Глава первая



страница2/17
Дата01.05.2016
Размер3.42 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Необычайный слуга.- Он видит спутников Юпитера.- Спор между Диком

и Джо.- Сомнение и вера.- Взвешивание.- Джо-Веллингтон.- Джо

получает полкроны.

У доктора Фергюссона был слуга, с готовностью откликавшийся на

имя Джо. Это был чудесный малый; он во всем верил доктору и был

безгранично ему предан. Он не только самым толковым образом выполнял

все распоряжения Фергюссона, но даже предугадывал их. Словом, Калеб

(10), но не ворчливый, а всегда пребывающий в прекрасном расположении

духа. Лучшего слуги нельзя себе представить. Фергюссон всецело

полагался на него во всех житейских делах и был совершенно прав.

Редкий, честнейший Джо! Подумать только: слуга, который сам заказывает

вам обед, до мелочей знарт ваши вкусы, укладывает ваш чемодан, не

забывает при этом ни сорочек, ни носков, владеет вашими ключами и

тайнами и никогда ни тем ни другим не злоупотребляет!

Но надо также знать, какими глазами смотрел Джо на доктора. С

каким уважением и доверием относился он к распоряжениям своего

хозяина! Когда Фергюссон что-нибудь говорил, то, по мнению Джо, было

просто безумием ему возражать. Все, что доктор думал, было верно, что

он говорил,- умно) все, что приказывал,- выполнимо, все, что

предпринимал,- возможно, все, что делал,- достойно удивления. Вы могли

бы изрезать Джо на куски - что, конечно, вряд ли бы сделали,- но он и

тогда ни на волос не изменил бы своего мнения о докторе.

Потому-то, когда у Фергюссона зародилась мысль совершить перелет

через Африку, для Джо это было делом решенным; никаких препятствий он

не признавал. Раз доктор Фергюссон решил отправиться - значит, он со

своим верным Джо уже у цели! Славный малый не сомневался в том, что

без него путешествие состояться не может, хотя доктор не сказал ему об

этом ни слова.

Да и в самом деле, сметливый, необычайно ловкий Джо мог оказать

неоценимые услуги во время такого путешествия. Если бы понадобился

учитель гимнастики для самых прытких обезьян зоологического сада, то

Джо, несомненно, смог бы получить эту должность. Ему ничего не стоило

прыгать, карабкаться и проделывать всевозможные гимнастические трюки.

Если Фергюссон был в этом предприятии головой, а от Кеннеди

требовались сильные руки, то Джо был полезен ловкостью, проворством.

Джо сопровождал своего хозяина уже во многих путешествиях и

обладал кое-какими научными сведениями, усвоенными им, конечно,

своеобразно. У него была собственная философия - философия спокойствия

и очаровательный оптимизм: все представлялось ему легким, логичным и

естественным, а потому он не знал, что такое жалобы или проклятия.

Среди других достоинств Джо обладал удивительно хорошим, острым

зрением. Подобно Местлину, учителю Кеплера, он был наделён редкой

способностью видеть без увеличительного стекла спутников Юпитера и мог

сосчитать в созвездии Плеяд четырнадцать звезд, из которых несколько

последних - девятой величины. Он ничуть этим не гордился, напротив,

был скромен и почтителен, но при случае прекрасно умел пользоваться

своими глазами.

При том безграничном доверии, которое Джо питал к доктору,

естественно, между слугой и Кеннеди то и дело поднимались бесконечные

споры по поводу готовящейся экспедиции, хотя слуга не выходил из

границ почтительности.

Один был полон веры, другой - сомнений, один был весь

осторожность и проницательность, другой - слепое доверие; таким

образом, доктор находился между сомнением и верой. Надо сказать, что

он не обращал ни малейшего внимания ни на то ни на другое.

- Ну, мистер Кеннеди... - начинал Джо.

- Ну, милый Джо...

- Дело уже почти что в шляпе: кажется, мы скоро отправимся на

Луну,- продолжал Джо.

- Ты хочешь сказать - к Лунным горам? Это, знаешь, не так далеко,

как Луна, но, будь уверен, не менее опасно.

- Опасно! Что вы! С таким человеком, как доктор Фергюссон!

- Мне не хочется разочаровывать тебя, милый Джо, но должен

сказать, что затея доктора просто безумна. Впрочем. никуда он не

полетит.

- Не полетит? Так вы, значит, нс видели его воздушного шара в

мастерских Митчела, в Бору?

- Очень нужно мне его видеть!

- Лишаетесь, сэр, прекрасного зрелища. Ну, до чего хорош! Как

сработан! А корзина - игрушка! Воображаю, как удобно мы в ней

усядемся!

- А ты, значит, серьезно думаешь отправиться со своим доктором?

- Я? Да я за ним хоть на край света,- с решительным видом ответил

Джо.- Не хватало еще, чтобы я отпустил его одного, после того как мы с

ним вместе объездили весь мир! А кто же его поддержит, когда он

устанет? Кто протянет ему сильную руку, когда ему надо будет

перескочить через пропасть? А заболей он; кто станет за ним ходить?..

Нет, мистер Дик, Джо всегда будет на своем посту при докторе

Фергюссоне или, вернее сказать, подле него.

- Славный ты малый, Джо!

- Но ведь и вы едете с нами,- заявил Джо.

- Конечно,- отозвался Кеннеди,- то есть я буду сопровождать вас,

чтобы до последней минуты удерживать Самуэля от его безумной затеи.

Да, я поеду за ним до самого Занзибара, рука друга вовремя остановит

его, и он отступится от этого бессмысленного проекта.

- Позвольте вам сказать, мистер Кеннеди, что вы ровно ничего не

остановите! Доктор Фергюссон не какой-нибудь сумасброд. Уж он, прежде

чем решиться, обдумывает дело со всех сторон. Но раз решение принято,

сам дьявол не заставит его отступить.

- Ну, это мы еще посмотрим!- бросил шотландец.

- Не тешьте себя, мистер Кеннеди, напрасной надеждой. Впрочем,

самое важное - чтобы вы поехали. Для такого охотника, как вы, Африка -

страна чудесная, и как бы там ни было, а вы не пожалеете, что

отправились туда.

- Конечно, не пожалею, особенно когда этот упрямец сдастся перед

очевидностью.

- А кстати,- прибавил Джо,- вы знаете, что сегодня будет

взвешивание?

- Какое взвешивание?

- Да вот надо взвесить всех троих: доктора, вас и меня.

- Как жокеев!

- Да, как жокеев. Только успокойтесь: если вы окажетесь слишком

тяжелым, нас не заставят худеть,- заберут таким, как вы есть.

- Уж, конечно, себя-то я не позволю взвешивать,- уверенно сказал

шотландец.

- Но, сэр, это, кажется, необходимо. Его шар...

- Его шару придется обойтись без этого.

- Нет, уж извините! Что же получится, если из-за неверных

вычислений мы не сможем подняться?

- Черт возьми! Мне только того и надо.

- Да что вы, мистер Кеннеди! Доктор сейчас придет за вами.

- Я не пойду.

- Вы не захотите доставить ему такую неприятность.

- А вот и доставлю!

- Ладно! - смеясь, воскликнул Джо.- Вы говорите это потому, что

его здесь нет, а стоит ему сказать вам (уж простите мою дерзость):

"Дик, мне необходимо узнать твой точный вес.",-" и вы, ручаюсь, сейчас

же отправитесь на весы, ни словечка не скажете.

- Нет, не пойду!

В это мгновение Фергюссон вошел в свой кабинет, где происходил

разговор между Диком и Джо. Он взглянул на Кеннеди, который

почувствовал себя не очень-то хорошо.

- Дик,- проговорил доктор,- и ты и Джо пойдемте-ка со мной. Мне

надо знать точный вес каждого из вас.

- Но...- начал было Кеннеди.

- Ты при взвешивании можешь не снимать своей шляпы. Идем же,-

перебил его доктор. И Кеннеди пошел.

Все трое отправились в мастерские Митчела, где были приготовлены

так называемые десятичные весы. Доктору Фергюссону для установления

равновесия в своем воздушном шаре действительно надо было знать вес

своих спутников. И он заставил Дика встать на площадку весов. Тот не

противился, а только пробормотал:

- Хорошо, хорошо! Но ведь это ни к чему не обязывает.

- Сто пятьдесят три фунта,- объявил доктор, занося эту цифру в

свою записную книжку.

- Что, я слишком тяжел?

- Да нет, мистер Кеннеди,- успокоил его Джо.- К тому же я очень

легок, вот мы и уравновесим друг друга.

Говоря это, Джо сменил Кеннеди, и так стремительно это сделал,

что едва не перевернул весы. Тут он принял позу статуи Веллингтона,

изображенного в виде Ахилла при входе в Гайд-парк. Джо был поистине

великолепен, хотя ему и не хватало щита!

- Сто двадцать фунтов,- снова записал доктор.

- Э-ге-ге...- проговорил Джо, радостно улыбаясь, сам не зная

чему.

- Теперь моя очередь,- сказал Фергюссон и занес в записную книжку



свой вес: сто тридцать пять фунтов.- Все трое мы весим немногим больше

четырехсот фунтов, - заявил он.

- Но, сэр, если только это нужно для вашей экспедиции, то мне

ничего не стоит похудеть на двадцать фунтов, придется только

поголодать,- обратился Джо к доктору.

- Это лишнее, мой милый. Можешь есть хоть до отвала. И вот тебе

полкроны - угощайся, чем душе угодно.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Геометрические размеры воздушного шара.- Вычисления его подъемной

силы.- Две его оболочки.- Корзина.- Таинственный аппарат.- Запасы

провизии.- Окончательные вычисления.
Доктор Фергюссон уже немало времени был занят обдумыванием всех

подробностей своей экспедиции. Понятно, что воздушный шар - это

чудесное средство передвижения по воздуху - неотступно занимал, его

мысли.


Прежде всего, стремясь к тому, чтобы объем шара не был слишком

большим, он решил наполнить его водородом, который в четырнадцать с

половиной раз легче воздуха. Добывание этого газа особых трудностей не

представляет, и именно с ним при воздухоплавательных опытах достигнуты

наилучшие результаты. После самого тщательного подсчета Фергюссон

пришел к заключению, что воздушный шар вместе со своим содержимым

должен весить четыре тысячи английских фунтов (11). Вслед за этим надо

было вычислить необходимую при этой нагрузке подъемную силу и, исходя

из нее, определить емкость шара. Вся загрузка в четыре тысячи фунтов

вытесняет сорок четыре тысячи восемьсот сорок семь кубических футов

(12) воздуха; другими словами, сорок четыре тысячи восемьсот сорок

семь кубических футов воздуха именно и весят примерно четыре тысячи

фунтов.

Дав оболочке шара емкость в сорок четыре тысячи восемьсот сорок



семь кубических футов и наполнив ее вместо воздуха водородом, который

в четырнадцать с половиной раз легче и потому в этом объеме весит

всего двести семьдесят шесть фунтов, мы нарушим равновесие шара на три

тысячи семьсот двадцать четыре фунта, получив, так сказать, разницу в

весе. Эта-то разница между весом вытесняемого воздуха и весом

содержащегося в оболочке газа и составляет подъемную силу шара.

Но если, как только что было сказано, ввести в воздушный шар

сорок четыре тысячи восемьсот сорок семь кубических футов газа, то

оболочка его окажется совершенно наполненной, а этого не должно быть,

ибо, по мере того как шар поднимается в менее плотные слои воздуха,

газ, заключенный в оболочке, стремится расшириться и непременно

разорвет оболочку. Поэтому-то обыкновенно шар наполняют всего на две

трети. Доктор же в силу каких-то своих, только ему одному известных,

соображений решил наполнить шар лишь наполовину, а так как нужно было

с собой забрать сорок четыре тысячи восемьсот сорок семь кубических

футов водорода, шару надо было дать емкость вдвое большую. Фергюссон

придал своему шару удлиненную форму, считающуюся наилучшей, причем

горизонтальный диаметр его равнялся пятидесяти футам (13), а

вертикальный - семидесяти пяти.(14) Таким образом получился сфеорид

объемом приблизительно в девяносто тысяч кубических футов.

Если бы доктор мог пользоваться двумя шарами, то шансов на успех

у него было бы больше. В самом деле, лопни вдруг в воздухе один из

них, можно было бы, выбросив балласт, удержаться на другом. Но дело в

том, что управлять двумя шарами при необходимости сохранять в них

одинаковую подъемную силу очень трудно.

И вот Фергюссон после долгих размышлений сумел очень остроумно

использовать преимущество двух шаров, устранив неудобства: он заказал

две оболочки разных размеров и поместил их одну в другую. Внешняя

оболочка вышеуказанного размера заключала в себе меньшую,

горизонтальный диаметр которой равнялся сорока пяти футам, а

вертикальный - шестидесяти восьми. Объем этого внутреннего шара был

только в шестьдесят семь тысяч кубических футов. Он должен был плавать

в окружавшем его газе. Из одного шара в другой открывался клапан,

дававший возможность при надобности соединять их между собой.

Это расположение шаров представляло то преимущество, что если бы

при спуске. понадобилось выпустить газ, то можно было бы начать с

большего шара и даже при необходимости совсем его опорожнить; в

резерве нетронутым остался бы меньший шар. В случае же сильного ветра

имелась возможность освободиться от внешней, ненужной, оболочки, и

меньшая, наполненная газом, в состоянии была бы лучше выдержать напор

ветра, чем обыкновенный шар, наполовину потерявший газ.

В этих размерах нет ничего необычайного. В 1784 году в Лионе

Монгольфье построил аэростат емкостью в 340 тысяч куб. футов. Он

поднимал груз в 20 тонн.

Да и вообще при каком-нибудь злоключении - порвись, например,

оболочка большого шара - меньшая оставалась бы в резерве. Обе оболочки

были сделаны из плотной, крученого шелка, лионской тафты, пропитанной

гуттаперчей. Это смоло-камедное вещество обладает абсолютной

непроницаемостью и не подвержено действию кислот и газов. У верхнего

полюса шара, где сосредоточено почти все давление, тафта эта была

положена вдвое.

Такая оболочка способна была сохранять газ любое время. Каждые

девять квадратных футов этой оболочки весили полфунта - следовательно,

вся оболочка внешнего шара, имевшая одиннадцать тысяч шестьсот

квадратных футов, весила шестьсот пятьдесят фунтов. Оболочка же

внутреннего шара, поверхность которого равнялась девяти тысячам

двумстам квадратным футам, весила лишь пятьсот десять фунтов; таким

образом, обе оболочки весили тысячу сто шестьдесят фунтов.

Сеть, поддерживавшая корзину, была сплетена из чрезвычайно

прочной пеньковой веревки. Что касается обоих клапанов, то им

уделялось столько внимания и забот, как если б дело шло о руле

корабля.


Круглая корзина, имевшая в диаметре пятнадцать футов, была

сделана из ивовых прутьев на легкой железной основе. К нижней ее части

были приделаны эластичные рессоры для смягчения толчков при спуске.

Вес корзины вместе с сетью не превышал двухсот восьмидесяти фунтов.

Кроме того, доктор приказал сделать из листового железа, в две

линии толщиной, четыре ящика. Они сообщались между собой трубами,

снабженными кранами. К этим ящикам был присоединен змеевик двух дюймов

в диаметре, оканчивавшийся двумя прямыми трубками, из которых одна

была длиной в двадцать пять футов, а другая всего в пятнадцать.

Эти железные ящики были помещены в корзине таким образом, чтобы

занимать как можно меньше места. Змеевик, который следовало приделать

позже.уложили отдельно, равно как и очень сильную гальваническую

батарею Бунзена. Весь этот аппарат был так искусно скомбинирован, что

весил не больше семисот фунтов, включая сюда и двадцать пять галлонов

воды в особом ящике.

Инструменты, предназначенные для путешествия, были следующие: два

барометра, два термометра, два компаса, секстант, два хронометра,

искусственный горизонт и альт-азимут для наблюдения за далекими и

недоступными предметами.

Гринвическая обсерватория предложила свои услуги доктору

Фергюссону. Впрочем, доктор не собирался заниматься физическими

наблюдениями. Он хотел иметь лишь возможность ориентироваться к

определять местонахождение главных рек, гор и городов.

Фергюссон запасся тремя надежными железными якорями, а также

легкой прочной шелковой лестницей футов в пятьдесят длиной.

Он также вычислил очень точно вес съестных припасов, состоящих из

чая, кофе, сахара, сухарей, солонины и пеммикана - препарата,

содержащего в себе при незначительном объеме много питательных

веществ. Помимо необходимого количества водки, доктор брал еще с собой

два ящика питьевой воды, по двадцать два галлона каждый (15).

По мере потребления этих различных припасов нагрузка воздушного

шара должна была постепенно уменьшаться. Надо знать, что равновесие

шара в воздухе чрезвычайно неустойчиво. Даже незаметное уменьшение

нагрузки шара может ощутительно изменить его положение. Доктор не

забыл также ни тента, прикрывающего часть корзины, ни одеял,

составляющих всю постель путешественников, ни охотничьих ружей с

запасом пороха и пуль. Вот подсчет всего, находившегося в воздушном

шаре:
Фергюссон ........................................ 135 фунтов

Кеннеди .......................................... 153

Джо ............................................. 120

Внешняя оболочка ................................. 650

Внутренняя оболочка .............................. 510

Корзина и сеть .................................. 280

Якоря, инструменты, ружья, одеяла, тент,

разная утварь .................................... 190

Солонина, пеммикан, сухари, чай, кофе, водка ..... 386

Вода ............................................. 400

Аппараты.......................................... 700

Вес водорода ..................................... 276

Балласт .......................................... 200


Всего 4000 фунтов

Таков был состав груза в четыре тысячи фунтов, который доктор

Фергюссон предполагал взять с собой. Балласта "на самый непредвиденный

случай", как говорил Фергюссон,- ибо благодаря своему аппарату вовсе

не рассчитывал им пользоваться,- он брал всего двести фунтов.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Джо преисполнен важности.- Командир транспорта "Решительный".-

Погрузка.- Арсенал Кеннеди.- Прощальный обед. - Отплытие

21 февраля.- Научные беседы доктора в кают-компании.-

Дюверье и Ливингстон.- Подробности предполагаемого воздушного

путешествия.- Кеннеди вынужден молчать.
К 10 февраля все приготовления были почти закончены. Оболочки

обоих воздушных шаров, заключенные одна в другую, подверглись сильному

давлению нагнетенного в них воздуха и с честью выдержали это

испытание, показав, как тщательно они были изготовлены.

Джо от радости не чувствовал под собой ног. С озабоченным видом,

но сияющий, он то и дело носился с Греческой улицы в мастерские

Митчела. Страшно гордый тем, что сопутствует своему доктору, Джо

охотно давал всевозможные пояснения даже тем, кто его об этом и не

думал спрашивать. Кажется, тут он даже заработал несколько полукрон,

показывая аэростат, сообщая слушателям идеи и планы доктора и давая им

возможность взглянуть на него в полуоткрытое окно мастерской или на

улице. Но не следует ставить ему это в вину, он имел право немного

поспекулировать на любопытстве и восхищении своих современников.

16 февраля транспорт "Решительный" бросил якорь у Гринвича. Это

был винтовой пароход водоизмещением в восемьсот тонн, с прекрасным

ходом, побывавший с Джемсом Россом в его последней полярной

экспедиции. Командир "Решительного" Пеннет пользовался репутацией

очень милого человека и с особенным интересом относился к путешествию

доктора Фергюссона, которого очень ценил с давних пор. Командир Пеннет

был скорее ученым, чем солдатом, что, однако, не мешало ему иметь на

своем судне четыре пушки, правда, до сих пор не причинившие никому ни

малейшего вреда и лишь производившие самый безобидный на свете шум.

Трюм "Решительного" специально приспособили для помещения в нем

воздушного шара, и 18 февраля днем он был переправлен туда со

всевозможными предосторожностями. Корзина и снасти, якоря и веревки,

съестные припасы, ящики для воды, которые предполагалось наполнить по

прибытии на Занзибар,- все это было погружено под присмотром самого

доктора Фергюссона.

Кроме того, на транспорт погрузили десять бочек серной кислоты и

десять бочек железного лома, нужных для добывания из них водорода. Это

было больше, чем требовалось, но доктор учитывал возможность потерь.

Части аппарата для добываний газа, размещенные в тридцати бочонках,

тоже уложили на дно трюма.

Все эти приготовления закончились вечером 18 февраля. Доктору

Фергюссону и его другу Кеннеди были предоставлены две комфортабельно

обставленные каюты. Шотландец, продолжая клясться, что он ни за что на

свете не двинется с места, тем не менее явился на "Решительный",

захватив с собой целый арсенал оружия: два охотничьих двуствольных

ружья, которые заряжались с казны, и превосходный карабин эдинбургской

фабрики Мура и Диксона. С помощью этого замечательного карабина наш

охотник мог свободно попасть на расстоянии двух тысяч шагов в глаз

серны. Для непредвиденных надобностей шотландец захватил еще с собой

два шестизарядных револьвера Кольта; но все его оружие плюс

пороховница, патронташ, дробь и пули, взятые в достаточном количестве,

не превышали предельного веса, разрешенного ему Фергюссоном.

Трое наших путешественников прибыли 19 февраля, днем, на

транспорт "Решительный" и были с большим почетом встречены его

командиром и офицерами. При этом у доктора Фергюссона, по обыкновению

поглощенного мыслями о своей экспедиции, вид был довольно холодный,

Кеннеди же казался взволнованным больше, чем ему хотелось это

показать, а Джо цодпрыгивал и смешил всех. Надо сказать, что он очень

быстро стал общим любимцем в каюте боцманов, где ему была отведена

койка.

Лондонское географическое общество 20 февраля дало доктору



Фергюссону и Кеннеди парадный прощальный обед. На нем присутствовал

также капитан Пеннет со своими офицерами. Обед был очень оживленный,

вино лилось рекой, и заздравные тосты провозглашались в таком

количестве, что после них присутствующие смело могли рассчитывать на

сто лет жизни. Председательствовал за обедом сэр Френсис М... Хотя и

сильно взволнованный, он держал себя с полным достоинством.

К великому смущению Дика Кеннеди, на его долю тоже пришлось

немало тостов. Выпив за здоровье "неустрашимого славного сына Англии"

Фергюссона, пили также "за его смелого товарища, не менее отважного

Кеннеди". Дик сильно покраснел, но это было принято за скромность, и

аплодисменты только усилились, а шотландец стал еще краснее.

За десертом пришла телеграмма от королевы: она слала привет двум

путешественникам и желала им успеха в их предприятии. Были

провозглашены новые тосты в честь ее величества.

В полночь, после трогательных прощальных слов и горячих

рукопожатий, присутствующие на обеде разъехались по домам. Лодки

"Решительного" дожидались у Вестминстерского моста; в них разместились

капитан, офицеры, пассажиры, и быстрое течение Темзы понесло их к

Гринвичу. В час ночи все на транспорте уже спали. 21 февраля, в три

часа утра, были разведены пары, а в пять поднят якорь. Заработал винт,

"Решительный" двинулся к устью Темзы.

Нечего и говорить, что все разговоры на транспорте вращались

исключительно вокруг экспедиции доктора Фергюссона. Видеть и слышать

доктора было достаточно для того, чтобы почувствовать к нему полнейшее

доверие, и скоро ни один человек на "Решительном", кроме шотландца, не

сомневался в полнейшем успехе его предприятия.

Во время долгих праздных часов морского путешествия доктор прочел

в кают-компании офицерам настоящий курс географии, и молодежь

положительно была увлечена открытиями, сделанными в Африке за

последние сорок лет. Доктор знакомил офицеров с исследованиями Барта,

Бёртона, Спика, Гранта, он описывал им эту таинственную страну,

ставшую предметом научных исследований. На севере, рассказывал он,

молодой Дюверье занимается изучением Сахары и собирается везти в Париж

предводителей туарегов. При содействии французского правительства

снаряжаются две экспедиции, которые выйдут с севера, отправятся на

восток и встретятся в Тимбукту. На юге неутомимый Ливингстон все

подвигается к экватору, а с марта 1862 го да он поднимается вместе с

Мэкензи вверх по реке Ровума. Вообще Фергюссон был убежден, что в

девятнадцатом веке тайна Африки, в которую люди не могли проникнуть.

целых шесть тысяч лет, будет, наконец, раскрыта.

Офицеры особенно заинтересовались путешествием, когда Фергюссон

подробно познакомил их со своими приготовлениями. Им захотелось даже

проверить его вычисления. По этому поводу между молодежью возникли

споры, в которых доктор охотно принимал участие.

Больше всего удивляло офицеров то сравнительно небольшое

количество припасов, которое доктор решил взять с собой. Однажды один

из них заговорил об этом с доктором Фергюссоном.

- Это вас удивляет? - спросил доктор.

- Конечно.

- А сколько, вы считаете, может продлиться мое путешествие?

Пожалуй, вы думаете - целые месяцы? Глубоко ошибаетесь. Если бы

путешествие затянулось, мы погибли бы, не достигнув цели. Да будет вам

известно, что от Занзибара до берега Сенегала не больше трех с

половиной тысяч миль, ну, предположим даже,- все четыре тысячи. И вот,

делая по двести сорок миль в двенадцать часов - это, заметьте, меньше

скорости наших поездов,- нам будет достаточно и одной недели, чтобы

пролететь всю Африку, ведь мы будем двигаться безостановочно, днем и

ночью.


- Но в таком случае вы ничего не увидите, не сделаете никаких

географических съемок, вообще совсем не обследуете страны,- возразил

офицер.

- Вам надо иметь в виду,- ответил доктор,- что раз я хозяин моего



воздушного шара и по своему желанию поднимаюсь и снижаюсь, то я могу

сделать остановку, где мне заблагорассудится, особенно когда мне будут

угрожать слишком сильные воздушные течения.

- А вы с ними, несомненно, встретитесь,- вмешался в разговор

капитан Пеннет,- ведь, знаете, там бывают ураганы, несущиеся со

скоростью более двухсот сорока миль в час.

- Ну, вот видите, при такой скорости можно перелететь всю Африку

в каких-нибудь двенадцать часов,- проговорил, улыбаясь, доктор,-

проснуться на Занзибаре, а заснуть в Сен-Луи.

- Но разве воздушный шар может быть унесен ветром с такой

скоростью? - спросил другой офицер.

- Такие случаи бывали.

- И шар устоял?

- Конечно. Например, во время, коронации Наполеона в тысяча

восемьсот четвертом году. Аэронавт Гарнерен выпустил тогда из Парижа в

одиннадцать часов вечера воздушный шар с надписью, начертанной

золотыми буквами: "Париж, двадцать пятое фримера тринадцатого года.

Коронование императора Наполеона его святейшеством Пием Седьмым". На

следующее утро, в пять часов, жители Рима видели, как этот самый шар

парил над Ватиканом, затем он пронесся над Римской областью и упал в

озеро Браччано. Как видите, воздушный шар в состоянии выдержать

подобную скорость.

- Воздушный шар - да, но человек? - отважился спросить Кеннеди.

- Человек тоже может выдержать это по той простой причине, что

воздушный шар всегда неподвижен по отношению к окружающему его

воздуху. Ведь движется не самый шар, а вся масса воздуха. Попробуйте

зажечь в корзине вашего воздушного шара свечу, и вы увидите, что пламя

ее не будет даже колебаться. И аэронавт, поднявшийся на воздушном шаре

Гарнерена, нисколько не пострадал бы от быстроты этого полета.

Впрочем, я вовсе не намерен испробовать подобную скорость, и если я

смогу зацепиться ночью за какое-нибудь дерево или неровность почвы,

то, поверьте, не премину это сделать. К тому же мы берем с собой

продовольствия на два месяца. А когда мы будем приземляться, ничто не

помешает нашему искусному охотнику снабжать нас в изобилии дичью.

- Ну, и раздолье же будет для вас, мистер Кеннеди! - воскликнул

один юный мичман, с завистью поглядывая на охотника.

- Да плюс к этому еще слава,- заметил другой офицер.

- Господа,- ответил шотландец,- поверьте, я очень тронут вашими

комплиментами... но... знаете ли... не имею права их принять...

- Как?- раздалось со всех сторон.-Разве вы не полетите?

- Нет, не полечу.

- Так вы не будете сопровождать доктора Фергюссона?

- Не только не буду сопровождать его, но и отправился я с вами

единственно для того, чтобы удержать его от этого в последнюю минуту.

Все посмотрели на доктора.

- Не слушайте его,- проговорил Фергюссон своим обычным спокойным

голосом.- Это вопрос, о котором с ним не надо препираться. А в

сущности он прекрасно знает, что полетит.

- Клянусь чем хотите! - закричал Кеннеди.- Уверяю...

- Лучше не клянись, дорогой мой Дик. Ты вымерен, взвешен, и не

только ты сам, но и твой порох, и твои ружья, и твои пули... так что

об этом и говорить не стоит.

И правда, с этого момента до самого прибытия на Занзибар Дик ни

разу не заикнулся об этом. Да и вообще ни о чем не говорил. Он

молчал.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница