Главная особенность солдат со стрессовыми реакциями



страница1/12
Дата04.11.2016
Размер2.34 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Многие в ходе боев, стремясь к победе и выживанию, стали психологически ориентированными на жизнь, что можно считать конструктивными изменениями. Их поведение отличалось адекватностью опасности, но смерть не ввергала их в уныние, убивать стало привычным. Они охотно следили за оружием, овладевали новыми (для них) его видами, были более опрятны и дисциплинированнее, чем другие, более надежны в боях. Офицеры стали называть из «старичками».

– первый в относительно спокойной обстановке, способствующий оптимизации нескольких различных одновременно существующих у человека побуждений с нахождением, в конечном итоге, разумного компромисса между собой с оптимальным, конструктивным решением;

– второй в остро критической ситуации, когда остается одно побуждение, подавившее все соперничающие с ним мотивы. «Побудительный» мотив может быть конструктивным. Но может, напротив, «организовать» деструктивное, разрушительное, поведение, которое можно рассматривать как изменение поведения и личностных особенностей, приобретенное ходе жестоких боев. Солдаты становятся менее приспособленными к боевой обстановке, чем они были, прибыв на фронт.

Главная особенность солдат со стрессовыми реакциями депрессивного типа – доминанта страха, ставшим мучением, тоской, стыдом из-за страха своей смерти, своих преступлений. Он и днем, и во сне, в сновидениях ужаса, которые будят и не выходят из памяти и днем, путаясь с военной реальностью. У этих солдат лица «убитых горем» из-за снижения тонуса лицевых мышц. Особенно этому подвержены нижние окологлазья. Из-за мышечной атонии возникает внешнее проявление «опечаленности». Снижение мышечного тонуса тела это поникшие плечи, ссутулившиеся спины, нетвердый шаг. Прошлое становится нереальным, важными становятся отрешенность, отчужденность от прошлого и от будущего, потеря моральной опоры на них. Побудительным становится компенсаторно-агрессивный мотив. Таких солдат другие солдаты и офицеры, и сами они себя называют «сломавшимися».

По их мнению, главными чертами таких солдат становятся апатичность, безынициативность и даже недомыслие.
Интересен феномен «бегства в пустой окоп» «сломавшихся» солдат. «Сломавшийся» уходит в пустой окоп, в пустое поле, в ночь. Псевдодеменция, возникшая у него в ходе войны, не спасает его от страха за сотоварищей-солдат, которые гибли и могут погибнуть из-за его нерасторопности, боевого несовершенства. Смутный страх-стыд перед собою, товарищами, для которых, по его мнению, он становится опасным, изгоняет его из «стаи». Наряду с этими чувствами проявляется своего рода биологический «общественный ужас смерти», т. е. жуткая боязнь гибели своей стаи, без которой ты, стадная особь, не выживешь. Страх особи, не способной прожить без стаи и обреченной одиночеством на смерть гонит «сломавшегося» обратно к своим товарищам, где он чувствует себя частью «стаи», обретает надежду на жизнь среди «своих». Возвратиться его подгоняет и страх прослыть дезертиром, т. е. новый позор, больший, чем тот, от которого он бежал недавно

Феномен «бегства в пустой окоп» может иметь иное объяснение. В условиях монотонной однообразности обстоятельств, закрытости общества, многие люди накапливают агрессивность, способную «политься через край» в виде злобных поступков. Необходимость находиться все время все на виду друг у друга толкает людей, даже тех, кто способен к наивысшему самообладанию, к припадкам. Такие состояния, «взаимное бешенство», известны как «полярная болезнь», «экспедиционное бешенство» в изолированных группах, эксцессы «дедовщины» при изоляции в казарме или в маленьком гарнизоне. Конрад Лоренц писал, что в подобных ситуациях, «...накопление агрессии тем более опасно, чем лучше знают друг друга члены данной группы, чем больше они друг друга понимают и любят... Человек на мельчайшие жесты своего лучшего друга стоит тому кашлянуть или высморкаться отвечает реакцией, которая была бы адекватна, если ему дал пощечину пьяный хулиган»


Вытеснение, «сброс», своей агрессивности, возможны, при стрельбе по противнику, иногда даже ненужной, что, как боевое поведение, считается вполне конструктивным при «окопном стрессе». Прекращения длительной изоляции через короткий срок устраняет взаимную неприязнь.
Солдаты со стрессовыми реакциями гебоидного типа («Гебо» греческая богиня юности, «оидеус» похожий, лат.), которые постоянно были склонны шутить, как правило, не к месту и невпопад в военной среде называют «дурашливыми». Возможно, это элементы «синдрома Ганзера» (погружение в детство). Как правило, они не вникают в смысл вопросов, не отвечают на них подробно, пытаясь шутить о чем-то своем, уходя от вопросов об их прошлом и будущем, о доме, о смерти, врагах и друзьях. Настойчивые попытки расспрашивать гебоидных способны вводить их ненадолго в угрюмость, задумчивость. Но это еще не болезнь. Гебоидные солдаты были в ее преддверии, в реактивном состоянии, защитительно реагируя на непереносимую обстановку войны.

Китаев Л.А. рассматривает гебоидные реакции также с позиции зооантропологии. В животном мире инфантильное, одитячивающееся, поведение служит демонстрацией своей подчиненности и просьбой пощады у более сильного соперника, который, в ответ рефлекторно может оказывать покровительственное отношение

Радостная шутливость (квазирадость) солдат с гебоидным поведением как бы призывает победителя признать жертву своим вассалом, пленным помощником, а не мстить, не убивать ее. Уместные шутки, юмор в экстремальной ситуации могут эффективно снимать стрессовое эмоциональное напряжение. Псевдодебильность, псевдорегресс личности, порождающие беспредельную «дурашливость», легкомыслие, неадекватность под огнем противника, может в определенных условиях обречь солдат с гебоидными проявлениями военного стресса или их товарищей на быструю гибель в виде бесполезной жертвы. «Дурашливое» поведение солдата, как правило, развивается как функциональное состояние, проходящее после исчезновения экстремально-критической обстановки, что отличает его от гебофренного психопаталогического состояния

По мнению Л.А.Китаева-Смык самыми опасными для окружающих, самих себя, признаются солдаты со стрессовыми реакциями брутального типа. Застойная, брутальная (англ., фр. brutal – грубый) злобность толкает их на совершение в стрессовой экстремальной обстановке таких гиперагрессивных действий по отношению к другим воинам и местному безоружному населению, пленным, что сослуживцы в своей среде называют таких солдат «остервеневшими», «озверевшими».

У большинства солдат, принимающих участие в боевых действиях, экстренная мобилизация военных навыков во время боевой обстановки, как правило, порождает вспышки злобы, агрессивности, что характерно для нормального проявления комплекса стрессовой активности) они ускоряют, усиливают реакции на опасность и служат повышению эффективности боевых действий.

Завершение экстремальной ситуации порождает вторую фазу этого стрессового комплекса с характерными триумфом, игнорированием («вытеснением» из сознания) неприятных воспоминаний о поверженных противниках, а, иногда, со злобной радостью, граничащей с садизмом, жестокостью мщения за прошлый страх. Но, в любом случае, процесс переживания боя становится завершенным.

Для застойной агрессии «остервеневших» боевые эмоции могут болезненно застопориваться на этапе агрессивной злобности, неадекватно подавляя другие, более уместные эмоции, когда боя уже нет. По мнению Л.А.Китаева-Смык при этом в психике таких солдат застойно продолжается сражение, но реального противника подменяет укоренившийся ужас смерти: образы смертельных мучений друзей, несущих смерть врагов и страха за свое бренное тело, готовое испытать боль смертельного ранения. Эта внутренняя, душевная борьба, постоянная «раздражительная злобность» истощают психику солдат, ведут к психопаталогии, необходимости лечения. Чрезмерная злобность, мешающая солдатам брутального типа трезво осмыслить ситуацию, вовремя укрыться от огня противника, делает их легкой жертвой для пули противника (Китаев-Смык Л.А., 2009).

Галлюциноидные и бредоподобные и шизоидные проявления военного стресса возникают в условиях боевой неопределенности, изнурения войной. Как правило, подобные состояния развиваются на фоне дефицита конкретной информации об опасности, в условиях сильного боевого эмоционально-интеллектуального напряжения. Причинами фронтовой стрессовой шизоидности, по мнению исследователей, могут стать и монотония кровопролитных боев, врожденная предрасположенность изнуренной боями психики солдат и офицеров (Китаев-Смык Л.А., 2009). С исчезновением давления военного стресса галлюциноидные симптомы, которые можно рассматривать как элемент реактивного состояния, исчезали, также как ничем не оправданная, непроходящая злоба или нетерпимо болезненная обида на весь мир.

Многочисленные результаты изучения психотравм в ходе войн XX века подтверждают исследования в зоне боевых действий в Чечне, проводимые в течение нескольких лет Л.А.Китаевым-Смык.


– в первую стадию с ужасом осознается опасность смерти, сопротивление, человек все еще пытается спастись. Осознание происходящего при этом проясняется;

– вторая стадия – быстрый мысленный обзор своей жизни с чувствами удовлетворения, жалости, раскаяния;

– третья стадия умирания связана с представлением о себе, как-бы отделившемся от своего бренного тела и наблюдающем за гибелью тела со стороны;

– четвертая стадия – трансцендентная, с необычайными ощущениями и чудесными видениями, не имеющими аналогов в реальной жизни, ярко и полно трансцендентная стадия смерти была описана в книге Раймона Моуди «Жизнь после–жизни» (Moody R.A., 1975).
Еще давно было известно, что неотреагированные негативные эмоции приводят к развитию заболеваний.
Для будущих больных инфарктами характерны спешка, нетерпение, беспокойство, постоянно напряженная лицевая мускулатура, чувство цейтнота и ответственности.
Исследователи предполагают, что психическая неуравновешенность является характерной невротической защитой от лежащего глубже орального желания зависимости, а активность в стремлении помогать людям, как это бывает у гипертоников, видоизмененной и защитной формой желания «орально» обеспечить и удовлетворить себя. Они не способны пассивно и доверительно «предлагать» себя окружающим людям, они должны своей активной деятельностью доказывать свое превосходство и свою ценность
Пусковыми для вегетативных феноменов могут стать нарушения ритма дня-ночи, сна-бодрствования, ускоренный темп жизни, наплыв раздражителей, растущая утрата идеалов. Поведение людей – постоянный компромисс. Эти люди ставят сами или позволят другим ставить перед собой цели, но действия, которые должны привести к достижению этих целей, застревают на уровне помыслов в силу свойственной этим больным общей неуверенности в себе.

1. Попытки человека справиться с конфликтом при помощи исключительно психическихсредств на психосоциальном уровне:

– разрешение конфликта при помощи обычных средств социального взаимодействия при достаточно зрелой личности (например, путем обсуждения соответствующих проблем и конфликтов – копинг-стратегий) или посредством зрелых механизмов защиты (вытеснение, сублимация);

– подключение невротических (патологических) защитных механизмов (например, невротическойдепрессии, навязчивых мыслей и действий, страхов, фобий и т. п.) в случаях, когда использования нормальных (здоровых) механизмов защиты недостаточно,

– включают защитными механизмами поведения личности в целом в определенных ситуациях, что определяет невротическое развитие личности или невроза характера.

2. Если по каким-либо причинам не удается справиться с угрожающим собственному существованию конфликтом чисто психическими средствами, т. е. не срабатывает первая линия обороны, подключается защита второго эшелона – на психосоматическом уровне, соматизация, которая со временем может привести к структурным изменениям в том или ином органе (например, к астме, язве желудка, язвенному колиту и т. п.). Современные психоаналитики выделяют еще и третий уровень защиты – психотическое симптомообразование (Кернберг О., 2000). Наблюдения за многими психотическими пациентами показывают, что, как только у них заканчивается обострение психотического состояния, появляются психосоматические расстройства (псориаз, нейродермит, язвенная болезнь желудка).


Психосоматические заболевания – это, в значительной степени, нарушения в иммунной системе.
Устойчивость оптимальных рабочих параметров субъекта, по мнению В. Д. Небылицина (1976) определяется факторами, которые имеют личностный характер:

1. Вегетативной реактивностью, влияющей на состояние внутренних органов, сердечно-сосудистую системы, остроту зрения и слуха;

2. Лабильностью нервной системы, ее силы и уравновешенности.

3. Характерологическими особенностями личности.

1) физиологические; 2) психологические; 3) методики субъективной оценки состояний.

– наблюдение за поведением и экспрессией человека;

– опрос человека о его переживаниях в данный момент;

– измерение физиологических показателей: частоты пульса и дыхания, газообмена, ЭЭГ и т.д.;

– измерение психологических показателей (времени реакции, концентрации и переключения внимания и т. п.);

– пролонгированная фиксация эффективности деятельности.

в любой момент одновременно регистрировать ряд характеристик

Инновационная сущность метода заключается в погружении обследуемого в интегральный информационный поток, в рамках которого измеряется скорость и успешность протекания некоторых базовых информационных процессов:

– восприятие логических отношений «если..., то»;

– абстрагирование существенных признаков;

– числовое кодирование;

– словесное кодирование;

– образное кодирование.

– обучаемости переработке информации (отношение эффективности к времени, потраченному на запоминание инструкций к тестам);

– надежности переработки информации (изменение успешности выполнения тестов в условиях одновременного выполнения двух тестов).

Обобщенными показателями тестирования являются: 1) эффективность переработки информации в обычных условиях; 2) обучаемость переработке информации; 3) надежность переработки информации в стрессовых условиях. тодов.

и контроля, удовлетворенности работой, тревоги и депрессии. Также проводились измерения кровяного давления. Это исследование установило, что хотя высокие производственные требования и низкий контроль были связаны с более низкими уровнями удовлетворенности и более высокими уровнями тревоги и депрессии, связи с кровяным давлением систематически отличались противоположной направленностью. Это означает, что у людей, занятых на предположительно более стрессовой работе, было, как правило, более низкое кровяное давление. Поскольку поперечно-срезовые исследования не могут выявить причинность, лонгитюдные исследования часто рассматриваются как более совершенный подход. Следует отметить, что у многих людей стрессоры (такие как отсутствие работы) и психологическое расстройство могут существовать параллельно в течение длительного времени, и даже лонгитюдные исследования не способны выявить причинность с достаточной надежностью.

Ежедневные («дневниковые») опросы и сбор «образцов жизненных впечатлений» (experience sampling) можно рассматривать как вариант опросного подхода, с той специфической особенностью, что людям предлагают ежедневно, или даже несколько раз в день отвечать на одни и те же вопросы. Стоит отметить важность данного метода, относительно необычного в психологии, но особо важного при изучении стресса, поскольку он позволяет исследователю подробно рассмотреть процессы, посредством которых связаны стрессоры и напряжения. Появляется возможность оценить отсроченные связи, т. е. влияние стрессоров, к примеру, на настроение не в тот же самый день, а на следующий. Сложность в применении подхода состоит в отсутствии теорий и гипотез, способных помочь в интерпретации полученной совокупности данных. (Брайт Д., Джонс Ф.,2003).

Марко и Сале (цит. по Д.Брайт, Ф.Джонс,2003) использовали один из вариантов этой методологии сбора «образцов жизненных впечатлений» для оценки того, как ежедневные проблемы влияют на настроение – в течение того же дня и в последующие дни. Сорок работающих мужчин носили часы с сигналом, который подавался восемь раз в день в течение восьми дней подряд. Когда респонденты слышали сигнал, они должны были сделать запись в дневнике согласно следующему контрольному перечню вопросов:

– описать детали их местонахождения в данный момент (например: дома, в автомобиле или на работе);

– описать детали их текущей деятельности;

– уточнить – возникла ли в течение предыдущих 30 минут какая-либо проблема

– попытаться выразить степень дистресса, порожденного проблемой, оцениваемая по шкале с четырьмя градациями;

– дать оценку переживания респондентов в данный момент.

Исследования показали, что предшествующее настроение и сопутствующие проблемы влияли на настроение в течение того же дня. Интересно, что настроение, как реакция на текущую проблему, было хуже в случае, когда предыдущий период был у индивидуума относительно беспроблемным, чем если бы он оценивался как стрессовый. Результаты также свидетельствовали, что люди с высоким уровнем отрицательных эмоций испытывали больший дистресс в связи с проблемами текущего дня и медленнее приходили в себя от проблем предыдущего дня.

Описанные Марко и Сале эффекты исследуемых стрессоров были незначительными и кратковременными, но они влияли на настроение и эмоции. Однако в сравнении с важными жизненными событиями, которые случаются относительно редко, они составляют основу повседневной жизни, способны накапливаться и выливаться, в определенных ситуациях, в «эффект последней капли». Подход этого типа может также пролить свет на долговременные эффекты хронических, но второстепенных стрессоров.



Эксперименты. Использование экспериментальных методов, в которых психологические феномены измеряются в контролируемой обстановке, является фундаментом многих областей психологии. Подобные методы позволяют исследователям манипулировать только интересующими переменными, контролируя при этом другие. Тем самым появляется возможность вывести заключения о причине и следствии, что нереально в полевых исследованиях, проводимых в условиях обычной жизни. (Брайт Д., Джонс Ф., 2003). Многие исследования на производстве показывают, что уровень возможного контроля над своей работой связан с уровнем благополучия. Однако, как правило, невозможно поместить работников случайным образом в производственные условия с высоким или низким контролем. Поэтому мы не можем сказать, причиняет ли вред сам недостаток возможности контролировать свою работу, или же те, кто выбирает работу с низкими возможностями контроля, – это люди, которые с самого начала менее благополучны. К примеру, они могут быть выходцами из различных социальных классов, которые связаны с различными типами пищевых привычек и образа жизни. Эти факторы могут усиливать болезненную симптоматику у людей, работающих в условиях низких возможностей контроля своей работы. Поэтому предполагается, что во многие исследования связи между контролем над работой и здоровьем примешивается фактор социального класса (Д.Брайт, Ф.Джонс,2003; Fletcher, 1991).

Лабораторные условия также можно контролировать, с тем, чтобы на результаты не влияли непредвиденные стрессоры, такие как шум или температура. Эксперименты могут прояснить механизмы, посредством которого особенности определенных жизненных условий, близких к экстремальным, могут быть связаны с понижением работоспособности, риском различных заболеваний. В то же время они имеют недостаток, состоящий в том, что результаты, полученные в искусственной обстановке, могут быть неприменимы к реальному миру (т. е. они могут не быть экологически валидными).



Качественные методы рассматриваются многими психологами как более легкий вариант. Следует обратить внимание на то, что работа с качественными данными отнимает много времени; их трудно собрать и проанализировать. Тем не менее, качественные методы исследования стресса все чаще используются не только социологами и антропологами, но и психологами работающими в этой области (Брайт Д., Джонс Ф.,2003). Их применение способствует психологическому пониманию индивидуальных процессов.

Комбинированные методы относятся к современным методам изучения стрессовых ситуаций. Значительное время при изучении стресса исследователи полагались исключительно на методы опроса, которые часто лишены теоретической основы и приводят к обилию изолированных и неподтвержденных результатов. На ранних стадиях исследования могут быть использованы качественные методы, образующие базис для разработки опросников. Результаты интервью определяют факторы, которые следует исследовать далее с помощью оценочных шкал. Наряду с такими шкалами в опросниках также часто используются открытые вопросы, требующие описательных ответов, с целью получить более подробные и информативные данные. Для обеспечения адекватной проверки важной гипотезы или теории обычно проводится множество различных исследований, осуществляемых разными учеными, что становится гарантией того, что результаты не являются всего лишь случайностью, методологическим артефактом. Этот подход позволяет продвинуться в проверке гипотез и вырабатывать теории, имеющие практическое применение.
3.3.2. Характеристики и измерение переменных, связанных с

индивидуальными различиями
При отсутствии надежных физических и поведенческих показателей исследователи довольно часто прибегают к измерению симптомов психического неблагополучия. Фактически, измерение симптомов тревоги и депрессии используются настолько широко, что, предположительно высокие показатели в подобных измерениях стали рассматриваться исследователями в этой области как достоверное доказательство наличия стресса. Д.Брайт и Ф.Джонс (2003) считают, что в последние годы внимание исследователей начинает привлекать более широкий спектр настроений и эмоций (как позитивных, так и негативных). Часто в работах, посвященных проблемам стресса, появляются данные о влиянии удовлетворенности работой или другими сторонами жизни с позиций признака личного благополучия и стрессоустойчивости. Barling (1990) в связи с этим указывает на парадокс – некоторые работники, сообщая, что работа вызвает у них чувство тревоги, по-прежнему выражают удовлетворенность ею (см. Ильин Е.П., 2003).

Но все же, среди личностных характеристик, влияющих на эффективность адаптации, на первом месте, по мнению многих авторов, стоит тревожность.

По мнению Ф.Б Березина (1988) психологическое и психопатологическое значение тревоги стало предметом обсуждения в поистине необозримой литературе со времени описания невроза тревоги 3.Фрейдом. Тревога выступает либо как основное слагаемое различных психопатологических синдромов, либо как базис, на котором формируются психопатологические или психосоматические проявления (Jaspers K., 1948; Ey H., Bernard P., Brisset Ch.. 1967; May R., 1979; Березин Ф. Б., 1971; Пуховский Н. H., 1971; Лазарус Р. М., 1970).

В качестве психопатологических или психосоматических проявлений Б.Ф. Березиным названы элементы тревожного ряда. В порядке нарастающей тяжести тревожный ряд включает в себя следующие явления: ощущение внутренней напряженности – гиперестезические реакции – собственно тревогу – страх– ощущение неотвратимости надвигающейся катастрофы – тревожно-боязливое возбуждение (Березин Ф.Б., 1988).

Тревога – это, как правило, результат возникновения или ожидания фрустрации и облигатныймеханизм психического стресса; сигнал, свидетельствующий о нарушении адаптации и активирующий адаптивные механизмы. Л. Е. Панин и В. П. Соколов рассматривают тревожность как свойство личности, тесно связанное с ее устойчивостью к стрессовым ситуациям, как форму адаптации организма в условиях острого или хронического стресса (Панин Л. Е., Соколов В. П., 1981). Ч. Д. Спилбергер, считающий, что состояние тревоги порождает стресс, говоря о тревоге, предлагает несколько вариантов ее понимания: тревога как преходящее состояние; тревога как сложный процесс, включающий компоненты стресса и угрозы; а также тревога (тревожность) как личностное свойство (Спилбергер Ч.Д., 1983). По мнению Л. И. Афтанаса (2000), тревожность – черта личности, которая характеризует устойчивую степень выраженности восприятия угрозы своему «Я» в различных ситуациях и склонность реагировать на них усилением состояния тревоги.

Для определения тревожности как личностного качества многие годы успешно используется Шкала ситуативной (реактивной) и личностной тревожности Ч. Спилбергера в адаптации Ю. Л. Ханина и Личностная шкалапроявления тревоги Дж. Тейлор в адаптации Т. А. Немчина и В. Г. Норакидзе. Шкала ситуативной и личностной тревожности Спилбергера позволяет дифференцированно измерять тревожность и как личностное свойство, и как состояние. Субъективно реактивная тревожность переживается как нервозность, напряжение, озабоченность, беспокойство, что особенно заметно при стрессовых реакциях и состояниях.

Для определения личностных характеристик испытуемых психологи используют разнообразные подходы.

Многофакторные методики дают возможность оценить разносторонние свойства личности.

Широкий спектр компонентов личности позволяет получить опросник СМИЛ – стандартизированный многофакторный метод исследования личности (MMPI). Методика СМИЛ является наиболее популярной из всех психодиагностических тестов, применяемых в клинической практике. В результате проведенного исследования врач или психолог получает многогранный рисунок личности в контексте состояния, обусловленного текущей ситуацией? или структуру болезненных изменений, вплетенных в канву личностных особенностей. Интерпретация полученных при обследовании данных позволяет оценить мотивационную сферу, уровень самооценки, стиль межличностного поведения, черты характера, тип реагирования на стресс, степень адаптированности индивида и возможный тип дезадаптации, защитные механизмы, когнитивный стиль, ведущие потребности, фон настроения, сексуальные проблемы, склонность к суициду и др. Большим преимуществом данной методики является наличие в ее структуре шкал достоверности (шкала «лжи» L, собственно шкала «достоверности» F и шкала «коррекции» K), позволяющих определить не только надежность результатов, но и установку испытуемого на саму процедуру обследования. Это дает возможность рассматривать результаты тестирования через призму выявленных с помощью шкал достоверности тенденций к преувеличению имеющихся проблем или к их сглаживанию. Профиль СМИЛ формируется в виде ломаной линии, которая соединяет между собой количественные показатели десяти базисных шкал. Основным объектом интерпретации обычно служат наиболее высокие показатели, которые проявляются в виде пиков профиля. Однако при этом нельзя не учитывать как сопутствующие пику повышения, так и низкие показатели других шкал. Большинству базисных шкал методики вместо чисто клинических названий приданы новые, соответствующие их психологической сущности и не провоцирующие на навешивание психиатрических ярлыков в тех случаях, когда речь идет об акцентуации личности или чертах характера. Разброс показателей определяется в рамках: коридора нормы, характерологических особенностей индивида, акцентуированных черт, нарушения адаптации. Данная интерпретация методики СМИЛ позволила получить отечественные нормативы как по базисным, так и по дополнительным шкалам.

Л. Н. Собчик позволяет рассмотреть индивидуально-личностные свойства человека как в норме (в разные периоды его жизни, в приложении к профессиональной деятельности, в процессе адаптации к жизненным условиям), так и в состоянии дезадаптации с помощью стандартизированного метода исследования личности – «СМИЛ», вариант Л. Н. Собчак – Н. Ф. Лукьяновой (шкалы Ну – истерия, эмоциональная лабильность, Pd – психопатия, импульсивность, Ра – ригидность, Pt – психостения и другие, Пр – личностный профиль)

Стандартизированный многофакторный метод исследования личности представляет собой модификацию популярного во всем мире теста ММРI, созданного американскими психологами И. Маккинли и С. Хатауэйем. Это количественный метод оценки личности, который благодаря автоматизированному способу обработки результатов обследования позволяет максимально избежать зависимости получаемых данных от субъективности и опыта экспериментатора (при этом имеется в виду подсчет, а не сама интерпретация, корректность которой тем выше, чем лучше обучен и более опытен психолог). Цель, которую ставили перед собой создатели оригинального теста, была в том, чтобы разработать систему дискретных значений, позволяющих дифференцировать патологические проявления от нормы. Опираясь на нозологический подход Крепеллина, авторы оригинального теста построили с помощью статистического анализа эмпирически собранных данных десять диагностически значимых шкал, по которым средненормативный уровень, условно обозначенный как 50 стандартных делений (Т), сравнивался с ответами, количественно более чем вдвое превышающими среднеквадратичное отклонение от средненормативного уровня (50Т ± 20Т, то есть выше 70Т или ниже 30Т). Время выявило условность нозологических границ, а интерпретационный подход авторов ММРI оказался весьма примитивным и неполным. Жесткие рамки крепеллиновской нозологической схемы, на которой И. Маккинли и С. Хатауэй базировали свою интерпретацию, как показал опыт, слишком узки для реальной картины клинического многообразия психических расстройств с их многочисленными атипичными и переходными формами. Концептуальный личностный подход при этом полностью отсутствовал. Интерпретация модифицированного и рестандартизованного теста ММРI, получившего в новом варианте название СМИЛ, представляет собой гораздо более дифференцированный подход, базирующийся на теории ведущих тенденций и соответствующей ей индивидуально-личностной типологии. В основу интерпретации вместо применяемого американскими психологами дискретного подхода положен континуальный подход, тонко дифференцирующий переходные между нормой и патологией состояния и личностные особенности. Чтобы избежать психопатологической категоричности, названия шкал изменены таким образом, что появилась возможность градуировано оценить степень проявления той или иной тенденции: умеренные показатели отражают характерологические свойства, повышенные – акцентуацию личности, высокие пики выявляют выраженные психопатические черты или симптомы клинического регистра.

Достаточно широко в психологии применяется многофакторная личностная методика Р. Кеттелла для диагностики тревожности у подростков, позволяющая оценить несколько личностных факторов, в том числе и такие, которые связаны с особенностями переживания стресса: интеллект, робость-смелость, жесткость-чувствительность, спокойствие-тревожность, расслабленность-напряженность и т. д. Методика Р Кеттелла создана в рамках объективного экспериментального подхода к исследованию личности. В рамках данного подхода наиболее распространенной является «теория личностных черт», согласно которой личность описывается как совокупность устойчивых, взаимосвязанных элементов (основных первичных свойств личности), определяющих ее внутреннюю сущность и поведение. В ходе тестирования личность соотносится с готовой системой координат, в рамках которой измеряется выраженность заранее заданных свойств. Справедливости ради следует отметить, что в практике психолога нередки случаи, когда по разным причинам нет возможности воспользоваться методикой Р.Кеттелла, например, когда ученик медленно читает, ограничено время работы с ним и т. д.

Опросник Г. Айзенка для исследования экстроверсии-интроверсии и нейротизма в отечественной психологической практике всего применяется в адаптации А. Г. Шмелева и В. И. Похилько. Айзенк утверждает, что в тишине, например, при работе в библиотеке, экстраверты, у которых в норме структуры коры не слишком высоко активированы, могут испытывать неприятные ощущения, поскольку их уровень кортикальной активации оказывается значительно ниже той точки, при возбуждении которой переживается чувство психического комфорта. Поэтому у них возникает потребность что-то сделать (разговаривать с другими, слушать музыку в наушниках, делать перерывы). Поскольку интроверты, напротив, высоко активированы, любое дальнейшее увеличение уровня активации для них неприятно. Другими словами, экстраверты нуждаются в постоянном средовом «шуме», чтобы довести уровень возбуждения коры до состояния, приносящего удовлетворение. В то же время интроверты такой потребности не испытывают, и действительно будут считать такую стимуляцию сверхвозбуждающей и потому неприятной. Эмпирические данные показывают, что у интровертов большая активированность, чем экстравертов. Высокий уровень нейротизма рассматривается как предрасположенность к заболеваниям. Тем самым теория Айзенка, скорее, подтверждается, свидетельствуя в пользу того, что поведение выступает как инструмент, модулирующий уровень активации, увеличивая или уменьшая последний, в зависимости от нужд человека (Марютина Т.М., Ермолаев О.Ю.,1998).

Полупроективный тест рисуночной фрустрации С. Розенцвейга позволяет определить особенности реагирования субъекта на трудные, фрустрирующие ситуации. Ситуации, изображенные на рисунках, разделяются на следующие группы:

– ситуации «препятствия»;

– препятственно-доминантные;

– самозащитные;

– необходимо-упорствующие.

Анализ изображений позволяет выявить особенности поведение человека в ситуациях фрустрации и уровень фрустрационной толерантности, эмоциональных стереотипы реагирования в стрессовых ситуациях, прогнозирование поведения в межличностном взаимодействии.

Особые методики разработаны военными психологами для оценки влияния стрессогенных, фрустирующих, кризисных ситуаций, связанных с военными действиями.

К ним относятся экспресс-методики «Прогноз» и «Прогноз-2», направленные на выявление лиц с низким уровнем нервнопсихической устойчивости и прогнозирование риска дезадаптации человека в экстремальных стрессогенных условиях.

Целью методики определения адаптивного потенциала личности «Адаптивность» (МЛО) А. Г. Маклакова и С. В. Чермянина (2001) является оценка адаптационных возможностей субъекта по шкалам: «адаптивные способности», «нервно-психическая устойчивость», «моральная нормативность». Методика применяется при профотборе военными психологами.

Для изучения эмоциональной устойчивости, при отборе летчиков был разработан ряд методик, а именно «отыскивание чисел с переключением» (Горбов Ф. Д., 1975), «непрерывный счет в заданном темпе» (Иосселиани К. К. и Наринская А. Л.), аппарат для исследования быстроты в действиях и внимания «АБДИВ» (В. Л. Марищук, 1963), «эмокоординометр» (Милерян Е. А., 1966,) (по данным Бодрова В. А., Малкина В. Б., Покровского Б. Л., Шпаченко Д. И., 1984.

Методики, основанные на субъективном шкалировании состояния, основаны на определении в определенной среде колебаний составляющих ее компонентов в диапазоне их отклонений в сторону увеличения (+) и в сторону уменьшения (–). Устойчивое состояние поведения в среде пребывания возможно при условии умения регулировать равновесие в ней. Определенные возмущения (изменения) среды предполагают диапазон колебания показателей состояния таких, как степень отклонения от равновесного состояния, длительность такого отклонения, скорость (подвижность) таких переходов, многокомпонентность таких отклонений. Для сохранения адекватного состояния в динамической среде пребывания, необходимо располагать конкретными регулятивными механизмами построения адаптивного (приспособительного) поведения. Жизнеспособность индивида в среде пребывания возможна только при полном соответствии диапазона адаптивных возможностей. Так как регулятивная функция связана с компенсацией отклонений от равновесного состояния, а последние могут иметь как положительное, так и отрицательное направление, то и соответствующие адаптивные ответные действия должны иметь адекватные ответные стабилизирующие реакции. Они должны совпадать по силе противодействия, его длительности, скорости развития и сложности организации. Необходимые и достаточные требования адекватности заключаются в наличии соответствующих характеристик регуляции адаптивного процесса, а достаточными требованиями выступают их адекватное соотношение.

С точки зрения изучения стресса и адаптации к нему, на наш взгляд, представляют интерес несколько методик.

Методика оперативной оценки самочувствия, активности, настроения (САН), разработанная В. А. Доскиным и др. ориентирована на диагностику трех показателей: самочувствие – активность – настроение. Она те построена по принципу шкалы Ликерта и содержит такие пары высказываний как: «Здоровый – Больной» (при характеристике самочувствия), «Быстрый – Медлительный» (для определения активности), «Восторженный – Унылый» (используется для оценки настроения). Всего методика включает 30 пар высказываний. Методика может предъявляться одному и тому же испытуемому многократно, что является немаловажной ее характеристикой. С помощью методики можно оценивать психическое состояние здоровых и больных, психоэмоциональную реакцию на нагрузку, индивидуальные особенности и биологические ритмы психофизиологических функций.

Шкала профессионального стресса Ч. Спилбергера в адаптации А. Б. Леоновой позволяет определить силу и частоту стресса, а также выявить основные стрессоры.

Довольно распространено применение шкалы сниженного настроения – субдепрессии, основанной на опроснике В. Зунга и адаптированной Т. Н. Балашовой (1988).

Проективная методика «цветовой тест» М. Люшера или его модификация – метод цветовых выборов используется для выявления эмоционально-характерологического базиса личности и тонких нюансов ее актуального состояния. Тест основан на цветовом восприятии человека. По мнению автора при нормальном психофизиологическом состоянии испытуемого основные цвета (синий, желтый, красный, зеленый) должны находиться на первых местах, а дополнительные – на последних (фиолетовый, коричневый, черный, серый). Если они расположены иначе, это служит указанием на наличие какого-либо психологического конфликта или состояния физиологического неблагополучия, являющихся источником тревоги.

По М. Люшеру основные цвета символизируют спокойствие, удовлетворенность, нежность и привязанность, настойчивость, самоуверенность, упрямство, самоуважение, силу воли, активность, агрессивность, наступательность, властность, сексуальность, активность, стремление к общению, любознательность, оригинальность, веселость, честолюбие, т.е. позитивные черты. Символическое значение дополнительных цветов – негативные тенденции: тревожность, стресс, страх, огорчение. Часто источник этой тревоги вытесняется из сознания настолько, что человек ощущает лишь смутное беспокойство, не догадываясь о его причинах. Но независимо от степени его осознанности наличие постоянного источника стресса вызывает поведение компенсирующего типа. Поскольку по своей природе такая деятельность является «замещающей», она редко приводит к подлинной удовлетворенности, истощая ресурсы организма. Основываясь на тесте Люшера, Д. В. Сочивко предлагает ряд коэффициентов, описывающих состояние адаптации человека: коэффициенты сопротивляемости, волевой напряженности, мечтательности, дезадаптированности и др.

Поведенческим последствиям также уделяется важное внимание в исследованиях стресса. Для исследователей, интересующихся заболеваниями, важны такие влияющие на здоровье привычки, как курение выпивка и физические упражнения. Часто исследователи имеют немного иных возможностей, кроме как положиться на данные самоотчетов, надежность которых может быть под вопросом.

Хотя авторы сообщают о достаточной надежности и валидности самоотчетов, но имеется ряд причин, почему некоторые люди могут быть склонны давать неправильные данные о привычках, влияющих на здоровье. Они могут сознательно лгать или, с тем, чтобы продемонстрировать более социально желательную реакцию. Они могут также демонстрировать хорошо известный феномен оптимистической установки, которая заставляет людей воспринимать себя как подвергающихся относительно меньшему риску, чем другие, и может побуждать их сообщать преувеличенные данные о своих полезных для здоровья привычках (O'Brien et а1., 1995).

Для исследователей, интересующихся производственным стрессом, важнейшей является связь между стрессорами и работоспособностью, хотя другие поведенческие характеристики также важны, например, текучесть кадров, абсентеизм и несчастные случаи (Брайт Д., Джонс Ф., 2003).

Таким образом, методическое обеспечение донозологической диагностики должно включать методы психофизиологические (оценка свойств нервной системы и др.), физиологические (оценка вегетативного индекса и др.), психологические (методики самооценки личностных качеств и состояния). Сложный комплекс проявлений процесса психофизиологической адаптации может быть зафиксирован с помощью огромного количества методических приемов. Задача состоит в том, чтобы:

1) из большого числа показателей получить интегральную оценку стресса;

2) выбрать оптимальное число методик и показателей, необходимых для диагностики;

3) выбранные методики должны удовлетворять основному требованию массовых обследований – комфортности: респонденты не должны испытывать неприятных ощущений в процессе исследования.

Несмотря на достаточное широкое распространение в России посттравматического стрессового расстройства, в отечественной психологии отсутствовал адекватный психологический инструментарий, пригодный для измерения параметров посттравматического стресса.

Впервые комплексные исследования ПТСР с применением лучших отечественных методик проводились лабораторией психологии посттравматического стресса Института психологии Российской Академии наук Лаборатории. В настоящее время сотрудниками лаборатории разработана батарея тестовых методик, включающая уже имеющиеся и хорошо зарекомендовавшие себя зарубежные и собственные оригинальные методы. Методический комплекс, использованный в данной работе, включает несколько блоков:

1) Методики, направленные на измерения признаков и уровня ПТС - Структурированное клиническое интервью – СКИД (SCID:Structured Clinical Interview for DSM-III-R); Шкала для клинической диагностики ПТСР, (CAPS: Clinical – Administered PTSD Scale); Шкала субъективной оценки тяжести воздействия травматического события, ШОВТС (Impact of event scale – revised, IOES-R); Миссисипская шкала – военный и гражданский вариант (МS, Mississippi Scale); Опросник травматических ситуаций (Life Experience Questionnaire, LEQ).

2) Методики, направленные на изучение психопатологических характеристик – Опросник выраженности психопатологической симптоматики (SCL-90-R, Symptom Check List); Опросник ситуативной и личностной тревожности Спилбергера-Ханина (ЛТ, СТ); Опросник депрессивности Бека (Beck Depression Inventory, BDI); 3) Методики для изучения личностных и когнитивных параметров - Личностный опросник (адаптированный вариант методики Айзенка) (Eysenk Personality Inventory, EPI); Шкала базисных убеждений, ШБУ (World Assumption Scale, WAS); Опросник переживания террористической угрозы (ОПТУ), разработанный Н.В. Тарабриной в соавторстве с Ю.В.Быховец.

3) Методики для изучения ПТС у детей – Полуструктурированное интервью для выявления признаков посттравматического стресса у детей (ПИВППСД, – разработано А.И.Щепиной и А.В. Макарчук); Модифицированный тест самооценки Дембо – Рубинштейн (МТС); (РС) – рисунок семьи (Тарабрина Н.В., 2008); Опросник структуры темперамента В.М. Русалова (ОСТ); Методика прогрессивных матриц Равена (ПМР); Детский вариант теста рисуночной фрустрации Розенцвейга (PF-study); Опросник Басса – Дарки (ОБД); Шкала тревожности Кондаша (ШТ).

Н.В.Тарабрина подчеркивает, что необходимо учитывать специфику психодиагностики ПТСР, так как на первом этапе ее проведения возможно установление в анамнезе испытуемого самого факта переживания им травматического события, то есть уже на этом этапе происходит актуализация индивидуального травматического опыта и сопутствующей ему постстрессовой симптоматики. Очевидно, что методы стандартизованной психодиагностики в работе с лицами, страдающими травматическими стрессовыми расстройствами – ОСР и ПТСР, представляют интерес не только в плане установления диагноза, но и в плане оптимизации психокоррекционных и реабилитационно-восстановительных мероприятий, проводимых с пациентами – носителями данной группы психических нарушений (Тарабрина и др., 1992, 1994, 1996, 2000).


Литература к третьей главе
Айзенк Г.Ю. Интеллект: новый взгляд // Вопросы психологии. № 1,1995. Алешин С.В. О психофизиологической природе интеллекта: в поисках работающий концепции // Физиология человека. N 5, 1997.

Алешин С.В., Ступаков Г.В., Зуев С.Н., Бежевец И.А., Чулаевский А.О. Метод информационно-стрессовой нагрузочной пробы как новое психофизиологическое измерение человека//Психологическое обозрение, № 2, 1998

Аракелов Г. Г., Шотт Е. К. КГР как проявление эмоциональных, ориентировочных и двигательных составляющих стресса // Психологический журнал, т. 19, № 4, 1998.

Аракелов Г. Г., Шотт Е. К. Плацебо и реакция нервной системы при развитии стрессового напряжения // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология, №2, 2001.

Аракелов Г.Г., Шишкова Н.Р. Тревожность, методы ее диагностики и коррекции // Вестник МГУ Серия 14, №1,1998.

Аршавский В. В., Гольдштейн Н. И. Характер пространственной синхронизации ЭЭГ и изменение уровня тревоги при воздействии запахов у лиц с различным типом полушарного реагирования // Физиология человека, т. 20, № 1.-1994.

Аршавский И. А., 1980

Афтанас Л. И. Эмоциональное пространство человека: психофизиологический анализ. – Новосибирск: Изд-во СО РАМН, 2000.

Баевский P.M. Прогнозирование состояния нормы и патологии. М., 1979.

Баевский Р. М., Берсенова А. П. Оценка адаптационных возможностей организма и риска развития заболеваний. – М., 1997.

Баевский Р.М., Кириллов О.И., Клецкин С.З. Математический анализ изменений сердечного ритма при стрессе. М.: Наука, 1984.

Березин Ф. Б. Психопатология гипоталамических поражений (клиника, нейро-гуморальное регулирование, закономерности действия психотропных средств): Автореф. ......дис. д-ра мед. наук. М., 1971.

Березин Ф.Б. «Психическая и психофизиологическая адаптация человека».– Л., 1988.

Бернштейн Н.А., Верещагин Н.К. К методике измерения тонуса поперечно-полосатой мускулатуры у человека // Труды 3-го Всесоюзного Съезда физиологов. – М., –Т. 1.2004.

Бодров В. А., Малкин В. Б., Покровский Б. Л., Шпаченко Д. И. Психологический отбор летчиков и космонавтов. Проблемы космической биологии. М.: Наука, 1984.

Боченков А. А., Маклаков А. Г., Мухин А. П., Чермянин С. В. Динамика социально-психологического и психофизиологического состояния моряков экипажа АПЛ «Комсомолец» в постстрессовый период // Психол. журн.– М., 1992.

Брайт Д., Джонс Ф. Стресс: теории, исследования, мифы.– СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК.– Москва: ОЛМА-ПРЕСС, 2003.

Васильев В. Н. Здоровье и стресс.– М.: Знание, 1991.

Васильева Л.Ф., Дюпин В.А. Способ электромиографической диагностики нарушений координации мышечных усилий. 1996.

Вассерман Л., Дорофеева С.А. Меерсон Я.А., Трауготт Н.Н. Набор нейропсихологических диагностических методик. Методы изучения и диагностики психического развития ребенка. / Ред. Непомнящая Н.И. – М., 1975

Вейн А. М., Родштат И. В. Проблема психологического стресса и неврология неспецифических систем головного мозга // Стресс и его патогенетические механизмы. Мат-лы Всесоюз. симпозиума.– Кишинев: Штиинца, 1973.

Вейн А.М. (ред.) Заболевания вегетативной нервной системы.– Москва: Медицина, 1991.

Величковский Б. Б. Многомерная оценка индивидуальной устойчивости к стрессу. Автореф.……..канд. психол. наук.–М., 2007

Вяткин Б.А. и Дорфман Л.Я. О системном анализе психических состояний //Новые исследования в психологии.– М, 1987.

Гаркави Л. Х., Квакина Е. Б., Кузьменко Т. С. Антистрессовые реакции и активационная терапия. – М.: ИМЕДИС, 1998.

Горбов Ф. Д., Лебедев В. И. Психоневрологические аспекты труда операторов. М.: Медицина, 1975

Горизонтов П.Д. Стресс. Система крови в механизме гомеостаза.- М., 1980.

Данилова Н. Н. Психофизиологическая диагностика функциональных состояний: учеб. пособие.– М.: Изд-во МГУ, 1992.

Дорошев В. Г. Способ определения функционального состояния человека. Изобретение А 61 В 5.00 02303.20 от 28.11.91 N142701

Душков Б. А., Королёв А. В., Смирнов Б. А. Основы инженерной психологии. – М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2002.

Зараковский Г.М., Королев Б.А., Медведев В.И., Шлаен П.Я. Диагностика функциональных состояний // Введение в эргономику. – М., 1974.

Ильин Е. II. Признаки оптимального рабочего состояния двигательной системы человека // Проблемы инженерной психологии.– Л., 1965.

Ильин Е. П. Зависимость точности движений от их амплитуды // Физиологический журнал СССР, 1966а.

Ильин Е. П. Теория функциональной системы и психофизиологические состояния // Теория функциональных систем в физиологии и психологии.– М., 1978.

Ильин Е. П., Науперова Г. П. Двигательная реакция и растяжение мышц // Теория и практика физической культуры.– М., 1967.

Ильин Е.П. Дифференциальная психофизиология мужчины и женщины.– СПб.: Питер, 2003.

Ильин Е.П. Психофизиология состояний человека.– СПб.: Питер, 2005.

Ильин Е.П.Ильина М.П. Об одном из условий диагностирования силы нервной системы по возбуждению с помощью теппинг-теста //Психофизиологические особенности спортивной деятельности.– Л., 1975.

Илюхина В.А., Данько С.Г. Комплексный подход к изучению адаптивных системных реакций и функциональных состояний человека // Физиология человека.– М., 1986.

Кахана М. С. / Патофизиология гипоталамуса. – Кишинев: «Картя Молдовеняскэ», 1961.

Китаев-Смык Л. А. Психология стресса.– М.: Наука, 1983.

Костандов Э.А., Черемушкин Е.А., Козлов М.К. Вызванная синхронизация/десинхронизация корковой электрической активности на лицевые стимулы при формировании установки на их эмоционально отрицательное выражение. Журн. высш. нервн. деят., 2008.

Лазарус Р. Теория стресса и психофизиологические исследования. Эмоциональный стресс: Пер. с англ. М., 1970.

Леонова А. Б. Психодиагностика функциональных состояний человека.– М.: Изд-во МГУ, 1984.

Леонова А. Б., Медведев В.И. Функциональные состояния человека в трудовой деятельности.– М.: Изд-во МГУ, 1981.

Лысков Б.Д. Проблема психических состояний в практике судебных-психологической экспертизы // Экспериментальная и прикладная психология. Вып. 10. Психическое состояние.– Л., 1981.

Маклаков А.Г., Чермянин С.В, Шамрей В.К., Кондратьев А.Ю. Особенности оказания медико-психологической помощи родственникам погибших моряков атомной подводной лодки «Курск» / Психологический журнал, Том 22, номер 2, 2001.

Мамайчук И.И. Экспертиза личности в судебно-следственной практике.– СПб., 2002.

Марищук В. Л. К вопросу об эмоциональной устойчивости курсантов-летчиков и возможности ее совершенствования с применением средств физической подготовки. Автореф. Дисс…канд. психол. наук, Л., 1963.

Марищук В.Л. Функциональные состояния и работоспособность//Методология исследований по инженерной психологии и психологии труда.– Л., 174.

Марютина Т.М., Ермолаев О.Ю. Психофизиология. М. 1998.

Медведев О. С. Эмоциональные напряжения и стресс // Физиология кровообращения. – Л.: Наука, 1986.

Мельник Б. Е., Кахана М. С. Медико-биологические формы стресса. Кишинев: «Штиинца», 1981.

Милерян Е. А. (ред.). Психологический отбор летчиков. Киев: АПН УССР, 1966.

Мыслободский М. С. Проблема «неспецифичности» стресса и функциональная асимметрия человеческого мозга // Стресс и его патогенетические механизмы. Мат-лы Всесоюз. симпозиума. – Кишинев: Штиинца,1973.

Наенко Н.И. Психическая напряженность.– М.: Наука, 1976.

Небылицын В. Д. Психофизиологические исследования индивидуальных различий.– М.: Наука, 1976.

Немчин Т.А. Изучение состояний тревоги у больных неврозами при помощи опросника // Вопр. соврем. психоневрологии.

Немчин Т.А. Состояние нервно-психического напряжения.– Вып. V. – М, 1975.

Овчинникова О.В. Эмоциональное состояние и работоспособность //Эргономика: принципы и рекомендации.– М.:ВНИИТЭ, 1970.

Панин Л. Е., Соколов В. П. Психосоматические взаимоотношения при хроническом эмоциональном напряжении.– Новосибирск: Наука, 1981.

Панченко Л. Л. Диагностика стресса: Учеб. пособие.– Владивосток: Мор. гос. ун-т, 2005. – 35 с. Панченко Л. Л. Диагностика стресса: Учеб. пособие. – Владивосток: Мор. гос. ун-т, 2005.

Плотников В. В. Оценка психовегетативных показателей у студентов в условиях экзаменационного стресса // Гигиена труда.– № 5, 1983.

Пуховский Н. H. Клиника тревожных расстройств и некоторые гуморальные корреляты тревоги при гипоталамических поражениях: Автореф. дис...канд. мед. наук. М., 1971.

Рыбакова Т.Г., Балашова Т.Н. Клинико-психологическая характеристика и диагностика аффективных расстройств при алкоголизме: Методические рекомендации.– Л., 1988.

Сандомирский М. Е. Защита от стресса. Физиологически ориентированный подход к решению психологических проблем (метод РЕТРИ). – М.: Изд-во Института психотерапии, 2001.

Симонов П.В. Эмоциональный мозг.– М.: Наука, 1981

Соколов А. Н.. Электромиографический анализ внутренней речи и проблема нейродинамики мышления / В сб.: «Мышление и речь».– М., 1963.

Соколов Е.Н. Нейронные механизмы памяти и обучения Нейронные механизмы памяти и обучения.– М., 1960.

Соколов Е.Н. Нервная модель стимула и ориентировочный рефлекс. / Вопросы психологии.– М., 1960.

Сочивко Д. В. Психодинамика.– М.: МПСИ, 2007.

Спилбергер Ч. Д. Концептуальные и методологические проблемы исследования тревоги / Стресс и тревога в спорте. Международный сб. науч. статей. – М.: Физкультура и спорт, 1983.

Страчунская Е.Я. Электромиографическая характеристика головной боли напряжения. Журнал неврологии и психиатрии, №3, 1997.

Стреляу Я. Очерк теории темперамента.– М., 1964.

Судаков К. В. Индивидуальная устойчивость к стрессу.– М., 1998.

Тарабрина Н. В.Психология посттравматического стресса: интегративный подход. Автореферат диск……уч.степени д-ра психол. н…– М., 2008.

Тихомиров O.K., Виноградов Ю.Е. Эмоции в функции эвристик // Психологические исследования.– М., 1969.

Тихомиров О. К. Психология мышления.– М.: МГУ, 1984.

Фелинская Н.И. Место исключительных состояний к классификации психических состояний // Вопросы судебно-психиатрической экспертизы.– М., 1974.

Холодная М.А. Психология интеллекта: парадоксы исследования.– М.–Томск, 1997.

Шишкова Н. Р. Психофизиологическая оценка уровня стресса: Дис. ... канд. психол. наук: 19.00.02.– Москва, 2004.

Щербатых Ю. В. Психология стресса и методы коррекции.– СПб.: Питер, 2006.

Щербатых Ю. В. Экзаменационный стресс.– Воронеж, 2000.

Щербатых Ю.В. Вегетативные проявления экзаменационного стресса. Автореф. диссер….док. биол. наук.– СПб. 2001.

Ax A.F. The physiological differentiation between fear and anger in humans // Psychoses. Med., Vol. 15, 1953.

Biro V. Temporal analysis of elecrodermal responses // Activ Nervous super, V.25, №4, 1983.

Edelberg R. Electrical activity of the skin. N.-Y., 1972.

Ey H., Bernard P., Brisset Ch. Manuel de psychiatric. Paris, 1967.

Freedman R., and Papsdorf J. Biofeedback and progressive relaxation treatment of insomnia: A controlled all-night investigation, 1976.

Jaspers K. Allgemeine Psychopathologie. 5th ed. Berlin, 1948.

John W. Mason, Emotion as reflected in patterns of endocrine integration; trends in theory and research, (New York, 1972

Jones JL and Fletcher. RD Characterization of ventricular fibrillation based on monophasic action potential morphology in the human heart. Circulation 87: 1907- 1914, 1993.

Lader M.H., Motagu J.D. The psycho-galvanic reflex // Neuropsychologia.V.27, 1989.

May R. The meaning of anxiety. New York, 1979.

O'Brien B. Principles of economic evaluation for health care programs // J. Rheumatol. .Vol. 22, № 7. 1995.

Weinstein G.B. Rheoencephalography: Biophysical basis State University of New York at Buffalo, 1983.

www.bibliotekar.ru

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница