Григорий Горин «Чума на оба ваши дома!»



страница1/5
Дата09.05.2016
Размер0.88 Mb.
  1   2   3   4   5

Григорий Горин
«Чума на оба ваши дома!»

Трагикомедия в двух частях

Посвящается моей жене Любе.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Бартоломео делла Скала – герцог Веронский.

Дом Монтекки:

Синьор Монтекки

Бенволио – племянник, друг покойного Ромео

Антонио – дальний родственник из Неаполя

Бальтазар – слуга Ромео

Дом Капулетти:

Синьор Капулетти

Синьора Капулетти

Валентин – брат покойного Тибальда

Розалина – племянница

Самсон – слуга Джорджи – негоциант

Брат Лоренцо – францисканский монах, он же – Хор в прологе.

Горожане Вероны, музыканты, родственники и слуги обоих домов, солдаты.



Место действия – Верона, XIV век.

«…Возлюбленные были похоронены в одной и той же могиле. По этой причине Монтекки и Капулетти примирились, хотя мир этот длился недолго…»

«Ромео и Джульетта» Маттео Банделло (1480 – 1561)

ПРОЛОГ


Музыкальная увертюра.

Несколько молодых пар увлеченно фехтуют, затем, поразив друг друга, падают замертво.

Появляется Хор. Печально оглядывает лежащие тела.

Хор.


Нет зрелища азартнее на свете,

Чем зрелище борьбы Монтекки с Капулетти!

Звенят клинки! Кровь льется! Горы трупов!

И ненависть кипит! И смерть справляет праздник!

И кажется, никто уже не в силах.

Утешить боль и мертвых воскресить…

Один – театр!

Один он может все…



Театральный жест. «Убитые» оживают и с поклонами удаляются.

Почтеннейшая публика!

Для вас

Мы вспомнили старинную легенду,



Воспетую Банделло и Шекспиром,

(А, может быть, и кем-нибудь еще,

Но менее известным и забытым…)

Давно замечено: у истинных легенд

Нет окончаний, есть лишь продолженья:

Сюжет, наполненный чужим воображеньем,

Становится правдив, как документ!…

(Достает старую рукописную книгу)

И нам попался этот манускрипт,

Где та история изложена подробно,

Поскольку и записана она

Со слов монаха, очевидца тех событий

По имени Лоренцо… францисканца…

Здесь на гравюре он изображен…

(показывает)

Наверно, вам не видно?…

Попытаюсь

Сейчас его поближе показать…



(Быстро накидывает плащ с капюшоном).

Вот он таков примерно…

Францисканец!

Тот самый, что влюбленных повенчал Тайком…

И погубил их ненароком…

А, впрочем, «Бог нам всем судья!»

(Так пишет он) – «Хотел я лишь добра им»

(Так пишет он), и дальше излагает

Событий… судеб… фактов целый ряд

Доселе совершенно не известных,

Но, как нам показалось, – интересных!…

Итак, начнем!

Но мы начнем с конца…

Со слов, что все мы с детства заучили,

Которые сам Герцог на могиле

Сказал вослед двум любящим сердцам:

«Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Ромео и Джульетте»… -


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Картина первая


Звучит печальная музыка.

На сцену выплывают два гроба. За ними в траурной процессии появляются представители домов Монтекки и Капулетти.

Монах Лоренцо негромко читает молитву по-латыни. Вместе со своей свитой входит Герцог.

Герцог.


«Нет повести печальнее на свете, Чем повесть о…»

(Неожиданно сбился, утирает слезы, пытается продолжить с пафосом)

«Нам грустный мир приносит дня светило -

Лик прячет с горя в облаках густых!…»

(Вновь сбился)

Слова… Слова… Я так устал от слов…

Их небо и земля не в силах слушать,

А люди неспособны понимать!…

К ушам живых пробиться невозможно, -

Лишь с мертвыми достойно говорить!



(Обращаясь к гробам)

Прости вас Бог, о юные созданья!…

А вы простите нас, тех, кто взрослей,

И, значит, быть должны мудрее и терпимей,

Но предпочтивших глупость и раздор!

Отцов простите ваших, матерей,

Состарившихся братьев и сестричек…

Они живут! И страсти их кипят!

Но в тот костер, что согревает страсти,

Они послали почему-то вас…

И герцога Вероны, что поставлен

Над всеми, чтоб порядок и закон

Царил здесь, я молю простить!

Поскольку

Порядка нет… закон не соблюдают…

Но герцог ваш не умер от стыда!…



(Неожиданно резко меняет тон, обращаясь к траурной процессии.)

А теперь несколько слов вам, достопочтенные семьи Монтекки и Капулетти! Мертвые не отвечают, живые не слушают. Вы – посредине! Еще не умерли, уже – не живете! Ибо существование, отравленное ненавистью, не есть жизнь! Я должен бы выслать вас всех из Вероны, но не могу взять на себя грех перед другими городами Италии! В последний раз, над телами двух безвинных детей буду просить… (Опускается на колени). Мой возраст старше. Мой род – именитей! Но я смиренно молю вас: забудьте прошлые обиды и в «знак мира и согласия пожмите друг другу руки! Синьор Капулетти… Синьор Монтекки!

Капулетти. Ваше высочество, я, собственно, никогда и не отказывался… Моя жена – синьора Капулетти, тоже!… И если синьор и синьора Монтекки согласны, мы бы могли показать пример другим парам… Герцог. Вы, Монтекки?

Монтекки (мрачно). Ваше высочество… К сожалению, моя супруга, синьора Монтекки, не выдержав случившегося, вчера ночью скончалась… Так что парная симметрия, о которой так размечтался достопочтенный синьор Капулетти, вряд ли возможна…

Синьора Капулетти. Примите наши соболезнования, синьор Монтекки! Но должна отметить, что даже такую печальную новость вы умудрились сообщить со свойственной вам желчной иронией!

Монтекки. Моя ирония, достопочтенная синьора Капулетти, отступает перед вашей чудовищной способностью обижаться!

Капулетти. Я бы просил вас, синьор, разговаривать с моей женой учтивей! Какой пример вы подаете молодым?

Монтекки. Меня всегда поражала ваша страсть искать «примеры», достопочтенный Капулетти! У вас в роду случайно не было портных?

Капулетти. Да как вы смеете?! Герцог (устало). Синьор Монтекки, я же просил… Монтекки. Уверяю вас, ваше высочество, я никого и не хотел обидеть… Что ж здесь дурного, если в роду и были портные? Иисус Христос из рода плотников – и не стеснялся! А что касается молодых Монтекки, то, я думаю, у них свои головы на плечах! Они сами выберут примеры для подражания. (Бенволио). Не правда ли, племянник?

Бенволио. Разумеется, дядя… И если его высочество Герцог прикажет, я пожму руку любому из Капулетти!… Монтекки (одобрительно). Вот видите… Бенволио. Тем более, что после гибели благородного Тибальда там драться уже, в общем-то, и не с кем! Монтекки. Логично.

Валентин (выбежал вперед). Это – оскорбление, синьор! Я – брат покойного Тибальда, и готов немедленно принять ваш вызов!

Бенволио (снисходительно). Лучше протяни руку, мальчик, а то придется протянуть ножки!

Валентин. Защищайтесь! (Выхватил шпагу, бросился к Бенволио).

Герцог (решительно встал). Молчать!… Всем замолчать! Какой позор! Над мертвыми размахивать клинками! И эти люди говорят о благородстве, о чести и достоинстве домов?!. Стыдились бы хоть горожан и слуг! Простые неиспорченные люди, уверен я, умней своих господ. (Обращаясь к Бальтазару). Ты, Бальтазар, ты был слугой Ромео… И в память о хозяине своем пойди, дружок, и сделай первый шаг… Бальтазар. Куда, ваше высочество? Герцог. К противнику. Вот хоть к слуге Джульетты… Бальтазар. К Самсону что ль?… Да, Господи! Кто ж против?! Самсон, ты не возражаешь, если я к тебе шаг сделаю?! Самсон (равнодушно). Шагай, милый! Чем скорее подойдешь, тем скорее по шее и получишь!



Слуги захихикали.

Бальтазар. Грубый ты, Самсон!

Самсон. Почему? Господа прикажут, так я с тобой, Бальтазар, и целоваться буду!

Бальтазар. Вот и молодец! Тогда я первым шаг делаю, а ты первым начнешь целовать, ладно?

Самсон. Почему это я должен первым целовать?

Бальтазар. А ты, Самсон, ростом ниже! Губами сразу мне в нужное место и попадешь!…



Слуги и горожане захохотали.

Герцог (солдатам, указав на Бальтазара и Самсона). Арестовать! И заковать в железо!



Солдаты набросились на слуг, скрутили им руки.

И посадить в тюрьму! Да в одиночку! Да! В одиночку посадить двоих! И там держать их до тех пор, пока они не научатся шутить, как подобает!



Солдаты грубо уводят упирающихся слуг.

Все!


Досточтимые Монтекки – Капулетти!

Я понял: голос разума для вас -

Лишь ветра шум… жужжанье комара…

Вы признаете силу и приказы!

Ну, что ж, пока я герцог здесь, в Вероне,

Я силою заставлю вас любить

Друг друга!

Я ВАС СДЕЛАЮ РОДНЕЙ!

Вам мысль моя ясна?

Монтекки. Пока не очень…

Герцог (с усмешкой).

Ну, как же это? Видите, мой друг,

Какой вы тугодум в вопросах мира?

Итак, достопочтенные синьоры,

Через неделю в городе Верона

В старинном нашем герцогском дворце

Я НАЗНАЧАЮ СВАДЬБУ ДВУХ СЕМЕЙ!

Монтекки пусть подыщут жениха!

Пусть Капулетти подберут невесту!

И за огромным свадебным столом

Я две семьи соединю в одну,

Навечно прекратив вражду и распри!…

А если, господа, и в этот раз…

Дерзнете вы уйти от примиренья,

Вас ждет другой «дворец», где ваши слуги

Уже сидят и отгоняют крыс!

На этом все!

Аминь!


И всем молчать!!

Лишь вас, достопочтенный брат Лоренцо,

Прошу молитвою оплакать молодых

И перед Богом попросить прощенья

За недостойных нас…

Лоренцо читает молитву. Траурная музыка.

Картина вторая


Дом Монтекки.

Синьор Монтекки, Бенволио, несколько родственников и родственниц, дети.

Монтекки…Итак, Монтекки, я собрал семью, чтоб обсудить, как водится меж нами, проблемы дома, Герцога приказ и все, что может обесчестить нас!

Любое мнение мне ценно, любая мысль – на пользу, если это мысль, а не побочное выделение организма. Ничего не навязываю, подчиняюсь общему решению. Начнем с молодых! (Подходит к ребенку). Что будем делать, мальчик: жениться или нет?

Мальчик. Нет!

Монтекки. Логично. Хотя ты бы мог и согласиться, тебе это мало чем грозило. (Подростку.) Ты, Джузеппе?

Подросток. Предпочитаю смерть бесчестью!

Монтекки (всем). Я специально начал с самых юных, чтобы все глупости были высказаны сразу. В дальнейшем просил, бы к ним не возвращаться. Смерть – наш проигрыш, семья Капулетти и так уже многочисленней нас. Тюрьма – тоже проигрыш. Где выход, Бенволио?

Бенволио. Пока не знаю, но попробую рассуждать вслух: не подчиниться приказу Герцога – значит нарушить дворянскую присягу. Жениться на Капулетти – покрыть себя позором. Безвыходная ситуация? Но вы, синьор, всегда нас учили, что безвыходных ситуаций не бывает…

Монтекки. Логично. Что предлагаешь?

Бенволио. Не терять время и выслушать вас, синьор. Вы наверняка уже придумали!

Монтекки. Молодец, Бенволио! Ты нашел правильное решение, но в следующий раз старайся льстить более тонко… (Ко всем). Итак… Ослушавшись Герцога, мы попадаем в опалу и тем самым даем фору Капулетти. Это не в интересах Монтекки! Монтекки не уклоняются от судьбы. Если бой неизбежен – повали больше врагов! Если свадьба необходима – положи на лопатки всю семью противника!! (Шум). Не возбуждайтесь, я выражаюсь фигурально… Монтекки красивы, но и среди них есть уроды, Монтекки – благородны, но, если поискать, найдутся мошенники и негодяи… Короче, надо всем пошевелить мозгами и вспомнить родственников в разных городах. Уверяю, отыщется кто-нибудь, кого не жалко…

Пауза.

1-й родственник. Может быть, дедушка Винченцо из Мантуи?

Монтекки. Хорошая мысль. Но уж чересчур стар… Не дойдет до свадебного ложа.

2-й родственник. А если взять карлика Филиппо, того, что живет в Милане?

Монтекки. Карлик – Монтекки? Такого не может быть…

2-й родственник. Я сам видел его афишу в цирке… «Под куполом – карлик Монтекки».

Монтекки (строго). Не может быть! Это псевдоним! Происки врагов! Запомните все: в роду Монтекки не было ни карликов, ни мавров, никаких других отклонений!… А этого Филиппо предупредите, что если он немедленно не сменит фамилию, то вскоре свалится из-под купола и разобьется!…

Бенволио. А что если позвать Антонио из Неаполя?

Монтекки. Не помню такого…

2-й родственник. Зато я помню… Он взял у меня когда-то в долг сто дукатов, до сих пор не прислал…

Бенволио. Но он сейчас здесь… в Вероне.

2-й родственник. Видел… Не отдает!

Монтекки. Это характеризует его с нужной нам стороны. А каков он внешне?

2-й родственник. Похож на черта… Я знаю его с детства. У нас в Неаполе было два Антонио: «Хромой Антонио» и «Косой Антонио»…

Монтекки (нетерпеливо). Этот – какой?

2-й родственник. Этот, по-моему, «Косой Антонио»… Но потом он, правда, тоже повредил ногу…

Монтекки. Его шансы повышаются. Он женат?

Бенволио. Вдовец.

2-й родственник. Говорят, его жена отравилась…

1-й родственник. Но где-то есть сын. Говорят, симпатичный мальчик.

Монтекки. Значит, сын не подходит. А папаша – вполне достойный кандидат. (Бенволио). Так ты говоришь, он сейчас в Вероне?

Бенволио. Да. Приехал по торговым делам, но проигрался в пух и прах в кости!

Монтекки. Ах, он еще и игрок?! Тогда этот человек, может быть, действительно способен осчастливить Капулетти? Найди его, Бенволио, и пригласи ко мне…

Бенволио. Я уже это сделал, дядя. Он ждет в прихожей…

Монтекки (внимательно посмотрев на Бенволио). Ты удивительно разумный юноша, Бенволио! После моей смерти ты будешь достоин возглавить семью… Но, предупреждаю, умру я не скоро!!. А теперь ступай и пригласи Антонио. (Всем). И вы все ступайте! Разговор, судя по всему, будет нелегким…

Все уходят. Монтекки подходит к портрету Ромео, обрамленного черными лентами.

Мой бедный сын, мой доблестный Ромео! Как больно, что покинул ты семью! Ты лучше всех был, благородней всех… Не скоро мы найдем тебе замену! Вот мать, счастливица, ушла вслед за тобой, а мне остались лишь заботы да тревоги… Замолви перед Господом словцо за старого отца, за всех Монтекки. (Тихо молится).



Бенволио вводит Антонио. У того вид довольно потрепанный, на щеках щетина, в глазах нездоровый блеск жажды похмелья.

Антонио (громко). Добрый день, синьор Монтекки!



Монтекки не отвечает.

Бенволио (шепотом Антонио). При чем тут «добрый день»? В доме траур.

Антонио (спохватившись). Ах, да… (Решительно идет к Монтекки, бухается на колени). Примите соболезнования, дядя! И ваши глубочайшие страдания по поводу безвременной кончины позвольте хоть частично разделить! (Плачет, пытается поцеловать руку Монтекки, тот брезгливо отстраняется).

Монтекки. Не позволю, дружочек! Те, кто хотели разделить горе, были на похоронах, а тебя я там что-то не заметил.

Антонио. Я скорбел в одиночестве. Только так я могу дать волю чувствам. И потом, у меня нет приличного черного костюма, дядя.

Монтекки (разглядывая его). А почему ж у тебя нет приличного костюма, дружочек?

Антонио. Ограбили. Дорогой ограбили разбойники, дядя. Раздели до нитки…

Монтекки. И при этом, я вижу, еще и напоили вином?

Антонио (не замечает иронии). «Граппой». Глумились, и заставили выпить огромную бутыль виноградной водки!… Два дня не могу придти в себя от мучений… Смертельная жажда… В груди – горит. А вообще я не пью, дядя.

Монтекки. Не называй меня дядей, дружочек, пока я не разберусь, кто ты? Ты – кто?

Антонио. Я – Антонио Неапольский из семьи Монтекки… По двум линиям. По отцовской – я из южных Монтекки, которые пришли с Сицилии, а по материнской – совсем близкая родня. Роднее не бывает… Троюродные сестры – мать моя и супруга ваша, светлая им память обеим… Очень они любили друг дружку в детстве…

Монтекки (задумчиво). И обе сейчас не могут это подтвердить… Ладно. Будем считать, что поверил. (Протянул руку). Здравствуй, племянник!

Антонио. Здравствуйте, дядя! (Целует руку).

Монтекки. И чем же вызван твой приезд в Верону, племянник?

Антонио. Соскучился! То есть, я здесь впервые, но много наслышан и даже часто видел город во сне… Река Адидже, что величаво несет свои прозрачные воды… Кружевные мосты… Знаменитый костел… Я очень тосковал по Вероне. Кроме того, я знал, что здесь много нас, Монтекки, а мы, как никто, славимся гостеприимством…

Монтекки. Короче, тебе нужны деньги?

Антонио (с обезоруживающей прямотой). Да.

Монтекки. Денег я тебе не дам.

Антонио. Я это сразу понял, дядя.

Монтекки. Но я могу помочь тебе исправить твою беспутную жизнь. Ты хочешь жениться?

Антонио. Нет.

Монтекки. Почему?

Антонио. Я был женат, дядя. Но, видно, я не создан для семейного счастья – обе жены мои умерли… Цыганка мне нагадала, что в третьей семейной жизни умру я.

Монтекки. В твоем положении быть суеверным – слишком большая роскошь. За невестой дадут хорошее приданое.

Антонио. Сколько?

Монтекки. Думаю… тысяч пятьдесят!



Пауза.

Антонио. С Капулетти, я думаю, можно содрать и побольше…



Пауза.

Монтекки. Ты подслушивал, негодяй?

Антонио. Я бы мог сказать: «О, нет!», но я слишком ценю ваше время, дорогой дядя… Вы разговаривали довольно громко, а затыкать уши не в моих правилах… Итак, вы решили насолить Капулетти! Что ж, я готов послужить интересам семьи! Но пятидесяти тысяч мало, когда рискуешь жизнью…

Монтекки. Возможно, они дадут шестьдесят…

Антонио. Что они дадут, я выясню у них. Что дадите вы?

Монтекки. Ах ты, сукин сын!…

Антонио. Если враги дают шестьдесят, то свои, я думаю, должны дать не меньше. Стыдно нам быть хуже Капулетти!

Монтекки. Скотина!

Антонио. И не ругайте меня, пожалуйста, дядя, – тем самым вы повышаете цену!

Монтекки (Бенволио). Где ты нашел это чудовище?

Бенволио. Он нам подходит?

Монтекки. Безусловно. Он лучше, вернее – хуже, чем можно было ожидать. И сколько бы это ни стоило, дело чести семьи Монтекки избавиться от этого субъекта! Благословляю тебя, племянник! (Целует Антонио). Какие комиссионные взял с тебя Бенволио?

Антонио. Спросите лучше у него, дорогой дядя…

Монтекки (Бенволио и Антонио). Оба – вон! Чтоб я вас не видел в такой день!



Бенволио и Антонио уходят. Монтекки вновь подходит к портрету Ромео.

Мой честный мальчик, как ты мог уйти?…

Живое сердце может ли снести

И боль, и ужас, и тоску попеременно,

Когда увидишь, кто пришел на смену?…

Молится.

Картина третья


Келья монастыря Лоренцо и перед ним Розалина, женщина лет двадцати.

Розалина… (заканчивая исповедь).

… Ну, вот, святой отец, и весь рассказ

Про прошлые грехи, ошибки и невзгоды…

В чем виновата я, а в Чем природа,

Не мне судить…

И умоляю вас

Скорее в монастырь помочь найти дорогу,

Чтобы остатки дней Я посвятила Богу!…

Лоренцо.


Да, дочь моя, печален твой рассказ…

И выбор твой, как верный францисканец,

Обязан я одобрить…

Но позволь

Как человеку, что тебе в отцы

Годится по годам, ане по званью,

Спасти от необдуманных шагов,

Предостеречь поспешное решенье!

Ты говоришь мне, что «остатки дней»

Готова провести в суровых стенах

Монастыря.

Но знаешь ли ты, дочь,

Что дней здесь мало? Здесь – сплошная ночь,

Заполненная нудною молитвой,

Слова которой иногда, как бритва,

У горла встанут!

И соблазн греха

Не исчезает с пеньем петуха…

Тут нет еды, есть лишь подобье пищи,

А келья узкая – не лучшее жилище

Для тех, кто любит танцы, и гостей…

И вкусный завтрак, поданный в постель…

Поверь! Когда уходишь от беды,

Отчаянье – не лучший поводырь!

Поэтому прошу тебя, подумай,

Сто раз отмерь…

Розалина (резко перебивая). Все отмерено, святой отец! Пора резать! (Достает ножницы, срывает платок с головы, распускает волосы.) Прошу!

Лоренцо (строго). Я – не цирюльник, Розалина! Есть монастырские правила. Пострижение возможно только после принятия обетов послушания, аскезы и безбрачия… Ты должна сменить мирское имя…

Розалина. Я согласна!… Меняйте! Можно, я стану Марией или Иоанной?!

Лоренцо (удивленно). Так спешишь, как будто за тобой гонятся…



Звук подъехавшей кареты.

Розалина. А разве нет?… (Бросилась к окну). Это – они! Я прошу вас, святой отец, не отдавайте меня им.

Лоренцо. Напрасно беспокоишься. Я знаю семью Капулетти много лет. Они чтут духовенство. И здесь, в этих стенах, ты находишься под защитой самого Франциска Асизского! Под защитой Бога, наконец!

Розалина (в отчаянии). Что ж они раньше меня не защитили?! (Плача, принимает позу обороны, сжав ножницы, точно кинжал.)



Входят синьор и синьора Капулетти в сопровождении нескольких молодых сородичей.

Синьор Капулетти. Так я и думал: она здесь… (Делает жест молодым, те направляются к Розалине.)

Розалина. Не подходите! (Размахивает ножницами.) Убью вас, убью себя! Именем Святого Франциска… всех убью!

Лоренцо. Это – грех, дочь моя… Нельзя с этим именем убивать. (Вошедшим). Достопочтенные Капулетти! Думаю, вам излишне напоминать, что всякий, кто здесь находится, пользуется покровительством монашеского ордена…

Синьора Капулетти. Святой отец! Ваш орден уже попытался покровительствовать моей дочери Джульетте! По этой причине нами пролито достаточно слез. Думаю, вам пора отмаливать тот грех, а не совершать новый… Розалина, немедленно возвращайся домой!

Розалина. Я – не Розалина. Я теперь – Мария… Скажите им, брат Лоренцо! (В отчаянье отрезает себе несколько прядей). Я – Мария!

Синьора Капулетти. Прекрати, дурочка. Не уродуй себя! Твоя внешность тебе еще пригодится… (Лоренцо). Вот она – человеческая неблагодарность, святой отец… Берешь бедную родственницу… Сиротку… Кормишь, растишь, одеваешь…

Розалина. И раздеваешь… для особо важных гостей! Что ж вы об этом не вспомнили, синьора?

Синьора Капулетти. Какая гадость!… Представляю, что она вам наговорила на исповеди, святой отец… Сколько лжи!

Лоренцо. Исповедь не для исповедника, синьора. Все слова произносят Богу, и только ОН отделяет зерна от плевел.

Синьора Капулетти. Но вы-то все слышите, и могли -бы хоть чуть-чуть делать поправки… Впрочем, думаю, и на святой исповеди эта выдумщица не все вам сказала… Не так ли, Розалина? (Розалина молчит). Конечно, не все… Видите, святой отец, исповедник для нас прежде всего мужчина, а женщина женщину способна понять и без слов… Поэтому, если бы вы оставили меня с моей племянницей наедине, мы бы быстро уладили эту неприятную ситуацию… (Лоренцо испытующе смотрит на Розалину.) Господи, не в язычество же я ее обращаю! Поговорим по-родственному, а потом пусть хоть наголо стрижется… Верно, Мария?

Розалина молча кивает головой. Мужчины Капулетти и Лоренцо уходят.

… Итак, девочка, насколько я понимаю, ты у нас – пирожок с начинкой?… (Розалина молчит). И кто повар?

Розалина. Это вам лучше знать, синьора…

Синьора Капулетти. Неужели Джорджи? Или тот гость из Милана?… Впрочем, какая разница? Капелька мужчины в море женских слез. Разве отыщешь? Однако, что ж мы намерены делать?

Розалина. К лекарю больше не пойду… И снадобий ваших, синьора, глотать не стану!… Не надейтесь!

Синьора Капулетти. А кто тебя принуждает, глупенькая? Всему свое время. Как говорил мой дедушка-ювелир: время разбрасывать камни, время – вставлять их в оправу… Нас, Капулетти, и так слишком мало, чтоб мы убивали себя в зародыше! Однако, монастырь – не самое лучшее место акушерских манипуляций. Здесь холодно и сыро. Капулетти должны рождаться дома, на белых простынях, под счастливые стоны родни… Короче, я подумала, что тебя неплохо бы выдать замуж…

Розалина. Вы это сто раз уже обещали, синьора.

Синьора Капулетти. И, как видишь, от своих слов не отказываюсь… На этот раз все будет удачно. Надеюсь, ты слышала приказ Герцога? Так вот, первый шаг сделан: Монтекки нашли жениха…

Розалина. Ну, конечно! Я так и знала… Меня – этим вонючим козлам! Да еще с готовым ребеночком… Здорово придумано, синьора! Их – на посмешище, меня – с глаз долой! А вы подумали, что со мной сделает муженек, когда узнает, как его надули?!

Синьора Капулетти (строго). Не ори! Он все знает.

Розалина (растерянно). И что?…

Синьора Капулетти. Хочет с тобой познакомиться…

Розалина. Убогий совсем?

Синьора Капулетти. Я бы этого не сказала. Скорей наоборот. Очевидно, просто – благородный… Не таращь глаза, и среди Монтекки такие встречаются. Кроме того, девочка, мы даем за тобой неплохое приданое…

Розалина (растерянно). Чего это вы так подобрели?

Синьора Капулетти. Надоело тратиться на похороны и поминки. Хотим попробовать вложить капитал в молодую семью!

Розалина. Сомнения меня берут, синьора! Сомнения…

Синьора Капулетти. А вот на это времени нет! Жених за дверями, а ты бегаешь, как драная кошка… Смотри, на кого ты стала похожа с этой стрижкой. «Дева Мария!» Садись, я хоть приведу тебя в порядок! (Решительно усаживает Розалину, начинает ровнять ей волосы, пудрить нос.)

Розалина (нервно размышляя). Он симпатичный?

Синьора Капулетти. На мой вкус, вполне!

Розалина. Стройный?

Синьора Капулетти. Как кипарис. Но слегка хромает…

Розалина. Был ранен в бою?

Синьора Капулетти. Вероятно…

Розалина. На какой войне?…

Синьора Капулетти (не выдержав). Ты мне надоела с идиотскими вопросами! Лучше посмотри на себя! (Сует ей под нос зеркало.) На какую войну эта рожа может рассчитывать?! Только на «столетнюю»!!!

Розалина (взбешенно). Эта рожа, обожаемая синьора, нравилась довольно многим! Эту рожу вы приглашали на все балы и вечеринки! Так что Розалина – не уродина, и не залежалый протухший товар, которым торгуют ваши приказчики с африканцами…

Синьора Капулетти (оглядываясь). Тихо… Тихо…

Розалина. Предупреждаю: выйду за Монтекки, только если он мне понравится! В противном случае – стригусь в монахини!

Синьора Капулетти (надвигаясь с ножницами в руке). Я тебя сама постригу, мерзавка! Коротко! До плеч!…



С шумом открывается дверь Решительно входит Антонио. На нем темный нарядный камзол, шляпа, в руках – букет цветов.

Антонио. Добрый день, синьоры! Я решил войти на этой реплике. А то потом, боюсь, будет уже поздно… В этих монастырях чудовищная акустика: стоишь далеко, но все слышно… (Розалине). Разрешите представиться, синьорита: Антонио из Неаполя. Коммерсант. А что касается правой ноги, то часть ее, незначительную, потерял не на войне, как решила досточтимая синьора Капулетти, а в мирный период, во время кораблекрушения в Эгейском море, где ее защемило между двумя суднами, шедшими в разных направлениях… Прошу! (Вручает цветы Розалине).



Пауза.

Синьора Капулетти (Розалине). Что ж ты молчишь? Скажи что-нибудь синьору.

Розалина. Подслушивали, значит?

Антонио. Вам, синьорита, врать не хочу. Да!

Розалина. И не стыдно?

Антонио. Вам опять же скажу честно: нет! Я вообще лишен этого предрассудка. Не стыдно, синьорита, все, что от природы… А разве природа не требует знать все, что касается твоей судьбы?

Синьора Капулетти. Я пойду, пожалуй… Думаю, вы сговоритесь? Антонио. Надеюсь, синьора. Только ножницы, прошу, заберите… Наша беседа вряд ли приобретет такую остроту, чтоб они понадобились…

Синьора Капулетти выходит. Пауза, во время которой Розалина и Антонио разглядывают друг друга

Розалина (со вздохом). Не нравитесь вы мне!

Антонио. Благодарю за откровенность, синьорита. Замечу, что вы у меня тоже восторгов не вызываете. Хотя, честно говоря, от Капулетти я ожидал худшего… У вас все же фигурка ничего и взгляд довольно осмысленный… Впрочем, попробуем вопрос «нравится – не нравится» перевести в иную плоскость. Скажите честно, вам нравится семья Монтекки, которую я имею честь представлять?

Розалина. Нет.

Антонио. Мне тоже. А семья Капулетти? Только честно…

Розалина. Ненавижу…

Антонио. Я так и думал… Таким образом, у нас есть исходная точка для совместных действий. Нелюбовь к ближнему – это то, что объединяет сердца. Наша малопочтенная родня придумала загнать нас с вами в ловушку, мы ответим ей тем же! Как опытный игрок в карты могу дать совет: если поняли, что оба ваших партнера блефуют, смело берите прикуп, там – два туза!… Короче, предлагаю не сердить Герцога, не спорить с родными, вступить в брак, сыграть веселую свадьбу на радость всему городу, затем быстро поделить приданое и уехать в свадебное путешествие!… Желательно в Новую Индию.

Розалина. Где это?

Антонио. Такая огромная земля за океаном. Она вообще еще и не открыта, но наши неаполитанцы уже вовсю торгуют… Красивейший континент, синьора! Незаменим для новобрачных! Есть две половинки: Южная и Северная. Каждый из супругов выбирает свою, и лишний раз встретиться практически невозможно…

Пауза.

Розалина (нерешительно). А вы… вообще-то… вы знаете про меня?

Антонио. Что именно?

Розалина. Ну… про мое… положение?

Антонио. Ах… в этом смысле? (Показал на живот). Это ваше личное дело, синьорита… Извините, «синьора». У меня, кстати, тоже есть сын в Неаполе. И парочка близких приятельниц в разных городах, с которыми я и не собираюсь рвать связи. Вообще, сразу договоримся: интимная жизнь – это как раз то, что мы, став супругами, будем проводить совершенно независимо!

Розалина (растерянно). Как это?… Ну, в Индии – ладно. А здесь что люди скажут?

Антонио. Не понял… Какие люди?

Розалина. Родня… Вообще, город… Нехорошо!

Антонио. Мы же уедем.

Розалина. Сразу не уедешь. Пока свадьба, пока соберешься… Живот не спрячешь! Люди начнут месяцы считать… Смеяться станут.

Антонио. Надо мной, что ль?

Розалина. Какая разница? После свадьбы жена и муж – одно целое. Если муж – рогоносец, жена – блудница! Хоть на улицу не выходи…

Антонио. Господи, ну придумаем что-нибудь!

Розалина. Что?

Антонио. О, Розалина, как вы туго соображаете!. Если выйдете за меня замуж, придется шевелить мозгами побыстрей… «Что люди скажут?» Скажут то, что мы скажем. А мы скажем то, что они любят слушать: романтическую новеллу. О том, как я… случайно встретил вас… потерял голову… обольстил… А потом искал по всей Италии…

Розалина. Когда это было?

Антонио. Ну, это зависит от… сроков. Сколько, извините, сейчас… нашему мальчику?

Розалина. Месяца три с половиной.

Антонио (задумавшись). Сейчас – апрель… Стало быть, все произошло…март, февраль… Прекрасно! В канун праздника Рождества! В Венеции!

Розалина. Почему в Венеции?

Антонио. Потому что я был тогда в Венеции.

Розалина. А я тогда не была в Венеции…

Антонио. Но, в принципе, могли бы и быть. Здесь не так далеко… Вы, вообще-то, синьора, бывали в Венеции?

Розалина. Никогда.

Антонио. О, бедная!… Мерзавцы Капулетти! Венеция – особый город, синьора. В этом городе слепым нищим подают двойную милостыню, ибо жить в Италии и не видеть Венеции – самое большое несчастье!… Город, который весь состоит из воды, неба, стекол и зеркал… И все это отражается друг в друге! Поэтому там лодки плывут по небу, а облака стелются под каблуками… Мы обязательно с вами заедем в Венецию по дороге в Новую Индию. Там я вам покажу площадь Святого Марка… Кстати, именно на ней мы с вами и познакомились под Рождество… Площадь из белого камня… И белый собор! И я… весь в белом камзоле… вскочил из белого плетеного кресла, завидев вас… А потом мы пошли в таверну, выпили белого вина и направились в уютную гостиницу «Белый аист», славящуюся своим белым кружевным бельем… Ну как?!

Розалина (мрачно). Не нравится!

Антонио (устало). О, мадонна, почему?!

Розалина. Потому что я не была в Венеции. А с кем вы там шлялись по гостиницам, меня не интересует.

Антонио. Хорошо. Согласен на другой город. Какой?

Розалина. Мантуя.

Антонио. Предположим. И чего меня туда занесло под Рождество?

Розалина. Вас – не знаю. А меня повезла тетушка. Потому что туда приехал ее компаньон… Джорджи… И еще какие-то важные синьоры. Назначили бал-маскарад. И тетушка сказала, что я должна понравиться этому Джорджи… Он, дескать, и жениться обещал… А он пришел со своим приятелем из Милана… И они, сволочи, опоили меня какой-то дрянью, и я ничего уже не помнила, а они затащили меня в беседку, две волосатые сволочи… и я стала кричать… но начался фейерверк… и никто ничего не слышал… (Плачет).



Пауза.

Антонио. М-да. Ужасная история… Ну, и при чем тут я?

Розалина. Я хочу, чтоб это были вы.

Антонио (испуганно). Один из двух?

Розалина (дает ему оплеуху, кричит). Не было двух! Не было! Вы были – один… В белом костюме, или в каком хотите… Но один!… Пожалуйста! Если вы сами вызвались… Если такой благородный… Один! Умоляю!…

Антонио (смущенно). Да… Конечно… Только не плачьте, синьора. Мантуя так Мантуя… Хотя я всегда не любил этот скверный городишко, и, как выяснилось, не зря!… (Достал из кармана флягу). Не глотнуть ли нам по капельке «граппы», чтоб дух перевести? (Выпивает. Затем протягивает флягу Розалине. Та, подумав, тоже выпивает.) Ну, вот и умница. А теперь, когда вы выпили из моего бокала, вы можете угадывать мои мысли, синьора… А мысли мои о том, что надо нам с вами раз и навсегда забыть про Мантую, будь она проклята. Это – не та история, какую захочется когда-нибудь рассказывать внукам!

Розалина. А что рассказывать?

Антонио. У меня есть правило: когда не знаешь, как соврать, говори правду, – это очень озадачивает окружающих. Расскажем все как было… Три месяца назад у вас было скверное настроение… Вы приехали сюда… в монастырь Святого Франциска, к доброму монаху Лоренцо… Чтобы исповедаться, а может, и попроситься навек в монастырь. И тут же случайно оказался я – Антонио, коммерсант из Неаполя… У меня тоже настроение было не из лучших. Ибо, когда торгуешь собственной судьбой, это не лучший вид коммерции. И вот мы случайно встретились… И нас потянуло друг к другу… Ведь потянуло, Розалина?



Розалина молча кивает. Они выпивают еще по глоточку. И я обнял вас, синьора… Нет, вы еще были синьориной… Я обнял вас, синьорина, и вам это не было противно… (Обнимает Розалину). И тут, как на грех – открылась дверь и вошла синьора Капулетти!… (Прислушался, затем громко повторил). Вошла синьора Капулетти!

Входит синьора Капулетти.

Вот!… Она вошла и, застав нас в любовных утехах, потребовала, чтоб я женился на ее племяннице. Что я, как честный человек, и обязан теперь сделать! (Синьоре Капулетти). Вас это устраивает, синьора?

Синьора Капулетти (с усмешкой). Вполне… Только не очень понятно, как я-то оказалась здесь, в монастыре?

Антонио (заметив в ее руке ножницы). А вы пришли постричься в монахини, синьора!… Надо же когда-то подумать и о душе?



Входит Лоренцо.

Розалина (падает перед ним на колени).

Прошу меня простить, святой отец!…

Лоренцо.


За что?

Розалина.

Недавно в монастырь просилась,

А ныне… отправляюсь под венец…

Лоренцо.

Что ж, дочь моя, смотри, что б не свершилась

Непоправимая ошибка в этот раз…

Антонио (встает на колени рядом с Розалиной).

Святой отец, благословите нас!…

Лоренцо (внимательно смотрит ему в глаза).

На что, сын мой? Я вас совсем не знаю…

Поверьте, неприязни не питаю,

Но и с приязнью не потороплюсь!

Я здесь благословлял уж двух влюбленных…

Теперь у их могилы исступленно

Лишь только горько каюсь и молюсь…



Уходит.

Картина четвертая


Городская площадь перед дворцом Герцога. Толпа горожан.

Бальтазар выкатывает бочонок вина.

Бальтазар (кричит). Эй, жители Вероны! Вас Монтекки всех с честью просят выпить, закусить в знак примирения с семьею Капулетти! Гуляй и пей во славу молодых! С возгласами радости горожане подставляют кружки.



Свой бочонок выкатывает Самсон.

Самсон (кричит). Эй, горожане! Капулетти всех вас потчуют вином в знак примирения с семьей Монтекки! Пей и веселись!



Снова возгласы радости.

Бальтазар. Самсон! О, Боже! Ты ли, мой дружочек?

Самсон. Я, Бальтазар! Я, солнышко мое! Как мы давно не виделись!

Целуются к изумлению горожан.

1-й горожанин. Смотри-ка! Целуются!

Горожанка. Соскучились…

2-й горожанин. С чего это «соскучились»?… Они из тюрьмы только три дня как вышли!

Бальтазар. Ну, как ты здесь, дружочек?

Самсон. Да бегаю все, солнышко, кручусь… По целым дням спины не разгибаю! А ночь покоя тоже не дарит… Тоскую о былой!

Бальтазар. Да, мой дружочек… Прошедших дней усладу не вернуть! И время, проведенное в тюрьме, уж каторга свободы не заменит!…

Вновь целуются.

1-й горожанин. Да это – не они. Не иначе,

подменили!

2-й горожанин. Эй, Бальтазар! Самсон! Это вы или нет?… Чего это вы целуетесь? Или вам крысы в тюрьме кое-что поотгрызали?



Горожане смеются.

Бальтазар. Да это мы, Петручьо! Но – другие! Совместная темница нам дала иное пониманье смысла жизни… А ты, дружочек, как был дерьмом, так и остался…

Самсон. Ты, Петручьо, козел вонючий, вот что я добавлю!

2-й горожанин (удовлетворенно и без всякой обиды). Они!… А то слышим, изъясняетесь как-то непонятно… с выкрутасами. Словно господа!…

Бальтазар. Так Герцог повелел! Он нам сказал, что будут нас в темнице держать, пока друг друга не полюбим. И не научимся изящно изъясняться…

Самсон. И элегантной шуткой ублажать!…

Бальтазар. Хотите услыхать вы серенаду, что в заточенье сочинили мы?

Горожане. Хотим! Хотим!



Вооружившись мандолинами, Бальтазар и Самсон исполняют серенаду.

«За решеткой по небу гуляет луна…

Годы жизни проходят, как дым…

Бедный узник не спит! Ах, ему не до сна!

Его сердце разбито другим…

Чему положено, то пусть исполнится!…

Что суждено, того не миновать…

Ах, серенада, ты, как я, – невольница!

Хочу тебе свободу даровать!!

Если жажда томит – воду я отыщу!

Если голоден ты – дам поесть!

Но измену любви никогда не прощу!

Смоет кровь поруганную честь!

Чему положено, то пусть исполнится!…

Что суждено, того не миновать…

Ах, серенада, ты, как я, – невольница!

Хочу тебе свободу даровать!!

На прощанье, о друг мой, тебя попрошу:

Пусть не гаснет сердечный пожар.

Ведь под сердцем отныне наколкой ношу

Твое имя:«Самсон!» «Бальтазар!»

Чему положено, то пусть исполнится!…

Что суждено, того не миновать…

Ах, серенада, ты, как я, – невольница!

Хочу тебе свободу даровать!!

Аплодисменты. Горожане пьют, веселятся, танцуют.

Появляются родственники Монтекки– и Капулетти, среди них – Бенволио и Валентин.

Бенволио (одному из родственников Монтекки, презрительно указывая на толпу).

…Как беззаботно веселится чернь!

Один стакан вина – и все забыто!

И нет ни оскорбленных, ни убитых,

И наплевать, что даст грядущий день…



1-й родственник Монтекки.

Но вот идет задира Валентин!

Прошу, синьор, вас: будьте осторожны…

Он свой кинжал не убирает в ножны!

И к нам направился! При этом – не один!…

Валентин (подойдя к Бенволио).

Синьор Бенволио! Когда-то сгоряча

Я вам сказал, что вызов к поединку

Готов принять от вас! Бенволио.

Я это помню!

Валентин.

А я прошу забыть в день общей свадьбы!

И от меня не вызов, но клинок

Прошу принять, как символ примиренья,

В ответ отдав мне свой…

(протягивает кинжал).
Бенволио (нерешительно).

Что ж, я готов,



(протягивает свой кинжал).

Валентин (вспыхнув).

Я попросил бы!

Бенволио.

Что ж тут просить?

Вы попросили, я отдал немедля!…

Хотя и жалко! Но надеюсь я,

Что сохранят клинки любовь хозяев,

И острием их к нам не повернуть!

Валентин и Бенволио меняются кинжалами, расходятся.

Звуки фанфар. Появляется Герцог со свитой, синьор и синьора Капулетти, синьор Монтекки.

Герцог (обращаясь ко всем).

Счастливый день!

Его весь город ждал

Так много лет, бессмысленно страдая

От распрей и борьбы!…

Тем радостней итог

Указа моего!

Синьоры Капулетти,

И вас, Монтекки, я благодарю

За вовремя проявленную мудрость

И трезвость в понимании проблем…



(весело)

А, впрочем, трезвым быть сегодня всем

Довольно глупо!

Здесь я ставлю точку,

И предлагаю всем нам выпить по глоточку,

Не пропустив ни ту, ни эту бочку!



Под возгласы одобрения наливает в кружку из обеих бочек, выпивает и, сразу захмелев, меняет тон.

…И вот, главное, никто же и не помнит, когда это все началось!… Столько лет неприязни, ненависти, а спроси любого: в чем дело, он и не знает! А я вам скажу, никакой же разницы нет… Все – дети Божьи, и нельзя так сразу… (Одному из горожан). Вот ты, например? Монтекки? Капулетти?

Горожанин. Я – не он. Не – он. Я – проездом. Из Иерусалима.

Герцог (огорченно). Ты меня сбил. Но не важно… (Всем). Пьем, веселимся все и отмечаем конец вражды, которой нет начала! (Капулетти, с досадой указывая на горожанина). Он меня сбил!… О чем я?

Синьор Капулетти. Вы хотели объявить танец, ваше высочество. Танец – в качестве примера соединенья рук, доселе разъединенных враждой…

Герцог. Да… В качестве примера… (Заметив, что синьор Капулетти протянул руку супруге). Нет, вам как раз нельзя. На танце у синьоры другой быть должен кавалер… (Обернулся к Монтекки). Монтекки! Где вы? Вы же обещали…

Монтекки. И не отказываюсь! И не «в качестве примера», как любит выражаться синьор, а по зову души! Прошу! (Протягивает руку синьоре Капулетти. Та, подумав мгновение, протягивает свою.)

Общее ликование. Звучит музыка, все танцуют. Синьора Капулетти и синьор Монтекки танцуют на переднем плане.

Монтекки (негромко). Сколько лет я не держал тебя за руку, Юлия?

Синьора Капулетти (негромко). Не люблю считать года, Пьетрр… Но рука твоя погрубела с тех пор.

Монтекки. А твоя – совсем нет. Помню ее наощупь…

Синьора Капулетти. Спасибо. Ты был всегда галантен.

Монтекки. Но нерешителен. Был бы я порешительней тогда… в юности… Может быть, и наши дети были бы живы…

Синьора Капулетти. Это были бы другие дети, Пьетро. Ни о чем не надо жалеть. Они отлюбили за нас. Им можно позавидовать…

Монтекки. Я и завидую. До слез…

Синьора Капулетти. Ну… Держись, Пьетро! Улыбайся… На нас смотрят!

Музыка продолжается.

На передний план выходит Герцог, танцующий сразу с несколькими дамами из обоих семейств.

Герцог (хмель путает его речь). Это ж так приятно… Вот слева – одна семья, справа – другая… И все это – под рукой! И мы, как одно целое… Поверите, первый раз отдыхаю, как простой человек? Это ж наказание – быть правителем такого города! Все время ждешь подвоха! Все время – неприятности…

Среди танцующих появился Лоренцо.

Вот святой отец появился… Ну вот, что его принесло? Ведь примета есть: монаха встретишь – к беде…

Лоренцо (подойдя к Герцогу). Ваше высочество! У меня – важное известие!

Герцог (в отчаянии). Ну, что я говорил?! (Дамам). Танцуйте! Танцуйте!

Лоренц о. Я думаю, имеет смысл позвать Монтекки и синьору Капулетти!

Герцог (печально). Ах, даже так? Ну, что же…Позовем… (Громко всем). Танцуйте все! И музыка – погромче! (Сразу трезвеет, шепчет на ухо кому-то из своей свиты, тот спешит оповещать Монтекки и Капулетти).



Танцы продолжаются на заднем плане. На переднем – Герцог, синьор и синьора Капулетти, Монтекки негромко ведут беседу, изредка прерываясь, чтобы приветствовать танцующих.

Лоренцо.


Глубокочтимые синьоры! Вам известно,

Что нынче у святого алтаря

Я должен был прилюдно повенчать

Антонио и Розалину!

Благодарю вас за оказанную честь,

Но, избегая общего позора,

Спешу уведомить вас об отказе…

Герцог.


…Так! (Веселящимся, нарочито небрежно). Танцуйте! Танцуйте!

Лоренцо (взволнованно продолжает).

Я из Неаполя сегодня получил

Письмо… от францисканского монаха…

Его зовут Джованни. Брат Джованни!

Вы, может быть, и знаете его…

Монтекки (нетерпеливо). Да знаем, черт возьми! Что пишет он?

Герцог. Тихо! Тихо! (приветливо машет рукой танцующим). Танцуем все!

Лоренцо (Монтекки).

Не стоит черта поминать, синьор,

Не к месту! Он ведь рядом – враг хвостатый…

Так вот, в письме Джованни написал,

Что родственничек ваш, синьор Антонио

Женат!…


Монтекки.

И что? Он – дважды был женат!

И дважды стал вдовцом…

Лоренцо.


Нет, к сожаленью!…

Хотя, конечно, говорить так грех…

Но первую его жену… Роситу…

Монах Джованни повстречал недавно,

О чем в письме своем и сообщил…

Пауза.

Мой брат, Джованни – честный человек!

Поэтому так долго и подробно

Я говорил о нем…

Синьор Капулетти. Какой позор!!

Герцог (машет рукой). Танцуйте все! Танцуйте!

Синьор Капулетти. Какой пример безмерного коварства!

Монтекки (взбешен). Синьор! Я заклинаю! Помолчите!!!

Синьора Капулетти.

А почему он должен помолчать?

Не все ж вам говорить, синьор Монтекки!

Теперь мы знаем цену ваших слов…

Хотели нам подсунуть в женихи

Прожженного мошенника и плута?!

Хотели опозорить Капулетти?!

Бог не позволил!

Синьор Капулетти.

Дьявол не помог!

Монтекки.

Не стоит, право, вспоминать о Боге,

Синьора, вам… Ведь бог, ОН видит все…

И всех! И Розалину вашу видит!…

А, впрочем, люди тоже – не слепые!

Ведь то приданое, что у нее внутри,

Заметней с каждым днем!…

Герцог (в отчаянии переходит на крик). Какая низость!!! Молчите все!!!



От этого крика музыка стихает. Танцующие изумленно замерли.

(Спокойнее).,. Я ведь знал, что с этими людьми невозможно иметь дело… Зло не может перерасти в добро, оно способно лишь им притворяться! Господи, почему мне выпала тяжкая участь быть герцогом в Вероне? (Солдатам). Привести сюда Антонио и Розалину! Быстро!

Солдаты уходят.

Монтекки (тихо). Может, не стоит выяснять все прилюдно, ваше высочество?

Герцог. Стоит, дружочек! Стоит!

Синьора Капулетти. Молодые могут быть еще не одеты, ваше высочество…

Герцог. Не страшно! Адам и Ева в час свершения греха предстали перед Господом нагими! (Повышая голос). И хватит меня уговаривать! Я не собираюсь больше покрывать никого!! Прав был Меркуцио: «Чума! Чума на оба ваши дома!!»…

Солдаты вводят Антонио и Розалину.

Приветствую сердечно молодых!…

Нет! Не могу!

(Сбился, повернулся к Лоренцо).

Святой отец… Сами задайте вопрос. У меня и язык не поворачивается…

Лоренцо.

Приветствуем сердечно молодых!

Прошу простить за то, что помешали

Приготовленьям к предстоящей свадьбе…

Но, верность долгу сохраняя до конца,

Хочу спросить у вас, синьор Антонио:

Известно ль вам, какой тяжелый грех

Святая церковь видит в двоеженстве?…

Антонио.

Ну, разумеется…

Лоренцо.

Тогда ответьте нам,

Поклявшись на кресте: вы не женаты?

Антонио.


Святой отец, я дважды был женат,

И дважды овдовел, по воле рока…

Позвольте крест святой поцеловать?…

Лоренцо (отшатнувшись).

Не торопись, Антонио!…

Сын мой,


Нельзя с крестом шутить такие шутки!

Ответь мне лучше. Был ли ты женат

На женщине по имени… Росита?

Антонио.


Да, святой отец…

Лоренцо.


Обвенчан был ты с нею?

Антонио.


Да. Конечно.

Лоренцо.


Она жива?

Антонио.


В каком-то смысле… нет!

Герцог (взорвавшись). Да что ж он крутит? Ах, мошенник эдакий! Изволь отвечать ясно и четко: жива – не жива?! Я тебе сейчас голову оторву!

Антонио. Ваше высочество, я рад, что мы перешли на простой, понятный язык. Ситуация, действительно, сложная… И высокопарный стиль ее только запутает. По-человечески же все объяснимо… Да, я дважды женат. Первый раз – совсем молодым венчался с цыганкой по имени Росита. Девушкой темпераментной. Она и крестилась-то накануне венчания… Затем, быстро охладев ко мне, сбежала с молодым турком, перейдя в мусульманство и даже поменяв имя. Говорят, теперь ее зовут… Фарита… А може, как-то по-другому… Может, Цицилия, если сейчас она перешла в иудейство. Я повторяю: девушка – темпераментная. Таким образом, она как бы умерла для меня и святой церкви, хотя и живет довольно бурно сама по себе! Я рассказал об этом нашему священнику в Неаполе… Он писал в епископат! Надо мной сжалились, и дано было право венчаться вторично на христианке по имени Елена, светлая ей память… Она умерла, родив мне сына. Похоронена на юге. Сын живет у родственников… Могу во всем поклясться!

Пауза.

Лоренцо.


Не надо клятв. И так тебе я верю,

Сын мой, но мой священный долг

Проверить все, что сказано тобою…

Нельзя мне вновь ошибку совершить…

И город наш не должен ошибиться,

Приняв подделку чью-то за алмаз…

Я тотчас напишу в епископат.

Надеюсь, быстро мне они ответят…

И, может, чрез некоторое время,

Вы обвенчаетесь…

Антонио.

Святой отец, вы же знаете, как работает наша почта… Вы уже посылали как-то письмо Ромео. Оно не дошло. И вот чем все закончилось… Погиб из-за недоразумения. Лоренц о. Я не могу иначе поступить. Синьора Капулетти. Как долго ждать придется нам ответа?

Лоренцо.

Возможно, месяц или два… иль три…

Я думаю, наш герцог разрешит

Отсрочить свадьбу… Молодым же людям

Полезно будет испытать судьбу,

И чувства ожиданием проверить…

Герцог. Обидно, конечно… Все готово. Праздник мог удаться на славу, но… Святой отец прав. Как считаете, синьор Монтекки?

Монтекки. Логично. Мы, Монтекки, можем ждать долго… Могут ли ждать Капулетти?

Синьор Капулетти. При чем тут Капулетти?

Монтекки. Я хотел сказать, досточтимый синьор, что жених от ожидания только крепчает, как коньяк в бочке. А вот может ли ждать невеста? Если ответ затянется, скажем, месяцев на шесть, не явит ли она собой ненужный пример молодежи?!

Синьор Капулетти. Я ничего не понял.

Синьора Капулетти. Ничего удивительного, дорогой… Чтобы понять язвительную иронию синьора Монтекки, надо обладать достаточной мерой испорченности…

Герцог. Тогда я почему не понял?

Антонио. Я попробую объяснить, ваше высочество… Мой высокочтимый дядюшка прозрачно намекнул на то положение, в котором моя Розалина… (Обнял Розалину за плечи). Ну, что ты, глупенькая, что покраснела? Все бывает… Пора уже всем объяснить, чтоб избежать ненужных кривотолков… Вот видишь, как я вдруг заговорил?… (Обращаясь ко всем).

Да, граждане! Да, жители Вероны!

Прилюдно объявить сейчас могу

О том, что моя милая невеста

Уже таит в себе не первый месяц

Плод нашей жаркой, вспыхнувшей любви!…

Случилось это в праздник Рождества!

Я был неосмотрителен и пылок,

Но уж того, что было, не вернуть,

И я ни от чего не отрекаюсь!…

А тем, кто любит почесать язык

И сплетнями заполнить час досуга, -

Вот мой клинок! И я – к его услугам!…

Синьор Капулетти (негромко). Он благороден, этот ухажер…

Монтекки (негромко). Монтекки – все такие, мой синьор!

Антонио (Лоренцо).

Вот почему прошу, святой отец,

Ускорить свадьбу, чтобы наш ребенок

В грехе безбрачья жизнь не начинал…



(Неожиданно печально).

Мне смотрите в глаза, святой отец,

Вы недоверчиво…

Ужель и в этот раз

Мне не поверите?…

Лоренцо.


Давал не раз ты повод

Сомнению… И, слушая тебя, -

Хочу понять: что ты за человек?

Антонио.


Таков как есть! Не лучше и не хуже!

Лоренцо (вздохнув).

Ну, значит, и такой зачем-то Богу нужен!

(Всем громко)…

Он говорит вам правду! Я – свидетель!

Любовь их началась в монастыре,

Куда они на исповедь ходили…

И хоть грешно любить до брака людям,

Не станем их судить!

Да не судимы будем…

А что касается венчанья, – подождем,

Пока придет ответ епископата…

Простите, братья, сами виноваты,

Что повода для веры не даем…

Уходит.

Герцог (со вздохом). Печально… Праздник закончился, не начавшись! Музыкантов прошу разойтись. Столы разобрать!… Не пить же с горя?… Достопочтенные Монтекки и Капулетти, надеюсь, что минуты согласия и дружбы, украсившие этот день, дали вам невыразимо сладостные ощущения преимущества добра перед злом… Пожелаю вам всем пронести это чувство через указанный срок… Э… (махнул в отчаянии рукой). Опять – слова!



Уходит в сопровождении свиты.

Монтекки (обращаясь к родственникам). Ну, что ж… Пойдем и мы! Эй, Бальтазар! Заткни-ка бочку поплотнее пробкой, пускай вино до срока постоит… (Уходит).

Синьор Капулетти. И ты, Самсон! Вино не лей задаром!

Самсон. Не лить?… Могу не лить, синьор. Но все уж люди выпили до капли!

Синьора Капулетти. Куда же ты смотрел, болван? У Монтекки половина бочки осталась!

Самсон. Так разве у Монтекки вино, синьора? Как от этого уксуса у порядочных людей скулы не сводит?

Синьора Капулетти. Порядочные люди это вино не пьют!

Синьор и синьора Капулетти уходят.

Бальтазар (Самсону). Что ты сказал, дружочек? Самсон. Правду сказал, солнышко… Бальтазар. Это у нас-то уксус?! Самсон. Сказал бы – моча, но боюсь обидеть! Бальтазар (бросаясь в драку). Правильно боишься, Капулетьево отродье!

Бальтазар и Самсон дерутся, их пытается разнять Бенволио.

Бенволио. Эй, дураки, назад! Назад! (Выхватил кинжал.) Вот я вас проучу, мерзавцы!



К нему бросается Валентин.

Валентин. Синьор, вы обнажили свой клинок с угрозой против моего слуги! Я требую ответа!

Бенволио. Клинок не мой, а ваш, о юный друг! И я его хочу вернуть немедля, поскольку туп он так же, как и вы! (Швыряет ему кинжал).

Валентин. Ах, вот как?! Что ж… Рискните наточить его в бою!



Бенволио и Валентин фехтуют. Их пытаются разнять.

Антонио (разнимая). Кончайте, петухи! Бенволио, ну будь хоть ты умней.

Бенволио (отталкивая Антонио). Отстаньте, сударь! Все из-за вас! И вашего вранья! И вашей размалеванной девицы, что подложили вам после других!

Антонио. Что ты сказал, подлец!… (Хватает Бенволио за ворот камзола, тот, отбиваясь, ранит Антонио в плечо.) Ну вот и кровь! Дурак!

Розалина (бросается к Антонио). Жених мой, что с тобой?! (Пытается перевязать ему руку). Уйдем отсюда!

Антонио. Нет, дорогая, подожди-ка!… Эта рана – не последняя! Перевязывать будем сразу!… (Всем). Синьоры! Я не лез в ваши распри, поскольку жил далеко и мне было на все наплевать… Но теперь – здесь мое приданое, и моя капля крови на камнях Вероны! Мне за нее заплатят! Кто? Тот, кто еще раз скажет дурное слово о моей жене или ребенке. Вы слышите, ублюдки Монтекки и ублюдки Капулетти?



Возгласы негодования среди родственников двух семейств.

Бенволио. Негодяй, что он позволяет себе?

Валентин. Пора укоротить ему язык. Синьор Бенволио, заходите сзади!

Розалина. Не сметь! Не подходите к нему! (Выхватывает нож, становится спиной к спине с Антонио).

Антонио. Молодец, девочка! Прижмись ко мне покрепче! И приятно, и отступать некуда. Тыл в бою – главное!… Послушайте, ребятки, мы вам – не мальчик с девочкой, которых легко угробить себе на развлечение… Мы повоюем и положим рядом столько, сколько к нам приблизится! «Чума на ваши оба дома!» Вот она – чума, перед вами! Побеспокойтесь о гробах!

Появляется Герцог со свитой.

Герцог (с отчаяньем).

Опять?!!! Опять война и злоба?!

О, Сатана! Как он неутомим,

Как мерзки люди, связанные с ним!…

(Оглядывает собравшихся).

Кто начал в этот раз?

Кого опять изгоним?

И кто из вас тоскует по тюрьме?…

Вы? Вы?

(Антонио).

А может, вы, синьор?

Завравшийся жених! Кузнечик новобрачный!

По свадьбам прыгаете, точно по лугам,

Венчанье превращая в балаган…

(Поменяв тон, тихо). Я вам так скажу, Антонио, у вас был редкий шанс – изменить ход судьбы, войти во дворец истории героем… А вы не сумели войти даже в его переднюю, обделавшись на лестнице… Поэтому вы мне больше не интересны! Повелеваю немедленно исчезнуть из Вероны и не возвращаться, пока не запасетесь справками епископа, что вам можно не только венчаться, но и пожимать руку честным людям!… (Розалине). Вас, синьора невеста, я бы просил в дальнейшем соблюдать скромность и приличие, вести строгий образ жизни в ожидании суженого и хранить как самую большую ценность тот дар природы, который зреет у вас внутри… Это дитя – моя последняя надежда! В нем кровь двух проклятых домов соединились не для смерти, а для жизни. Поэтому я, Герцог Веронский, беру его под свое покровительство… (Переходя на пафос).

Все слышали?! Под покровительство беру!

Родится мальчик? Быть ему Ромео!

А девочку – Джульеттой назовем…

В знак памяти любви непобежденной…

И быть ребенку – гордостью Вероны,

Приемным внуком Герцога ее,

Вам всем на зависть!… Внуки Сатаны!



Решительно поворачивается, уходит в сопровождении свиты.

Монтекки, Капулетти, слуги, горожане расходятся. На площади остаются только Антонио и Розалина.

Антонио. Не успел вселиться в город – уже изгнан! Нет, черт меня подери, я как-то умею разнообразить свою биографию… Знаешь, Розалина, из всех игр, в которых я набил руку, жизнь – самая азартная!

Розалина (со вздохом). И самая невезучая!

Антонио. Неправда, моя девочка… (Обнял ее). Я выиграл тебя, ты – внука Герцога. Разве это мало?

Розалина (прижавшись к нему). Плевать мне на Герцога! Главное – это твое дитя, Антонио. Ты не откажешься?

Антонио. Теперь уж точно нет. Я при всех сказал!

Розалина. Ты – славный. Ты даже мне начинаешь нравиться… (Целует его). Я тебе нравлюсь?

Антонио. Еще бы…

Розалина (игриво). А что тебе хочется… Для полного счастья?…

Антонио. Не обидишься?

Розалина. Нет… Можешь не стесняться…

Антонио. Если совсем честно – поесть бы хоть чего-нибудь!… С этой свадьбой дурацкой с утра маковой росинки во рту не было. Живот свело!

Розалина (вскочив). Господи, как же я забыла? Жена называется… (Подбирает брошенные горожанами корзинки с едой). Чертовы гости! Сами жрут, а новобрачные – живи поцелуйчиками… (Приносит корзинку Антонио). Вот. Тут и хлеб, и сыр, и рыбка запеченная… (Антонио набрасывается на еду.) Кушай, муж мой! Кушай!. (С нежностью смотрит на него). Когда мы заживем семьей, я тебе готовить стану… Знаешь, как я умею готовить?!

Антонио (пережевывая). Представляю… Я как тебя увидел – сразу подумал: эта – умеет готовить!

Розалина. Ты только не бросай меня.

Антонио. Сказал же…

Розалина. Что бы ни случилось… Поклянись!

Антонио. Что еще может случиться?

Розалина. Мало ли… (Нерешительно). Я думала: говорить – не говорить… Но ты – славный, и я не хочу, чтоб потом получилось, будто я от тебя что-то скрывала… В общем… Один из двоих – тех… в беседке… ну, помнишь, я рассказывала… из Милана которые… друг Джорджи… так вот… он – негр был!

Долгая пауза.

Антонио… (довольно спокойно). Ну и что?… (Пауза). Но, вообще-то, девочка, когда человек ест рыбу, такие вещи сообщать не обязательно…



На площади появляется Бальтазар, направляется к бочонку с вином.

Бальтазар (Антонио). Вино-то я забыл в суматохе… Вовремя вспомнил.

Антонио. Очень вовремя, Бальтазар… И перед тем, как уносить бочонок, не хочешь его чуть-чуть облегчить?

Бальтазар. Конечно, синьор… Прошу! Угощайтесь! (Наливает кружку Антонио, тот залпом выпивает.) Ну, как… Нравится?… А бесчестный Самсон говорит, что это хуже мочи!

Антонио. Неправда! Поскольку мне почти постоянно приходится пить мочу, авторитетно заявляю: это – лучше! (Вновь подставляет кружку).

Бальтазар (со вздохом наполняя кружку). Разлучает нас с дружком злая судьба… Ах, это так больно!… У вас ведь то же самое?…

Антонио (задумчиво). Почти.

Бальтазар. Значит, вы меня понимаете?

Антонио. Как никто…

Они выпили. Бальтазар неожиданно запел, Антонио подхватил:

«Чему положено, то пусть исполнится!

Что суждено, того не миновать!

Ах, серенада, ты, как я, – невольница!

Хочу тебе свободу даровать!…»

Конец первой части.

  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница