему. Неумению воспринимать себя и жизнь. Унылому к ней отношению, которое гнетет тебя от рождения, и ничего с этим не поделать. Причем выдается все это за какие-то искания мятущейся души и вдобавок ещё называется высокой культурой!
ИРОЧКА. Это что только у нас так?
ТАНЬКА. Да нет, почему только у нас. Вон Дон Кихота с Санчо Пансой возьми. Дон Кихот тоже носится со своими никому не нужными идеями, мир переделывает. А переделать на самом деле ему надо бы самого себя. А именно - пол сменить. Себе или хотя бы Санчо Пансе. Да вообще таких примеров море! И вывод тут напрашивается один - в мировой литературе явный голубой перекос.
ИРОЧКА (шёпотом). Слушай я в шоке! Вот ты мне глаза открыла!
ТАНЬКА. Однако заметь, в древнерусской литературе этого совсем нет! Там былины напрочь лишены того, о чем мы тут говорим. В былинах мужчины ведут себя как мужчины, женщины, как женщины. Всяких там душеспасительных дружб и бесед не заводят, мыслями не мучатся, от невест не сбегают, а вместо этого воюют, торгуют, трахаются, поют, пьют, рожают детей и вообще всячески радуются жизни. Возьми, перечитай былины - это удивительно сильные произведения с яркими образами, захватывающими сюжетами, настоящими героями, нечета всем этим мышкиным-опискиным и обноскиным. Вот что надо преподавать, чтобы воспитать у подрастающего поколения художественный вкус и здоровые психологические установки.
ИРОЧКА. Ой, Тань, может пойдем, а то опоздаем.

Подруги уходят. На скамейке остается лежать забытая ими книга.
Серёга остаётся один.

СЕРЁГА. Ни фига се лекция про ахтунг! (Серега берет книжку и смотрит на её обложку) Гы, «Обломов». (Кладёт её перед собой и читает наугад первый попавшийся абзац.) «- Ах, Андрей, - сказал он нежным, умоляющим голосом, обнимая его и кладя голову ему на плечо. - Оставь меня совсем... забудь... - Как, навсегда? - с изумлением спросил Штольц, устраняясь от его объятий и глядя ему в лицо. Да, - прошептал Обломов.» Во, блин! Фиг отдам своего пацана в школу. Сам выучу. На былинах, блин!
Письмо счастья

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

МАЙОР ПЕТРЕНКО ПЕРВЫЙ, заместитель начальника Загогулинского РУВД.

КАПИТАН ПАНАСЮК, участковый.

МАЙОР ПЕТРЕНКО ВТОРОЙ, заместитель начальника Загогулинского ГИБДД.

СЫН
Майор Петренко 1-й собирается на службу. В доме остатки ремонта, в углу какие-то брусочки.
МАЙОР ПЕТРЕНКО 1-й. Это что тут за брусочки?

СЫН (выходя в прихожую с огромной книгой в руках). От ремонта остались. Выбросить надо…

МАЙОР ПЕТРЕНКО ПЕРВЫЙ. Хочешь, я сделаю тебе самокат из этих брусочков?
СЫН. Зачем, папа?
МАЙОР ПЕТРЕКО 1-й. Ну, как зачем?.. Зачем вообще самокаты нужны? Будешь кататься, например, по дому… из кухни в спальню. Потом обратно в кухню. В кладовку заезжать, опять же. В ванную там…
СЫН. А зачем?.. Я и дойти могу.
МАЙОР ПЕТРЕНКО 1-й. Блин! Не хочешь - так и скажи: «Пошел ты на хер, отец, со своим самокатом! Мне от тебя ничего не нужно, и вообще, ходил я вороным конем на всю твою отцовскую заботу»! Ну, ты, ведь, это сейчас подумал? Да?
СЫН. Да нет, вроде…
МАЙОР ПЕТРЕНКО 1-й. «Вроде»!.. Во саду ли, блин, в огороде!!! «Вроде»!.. В кислороде, блин, водороде! Когда вроде, креститься надо! Понял? Знаешь такую мудрую поговорку, или ты у меня совсем урод моральный?! Ну, повторяй: «Пошел ты на хер, отец, со своим самокатом.»
СЫН. Да зачем мне твой самокат?!
МАЙОР ПЕТРЕНКО 1-Й. Как «зачем»? Как это зачем? Я тебе в глаз дам за такое отношение к родителям, ублюдок! Ты, небось, еще и родину не любишь? По глазам твоим дурным вижу - недолюбливаешь. Точно. Воспитали мы с матерью гада на свою шею. Сами виноваты. Надо было тебя еще грудником удавить. Одной сволочью меньше было бы в квартире!
СЫН. Пап…
МАЙОР ПЕТРЕНКО 1-й. Что «пап»? Что «пап»?! Давно не видел, что ли? Не признал, да? Конечно! Куда уж нам!.. Родной отец подыхать будет - ты и стакан воды не подашь. Да какой там стакан воды! Небось, еще и подушку на лицо положишь, и книгой вот этой сверху придавишь, чтоб руки свои подлые не марать об папку-то родного!.. Что? Скажешь - не положишь? Книгу-то! А?! Не положишь?!! А какого хрена тогда она вообще в доме делает?!! Мало нам барахла - давайте хату до потолка всяким дерьмом набивать!!! Книгами всякими!!!
СЫН. Слушай, пап, задолбал: сделай мне уже самокат из этих брусочков! (Уходит.)
Звонок в дверь. Майор открывает. В коридор вваливается капитан Панасюк. Он в форме, но босиком.
КАПИТАН ПАНАСЮК. Здравия желаю, товарищ майор! Вот, возьмите. Это вам! (Протянул какую-то бумагу)
МАЙОР ПЕТРЕНКО. Чего тебе? Панасюк! Ты чё мне тут тычешь? Порядка не знаешь! Я принимаю только на службе. И что это у тебя за вид?
КАПИТАН ПАНАСЮК. Прочитайте, пожалуйста! Товарищ майор! Бронислав Моисеич! У вас же брат зам. начальника ГАИ служит! Помоги-и-и-те! На коленях прошу-у-у-!

Панасюк вдруг заголосил тонким бабьим голосом и, взаправду, бухнулся на колени.



МАЙОР ПЕТРЕНКО. Панасюк! Чё ты мне тут с утра оперетту страиваешь? Встать! Ладно. Давай уж, чё там у тебя. Давай, нюни только вытри.
КАПИТАН ПАНАСЮК. Вот, товарищ майор! Не откажите! Только прочтите!
(Опасливо подал мятую бумажку.)

МАЙОР ПЕТРЕНКО (читает). Дядинька, милиционер… Через дарогу, каторая проходит скрозь наш парк, бегают к своим мамам малинькие жолтые и зиленые ёжики. Малчики жолтые, а девачки зиленые. Они очень добрые, приносят нам щастье, а их давят злые дядьки сваими машынами и мацацыклами. Ежикам больно-больно и они от этого умирают. А их мамы и бабушки плачют. И мы с Витькой их жалеем и тоже плачим. Дядинька милиционер, палажите, пожалуста, на дарогу такой кирпыч, чтоп дядьки не ездили и ежиков не давили. Витька слышал, что у вас такой есть. А ышшо лучше, как Витька тоже гаварит, – праройте под дорогой норки, чтоп им легче было туда-сюда гулять. Если вы, дядинька, очень сильна заняты и не можете это зделать, то передайте, пожалуйста, мое письмо другому дядиньке милиционеру, который сможет. Только сделайте это абизательно, а то ёжикам щастья не будет и вам тоже без счастья будит больно плохо. И письмо мое лучше не выкидывайте, я вас очень прашу. Дядинька, будьте добреньким, пажалейте ёжиков! Зделайте, пажалуста!
Оля.

Майор хмыкнул, косо посмотрел на радостно утирающего сопли Панасюка, зло смял листок всей пятерней и брезгливо швырнул его в мусорную кучу с брусочками, лежащую у двери. Не успел бумажный комочек упасть в брусочки, а Петренко открыть рот для сольного исполнения арии возмущенного начальника, как его пронзила острая боль в заду, затем в паху, а потом и в области желудка…

МАЙОР ПЕТРЕНКО (пискнув фальцетом). Ой, блин! Ой, блин! Ой! Больно-то как!

КАПИТАН ПАНАСЮК. Фу, блин! Фу, блин! Отпустило, кажись…Фу-у-у, блин!
МАЙОР ПЕТРЕНКО. Какой нах отпустило! Ой! Ай! Уй! Умир-рррр-а-а-а-а-ю-ю-ю-ю!!!
КАПИНАН ПАНАСЮК. Пись…Пись…Письмо… Легче… Стаанет…Достаньте…Сами…Только сами! Ежики… Брат… Что-то делать… Надо!
МАЙОР ПЕТРЕНКО (схватил листок из корзины).
Жгучая боль, внезапно свернувшись, уползла ужом в какую-то свою щелку, оставив снаружи, только маленький, слегка вибрирующий, хвостик. Словно напоминание о том, что она рядом. А вернуться – секундное дело!

Не, ну чё такое? Что это было? Панасю-ю-юк, зараза!!! Ты чё, блин, такое, творишь?!
КАПИТАН ПАНАСЮК (подавая ему стакан с водой). Дык, Бронислав Моисеич, его мне самому Дуриев, ну постовой этот у школы, передал! Плакал! Ноги целовал! Здоровья желал всей семье, включая двоюродную тещу брата! Сказал, что прямо сейчас в свой Турркестан со всей семьей своей и уедет. Шайтан, мол, тут везде! Шайтан! Да, ежели б я тогда знал, ни в жизни, не то, что читать, - в руки не взял бы!
МАЙОР ПЕТРЕНКО. Убью-ю-ю! Сгно-ю-ю-ю! В петухи на зону пойдешь! Ой, мама!

КАПИТАН ПАНАСЮК. Тиш, тиш, Бронислав Моисеевич! Ругаться не надо! А то опять вава будет. Я проверял на Дуриеве. Теперь ария Ивана Грозного вам противопоказана. Лучше звоните брату, пусть выручает. Пусть пожалеет ежиков, а то вам больно плохо будет. (Вдруг начинает петь.)

Человек и кошка плачут у окошка

Серый дождик плачет прямо на стекло.

К человеку с кошкой едет неотложка,

Человеку бедному мозг больной свело.
Доктор едет, едет сквозь снежную равнину.

Порошок целебный людям он везет.

Человек и кошка порошок тот примут,

И печаль отступит, и тоска пройдет.


Во время исполнения песни к капитану присоединяется майор. Но дуэт майора и капитана существует не долго - в конце концов он превращается в трио из капитана и двух майоров. Второй майор это майор Петренко второй, брат Петренко первого – зам нач Загогулинского ГИБДД. Все трое пьяны.
МАЙОР ПЕТРЕНКО ВТОРОЙ (плача пьяными слезами). Не, Бронька, не брат ты мне больше, не брат! Ты даже представить не можешь, какую картину сегодня утром увидели наши уважаемые водители, спешащие по своим делам? Безобразную картину! Еще раз свидетельствующую о полном милицейском беспределе, творящимся в стране. Ведь кратчайшую, недавно отремонтированную дорога, ведущую от микрорайона к магистрали, я велел напрочь перекрыть двадцатью здоровенными бетонными блоками. И на каждый из них, поставил по новенькому знаку «Проезд запрещен». Не, Бронька, не брат ты мне больше! После всего этого, не брат!
МАЙОР ПЕТРЕНКО ПЕРВЫЙ. Ни че, братка, ниче!

МАЙОР ПЕТРЕНКО ВТОРОЙ. Но шофера-то смотрят! Смотрят! Прямо в душу мою смотрят: беспредельщик, мол, ты, Майор Петренко!

МАЙОР ПЕТРЕНКО ПЕРВЫЙ. Ниче, братка, зато живем! Живем!!! (Схватив со стола мятый листок, начал его рвать.) Вот, вот! Олечка! Дивись! (Сдувает мелкие клочки письма с ладони.) Счастье-то какое! Счастье! Живем, братуха! Бежите ёжики! Бежите! (Опять пьяно поют.)

Человек и кошка дни с трудом считают,

Вместо неба синего серый потолок.

Человек и кошка по ночам летают,

Только сон не вещий крыльев не дает.

Где ты, где ты, где ты, белая карета?

В стенах туалета человек кричит.

Но не слышат стены, трубы словно вены,

И бачок сливной, как сердце, бешенно стучит.

Конец

КОЛЯДКИ

Современная пьеса в 3-х картинках

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЭММА ИЗРАИЛЕВНА, учительница математики на пенсии.

САРОЧКА, внучка Эммы Израилевны, воспитанная девочка 11 лет.

ПОЛЯЧЕНКО, крупный мужчина 45-ти лет, владелец фазенды, солидный менеджер вышесреднего звена.  Когда-то учился в классе у Эммы Израилевны, сохраняет с ней уважительные отношения, здоровается, интересуется здоровьем, поздравляет с 8-м мартом и Днем Учителя.

ГЛОРИЯ, его жена.

ЯНА, соседская девочка 11 лет. Её папа N лет назад скомуниздил у Поляченко лодку, после чего вся их семья попала в опалу.

СОБАКА ГАНС ПОЛЯЧЕНКО, породистый N-летний волкодав из элитных дворняг, живет в летке во дворе у Поляченок с момента пропажи лодки. На сцене не появляется.

 

Картинка первая.


На кухне у Эммы Израилевны.

Утро. Из комнаты звучит песня про человека и кошку.

Эмма Израилевна что-то готовит, шипит сковородка.

 

ЭММА ИЗРАИЛЕВНА. Сарачка, выключи эту музыку. Она неприличная.


Песня утихает. В кухню входит Сарачка.
Сара, уже седьмое января, через три дня в школу. Что вам задала Дина Исааковна прочитать на каникулах?

САРОЧКА. Бабушка, а где пшено?

ЭММА ИЗРАИЛЕВНА. Зачем тебе? Ты ж его не кушаешь?

САРОЧКА. Ну, Рождество же ж. Колядовать пойду!
Эмма Израилевна роняет что-то металлическое  на плиту. В смятении оборачивается.
ЭММА ИЗРАИЛЕВНА. Но как же ж? Как же ж так же ж? Сарочка, ну как же ж ты пойдешь? Это ж… Ты ж это ж… Ну, так нельзя же ж… (Находит нужные слова.) А что скажут в школе?

САРОЧКА. А что тут такого? У нас весь класс колядовать пойдет.
Эмма Израилевна еще более изумляется, открывает рот, закрывает рот. Сглатывает слюну. Наконец, находит аргумент.
ЭММА ИЗРАИЛЕВНА (патетично). А что скажет Дина Исааковна?!!!

САРОЧКА (цинично, насколько может быть таковой девочка 11 лет). А мы к ней пегвой и пойдем колядовать!
Эмма Израилевна еще шире, чем в прошлый раз, открывает рот. Состояние описывается как полное офигение.
САРОЧКА. А, вот оно! (Достает с полки банку с крупой, и пересыпает в вынутый из кармана пакетик.)
Эмма Израилевна смотрит выпученными глазами на это процесс.

ЭММА ИЗРАИЛЕВНА (находит в себе силы спросить). Это зачем?


САРОЧКА. Ну, это… сеять... Нет… посевать, вот! И сваги мне кашу! Это так надо – нести с собой кашу!

ЭММА ИЗРАИЛЕВНА. Сарочка, какую кашу? Какое посевать?

САРОЧКА. Ну, так надо! Ты не газбигаешься! Сваги – да и всё!
Сарочка выходит с кухни. Эмма Израилевна так и остается стоять в позе, выражающей полный гоголь-моголь в сознании – челюсть в нижнем положении, глаза большие-пребольшие.


Картинка вторая.

Дом Поляченок. Видны: кухня – там хлопочет Глория, комната и передняя. Возле входной двери висит домофон. В комнате – нарядная трехметровая елка. Со двора слышен дежурный лай Ганса. Явно вчера было застолье. Поляченко с кем-то разговаривает по телефону.


ПОЛЯЧЕНКО (в телефон). Да, спасибо! И вас с Рождеством! Здоровья, счастья!… Да нет, праздник семейный, дома сидим… Да-да, ходили, святили… Постились…Сейчас разговляться будем…Да, счастливо...

Лай собаки из нейтрального становится недружелюбным. Раздаётся звонок в калитку. Поляченко подходит к домофону, нажимает кнопку.

Кто там?


ИЗ ДОМОФОНА. Это Яна!

Лицо Поляченко кривиться от неприятных эмоций.


ПОЛЯЧЕНКО (сухо). Яна?..

Он, было, открывает рот для интеллигентного посыла на…


ИЗ ДОМОФОНА (другой детский голос). И Сарочка!

ПОЛЯЧЕНКО (изменившимся, ласковым голосом). Сарочка!..

ГОЛОС САРОЧКИ. Ага. Колядовать!

ПОЛЯЧЕНКО. Колядовать? Сейчас…



ГЛОРИЯ (выходит с кухни). Кто пришел-то?

ПОЛЯЧЕНКО. Да Яна эта! Толикова дочка…

ГЛОРИЯ (не расслышав). Чья дочка?


ПОЛЯЧЕНКО. Ну, Толика соседа, что лодку нашу скомуниздил…

ГЛОРИЯ. Так посылай!

ПОЛЯЧЕНКО. Да с ней Сара Эмизраилевна, её-то как пошлешь?

ГЛОРИЯ. Чего ей?

ПОЛЯЧЕНКО. Колядовать.

ГЛОРИЯ. Колядовать? Ну, так открывай!

ПОЛЯЧЕНКО. Сейчас...
Открывает дверь, в коридор врывается морозный воздух. Поляченко выходит. Через некоторое время дверь открывается, влетают снежинки, на пороге возникают Сара и Яна, сзади идет Поляченко. У девочек на плечах туго набитые школьные  рюкзаки, в руках пакеты. Яна осматривается настороженно, Сарочка – с любопытством. Входят, снимают поклажу хорошо отработанными  движениями – как бывалые туристы. Вдруг у Яны разошелся рюкзак по нижнему шву, на пол падают две коробки конфет, металлические деньги, смятые купюры, яблоки, апельсины, мандарины, конфеты в обёртках- всё с характерными звуками…
ЯНА (грубо). Блин!  (Тоненьким девичьим голоском.) То есть - Ой!

САРОЧКА. Мы сейчас соберем!


Яна смотрит на порванный рюкзак, сокрушенно вертит его в руках. Поднимает глаза на Поляченко.
ЯНА. А у вас пакета такого… побольше… не найдется?

ПОЛЯЧЕНКО. Конечно, сейчас…


Поляченко роется в тумбочке, стоящей у входной двери. Находит огромный пакет с рекламой супермаркета, подает Яне.
Вот!

ЯНА. Ой, спасибо! Сейчас мы всё соберем!


Девочки запихивают рассыпанное в пакет.
САРАЧКА (распрямляясь). Фуу-ух!
Сарочка берет в руки один из принесенных пакетов.

САРАЧКА (сама себе). Тю, каша перевернулась….

Сарачка одной рукой держит пакет, второй явно сгребает что-то рассыпанное и складывает внутри пакета же в тарелку типа  миска, которая угадывается по очертаниям. Сложив, достает миску с кутьей.


САРАЧКА. Вот! Это вот Вам! (Протягивает Поляченко, вынутую из пакета тарелку с горкой каши.)
Отдав тарелку, Сара снимает шубку, запускает руку в другой пакет, достает пригоршню зерна и посыпает на Поляченко и вокруг.
САРАЧКА (начинает петь). Сеем-сеем, посеваем… (Запинается, вопросительно смотрит на Яну.)
Яна встает с колен, одновременно снимая теплую куртку и бросая ее на стоящий возле входа стул.
ЯНА. Щас! (Берет одну из своих котомок.) И у меня вот есть! Нате вам!
Яна протягивает Поляченко вторую тарелку со съестным неопрятного вида. Поляченко растерянно смотрит на девочек, имея в руках две тарелки. Потом ставит их на подоконник.

Девочки переглядываются и запевают (вместе, не совсем синхронно.)


Мир и счастье в Ваши хаты!

Чтобы были все богаты!

Чтоб колядка разлеталась,

И кутья чтоб смаковалась,

Пампушки были румяны,

Ну и вы не дюже пьяны!



После слова “пьяны”  Поляченко машинально смотрится в висящее в коридоре зеркало, поправляет волосы, чешет нос.

Девочки проходят в комнату, идут вокруг елки, разбрасывают зернышки вокруг себя. Останавливаются, смотрят на Поляченко.


ПОЛЯЧЕНКО. Спасибо-спасибо!

ДЕВОЧКИ ХОРОМ. Колядую, колядую, бо горилку…..

Сарочка запинается, дальше поет только Яна.

ЯНА. …носом чую, а закуску оком бачу…..

Тоже запинается, пауза, потом с улыбкой, голосом, каким цыганки говорят «Позолоти ручку!»

… наливайте, бо заплачу!

На лице Поляченко отображается мыслительный процесс. Девочки и «наливать» образуют у него в голове модный ныне когнитивный диссонанс. До него доходит, что нужно что-то дать детишкам, он кричит на кухню.
ПОЛЯЧЕНКО. Глория!
В комнату выходит Глория.
(обращаясь к Глории.) Что им подарить-то?

ГЛОРИЯ (не отвлекаясь от готовки). Ну, конфеты… они там…

Глория машет рукой неопределённо в сторону комнаты.

ДЕВОЧКИ ВМЕСТЕ (Глории). Счастья, радости, красы! Бочку меду вам в трусы….
Сарочка краснеет и умолкает, Яна уверенно продолжает петь.
ЯНА. Чтоб не злились яйца голы,

Молодичек вам в волю.

А чтоб сало было в хате,

Кабаны пусть волосаты,

Запетрушат свиноматок,

Вот тогда будет достаток!


(..щоб не злиплись яйця голі, молодичок Вам доволі, а щоб сало було в хаті, кабани хай волохаті запетрушать свиноматок, от тоді буде достаток... )
Яна улыбается, довольная собой. Сарочка смущена, отводит глаза в сторону.

Глория, до которой дошел смысл произведения, ошарашенно поворачивается лицом к гостям. В руках у нее блестящие приспособления для помешивания пищи. Поляченко бочком проходит к серванту, девочки следуют за ним. Он открывает сервант, достает две ярких плоских коробки, с несколько натянутой улыбкой протягивает конфеты девочкам. Они берут коробки, кланяются и продолжают представление.


ДЕВОЧКИ (нестройным хором). Коляд, коляд, коляда,

Дед на бабу погляда,

А баба не дивиться,

На деда кривиться!


Пауза. Все молчат. Девочки вздыхают и продолжают пение…
Вот тебе, дядька, такая колядка, а мне колбаска, да пирог!..

Девочки недоуменно умолкают. Поляченко слегка растерян. Ему в голову приходит спасительная мысль, лицо просветляется, он делает несколько шагов к висящему на стуле пиджаку, достает из внутреннего кармана портмоне. Лица девочек становятся лучезарными.


ПОЛЯЧЕНКО. Спасибо-спасибо! ротягивает девочкам веером две купюры разного достоинства. )

Яна протягивает руку к одной, передумывает, тянется к другой.

САРОЧКА (шипит на Яну). Это непгилично! Потом поделим!

Сарочка решительно забирает обе и суёт в карман. Яна бросает на неё недобрый взгляд. Сарочка магнетическим взглядом гипнотизирует  Поляченко и запевает, Яна присоединяется.

ДЕВОЧКИ (поют вместе). Коляд, коляд, колядниця,

Добра с медом паляниця,

А без меду не така,

Дайте, диду, пятака,

А ты, баба, гривну,

А то всю водку выпью…


Девочки вопросительно смотрят на Поляченко. Он в замешательстве - думает, что ответить. Ничего не придумывается. Подходит к столу, берет из вазы два яблока, протягивает девочкам. Целеустремлённой походкой, Глория подходит к креслу, берет лежащую там дамскую сумочку, роется, вынимает  несколько мятых (явно мелких) купюр, протягивает Яне, та запихивает яблоко непонятно куда и берет  денюшку.

ГЛОРИЯ. Вот, спасибо Вам большое, но извините, нам пора собираться… мы тут в гости… В общем, нам пора…

Девочки понимающе переглядываются и медленно перемещаются к входной двери, на ходу поют -  несколько заунывно и, как всегда, немного невпопад.


ДЕВОЧКИ. Коляд, коляд, колядниця,

Добра с медом паляниця,

Открывайте кринку,

И давайте сливку,

Открывайте сундучок, 

Подавайте пятачок…


Поляченко пытается снова открыть портмоне, Глория жестом его останавливает, достает из сумочки щепотку мелочи, отдает Яне. Яна, не глядя, сует монеты куда-то за спину. Девочки начинают одеваться.
ПОЛЯЧЕНКО (тихо, чтоб слышала только жена). А эту кашу куда девать? (кивает на подоконник с двумя тарелками.)

ГЛОРИЯ (тоже тихо). Ну, не знаю… Потом разберемся.  Может, Гансу?…

ДЕВОЧКИ (уже одетые, с барахлом в руках,  стоя спиной к двери, поют). Колядую-дую, и колбаску, еще мало, Дайте сало, Сало велико, потяну за лыко, лыко порвалось, Сало осталось….

ГЛОРИЯ (решительно). Проводи девочек!

На лицах детей появляется удовлетворение – как от хорошо выполненной работы. А.П. и девочки выходят на улицу, Глория в передней нервно треплет сумочку в руках.

Картинка третья.

Двор фазенды Поляченок. Возле калитки. Недобро, взахлеб лает Ганс – как на чужых. Поляченко открывает засов, отстраняется, пропуская девочек.



ПОЛЯЧЕНКО (радуясь, что цирк закончился). Спасибо!

САРОЧКА (вдруг застывает и как-то грубо, Яниным как-бы голосом). Вот, блин! (Спохватывается, своим обычным голосочком, поворачиваясь к Поляченко.) Ой! Я же мацу забыла!

ЯНА (резко толкает ее локтем, тихо цедит). Кутью, дура!

САРОЧКА. Ой, да, я кутю забыла!

ЯНА. И я!


ПОЛЯЧЕНКО (чуть испуганно, опасаясь второй серии). Сейчас – сейчас, я вынесу! (Торопливой трусцой удаляется.)

ЯНА. Ну че, щас по домам, раскидаем там все, потом дальше пойдем? (С тяжким вздохом.) Ищо ж половины не прошли…

САРОЧКА (цепким голосом). А деньги?

ЯНА. Ну да, да… Ну давай к тебе, посчитаем там, поделимся…

САРОЧКА. Так у меня  бабушка!

ЯНА. Ну ко мне!

САРОЧКА. А папаня твой? Забегёт же ж!

ЯНА. Ну, тогда здесь…

Возвращается Поляченко с двумя плошками, протягивает их девочкам.


ПОЛЯЧЕНКО (с явным облегчением). Вот! Кутья.

ДЕВОЧКИ ХОРОМ. Спасибо! До свиданья! (Раскрывают рты, чтоб запеть что-нибудь ещё)…

ПОЛЯЧЕНКО (судорожно). Досвиданья-досвиданья! (Закрывает калитку.)

Девочки выпускают из легких, уже было, набранный для песни воздух, переглядываются, делают несколько шагов в сторону, присаживаются на парапет поляченковского забора, неторопливо начинают распаковываться, сортируя добычу. Метёт позёмка….



КОНЕЦ

Митус: Былины.

Uzo: Письмо счастья. «Письмо»

Андрей В. Р-ов.: Колядки.

Составитель и обработка для сцены Илюхов В.В.

Iluhov-v@mail.ru


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница